Теплый, пыльный воздух двушки дяди Вити всегда пах старыми книгами, дешевым табаком и чем-то неуловимо мужским. Мои родители, вечно пропадающие в командировках по дальнему востоку, снова отправили меня к нему на лето, хотя я уже окончил школу, отпраздновал совершеннолетие и готовился к поступления в универ. Дядя Витя – брат мамы, вечный холостяк, фотограф с непостоянными заработками и таким же непостоянным потоком гостей, никогда не отказывал приютить племянника. Его подруга, Марго, жила тут же. Она была яркой, как попугай, с огненно-рыжими волосами и смехом, разносившимся по всей квартире. Марго работала в театре гримершей, и ее жизнь казалась мне калейдоскопом из полуночных вечеринок, странных знакомых и постоянных перевоплощений. У нее была дочь, Лика, моя ровесница. Мы с Ликой были не то чтобы друзьями, скорее союзниками по несчастью, застрявшими в этом хаотичном мире взрослых.

Стены в хрущевке были тонкими, как бумага. По вечерам квартира оживала иным образом. Приходили друзья дяди Вити – коллеги-фотографы, художники, музыканты, или подруги Марго из театра. Звучала музыка, смех, звенели бокалы. А потом… потом начиналось другое. Сначала это были просто приглушенные разговоры, стоны, смешанные со смехом, за которыми следовали характерные звуки – шлепки, хлюпанье, прерывистое дыхание. Иногда звучало двое мужских голосов, и Марго вскрикивала тоньше, громче. Мы с Ликой лежали в ее комнате, разделенной занавеской на две зоны, и притворялись спящими. В темноте я чувствовал, как Лика ворочается на соседней кровати. Однажды она прошептала:

– Слышишь? Это Максим с Артуром. Мама их обожает вдвоем.

Я не знал, что ответить. Мое тело реагировало на эти звуки само по себе. Член набухал, становился твердым и неудобным в трусах. Я засовывал руку под одеяло, пытаясь незаметно унять напряжение. Однажды, в особенно жаркую ночь, когда звуки за стеной были особенно откровенными, Лика тихо сказала:

– Ты тоже? У меня… там… мокро.

Она неловко пошевелилась. Я услышал легкий шорох ткани.

– Можно… посмотреть? – вырвалось у меня, и я тут же покраснел в темноте.

Лика молчала секунду, потом скинула одеяло. В слабом свете уличного фонаря я увидел, что она лежит без трусов, рука у нее между ног.

– Подойди, – прошептала она.

Как-то так вышло что из-за природной стеснительности я всё ещё был девственником. Я подполз к ее кровати. Она раздвинула ноги. Я впервые в жизни увидел женскую вагину так близко – темный, влажный разрез между пухлых губок. Она была гладкой, без волос. Лика водила пальцем по ней, и оттуда сочилась прозрачная смазка.

– Потрогай, – сказала она, глядя мне прямо в глаза.

Моя рука дрожала, когда я коснулся теплой, нежной кожи. Она была скользкой и горячей. Я провел пальцем по щели, почувствовав подушечкой пальца упругий бугорок клитора. Лика застонала тихо. Я не знал, что делать дальше. Она взяла мою руку и вложила мне в ладонь свой палец, мокрый от смазки. Потом отвела мою руку к своему лицу. Я понял. Медленно, неуверенно, я ввел палец ей в рот. Она пососала его, не отрывая от меня взгляда. Мой член рвался из штанов.

– Ты целка? – спросил я хрипло.

– Да, – ответила она, вынимая мой палец. – Но Максиму я даю в попу. Он… любит так.

Я вспомнил Максима. Высокий, спортивный, с хищным взглядом и постоянной ироничной усмешкой. Он часто бывал у дяди Вити, помогал с ремонтом техники. Однажды, когда я мыл посуду на кухне после очередной вечеринки, он подошел ко мне. От него пахло дорогим коньяком и сигаретами.

– Красивый парень растет, – сказал он, его взгляд скользнул по мне оценивающе. – Прямо как Лика, только мужской вариант. – Он подмигнул, и мне стало не по себе, но и… любопытно. Позже, выпив пару бокалов шампанского, которое Марго оставила на столе, я пошел в ванную. Голова кружилась. Я скинул футболку, умылся, накинул шелковый халат Марго, висевший на двери, и побрел в комнату. Свет был выключен. Я упал на свою кровать за ширмой и закрыл глаза. Через минуту дверь открылась. Вошли Лика и Максим.

