Глава 10 И снова — «Дяденьки полицейские»

Мы поднялись, сняли форму — рубашки, брюки, всё, что осталось на нас. Я стянул через голову форменную рубашку, расстегнул брюки, скинул их, и мы остались голыми, стоя у столика. Я чувствовал, как прохладный воздух гаража касается моей кожи, как коньяк разливается по телу тёплой волной. Иван разлил коньяк — снова, до краёв, золотистая жидкость блеснула в жёлтом свете лампы. За перегородкой всё ещё шумела вода, и я слышал женский смех, плеск, шутки, визг — они мылись, играли, терлись друг о друга под струями воды.

Первой вышла Света. Она шагнула из душевой, мокрая, разгорячённая, с блестящей кожей, на которой ещё дрожали капли воды. Она улыбалась, провела ладонями по мокрым волосам, откинула их назад, и я видел, как её большая грудь слегка покачивается при каждом движении. Она подошла к столику, взяла рюмку, чокнулась с Иваном, выпила залпом, облизнула губы и села на диван, откинувшись на спинку, вытянув ноги. За ней вышла Ира. Она была ниже Светы, но более плотная, сбитая, с крепкими мышцами, перекатывающимися под мокрой кожей.

Она усмехнулась, подмигнула Ивану, взяла рюмку, выпила, поставила на столик, и, не садясь, прислонилась к стене, скрестив руки на груди, глядя на нас с лёгким вызовом. Третьей вышла Катя. Она появилась из душа застенчиво, прикрываясь ладонями, но уже не так сильно. Её кожа была бледной, почти фарфоровой, с капельками воды на плечах и груди, которая покачивалась при каждом шаге. Она улыбнулась, взяла рюмку, пригубила, облизнула губы и подошла ко мне, прижавшись мокрым телом, положила голову мне на плечо, и я чувствовал, как её тело расслаблено, как она доверяет мне.

Последней вышла Юля. Она задержалась в душевой дольше всех, и когда вода за перегородкой стихла, дверь открылась, и она вышла. Я замер. Она была мокрой, с блестящей кожей, с капельками воды на груди и на сосках, которые затвердели от прохладного воздуха. Её рыжие волосы прилипли к плечам, глаза блестели, на губах играла улыбка. Она подошла к столику, взяла рюмку, чокнулась со мной, выпила, поставила на столик и, не говоря ни слова, встала рядом, глядя на меня.

Мы стояли голые у столика — я и Иван. Они — мокрые, обнажённые, с капельками воды на теле, с блестящей кожей. Коньяк тёплой волной разливался по телу, в голове становилось легко и пусто. Девушки уже не стеснялись — смеялись, шутили, касались друг друга, касались нас. Ира потянулась к Ивану, провела пальцами по его груди, по его животу, ниже, и он выдохнул, прикрыв глаза. Света сидела на диване, запрокинув голову, вытянув ноги, и я видел, как она гладит себя по бёдрам, сжимая их, чуть раздвигая. Катя стояла рядом со мной, прижимаясь, и я чувствовал, как её рука скользит по моей спине, по ягодицам, как её пальцы касаются моей кожи, оставляя влажные дорожки. Юля стояла напротив меня, улыбалась, глядя мне в глаза. Она протянула руку, провела пальцами по моей груди, по животу, ниже, чуть коснулась моего члена, который уже снова начинал подниматься.

Иван переглянулся со мной — в его глазах горел тот же огонь, что и во мне. Он протянул руку к Юле, взял её за талию, притянул к себе, и она не сопротивлялась — она подалась ему, улыбнулась, её пальцы уже скользили по его члену, чувствуя его твёрдость. Я повернулся к Свете и Ире, и они смотрели на меня с ожиданием, их глаза блестели в полумраке, их тела были открыты, готовы. Иван уже тянул Юлю и Катю к себе, к дивану, и я слышал, как они смеются, как их голоса становятся тише, глубже, как они опускаются на колени перед ним.

Я шагнул к Свете, взял её за руку, и её пальцы сжались вокруг моих — тёплые, влажные, уверенные. Я чувствовал, как её кожа скользит по моей, как она придвигается ближе, как её тело уже напряжено в ожидании. Ира последовала за нами, и я ощутил, как её ладонь скользнула по моей спине, касаясь позвоночника, спускаясь к пояснице, задерживаясь чуть выше ягодиц. Её прикосновение было мягким, почти невесомым, но в нём чувствовалась та же решимость, что и в её взгляде. Она прижалась ко мне сзади, и я чувствовал тепло её груди через кожу, её дыхание на своей шее — прерывистое, горячее, как будто она дышала уже не воздухом, а самим желанием. Её пальцы скользнули по моему животу, вниз, касаясь моего члена, который уже начинал подниматься, и я слышал, как она выдохнула, чувствуя его твёрдость.

Света смотрела на меня снизу вверх, и её глаза блестели в полумраке гаража, отражая свет единственной лампы. Она улыбнулась — той самой улыбкой, которая обещала всё, что я мог захотеть, и медленно, не торопясь, опустилась на колени. Ира последовала за ней, и я слышал, как их колени касаются мягкого ковра, как они устраиваются поудобнее, как их пальцы уже касаются моих бёдер. Я стоял на ногах у столика, чувствуя, как Света и Ира опускаются на колени передо мной, их тела были открыты, их взгляды устремлены на мой член, который уже пульсировал в предвкушении. А Иван уже откинулся на спинку дивана, широко раздвинув ноги, и я видел, как Юля и Катя, стоя на коленях перед ним, берут его члены в рот, как их головы двигаются синхронно, как они соревнуются, кто глубже. Его лицо было расслабленным, глаза закрыты, пальцы вплетены в их волосы, и я слышал его низкий, протяжный стон, когда Катя взяла его глубоко, почти до горла.

Света взяла мой член в руку, провела пальцами по нему, чувствуя его твёрдость, его пульс, и я видел, как она улыбнулась, наклонилась, и её язык коснулся моей головки — влажный, горячий, живой. Она провела им по кругу, касаясь уздечки, дразня, заставляя меня задержать дыхание. Ира приникла к моим яйцам, целуя их, облизывая, и я чувствовал, как их языки работают синхронно, как они делят меня между собой, как они дарят мне это двойное наслаждение. Я слышал, как они дышат, как их дыхание смешивается с влажными звуками их ртов, как они стонут, вибрируя вокруг меня.

