Тот октябрьский день с самого утра был каким-то особенным - я прекрасно выспалась, сделала все дела по дому и решила прогуляться по магазинам, погода очень располагала к прогулке. Возвращаясь домой, возле подъезда я увидела своего пожилого соседа - Максима Палыча.

Приятный, общительный, приветливый мужчина, полковник в отставке, живёт тремя этажами ниже. Крепкого, подтянутого телосложения, несмотря на возраст: видимо, привычка к физической нагрузке не прошла даром. Осанка прямая — сразу видно человека, привыкшего к строю и порядку. Седые волосы коротко подстрижены по‑военному. На лице — сеть морщин, особенно заметных в уголках глаз. Знаю его с того момента, как родители купили квартиру в этом доме, практически с самого детства.

Так вот, стоял он возле подъезда весь такой при параде - костюмчик, галстучек, рубашечка белая. Настроение у меня было замечательное и немножко игривое, поэтому когда я подошла, сказала:

— Здрасьте, Максим Палыч! Куда вы такой нарядный собрались?

— Здравствуй, Анечка! Да вот на встречу с сослуживцами, однополчанами иду.

— Вы замечательно выглядите, вам очень идёт этот наряд.

— Ой ну что ты, Анюта, не вгоняй старика в краску, - сказал Максим Палыч и смущённо заулыбался.

После чего я поправила ему галстук и говорю:

— Вы знаете, а мне нравятся мужчины в форме, это придает им мужественности. Это так возбуждает, - подмигнула ему,  он засмущался ещё больше. - Ладненько, не буду вас задерживать, - я приобняла его, чмокнула в щёчку, а затем провела рукой по его груди и говорю:

— Уверена, что на вас форма смотрится превосходно.

После чего зашла в подъезд.

Всю следующую неделю, когда я шла из универа, встречала Максима Палыча то возле подъезда на лавочке, то выходящим из подъезда, то возле лифта. Сложилось впечатление, что он как будто специально встречал меня,  это умиляло. При каждой такой встрече он обнимал меня, делал комплименты, интересовался как прошел день. Я охотно задерживалась перекинуться с ним парой словечек и также в ответ хвалила его внешность.

В очередной такой день, в конце октября, он встретил меня, сделал пару комплиментов и угостил выпечкой из своей пекарни, добавив, что моей идеальной фигуре это никак не навредит.

Спустя неделю, в начале ноября, Максим Палыч занимался во дворе своей машиной, я шла из универа как обычно, поздоровалась и помахала ему рукой. А подходя к подъезду, услышала, что он окликнул меня, подошёл и сказал:

— Анечка, а можно пригласить тебя к себе в гости? Буду пробовать новый рецепт пирога, хочу узнать твоё мнение, чтобы ты оценила. Ну и просто посидеть пообщаться в домашней обстановке.

— Да, Максим Палыч, можно, - с улыбкой ответила я. - В следующую пятницу после учебы я обязательно загляну к вам в гости.

— Замечательно, Анечка, с большим нетерпением буду тебя ждать, - не скрывая радости, сказал Максим Палыч и на прощание крепко обнял меня.

В назначенный вечер пятницы я после учебы приняла душ, прихорошилась, решила сильно не наряжаться и надела повседневное платье чуть выше колен. Волосы мои были распущены, прическу никакую не делала. И всё дополнял ненасыщенный парфюм с нотками цитруса.

Я спустилась на четвертый этаж, позвонила в дверь. Максим Палыч не заставил себя долго ждать, открыв дверь, он радостно воскликнул:

— Анечка, как я рад тебя видеть, шикарно выглядишь, такая прелестница, что глаз не оторвать!

— Здравствуйте, Максим Палыч, - я немного смутилась, а он тепло улыбнулся и жестом пригласил в квартиру. Внутри было очень уютно, стены украшали старые фотографии в рамках, а еще вкусно пахло свежеиспечённым пирогом и травяным чаем.

Мы прошли на кухню и сели пить чай. Очень долго разговаривали: я рассказывала о своей учебе, Максим Палыч рассказывал о себе, про свою молодость, службу в армии. Чувствовалось, что он давно ни с кем так тепло, искренне не общался и ему сильно не хватало этого. Допивая третью кружку чая, я спросила есть ли у него фотографии с его молодости и что я бы с удовольствием посмотрела их. Он утвердительно кивнул и, убрав посуду, мы пошли в зал.