Они не обращали на меня внимания.

– Он спит как убитый, – прошептала Лика. – Привык.

Они начали целоваться. Звуки поцелуев – влажные, страстные – заставили меня открыть глаза на щелочку. Максим прижимал Лику к стене. Его руки скользили под ее юбкой. Она стонала, ее рука полезла в его джинсы. Через мгновение она достала его член – большой, толстый, уже стоящий. Лика опустилась на колени и взяла его в рот. Максим запрокинул голову, тихо застонав. Я замер, не в силах оторвать взгляд. Мой собственный член вздулся под шелком халата. Лика сосала с жадностью, причмокивая, ее рука работала у основания. Потом она встала, скинула платье, лифчик, трусы. Впервые я увидел ее полностью голой – стройную, с маленькими упругими грудями и круглой попкой. Она встала раком перед кроватью, опершись локтями на матрас. Максим встал сзади, его руки скользнули по ее бедрам, лаская клитор.

– Готова? – хрипло спросил он.

– Не туда, Макс, – попросила Лика. – Я для тебя попу подготовила. Знаешь, как.

Он усмехнулся, погладил ее по ягодице.

– Тогда это для смазки.

Он провел членом между ее ягодиц, смазывая его ее влагой. Потом уперся головкой в маленькое темное отверстие. Лика застонала, когда он начал вводить его медленно, с нажимом. Я видел, как ее анус растягивался, принимая его толщину. Максим вошел полностью, замер на секунду, потом начал двигаться – сначала медленно, вгоняя и вынимая, потом все быстрее. Хлюпающие звуки заполнили комнату. Лика стонала, но не от боли, скорее от наслаждения, одной рукой она теребила свой клитор. Максим трахал ее в задницу с силой, его ягодицы напряженно работали. Это длилось минут десять, казалось, они забыли обо всем на свете, и обо мне в том числе. Потом он вытащил, кончил ей на спину. Они быстро оделись и вышли. Я лежал, дрожа, сцена проигрывалась в голове снова и снова. Мне хотелось быть и Максимом, и Ликой.

Прошло несколько недель. Лика готовилась к отъезду в другой город, в театральное училище. Я помогал ей разбирать вещи. В ее комнате царил хаос: платья, кофты, куча нижнего белья. Она была в странном настроении – взвинченная и задумчивая.

– Слушай, Кирилл, – сказала она вдруг, держа в руках пару тончайших черных колготок и стринги такого же цвета. – Возьми это. На память. Или… надень.

Я покраснел до корней волос.

– Зачем? – пробормотал я.

Она подошла ко мне вплотную. Ее глаза блестели.

– Я вижу, как ты смотришь. Как тебя это заводит. Думаешь, я не заметила, как ты пялился на мои трусы? – Она улыбнулась хитрой улыбкой. – Не бойся. Это между нами. Дай я помогу.

Прежде чем я успел что-то сказать, она расстегнула мои джинсы и стянула их вместе с трусами. Я стоял перед ней, покрасневший и растерянный, с полустоящим членом. Лика присела на корточки, ее пальцы легонько провели по моей коже. Потом она аккуратно натянула на меня свои черные стринги. Тонкая резинка впилась в бедра, ткань туго обтянула мою промежность, подчеркивая выпуклость члена. Потом она взяла колготки.

– Подними ногу.

Я машинально подчинился. Шелковистая ткань скользнула по моей коже, обволакивая ногу. Потом вторая нога. Она аккуратно натянула колготки до пояса, расправляя каждую складочку. Ощущение было странным, нежным и возбуждающим одновременно. Ткань плотно обтягивала все, подчеркивая линии тела, которые я раньше не замечал. Лика подвела меня к большому зеркалу в шкафу.

– Глянь, – прошептала она.

Отражение меня поразило. Мои длинные, чуть вьющиеся волосы, которые мама всегда просила подстричь, пухлые губы, худощавое телосложение. Колготки делали мои ноги длиннее, стройнее. Стринги подчеркивали округлость ягодиц, о которой я и не подозревал. Я выглядел… женственно. И это меня не отталкивало.