Света подняла на меня взгляд, и я видел, как её глаза смеются, как она дразнит меня, замедляясь, касаясь языком только головки, а потом снова беря глубоко, и я слышал, как она стонет, вибрируя вокруг моего члена, и этот звук проникает в меня, усиливая каждое ощущение. Ира не отставала — она взяла мои яйца в рот, по очереди, нежно, почти невесомо, и я чувствовал, как её язык касается их, как она осторожно массирует их губами, добавляя остроты каждому движению Светы. Я стоял, держась одной рукой за край стола, другой — сжимая волосы Светы, чувствуя, как её голова двигается вверх-вниз, как её губы скользят по моему стволу, как она втягивает щёки, создавая вакуум, от которого по позвоночнику пробегает дрожь. Ира не отставала — её язык касался моих яиц, её пальцы скользили по моим бёдрам, сжимали их, и я чувствовал, как её прикосновения смешиваются с движениями Светы, создавая ту самую симфонию, от которой у меня подкашивались ноги.

Я чувствовал, как внутри нарастает волна, тёплая, плотная, почти невыносимая. Я зарычал сквозь зубы, чувствуя, как их языки встречаются у основания моего члена, как они обмениваются моим вкусом, как они играют друг с другом через меня. Света засмеялась, не отрываясь от меня, и этот смех вибрировал по моей коже, смешиваясь с влажными звуками их ртов, и я знал, что эта ночь станет одной из тех, что я запомню навсегда.

Я смотрел через комнату на Ивана. Он сидел на диване, откинувшись на спинку, его глаза были закрыты, его пальцы вплетались в волосы Юли и Кати, которые стояли перед ним на коленях. Юля взяла его член глубоко, почти до горла, и я видел, как он застонал, как его голова запрокинулась, как его пальцы сжались в их волосах. Катя не отставала — она вылизывала его яйца, её язык скользил по его коже, и я слышал, как он тихо рычит от удовольствия. Они двигались синхронно, как будто репетировали это бесконечно, и я чувствовал, как воздух в гараже становится всё более плотным, наполненным их дыханием, их стонами, влажными звуками их ртов.

Света ускорилась, её голова двигалась быстрее, её рука сжимала основание моего члена, и я чувствовал, как внутри нарастает волна. Её язык обвивал мою головку, она засасывала, создавая вакуум, и я слышал, как влажные звуки её рта смешиваются с её дыханием. Я уже разрядился недавно, и коньяк делал своё дело — я был твёрд, спокоен, сдержан, и я хотел чувствовать её по-другому. Я хотел видеть её лицо, её глаза, её тело, которое двигалось бы надо мной. Я хотел, чтобы она смотрела на меня, когда я буду внутри неё, чтобы она знала, что это я, что я даю ей это наслаждение.

Я мягко, но настойчиво взял Свету за плечи, чувствуя, как её кожа вздрагивает от моего прикосновения. Она подняла на меня удивлённый, влажный взгляд, её губы были приоткрыты, на них блестела слюна, и я видел, как она хочет спросить, почему я остановил её. Но я не дал ей времени — я взял её за руку, чувствуя, как её пальцы сжимают мои, и повёл к дивану.

Я сел на край дивана, рядом с Иваном, который уже трахал Катю. Она сидела на нём лицом к лицу, её руки обвивали его шею, её бёдра двигались в ритме, который он задавал, и я слышал, как она стонет, как её голос становится всё громче, как он сжимает её ягодицы, помогая ей двигаться. Я похлопал ладонью по своему колену, приглашая Свету, и она поняла. Она закинула ногу через мои бёдра, и я чувствовал, как её влажная промежность касается моего члена, как она приподнимается, нацеливаясь, и медленно, с наслаждением, опускается на меня. Я вошёл в неё до самого основания, и её тело выгнулось, она застонала — глубоко, протяжно, и я чувствовал, как её влажные, горячие мышцы обхватывают меня, принимая, сжимая, пульсируя вокруг моего ствола.

Её глаза встретились с моими, и я видел в них не просто желание — я видел, как она смотрит на меня, как она хочет меня. Её руки обхватили мою шею, и она начала двигаться — сначала медленно, плавно, как будто она пробовала меня, привыкала к моей глубине, к моему ритму. Я чувствовал, как её груди касаются моей груди, как её соски скользят по моей коже, как её дыхание смешивается с моим. Рядом Иван двигался в Кате, и я видел, как он держит её за бёдра, как она скачет на нём, как их тела сталкиваются в одном ритме с нами — почти синхронно, почти как одно целое. Я слышал их стоны, влажные звуки их тел, и они смешивались с нашими, создавая ту самую симфонию, от которой у меня подкашивались ноги. Ира села рядом со мной на диван, и я чувствовал, как её рука скользит по моей груди, по животу, как она касается грудей Светы, которые бились в такт нашим движениям. Её пальцы сжимали их, гладили соски, и я слышал, как Света стонет громче, чувствуя её прикосновения, как её тело выгибается навстречу её рукам.

Руки Юли скользнули вниз, к паху Ивана, коснулись его бёдер и исчезли в том месте, где его тело соединялось с Катей. Что именно она там делала — я не видел, только её плечи, напряжённую спину, ритм, в котором двигались её пальцы. Она наклонялась, подавалась вперёд, её руки двигались синхронно с его толчками — помогая, направляя, усиливая. Тело Ивана напряглось, его стоны стали глубже, Катя выгнулась, принимая его, и этого было достаточно, чтобы понять: Юля ласкает его яйца, её пальцы скользят по его стволу, она помогает ему входить глубже, дышит в такт их движениям. Я не видел этого — но знал это так же отчётливо, как если бы смотрел прямо. Её дыхание, влажные звуки, его стоны — всё это говорило больше, чем любой взгляд. Её плечи двигались в ритме, голова слегка наклонялась — она была там, участвовала, делала всё, чтобы продлить это наслаждение. Я смотрел на них, и внутри поднималась новая волна, тёплая, плотная, почти невыносимая, но я держал её под контролем, позволяя себе наслаждаться каждым мгновением.