Я села на диван, Максим Палыч достал из шкафа альбом с фотографиями и сел рядом со мной. Следующий час мы смотрели архивчик его фотографий. Максим Палыч с воодушевлением рассказывал о каждом снимке, вспоминал забавные случаи из своей армейской службы,  я внимательно слушала, задавала вопросы.

Просматривая последние страницы альбома, я краем взгляда заметила, что Максим Палыч не отрывая взгляда смотрит на меня. Когда я повернулась и посмотрела на него, он, видимо, собираясь с духом, тихо произнес:

— Анюта, детонька, можно я тебя поцелую?

Я не ответила ничего словами, вместо этого просто улыбнулась и утвердительно кивнула. Тогда он отложил в сторону альбом, медленно, осторожно поднял руку, словно боясь спугнуть мгновение, нарушить хрупкость момента, и прикоснулся к моей щеке. Его пальцы дрожали от волнения. Я прикрыла глаза, подаваясь навстречу этому прикосновению.

Его губы коснулись моих губ, сначала едва ощутимо, словно пробуя на вкус, проверяя границы, боясь спугнуть меня, нарушить доверие. Но я не отстранялась, а наоборот отвечала мягко, с нежностью. И чувствуя это, Максим Палыч позволил себе быть настойчивее, углубить поцелуй. Я тихо вздохнула, приоткрывая рот, и это стало для него сигналом: его язык осторожно скользнул внутрь, встречаясь с моим языком.

Его язык исследовал мой ротик с уверенной нежностью, то лаская нёбо, то сплетаясь с моим языком в ритмичном движении. Я отвечала с той же страстью, позволяя себе утонуть в этом вихре ощущений.

Одна его рука скользнула вниз и легла на мою талию, прижимая меня ближе к себе. А вторая его рука скользнула к моему затылку, его пальцы осторожно перебирали пряди волос, слегка оттягивая голову назад, чтобы углубить поцелуй ещё сильнее. Я вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как напрягаются мышцы под тканью рубашки. Моё собственное тело отзывалось на каждое движение: тепло разливалось по венам, дыхание становилось прерывистым, а сердце стучало сильнее. Возбуждение было таким сильным, что от него кружилась голова.

Когда мы наконец разорвали поцелуй и отстранились, наши взгляды встретились, а в его глазах я увидела тихую радость, они блестели от возбуждения. Тогда я улыбнулась, опустила одну руку и стала трогать его между ног через брюки. Мои ожидания оправдались и действительно его член готов был порвать ширинку брюк, чтобы вырваться на свободу. Максим Палыч чуть смущённо улыбнулся, я не прекращала трогать бугорок на его брюках, улыбнулась ему и подмигнула.

Но всю интимную обстановку разрушил внезапный звонок в дверь, такой резкий, что я даже одернула руку. Максим Палыч недовольно вздохнул, встал с дивана и пошел открывать, потому что звонок прозвучал ещё 3 раза. Не знаю, кто там пришел, но Максим Палыч вышел в коридор и прикрыл дверь.

Спустя 10 минут ожидания, я пошла в соседнюю комнату и решила подождать его там, но в более соблазнительном виде, чтобы сразу сделать атмосферу и обстановку интимной: сняла платье, аккуратно повесила на стул, затем сняла лифчик и также отправила его на стул, оставшись в одних лишь трусиках. Сначала подошла к столу напротив кровати, включила настольную лампу, ее мягкий свет наполнил комнату теплым сиянием, но не освещал ее полностью, что создавало атмосферу уединения и интима. А затем легла на кровать, приняв сексуальную, эротичную позу.

Едва я оказалась на кровати, как Максим Палыч зашёл в квартиру, закрыл дверь и, не увидев меня в зале на диване, громко, с едва уловимой ноткой тревоги в голосе, сказал:

— Анечкаааа! Ты где, радость?

— У вас в комнате, Максим Палыч, - от возбуждения у меня немного дрожал голос.

Он направился в комнату и на мгновение замер в дверном проёме, увидев меня на кровати. Я сняла свои трусики и кинула в его сторону. Тогда он пошел к кровати, попутно поднял с пола мои трусики и бережно положил их на стул, где висело платье. Подойдя к кровати, он сел на край, почти с трепетной нежностью провёл кончиками пальцев по коже — от ключиц вниз, очерчивая плавные изгибы и, медленно скользнув руками вниз, его ладони мягко обхватили мою грудь.