– Ты ничего, – усмехнулась Лика, стоя сзади. – Или ничегошенькая. Целый смазливый травести.

– Лика! – воскликнул я, но без настоящего протеста.

– Ладно, ладно, – она махнула рукой. – Я с подружками так баловалась. Только не ори.

От ее слов, от ее взгляда в зеркале, мой член напрягся еще сильнее, туго натягивая тонкую ткань стрингов. Лика заметила. Ее рука скользнула под резинку колготок и стрингов, обхватив мой член. Я застонал.

– Слушай, – сказала она, начиная медленно дрочить мне. – Я уезжаю. А маме… Марго… тут будет тяжело одной. Дядя Витя вечно в разъездах. Максим… он помогает ей. С деньгами, с делами по дому.

Я кивнул, не в силах говорить, глядя в зеркало на ее руку, работающую под тканью колготок у моего паха.

– Расплачивается она… ну, ты знаешь как. Натурой. – Лика ускорила движения. – И Максим… он тебя заметил. Говорил мне: «Твой кузен – красивый пацан. Смазливый». – Помнишь, как он тебе подмигивал?

Мне вспомнился тот взгляд – оценивающий, заинтересованный. Сейчас, глядя на свое отражение в женских колготках, я понимал его иначе.

– Он… он не… – я запнулся.

– Не педераст? – Лика усмехнулась. – Не в классическом смысле. Но ему нравятся… изящные. Как ты сейчас. – Она наклонилась, ее губы коснулись моего уха. – Он хочет тебя. В попу. Как меня.

Ее слова, ее рука, мое отражение – все слилось в один вихрь. Я кончил, резко вскрикнув, сперма брызнула на зеркало и на колготки. Лика не остановилась, выжимая из меня последние капли. Потом она убрала руку, облизнула пальцы.

– Так что? – спросила она. – Поможешь Марго? Удовлетворишь Максима? Заодно и себя… попробуешь. А я тебе все расскажу, что и как. Клизму покажу, как смазываться. Сначала больно, но потом… – она загадочно улыбнулась. – Потом норм.

Она оставила мне колготки, стринги и маленькую резиновую грушу для клизмы. Проводив ее на вокзал, я вернулся в пустую квартиру. Мысли путались. Стыд боролся с любопытством, страх – с необъяснимым возбуждением. Я снова представлял ту ночь, Максима и Лику. Представлял себя на ее месте. В конце концов, дрожащими руками, я набрал в грушу теплой воды и пошел в ванную. Процедура была неловкой и унизительной, но я справился. Потом, глядя на оставленные Ликой вещи, я медленно, как в трансе, снова натянул черные колготки и стринги. Шелк прилипал к коже.

Вечером вернулись Марго и дядя Витя. С ними был Максим и еще один мужчина, незнакомый мне, помоложе, с татуировками на руках. Марго была поддатой, весела и громка. Они принесли пиво, закуски. Марго, допив банку, схватила татуированного парня за руку:

– Пойдем, малыш, покажу кое-что интересное! – И они скрылись в ее спальне.

Дядя Витя зевнул:

– Я падаю. Завтра ранний выезд. Кирилл, развлеки Максима, а? – И он ушел в свою комнату.

Я остался на кухне с Максимом. Я был в старых спортивных штанах и футболке, но под ними – колготки и стринги Лики. Максим налил мне полстакана коньяка.

– Ну что, красавчик, – сказал он, его взгляд был тяжелым, изучающим. – Один на один. Скучно не будет?

Я выпил коньяк залпом. Огонь разлился по груди, голова закружилась. Я кашлянул.

– Ну… не знаю, – пробормотал я.

Максим улыбнулся. Он пододвинул свой стул ближе.

– А я знаю. Ты мне нравишься, Кирилл. Очень. – Его рука легла мне на колено. – Лика говорила, ты… не против попробовать что-то новое?

Я покраснел, глядя в стол. Его рука не убиралась, тепло от нее проникало сквозь ткань.

– Может быть… – выдавил я.

– Тогда иди сюда, – он похлопал себя по коленям. – Садись.

Я колебался секунду, потом встал и неуклюже опустился к нему на колени боком. Его руки обхватили мою талию. Было неловко, но и… приятно. Сидеть так близко к нему, чувствовать его тепло. И тут я ощутил под собой. Через тонкую ткань моих штанов и колготок я почувствовал твердый валик, упирающийся мне в ягодицу. Максим возбужден. И его возбуждение передавалось мне. Мой член начал набухать. Максим почувствовал это. Его рука скользнула по моей спине вниз, к ягодицам, и легонько сжала одну.