Света кончила, и я чувствовал, как её тело содрогнулось надо мной, как её внутренние мышцы сжались вокруг моего члена, пульсируя, высасывая, требуя ещё. Её голова запрокинулась, крик замер в горле, и она обмякла, тяжело дыша, упав грудью на мою грудь. Я держал её за бёдра, чувствуя, как её пульс постепенно успокаивается, как её дыхание выравнивается, как она тает в моих руках. Её кожа была горячей, влажной от пота, и я чувствовал, как её сердце бьётся где-то рядом с моим. Я поцеловал её в шею, провёл рукой по её спине, и она тихо засмеялась, прижимаясь ко мне, её пальцы скользнули по моей груди, оставляя влажные дорожки.

Я мягко приподнял её, помогая слезть с меня, и Света, всё ещё дрожащая, соскользнула на диван рядом. Она откинулась на спинку, закрыла глаза, и я видел, как её грудь всё ещё тяжело вздымается, как её пальцы сжимают край дивана, как она пытается прийти в себя. Её место заняла Ира. Она уже ждала — я видел это по её взгляду, по тому, как она закинула ногу через мои бёдра, как её влажная промежность коснулась моего члена, как она медленно, с наслаждением, опустилась на меня. Я чувствовал, как она принимает меня, как её внутренние мышцы обхватывают мой член, горячие, плотные, живые. Она застонала, когда я вошёл в неё до самого основания, и я видел, как её глаза закрылись от удовольствия, как её голова откинулась назад, как её пальцы впились в мои плечи. Она смотрела мне в глаза, и я видел, как она хочет меня, как она готова двигаться в моём ритме.

Рядом Иван продолжал двигаться в Кате. Я слышал, как её стоны становятся всё громче, всё более прерывистыми, как её пальцы впиваются в его плечи, как её тело выгибается навстречу его толчкам. Она кончила — её тело сотрясла дрожь, она вцепилась в него, её внутренние мышцы сжались вокруг его члена, и он замер на мгновение, давая ей время, чувствуя, как её пульс успокаивается. Катя обмякла, упав на его грудь, тяжело дыша, и я видел, как её лицо расслабилось, как её губы приоткрылись, как она прижимается к нему, чувствуя его тепло.

Иван не стал ждать. Он помог Кате слезть с него, и его взгляд уже искал Юлю. Она стояла на коленях рядом, её глаза блестели в полумраке, и я видел, как она улыбнулась, когда он взял её за плечи. Он развернул её, наклонил, и она сама поднялась на диван, встав на четвереньки на его широком сиденье. Её спина выгнулась, и я видел, как её лопатки выступают под кожей, как позвоночник тянется вниз, к её попке, которая поднялась, открывая ему свой влажный вход. Она опустила голову на руки, и я слышал, как она выдохнула, когда его пальцы коснулись её бёдер, раздвигая их шире. Я видел, как он приставил член к её промежности и медленно, с наслаждением, вошёл в неё сзади. Юля застонала, и я слышал, как он начал двигаться в ней — медленно, глубоко, задавая ритм, и каждый его толчок отдавался в её теле, в её дыхании, в её пальцах, которые сжимали край дивана. Её спина выгибалась навстречу ему, её попка подавалась назад, принимая его глубже, и я слышал, как её стоны становятся всё громче, всё более прерывистыми.

Её лицо оказалось рядом со мной. Я сидел на краю дивана, Ира на мне, двигаясь в ритме, а Юля стояла на четвереньках рядом, её голова почти касалась моего колена. Я видел её лицо — её губы приоткрылись от каждого толчка Ивана, её глаза были полузакрыты, ресницы дрожали, а по щеке скатилась капля пота. Я слышал её дыхание, прерывистое, горячее, и я знал, что она чувствует каждое его движение. Я не выдержал. Я наклонился, взял её лицо в ладони — её кожа была горячей, влажной, и она вздрогнула от моего прикосновения — и поцеловал.

Её губы были мягкими, влажными, она ответила сразу, и я чувствовал, как её дыхание смешивается с моим. В этом поцелуе я чувствовал всё — каждое движение Ивана, каждый его толчок, каждый его стон. Я чувствовал, как его член входит в неё, как он заполняет её, как её тело вздрагивает от каждого его движения. Эти ощущения передавались через её губы, через её язык, через её дыхание. Я слышал, как она стонет в поцелуй, как её пальцы сжимают край дивана, как её тело подаётся навстречу его толчкам. Я целовал её, и я знал — я чувствую его через неё. Я чувствую, как он трахает её, как он наполняет её, и этот поцелуй становился частью их движений, частью этого общего ритма, который связывал всех нас. Я слышал, как Ира стонет, двигаясь на мне, как Света тяжело дышит рядом, как Катя обнимает Ивана сзади, и я чувствовал, как всё это сливается в одно — в этот момент, в это дыхание, в этот поцелуй, в это тело, которое я чувствовал через её губы.

Юля кончила — я чувствовал это по тому, как её тело содрогнулось подо мной в поцелуе, как её губы задрожали, как её дыхание стало прерывистым, как её пальцы впились в край дивана. Её крик замер у меня во рту, и я чувствовал, как её тело вздрагивает от каждого толчка Ивана, который продолжал двигаться в ней, продлевая её наслаждение. Я видел, как её спина выгнулась, как её пальцы сжались, как она обмякла, упав грудью на диван. Иван замер на мгновение, давая ей время, и я слышал, как её дыхание постепенно выравнивается.

На мне двигалась Ира. Её тело было горячим, податливым, и я чувствовал, как она берёт меня глубоко, как её внутренние мышцы обхватывают мой член, пульсируя в такт её движениям. Её стоны становились всё громче, её пальцы впивались в мои плечи, её голова запрокидывалась, и я видел, как её глаза закрываются от удовольствия. Она кончила — её тело выгнулось, её внутренние мышцы сжались вокруг моего члена, сжимая, высасывая, пульсируя. Её крик был тихим, хриплым, она вцепилась в меня, и я чувствовал, как её тело сотрясает дрожь, как она обмякает, тяжело дыша, упав грудью на мою грудь. Её пульс бился где-то рядом с моим, и я чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается, как её пальцы расслабляются, гладя мою кожу.