Он не спешил — сначала просто держал, позволяя мне привыкнуть к новым ощущениям, затем начал едва ощутимо поглаживать большими пальцами ареолы. Лёгкие, круговые движения, то едва касаясь, то чуть усиливая нажим. Я тихонько вздохнула, слегка подаваясь навстречу его рукам. Это подстегнуло его: он наклонился, и тёплое дыхание коснулось моей кожи прежде, чем губы осторожно прильнули к верхней части груди. Поцелуй — сначала невесомый, затем чуть более настойчивый — проложил дорожку вниз, к соску.

Язык коснулся чувствительной точки — сначала робко, потом смелее, обводя контур, лаская кончиком. Одновременно пальцы второй руки повторили движение на второй груди, синхронизируя ритм, усиливая ощущения. Мое тело отзывалось на его действия: кожа покрылась мурашками, дыхание стало прерывистым, а пальцы невольно сжались, впиваясь в его плечо.

Максим Палыч чередовал ласки: то сжимал грудь чуть сильнее, то возвращался к нежным поглаживаниям; то целовал, то слегка покусывал кожу, тут же сглаживая след языком. Его руки исследовали меня полностью — гладили бока, возвращались к груди, сжимали её в ладонях, будто пробуя на вкус каждое ощущение. Я выгнулась навстречу и это стало для него негласным разрешением продолжать: он усилил нажим, теперь уже уверенно сжимая грудь, проводя пальцами по соскам, то растирая их круговыми движениями, то слегка потягивая. Его губы последовали за руками — поцелуй стал глубже, язык играл с соском, то обвивая его, то отпуская, чтобы тут же вернуться снова.

Далее Максим Палыч стал опускаться ниже, целуя живот, затем бёдра, давая мне время привыкнуть к нарастающему напряжению. Мои пальцы впиваются в простыни, когда он наконец приближается к самой чувствительной зоне. Сначала — лишь лёгкое дыхание, едва уловимое касание губ, словно он проверял, как я отреагирую. Когда я тихо застонала, он зашептал:

— Не волнуйся, моя милая, Дед Максим будет очень нежным и ласковым, обещаю.

Он стал действовать увереннее и его язык осторожно начал скользить по внешним половым губам, едва касаясь, рисуя медленные круги. Он следил за моей реакцией: когда я напрягалась, он замедлялся; когда выдыхала с облегчением — продолжал, чуть усиливая нажим. Руками мягко раздвинул мои ножки, фиксируя положение, чтобы мне было комфортно. Языком начал двигать ритмично: то плавные, широкие движения, то короткие, точечные касания.

Максим Палыч нежно облизывал клитор, слегка посасывая его, рисовал кончиком языка замысловатые узоры. Пальцами одной руки осторожно гладил мои бёдра, второй он осторожно прикасался к клитору, делал медленные круговые движения. Моё тело начинало дрожать, вздохи становились прерывистыми, Максим Палыч продолжал,  подстраиваясь под мой ритм.

Иногда он отстранялся на мгновение, чтобы посмотреть на меня, и вновь возвращался к ласкам, теперь уже увереннее, с большей интенсивностью. Его язык двигался быстрее, пальцы добавляли новые ощущения, а губы то и дело прихватывали кожу — не сильно, лишь чтобы вызвать волну мурашек.

Я начала двигаться в такт его движениям, руками нашла его седые волосы, слегка сжимала пряди. Он усиливает давление, меняет темп, добавляя новые комбинации прикосновений. Когда моё тело напряглось, а дыхание сорвалось на стон, он не остановился — наоборот, продолжил с той же настойчивостью, зная, что кульминация уже близко. И только когда я стала выгибать спинку, с громким стоном затряслась в оргазме, а затем окончательно расслабилась, он медленно отстранился, посмотрел на меня с улыбкой и нежно прошептал:

— Ты как, малышка?

— Все хорошо, - слегка подергиваясь и чуть слышно ответила я.

Тогда Максим Палыч встал, разделся и полез на кровать ко мне. Он навис надо мной, положив руки на кровать возле моей головы,  нежно посмотрел на меня, его пенис прижался к моему лобку. Максим Палыч смотрел на меня сверху вниз и в его взгляде не было ни капли спешки — только глубокое, почти благоговейное внимание. Его тело, повзрослевшее и привыкшее к жизни, теперь ощущалось рядом с мной совсем иначе: мощным, теплым и надежным. Он медленно опустился ниже, перенося вес на локти. Его кожа коснулась моей кожи — горячая, сухая и невероятно живая.

— Анечка, — прошептал он, и его губы едва задели моё ухо. — Я буду очень осторожен. Обещаю.