– Что это у тебя под штанами такое гладкое? – прошептал он, его губы почти касались моего уха.

Я молчал, сердце колотилось. Он сам нашел пояс моих спортивных штанов, засунул руку под резинку и… нащупал край колготок. Потом тонкую ткань стрингов. Он замер на секунду, потом тихо рассмеялся, но не зло.

– Ого… – его пальцы исследовали ткань стрингов, скользнули под нее, коснулись кожи моего бедра рядом с членом. – Лика снабдила? Умная девчонка. И ты… красавчик в этом.

Его рука вылезла из штанов, он повернул мое лицо к себе. Его глаза были темными, не читаемыми.

– Поцелуешь меня?

Я замер. Он не стал ждать ответа. Его губы накрыли мои. Они были твердыми, влажными, пахли коньяком и табаком. Я не сопротивлялся. Его язык проник в мой рот. Поцелуй был властным, опытным. Я ответил неуверенно, потом все смелее. Его руки прижимали меня к себе, одна снова полезла под штаны, лаская мою ягодицу через колготки. Возбуждение затуманило разум.

– Пойдем в комнату, – прошептал он, прервав поцелуй. – Здесь неудобно.

В комнате Лики пахло ее духами и пылью. Максим закрыл дверь. Он снова поцеловал меня, уже жестче, одной рукой расстегивая мои штаны. Я помогал ему, стягивая их. Он свистнул, увидев меня в черных колготках и стрингах.

– Шикарно, знал бы ты как возбуждает вид мальчика в женском белье, – пробормотал он. – Повернись.

Я повернулся спиной. Его руки скользнули по моим ягодицам, обтянутым шелком колготок, лаская, сжимая.

– Снимай верх. Хочу видеть.

Я стянул футболку. Он подошел вплотную сзади, его руки обняли меня за грудь, пальцы нашли соски, начали теребить их. Его член, огромный и твердый, упирался мне в ягодичную щель через ткань. Я застонал. Он наклонился, целуя мою шею, плечо.

– Ложись на кровать. На спину.

Я лег. Он встал между моих ног, его глаза жадно скользили по моему мальчишескому телу в женском белье. Он расстегнул джинсы, достал свой член. Он был большим, толстым, с мощной головкой, стоял как скала. Он подошел к кровати, провел головкой по моему животу, чуть ниже пупка, потом выше, к соскам. От его прикосновений по коже бежали мурашки. Он наклонился, его член коснулся моих губ.

– Лизни, – приказал он.

Я неуверенно провел языком по головке. Она была горячей, солоноватой. Он застонал.

– Хорошо. Возьми в рот. Как можно глубже.

Я открыл рот. Он направил свой член внутрь. Я попытался взять его глубже, как видел у Лики. Мне мешался собственный язык, я давился. Максимположил руку мне на затылок, мягко направляя.

– Не спеши. Расслабь горло. Да… вот так… Соси…

Я сосал, стараясь, причмокивая, как Лика. Слюна текла по подбородку. Максиму нравилось, он тихо стонал, его бедра слегка подрагивали. Ощущение власти над таким сильным мужчиной было опьяняющим. Он вытащил член из моего рта, блестящий от слюны.

– Готов к главному? – спросил он, его глаза горели. – Хочешь, чтобы я тебя трахнул? В попу?

Я посмотрел на его член, на его лицо. Страх был, но его перекрывало желание узнать, понять, что чувствовала Лика. Что чувствовал он. Я кивнул.

– Да.

– Тогда вставай на четвереньки. И сними эти штуки с попы. – Он кивнул на стринги.

Я встал на колени на кровати, спиной к нему. Дрожащими руками стянул стринги до колен, под колготками. Ягодицы были полностью открыты. Я почувствовал его взгляд на своей самой интимной части. Было невероятно стыдно и возбуждающе одновременно. Максимплюнул себе на ладонь, потом провел мокрой рукой между моих ягодиц, смазывая анус. Его палец, грубый, нащупал отверстие.

– Расслабься, – прошептал он. – Иначе будет больно.