Иван вышел из Юли, и его взгляд скользнул по дивану. Он усмехнулся, и я знал, о чём он думает. Я почувствовал, как Ира поднимается с меня, как она садится на диван рядом, её тело всё ещё дрожит, и я услышал голос Ивана: «На колени. Все. Рачком. Слева направо — Катя, Юля, Света, Ира». Его голос был низким, твёрдым, не терпящим возражений.

Девушки подчинились без слов. Они поднялись на диван, встали на четвереньки, выстроившись в ровный ряд — их спины были выгнуты, их попки подняты, открытые, влажные, готовые. Я смотрел на них, и внутри меня всё сжималось от этого зрелища: четыре девушки, четыре пары глаз, которые смотрели на нас через плечо, четыре тела, которые ждали нашего прикосновения. Катя была слева — её тело было стройным, с тонкой талией и округлыми ягодицами, её кожа блестела в полумраке. Рядом с ней Юля — её спина была изогнута, её попка поднята высоко, открытая и влажная. Дальше Света — её тело было более пышным, с мягкими изгибами, с глубокой ложбинкой между ягодиц. И справа Ира — её попка была круглой, упругой, её кожа была покрыта лёгким блеском пота. Они стояли в ряд, их дыхание было синхронным, их тела были напряжены в ожидании.

Я смотрел на них, чувствуя, как внутри меня поднимается новая волна, тёплая, плотная, почти невыносимая. Иван шагнул слева, к Кате. Его руки легли на её бёдра, и я видел, как он приставил член к её влажному входу, как он медленно, с наслаждением, вошёл в неё сзади. Она застонала, опустив голову на руки, и я слышал, как он начал двигаться в ней — глубоко, ритмично, задавая темп. Я шагнул к Юле, встал позади неё, и её тело подалась назад, приглашая меня. Я вошёл в неё, чувствуя, как её влажные мышцы обхватывают меня, как она принимает меня, как её тело подстраивается под мой ритм. Мы двигались в такт, я и Иван — он в Кате, я в Юле. Я слышал их стоны, влажные звуки их тел, и они смешивались с нашими, создавая ту самую симфонию, которая наполняла гараж.

Потом Иван вышел из Кати. Я почувствовал, как его присутствие приближается, и я вышел из Юли, освобождая её для него, и переместился к Свете. Она ждала меня, её тело было напряжено, и я вошёл в неё, чувствуя, как её внутренние мышцы обхватывают мой член. Иван вошёл в Юлю, и я слышал, как она застонала, принимая его, как её тело выгнулось навстречу. Я двигался в Свете, чувствуя, как её тело подстраивается под меня, как её дыхание становится всё более прерывистым, как её стоны становятся всё громче. Потом я перешёл к Ире, и Иван — к Свете, и мы двигались дальше, сменяя друг друга, чувствуя каждую из них, чувствуя их тепло, их влажность, их дыхание.

Я чувствовал разницу между ними. Катя была тугой, её мышцы сжимались вокруг меня с каждым толчком, создавая плотное, горячее кольцо, и я слышал, как она стонала, прикусывая губу. Юля была более влажной, более податливой, и я чувствовал, как она принимает меня, как её тело открывается мне, как она хочет, чтобы я оставался в ней дольше. Света была более пышной, её мышцы обхватывали меня мягко, но глубоко, и я чувствовал, как её тело подстраивается под мой ритм, как она встречает каждый мой толчок. Ира была горячей, её внутренние мышцы пульсировали вокруг меня, и я чувствовал, как она сжимается, как она хочет, чтобы я кончил в неё. Я чувствовал, как каждое их тело было разным, и я наслаждался этим разнообразием, этой сменой ощущений, этим ритмом, который мы задавали.

Мы двигались по ряду, я и Иван, сменяя партнёрш, и я чувствовал, как наши тела синхронизируются, как мы становимся частью одного механизма, который двигается в едином ритме. Я слышал их стоны, их дыхание, влажные звуки их тел, и я чувствовал, как внутри меня нарастает волна, но я держал её под контролем, позволяя себе наслаждаться каждым мгновением, каждым переходом, каждой сменой тел под моими руками. Я смотрел на них, на их выгнутые спины, на их поднятые попки, на их влажные промежности, и я знал, что эта ночь останется со мной навсегда.

Иван подмигнул мне. В полумраке гаража его глаза блеснули знакомым, хищным огнём, и я сразу понял, что он задумал. Он отошёл от ряда выставленных попок, шагнул к столику — туда, где среди пустых бутылок из-под коньяка, забытых зажигалок и мятых салфеток лежал тюбик со смазкой и два серебристых квадратика презервативов. Я смотрел, как он берёт их в руки — тюбик зажат в ладони, презервативы перекатываются между пальцев, — и в его движениях была та же уверенность, с которой он брал в руки оружие или рацию. Он вернулся ко мне и протянул один из презервативов, чуть наклонив голову, как бы спрашивая: «Ну что, напарник, готов?» Я взял его, чувствуя, как гладкая обёртка касается моих пальцев, и кивнул. Я знал, что он фанат анального секса — это было его любимое занятие.

Он повернулся к ряду девушек, стоящих на коленях на широком диване. Четыре обнажённых тела, четыре выгнутые спины, четыре поднятые попки, блестящие в мягком свете лампы. Его рука легла на попку Кати, которая была слева, и я видел, как его пальцы скользнули по её влажной, разгорячённой коже, как он нанёс немного смазки на её анальное отверстие, но она пискнула, дёрнувшись в сторону, её голос был высоким, испуганным: «Ой, нет, только не туда!» Я видел, как она сжалась, как её тело напряглось, как она замотала головой, и в её голосе слышался настоящий страх. Иван усмехнулся, но убрал руку, не настаивая, и перешёл к Юле, стоящей рядом. Юля ничего не сказала — она только чуть приподняла попку, чуть шире раздвинула бёдра, давая понять, что готова. Я видел, как её спина выгнулась ещё сильнее, как она опустила голову на руки, как её пальцы сжались, готовясь принять его.