Он придвинулся ещё ближе, и его член мягко коснулся моего лобка. Он замер на мгновение, давая мне возможность привыкнуть к этому ощущению, к его весу и теплу. Я опустила руку вниз, взяла его член и направила себе в киску. Максим Палыч замер, когда почувствовал, как я направляю его в себя. Его глаза расширились, а дыхание окончательно сбилось. Он замер на месте, когда головка его члена коснулась моей киски, боясь сделать лишнее движение. Его пальцы на простынях сжались. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалась такая смесь ответственности и желания, что это почти физически ощущалось в воздухе. Максим Палыч слегка подался вперед и, когда головка его члена стала входить в меня, я тихонько застонала.

— Тише, тише, — прошептал он, когда я застонала. — Я не тороплюсь.

Он медленно, миллиметр за миллиметром, начал входить в меня, давая мне время привыкнуть к его размеру и глубине. 

Я скрестила ножки на его пояснице, обняла его за плечи и прошептала:

— Да-а-а, как хорошо, Максим Палыч.

Когда я ногами обвила его поясницу, а руки сомкнула на его плечах, Максим Палыч издал глубокий, гортанный звук. Он полностью вошел в меня. Его тело, крепкое и жилистое, напряглось под моими руками. Он замер на мгновение, прислушиваясь ко мне, к моему дыханию, к тому, как моё тело обнимает его.

— Анечка... — выдохнул он мне в губы.

Затем он начал двигаться - медленно, глубоко, с каждым толчком словно стараясь прочувствовать каждую клеточку моего тела. Мои руки нежно сжали его плечи, я запрокинула голову и закрыла от удовольствия глаза. Максим Палыч двигался ритмично, не слишком быстро, но с каждым толчком всё глубже, словно стараясь достичь самой сути моего удовольствия. Его движения становились увереннее. Он наклонился к моему уху, обжигая кожу горячим дыханием, и прошептал:

— Ты такая узкая... такая теплая.

Он приподнялся на руках, глядя на моё лицо. Максим Палыч потянулся ко мне и накрыл мой рот своим поцелуем, одновременно ускоряя темп движений.

Старик продолжал двигаться, чувствуя, как моё тело реагирует на его действия. Он чувствовал, как мое тело под ним сжимается и расслабляется в такт его движениям, как каждая мышца откликается на его толчки. Одна его рука переместилась с простыни на мое бедро, крепко удерживая меня, направляя и задавая ритм. Его дыхание стало тяжелым, хриплым. Он больше не сдерживался — страсть, которую он так долго подавлял, теперь вырывалась наружу, делая его движения более резкими и глубокими.

— Моя маленькая принцесса, — прохрипел он, и в этой фразе было всё: и любовь, и желание, и то самое признание того, что этот момент изменил его навсегда.

— М-м-м... А-а-а... Да-а-а, - стонала я и мои ножки сильнее сжались вокруг его талии.

Максим Палыч издал низкий, почти звериный рык, и его движения стали неистовыми. Он больше не контролировал себя так тщательно, как в начале; страсть захлестнула его, как волна. Он двигался глубоко и мощно, его лицо было искажено наслаждением, глаза полуприкрыты, а на лбу выступили капли пота.

— Аня... Я сейчас... я не могу больше сдерживаться, - его голос сорвался на хрип. Он прижался ко мне всем телом, ища максимального контакта, его губы нашли мою шею, оставляя там горячие, влажные поцелуи.

— Кончайте в меня, не бойтесь,  я чувствую, что вы на подходе, - сквозь стоны проговорила я.

Получив такое разрешение, он издал долгий, протяжный стон, который перешел в хриплый выдох, и с радостью стал выстреливать спермой в меня, щедро заливая мою пещерку своим семенем. После чего лёг сверху и стал покрывать поцелуями мое личико, шейку, ушки и шептать, обдавая кожу горячим дыханием:

— Господи, Анюта... Ты такая чудесная. Я и подумать не мог, что так будет. Спасибо тебе. Спасибо, что позволила мне это.

Мы еще какое-то время лежали в обнимку, разговаривали, он иногда поглаживал меня по плечу, словно убеждаясь, что всё это происходит наяву, а потом пошли вместе в душ. После совместного душа и ужина, в порыве нежности Максим Палыч обнял меня и поцеловал в губки:

— Останешься у меня ночевать? Я был бы несказанно счастлив засыпать, держа тебя в объятьях, и проснуться с тобой в одной постели!

Я посмотрела на него, улыбнулась:

— А я уж думала, что не предложите. С радостью!