Я попытался. Его палец медленно, с нажимом вошел внутрь. Было непривычно, тесно, немного больно. Он поводил пальцем, разминая, потом добавил второй. Ощущение растяжения, наполнения было странным. Потом он убрал пальцы. Я услышал, как он плюет на свой член, смазывая его. Потом холодное, тупое давление головки в то же место.

– Готовься, – предупредил он.

Я вцепился в покрывало. Боль была острой, режущей, когда головка раздвигала кольцо мышц. Я вскрикнул.

– Терпи, – его голос был хриплым. – Сейчас пройдет. Расслабься, выгни спинку.

Я попытался сделать, что он сказал. Боль не ушла, но стала тупее. Он входил медленно, миллиметр за миллиметром, с неумолимым напором. Я чувствовал, как моя плоть растягивается, принимая его толщину. Наконец, он вошел полностью. Ощущение было невероятным – я был заполнен им до предела, распираем изнутри. Он замер, давая мне привыкнуть. Потом начал двигаться. Сначала медленно, вынимая почти полностью и снова вгоняя. Каждое движение отзывалось болью, но вместе с ней пришло и другое чувство – глубокая стимуляция чего-то внутри, странное, нарастающее удовольствие. Боль смешивалась с наслаждением. Я застонал, на этот раз не только от боли. Мой член, до этого полувялый от страха, снова набух. Я протянул руку, нащупал его под колготками, начал дрочить в такт толчкам Максима. Он ускорился. Хлюпающие звуки, его тяжелое дыхание, мои стоны заполнили комнату. Боль отступила, уступив место нарастающей волне удовольствия от движения внутри меня, от трения его члена о мои стенки.

Я кончил первым, с громким стоном, сперма брызнула на простыню подо мной. В момент моего оргазма мой анус судорожно сжался вокруг члена Максима. Он вскрикнул и начал долго, мощно кончать глубоко внутри меня, его толчки стали резкими, глубокими. Я чувствовал пульсацию его члена и горячую жидкость, заполняющую меня. Он вытащил, сел на край кровати, тяжело дыша. Я упал на живот, чувствуя, как из меня вытекает его сперма, смешанная со смазкой. Было больно, липко, странно… и хорошо. Очень хорошо.

– Ну что? – спросил он, проводя рукой по моей спине. – Как ощущения, красавица?

Я перевернулся на бок, глядя на него.

– Неожиданно… – честно сказал я. – Сначала адски больно. Потом… нормально. Даже… хорошо.

Он усмехнулся.

– То-то же. Еще попросишь. – Он помог мне встать. – Иди умойся. И… смени это. – Он кивнул на колготки. – А то Марго увидит – обзавидуется.

Когда мы вышли на кухню, там сидела Марго. Она была в одном шелковом халатике, расстегнутом на груди. На коленях у нее сидел тот самый татуированный парень, тоже полуголый. Марго посмотрела на меня, на мой помятый вид, на мое раскрасневшееся лицо, потом на Максима. Ее губы растянулись в понимающей ухмылке.

– Ну что, Кирилл? Понравилось твое… посвящение? – спросила она, ее глаза блестели веселым огоньком.

Я покраснел, опустил глаза. Максим хлопнул меня по плечу.

– Конечно понравилось. Наш мальчик оказался способной ученицей. Только чур, без лишних разговоров.

Марго рассмеялась, потягиваясь.

– О, не бойся! Я рот на замок. И Артем тут тоже не болтун. – Она кивнула на парня у нее на коленях. – Правда, Артем?

Тот мотнул головой, улыбаясь. На следующий день Марго отвела меня в сторону. Она протянула мне пакет с магазина. Внутри были новые, еще более тонкие колготки, кружевные трусики и… маленькая баночка специального крема.

– Это чтобы тебе не так больно было в следующий раз, – сказала она просто, как будто говорила о креме от загара. – И… если захочешь побыть девчонкой подольше – заходи ко мне. Я грим наложу, парик подберу. Будет время – заходи. – Она подмигнула. – И Максиму скажи спасибо. Он для тебя кое-что оставил. Деньжат на карманные расходы.

Я взял пакет. Граница была не просто пересечена. Она растворилась. И я не знал, радоваться мне или бояться. Но подарок Марго я спрятал в самый дальний угол своего шкафа. На всякий случай.