Света, стоявшая рядом с Ирой, увидела нашу подготовку и поняла, к чему всё идёт. Она улыбнулась — лениво, с лёгкой усмешкой, — и, покачивая бёдрами, сказала: «Я не буду туда. Не моё». А потом махнула рукой в сторону Иры, которая стояла справа: «А вот Ирка любит это дело». Ира подняла голову, и я видел, как её глаза блеснули в полумраке, как она улыбнулась, подтверждая слова подруги, её улыбка была уверенной, почти вызывающей. Иван переглянулся со мной, усмехнулся, и я видел, как его пальцы сжали тюбик со смазкой. Он шагнул к Юле, его руки легли на её бёдра, и я видел, как он выдавил немного прозрачной жидкости на пальцы, как она блеснула в свете лампы, как он медленно, с наслаждением, нанёс её на её анальное отверстие, массируя, подготавливая, растягивая круговыми движениями. Она вздохнула, когда его пальцы проникли внутрь, и я слышал, как она прошептала: «Да... аккуратно...». Её тело расслабилось, принимая его пальцы, и я видел, как она прикусила губу, привыкая к ощущению.

Я взял презерватив, который держал в руке, поднёс к зубам и разорвал упаковку. Край обёртки зацепился за кожу, и я почувствовал лёгкий привкус фольги на языке. Я вытащил резиновое кольцо, натянул его на свой член, чувствуя, как резина плотно обхватывает мою кожу, как она скользит по стволу, как она сжимается у основания. Я шагнул к Ире, которая уже ждала меня, её тело было расслаблено, её попка поднята высоко, и я видел, как она подалась назад, открывая мне свой вход. Её кожа была горячей, влажной от пота, и я видел, как она улыбнулась через плечо, её глаза блестели. Я нанёс немного смазки на её анус, чувствуя, как мои пальцы касаются её мышц, как они напрягаются, а затем расслабляются, принимая мои пальцы. Она вздохнула, когда я коснулся её, и я слышал, как она прошептала: «Да... я хочу этого...».

Я приставил головку к её подготовленному отверстию и медленно начал входить, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг меня, как они сопротивляются, а затем сдаются, принимая меня. Я слышал, как она застонала, когда я вошёл глубже, как её пальцы впились в край дивана, как её дыхание стало прерывистым. Рядом Иван уже входил в Юлю — я слышал, как она застонала, как её тело напряглось, а затем расслабилось, принимая его, как его руки сжали её бёдра, как он начал двигаться в ней, задавая ритм. Я начал двигаться в Ире, чувствуя, как её тело подстраивается под меня, как она открывается мне, как она дышит в такт моим движениям. Мы двигались синхронно, я и Иван, почти как одно целое, чувствуя их тепло, их тесноту, их доверие. Я слышал их стоны, их дыхание, влажные звуки наших тел, и я чувствовал, как внутри меня поднимается волна, тёплая, плотная, почти невыносимая, но я держал её под контролем, позволяя себе наслаждаться каждым мгновением.

Через пару минут я почувствовал, как рука Ивана коснулась моего плеча — тёплая, влажная, с лёгким, уверенным нажимом. Я повернул голову и встретил его взгляд. В полумраке гаража его глаза блеснули, и он усмехнулся — той самой усмешкой, которую я знал много лет. Он покрутил пальцем — тот самый жест, который мы знали оба. Жест, который не требовал слов. Жест, который означал: «Меняемся». Я кивнул, и в этом кивке было всё: понимание, согласие, готовность. Я знал, что он хотел попробовать Иру, и я знал, что он хочет, чтобы я почувствовал Юлю.

Я медленно вышел из Иры, чувствуя, как её мышцы сжимаются в последний раз, провожая меня, как они пульсируют вокруг моего члена, прощаясь с ним. Она выдохнула, когда я покинул её тепло, и я слышал, как она тихо застонала, потеряв меня, как будто я забирал с собой часть её наслаждения. Я чувствовал, как воздух касается моего члена, влажного от её смазки, и как её тело расслабляется, освобождая меня. Я шагнул в сторону, освобождая место для Ивана, и он уже ждал этого — его руки легли на бёдра Иры, его тело наклонилось вперёд, и я слышал, как он вошёл в неё, как она застонала, принимая его, как её тело напряглось, а затем расслабилось, подстраиваясь под его толщину. Я видел, как его пальцы впились в её кожу, как он начал двигаться в ней, задавая ритм.

Я встал позади Юли, чувствуя, как её тело подаётся назад, открываясь мне. Она уже ждала — я видел это по тому, как её спина выгнулась, как она опустила голову ещё ниже, как её попка приподнялась чуть выше. Я приставил головку к её подготовленному отверстию и медленно, с наслаждением, вошёл в неё. Она вздохнула, когда я заполнил её, и я чувствовал, как её мышцы обхватывают меня, горячие, живые, пульсирующие, как они принимают меня, привыкая к моей глубине. Я замер на мгновение, чувствуя, как её тело подстраивается под меня, как она дышит, как её пульс бьётся вокруг моего члена. Я начал двигаться, и она застонала, её пальцы впились в край дивана, её тело подавалось навстречу каждому моему толчку.

Я чувствовал, как Юля отличается от Иры. Её мышцы сжимались вокруг меня туже, горячее, и я чувствовал, как она принимает меня, как её тело открывается мне, как она доверяет мне полностью. Её стоны были глубже, более наполненными, и я слышал, как её дыхание становится всё более прерывистым. Рядом Иван двигался в Ире — я слышал, как она стонет, как их тела сталкиваются в одном ритме с нами, почти синхронно. Я смотрел на них, на их выгнутые спины, на их поднятые попки, и чувствовал, как внутри меня поднимается волна, тёплая, плотная, почти невыносимая. Я держал её под контролем, позволяя себе наслаждаться каждым мгновением, каждым толчком, каждым стоном Юли, которая отдавалась мне полностью, доверяла мне, позволяла мне чувствовать её тело.

Выдержка — она когда-нибудь заканчивается. Я чувствовал это по тому, как напряглись мышцы, как дыхание стало глубже, как внутри поднималась та самая, знакомая волна, которую я сдерживал уже слишком долго. Но я знал, что не один. Первым был Иван.

