Mать Лены не собиралась останавливаться. Её тяжёлые, налитые молотком бёдра с силой падали вниз, вгоняя член Анатолия до самого дна в горячую, клейкую глубину её влагалища. Комнату наполняли чавкающие звуки трения мокрых плотей, сопровождаемые тяжёлым дыханием зрелой женщины и тихими, сдавленными стонами парня. Анатолий лежал распластанным под ней, чувствуя, как её опытные мышцы ритмично сжимают его ствол, словно пытаясь выжать из него все соки. Его руки бессознательно легли на её широкие бёдра, пальцы впивались в мягкую, горячую кожу.

— Да, малыш, — выдохнула она, наклоняясь к нему и касаясь губами его шеи. — Ты стоишь этого. Ты больше, чем просто мальчишка для моей дочки.

Она резко выгнула спину, заставив соски коснуться его груди, и снова начала активные движения вверх-вниз, вращая тазом так, что её лобок давил на его кость. Анатолий закатил глаза, голова кружилась от смеси вины и дикого возбуждения. Он был внутри матери своей девушки, в её постели, пока сама девушка принимала душ в нескольких метрах отсюда. Риск был безумным, но именно он придавал происходящему остроту, от которой кровь стучала в висках.

Внезапно ритм их соития был нарушён сухим, настойчивым стуком в дверь.

Анатолий буквально подскочил на кровати, его сердце пропустило удар и затем забилось с такой силой, что, казалось, готово было вырваться из грудной клетки. Тело его напряглось, инстинктивно пытаясь свернуться клубком, но мать Лены не дала ему этого сделать. Она лишь на секунду замедлила движение, но не остановилась. Её руки твёрдо уперлись в его плечи, прижимая его к матрасу, не давая выскользнуть из-под неё.

— Мам? — раздался за дверью голос Лены. — Ты там? Я слышала шум.

Анатолий побледнел, губы его шевелились беззвучно. Он смотрел в глаза женщины сверху, полные животного блеска и решимости, ожидая, что она сейчас в ужасе отскочит от него. Но вместо этого её губы растянулись в хищной, почти незаметной улыбке. Она продолжала медленно, но неумолимо скользить по его члену, чувствуя, как он пульсирует внутри неё от страха и адреналина.

Она наклонилась к самому уху Анатолия, её горячее дыхание обожгло мочку. Её голос был низким, шепчущим, но при этом абсолютно спокойным, что пугало парня больше, чем стук в дверь.

— Тихо, — прошипела она, делая глубокое движение бедрами, заставив его невольно выдохнуть воздух. — Не дёргайся.

— Мам, открой, — снова донеслось из-за двери, но теперь голос Лены звучал менее уверенно.

Женщина не отрываясь смотрела в расширенные зрачки Анатолия, продолжая ритмично насаживаться на него, словно стук в дверь был лишь фоном для её наслаждения.

— Слушай меня внимательно, — прошептала она, делая паузу в момент, когда её головка матки коснулась его головки, заставляя обоих замереть от остроты ощущения. — Мы не остановимся. Ты останешься внутри меня.

Анатолий хотел возразить, сказать, что это безумие, что сейчас всё раскроется, но её внутренние мышцы сжали его так сильно, что слова застряли в горле, превратившись в сдавленный хрип.

— Лена войдёт только если я открою, — продолжила она, едва заметно покачивая тазом, не давая его возбуждению угаснуть. — Я скажу ей, что поправляю шторы в её комнате. Или что ищу что-то в шкафу. Ей и в голову не придёт, что я здесь, с тобой.

Она выпрямилась, откинула волосы со лба и, всё ещё насаживаясь на его твёрдый член, чуть громче, но всё ещё с ноткой раздражения, крикнула в сторону двери:

— Минутку, Лена! Я нашла здесь пятно на ковре, пытаюсь вывести. Не входи, там химия!

Анатолий лежал парализованный. Он чувствовал, как тепло её тела обволакивает его, как её соки стекают по его яичкам, впитываясь в джинсы. Ситуация была настолько нереальной, что казалась сном. Мать его девушки, зрелая, властная женщина, отдавалась ему прямо сейчас, придумывая ложь на ходу, чтобы прикрыть их измену, и при этом не прекращала трахать его, даже когда дочь была за стеной.

— Видишь? — снова зашептала она ему в ухо, снова ускоряя темп. — Всё просто. Главное — спокойствие. Ты только не издавай ни звука. А я сделаю всё остальное.

Она снова начала двигаться глубоко и выверенно, выкручивая таз так, что её стенки массировали самые чувствительные точки его члена. Анатолий понял, что он в ловушке — сладкой, липкой, невероятно возбуждающей ловушке. Он не мог вытащить член сейчас, даже если бы захотел. Она не отпускала его.

— А теперь, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза с вызовом, — покажи мне, на что ты способен. Доказай, что можешь кончить внутри меня тихо, пока моя дочь ждёт за дверью.

Её слова ударили его сильнее, чем любой удар. Стыд смешался с пронзительным, почти болезненным желанием. Он чувствовал, как оргазм начинает закипать в низу живота, подстёгиваемый риском и её словами. Он сжал её бёдра, переставая сопротивляться судьбе, и с тихим, страдальческим стоном поднял таз навстречу её движению, погружаясь в неё до самой матки.