Я увидел, как его тело напряглось, как его пальцы впились в бёдра Иры, как он замер на мгновение, а затем медленно, с явным усилием, вышел из неё. Он выпрямился, и я слышал, как он тяжело дышит, как его дыхание становится более прерывистым, как он сдерживает себя, давая себе секунду, чтобы не кончить сразу. Он сдёрнул с себя презерватив — резинка отскочила, упала на пол с глухим, влажным звуком, и он отшвырнул её ногой в сторону, не глядя. Его член был напряжённым, влажным, пульсирующим, и я видел, как он сжимает его в кулаке, как его пальцы обхватывают ствол, как он сдерживает себя, давая себе секунду, чтобы не кончить сразу. Он перевёл дыхание, провёл рукой по лицу, вытирая пот, и посмотрел на девушек — четыре пары глаз, устремлённых на него, четыре тела, стоящих на коленях на диване, их попки всё ещё подняты, их дыхание прерывисто.

— Все на колени передо мной, — сказал он, и его голос был низким, хриплым, не терпящим возражений. Он звучал как команда, как приказ, который не обсуждается.

Девушки не заставили себя ждать. Они соскользнули с дивана, их движения были плавными, но быстрыми, и я слышал, как их колени касаются мягкого ковра, как они опускаются на пол, выстраиваясь полукругом перед ним. Их лица были обращены к его члену, их глаза блестели в полумраке, их губы были приоткрыты в ожидании, их дыхание было синхронным, как будто они дышали в одном ритме. Я стоял чуть позади, сжимая свой член, слегка поглаживая его, чувствуя, как он пульсирует, как каждая клетка моего тела требует выхода.

Иван шагнул к ним, и его член оказался прямо перед их лицами — напряжённый, влажный, пульсирующий, с каплей смазки, блестящей на головке. Я видел, как его рука легла на голову Кати, как его пальцы вплелись в её волосы, как он направил её лицо к своему члену, и она послушно открыла рот, принимая его в себя, её губы обхватили его головку, и я слышал, как он застонал, когда она начала двигаться, её голова двигалась вверх-вниз, её язык скользил по стволу, по венам, по уздечке. Юля потянулась к его яйцам, взяла их в рот, её язык скользил по ним, и я слышал, как он выдохнул, чувствуя двойную стимуляцию. Его пальцы сжались в их волосах, и я видел, как его тело напряглось, как он закрыл глаза, отдаваясь их ласкам.

Света и Ира не отставали — они облизывали его ствол, касались языками основания, передавали друг другу его член, их головы двигались синхронно, как будто они делали это уже сотню раз. Я слышал влажные звуки их ртов, их дыхание, их тихие стоны, смешивающиеся с его прерывистым дыханием. Я смотрел на них, на его лицо, которое было расслабленным, на его глаза, которые были закрыты, на его пальцы, вплетённые в их волосы, и я чувствовал, как внутри меня нарастает волна. Я сжимал свой член, поглаживая его, чувствуя, как он пульсирует в моей руке, как я приближаюсь к грани, но я держал себя, позволяя ему идти первым.

Я слышал, как его дыхание становится всё более прерывистым, как его стоны становятся всё громче, как его пальцы сжимаются в их волосах, как он приближается к финалу. Я видел, как его тело напряглось, как его бёдра дрогнули, как он замер на мгновение, а затем кончил. Его тело выгнулось, его пальцы впились в волосы девушек, и я видел, как его член пульсирует, как густая, горячая струя ударила в лицо Кате, заливая её щёку, её губы, её закрытый глаз. Она не отворачивалась — она принимала это, открывая рот, ловя капли языком. Он кончал снова и снова, и его сперма попадала на их лица — на щёки Юли, на губы Светы, на закрытые глаза Иры. Они не отворачивались, они принимали это, открывая рты, ловя капли языками, их лица были покрыты белыми, липкими дорожками, стекающими по их щекам, по подбородкам, смешиваясь с их слюной и потом.

Я слышал, как они дышат, как они стонут, как их языки скользят по его члену, собирая остатки. Я смотрел на них, на его финал, и чувствовал, как внутри меня всё сжимается. Когда он опустошил себя до последней капли, девушки вылизывали его член, собирая остатки, их языки скользили по стволу, по головке, по яйцам, и я слышал, как он тяжело дышит, как его тело расслабляется, как он опускает руки, отпуская их. Я смотрел на них, чувствуя, как моя собственная выдержка подходит к концу. Я знал, что мой черёд скоро наступит. Выдержка — она когда-нибудь заканчивается. Я чувствовал это по тому, как напряглись мышцы, как дыхание стало глубже, как внутри поднималась та самая, знакомая волна, которую я сдерживал уже слишком долго. Но я знал, что не один. Первым был Иван.

Я увидел, как его тело напряглось, как его пальцы впились в бёдра Иры, как он замер на мгновение, а затем медленно, с явным усилием, вышел из неё. Он выпрямился, и я слышал, как он тяжело дышит, как его дыхание становится более прерывистым, как он сдерживает себя, давая себе секунду, чтобы не кончить сразу. Он сдёрнул с себя презерватив — резинка отскочила, упала на пол с глухим, влажным звуком, и он отшвырнул её ногой в сторону, не глядя. Его член был напряжённым, влажным, пульсирующим, и я видел, как он сжимает его в кулаке, как его пальцы обхватывают ствол, как он сдерживает себя, давая себе секунду, чтобы не кончить сразу. Он перевёл дыхание, провёл рукой по лицу, вытирая пот, и посмотрел на девушек — четыре пары глаз, устремлённых на него, четыре тела, стоящих на коленях на диване, их попки всё ещё подняты, их дыхание прерывисто.

— Все на колени передо мной, — сказал он, и его голос был низким, хриплым, не терпящим возражений. Он звучал как команда, как приказ, который не обсуждается.

Девушки не заставили себя ждать. Они соскользнули с дивана, их движения были плавными, но быстрыми, и я слышал, как их колени касаются мягкого ковра, как они опускаются на пол, выстраиваясь полукругом перед ним. Их лица были обращены к его члену, их глаза блестели в полумраке, их губы были приоткрыты в ожидании, их дыхание было синхронным, как будто они дышали в одном ритме. Я стоял чуть позади, сжимая свой член, слегка поглаживая его, чувствуя, как он пульсирует, как каждая клетка моего тела требует выхода. Я смотрел на Ивана, наблюдая за ним, зная, что его выдержка тоже на исходе, и я хотел запомнить этот момент — его финал, его контроль, его власть.

Он шагнул к ним, и его член оказался прямо перед их лицами — напряжённый, влажный, пульсирующий, с каплей смазки, блестящей на головке. Я видел, как его рука легла на голову Кати, как его пальцы вплелись в её волосы, как он направил её лицо к своему члену, и она послушно открыла рот, принимая его в себя, её губы обхватили его головку, и я слышал, как он застонал, когда она начала двигаться, её голова двигалась вверх-вниз, её язык скользил по стволу, по венам, по уздечке. Юля потянулась к его яйцам, взяла их в рот, её язык скользил по ним, и я слышал, как он выдохнул, чувствуя двойную стимуляцию. Его пальцы сжались в их волосах, и я видел, как его тело напряглось, как он закрыл глаза, отдаваясь их ласкам.

Света и Ира не отставали — они облизывали его ствол, касались языками основания, передавали друг другу его член, их головы двигались синхронно, как будто они делали это уже сотню раз. Я слышал влажные звуки их ртов, их дыхание, их тихие стоны, смешивающиеся с его прерывистым дыханием. Я смотрел на них, на его лицо, которое было расслабленным, на его глаза, которые были закрыты, на его пальцы, вплетённые в их волосы, и я чувствовал, как внутри меня нарастает волна. Я сжимал свой член, поглаживая его, чувствуя, как он пульсирует в моей руке, как я приближаюсь к грани, но я держал себя, позволяя ему идти первым.

Я слышал, как его дыхание становится всё более прерывистым, как его стоны становятся всё громче, как его пальцы сжимаются в их волосах, как он приближается к финалу. Я видел, как его тело напряглось, как его бёдра дрогнули, как он замер на мгновение, а затем кончил. Его тело выгнулось, его пальцы впились в волосы девушек, и я видел, как его член пульсирует, как густая, горячая струя ударила в лицо Кате, заливая её щёку, её губы, её закрытый глаз. Она не отворачивалась — она принимала это, открывая рот, ловя капли языком. Он кончал снова и снова, и его сперма попадала на их лица — на щёки Юли, на губы Светы, на закрытые глаза Иры. Они не отворачивались, они принимали это, открывая рты, ловя капли языками, их лица были покрыты белыми, липкими дорожками, стекающими по их щекам, по подбородкам, смешиваясь с их слюной и потом. Я слышал, как они дышат, как они стонут, как их языки скользят по его члену, собирая остатки. Я смотрел на них, на его финал, и чувствовал, как внутри меня всё сжимается. Когда он опустошил себя до последней капли, девушки вылизывали его член, собирая остатки, их языки скользили по стволу, по головке, по яйцам, и я слышал, как он тяжело дышит, как его тело расслабляется, как он опускает руки, отпуская их. Я смотрел на них, чувствуя, как моя собственная выдержка подходит к концу. Я знал, что мой черёд скоро наступит.

Наступил мой черёд. Иван отошёл в сторону, тяжело дыша, и я видел, как он вытирает рукой влажный лоб, как его плечи опускаются, отпуская напряжение. Он отступил, уступая мне место, и я шагнул вперёд, чувствуя, как воздух становится плотным, горячим, наполненным запахом секса, пота и их дыхания.

Я встал на его место — прямо перед ними, перед четырьмя девушками, стоящими на коленях на ковре. Их лица были залиты спермой Ивана — белые, густые дорожки стекали по щекам, по подбородкам, смешиваясь с их слюной, с потом, с их возбуждением.

Катя провела языком по верхней губе, собирая белую каплю, которая повисла на уголке рта, и проглотила её, не отрывая от меня взгляда. Её пальцы коснулись щеки, стирая липкую дорожку, но небрежно, без спешки — как будто она не хотела избавляться от неё до конца, как будто этот запах, этот вкус был частью происходящего. Она улыбнулась, и в её улыбке была та же ленивая, довольная покорность, которая появляется у кошки, когда она сыта. Юля облизнула губы, и я видел, как её язык скользит по нижней губе, собирая остатки, как она медленно проглатывает, не отводя глаз. Света сидела, слегка запрокинув голову, и я видел, как капля спермы медленно стекает по её шее, исчезая в ложбинке между грудей. Ира улыбнулась, и её улыбка была липкой, влажной, с белыми разводами на зубах, с каплей на нижней губе, которая дрожала при каждом её вдохе. Они смотрели на меня, их лица были испачканы, их волосы влажными прядями прилипли к вискам, их дыхание было прерывистым, но в их глазах горел тот же огонь, который не давал им остановиться.

Я стоял перед ними, сжимая свой член в руке, чувствуя, как он пульсирует, как каждая клетка моего тела требует выхода. Я смотрел на их лица, на их губы, на их языки, которые уже были готовы принять меня, на их руки, которые уже тянулись ко мне. Я шагнул ближе, и их пальцы коснулись моих бёдер — тёплые, влажные, с лёгким дрожанием. Они скользнули по моей коже, поднимаясь выше, сжимая мои ягодицы, гладя мои бёдра, пока их губы и языки начали свою работу. Я чувствовал, как их языки скользят по моей коже, как их губы касаются моего члена, как они облизывают его, целуют, сосут, делят между собой. Их головы двигались синхронно, передавая друг другу мою головку, и я слышал влажные звуки их ртов, их дыхание, их тихие стоны, смешивающиеся с моим прерывистым дыханием. Их языки встречались у основания моего члена, их пальцы касались моих яиц, массируя их, сжимая, и я чувствовал, как их прикосновения усиливают каждое ощущение. Я смотрел на них, на их сосредоточенные лица, на их блестящие глаза, и я знал, что мой финал будет таким же ярким, как у Ивана.

Я чувствовал, как волна поднимается, как она становится всё более плотной, почти невыносимой, как моё дыхание становится прерывистым, как каждый вздох отдаётся в груди тяжелым, горячим толчком. Я сжимал пальцы в их волосах, чувствуя, как их головы двигаются в ритме, который я задавал, как их языки скользят по моему члену, как они облизывают, сосут, делят его между собой, передавая друг другу, как драгоценность. Я смотрел на них — на их лица, испачканные спермой Ивана, на их губы, влажные и красные, на их глаза, устремлённые на меня, — и знал, что мой финал будет таким же ярким, как у него.

Катя взяла меня глубоко, почти до горла, и я чувствовал, как её горло сжимается вокруг моей головки, как она заглатывает, создавая вакуум, от которого по позвоночнику пробегает дрожь. Юля в это время вылизывала мой ствол, проводя языком по венам, касаясь основания, и я слышал, как она стонет, чувствуя мой вкус, смешанный с её слюной и потом. Света и Ира не отставали — их пальцы касались моих яиц, массируя их, сжимая, перебирая, и я чувствовал, как их прикосновения добавляют остроты каждому ощущению. Я смотрел на их головы, двигающиеся синхронно, на их языки, встречающиеся у основания моего члена, и я чувствовал, как всё это — их тепло, их дыхание, их ритм — сливается в единую волну, которая поднимается всё выше.

Волна поднялась, и я перестал сдерживаться. Моё тело напряглось, пальцы впились в волосы Кати, и я зарычал сквозь зубы, чувствуя, как напряжение достигает предела, как каждая клетка сжимается, как мышцы сокращаются, как воздух выходит из лёгких с глухим, хриплым звуком.

Я кончил — горячо, мощно, и первая же струя ударила Кате прямо в рот, заливая её язык, её нёбо, и она не отстранилась, она приняла это, её горло работало, проглатывая, вбирая, её язык обвил мою головку, собирая каждую каплю. Я перевёл член к Юле, и следующая порция залила её щёку, её губы, её закрытый глаз, и я видел, как она вздрогнула, когда горячая жидкость коснулась её кожи, как она облизнулась, собирая её губами, как её язык скользнул по щеке, не давая ни капле пропасть. Я повернулся к Свете — струя ударила ей в подбородок, стекла по шее, и она открыла рот, ловя капли, её язык скользил по губам, и я видел, как она улыбнулась, чувствуя мой вкус. Я кончал снова и снова, и последняя, самая густая струя ударила Ире в подбородок, стекла по шее, смешиваясь с её потом, с её слюной, с их общим дыханием. Я кончал долго, обильно, чувствуя, как опустошаюсь до последней капли, как моя сперма покрывает их лица, их шеи, их губы, смешиваясь с тем, что осталось от Ивана. Я смотрел на них, на их лица, испачканные нашим семенем, на их языки, которые двигались, собирая остатки, и чувствовал, как внутри меня воцаряется долгожданная пустота.

Кончал долго, обильно, чувствуя, как опустошаюсь до последней капли, как мои ноги подкашиваются, как я опускаюсь на колени перед ними, тяжело дыша. Я чувствовал, как моё тело ослабевает, как пульс постепенно замедляется, как внутри меня воцаряется долгожданная пустота.

Я опустился на колени перед ними, чувствуя, как ковёр мягко касается моих коленей. Мои руки легли на бёдра, и я смотрел на них, на четыре девушки, стоящие на коленях вокруг меня, их лица всё ещё влажные, покрытые нашим семенем. Катя облизнула губы, стирая белую каплю с уголка рта. Юля провела пальцами по щеке, собирая остатки, и посмотрела на них, потом на меня. Света улыбнулась, её язык скользнул по верхней губе. Ира заправила влажную прядь за ухо, и я видел, как её взгляд скользит по моему лицу. Иван сидел на диване, откинувшись на спинку, и смотрел на нас. Он кивнул мне, и я кивнул в ответ.

Потом Света встала, потянулась, и я слышал, как хрустнули её позвонки. Я смотрел на её тело в тусклом свете, на её руки, которые скользнули по бёдрам. Она посмотрела на меня сверху вниз и улыбнулась: — Я в душ.

Остальные поднялись следом за ней. Я слышал, как их шаги касаются пола, как они шёпотом переговариваются, как вода начинает шуметь где-то в душевой. Я остался сидеть на коленях на ковре, чувствуя, как его ворс касается моих коленей, как кожа остывает, как уходит влага. Иван поднялся, хлопнул меня по плечу и пошёл к столу. Я услышал, как звякнула бутылка.

Перевёл дыхание, поставил руки на пол, чувствуя, как мышцы потихоньку расслабляются. Я смотрел на пятна на ковре, на брошенные презервативы, на разбросанную одежду. В гараже было тихо — только шум воды и редкие смешки оттуда, из тесной душевой...

Я всё ещё сидел на коленях на ковре, чувствуя, как его ворс касается моих коленей, как кожа остывает, как уходит влага. Вода в душевой шумела и смеялась. Я слышал плеск, слышал их голоса, и смотрел на пятна на ковре, на презерватив, который Иван отшвырнул ногой.

Поднялся, ноги слегка затекли, и перебрался на диван. Кожа дивана была прохладной, приятно контрастируя с жаром тела. Я взял со столика стакан с коньяком, который Иван налил мне, и пригубил — тёплый, терпкий, с лёгким горьковатым послевкусием. Иван стоял у стола, наливал себе что-то в стакан. Он повернулся ко мне, усмехнулся и поднял стакан, будто чокаясь со мной на расстоянии.

Вода перестала шуметь. Через пару минут они начали выходить из душевой — мокрые, с влажными волосами, в одежде, которая была наспех накинута. Катя обувала кроссовки, придерживаясь за стену. Ира вытирала волосы краем футболки. Света уже стояла у выхода, поправляя лямку сумки на плече, и смотрела на меня.

— Мы в расчёте? — спросила она, и в её голосе не было ни вызова, ни страха — только усталое спокойствие.

Иван подошёл ближе, опёрся плечом о стену и ответил, чуть усмехнувшись:

— Сполна. Если что — обращайтесь.

Света кивнула, развернулась и шагнула к выходу. Катя и Ира пошли за ней, их шаги зазвучали по бетонному полу. Юля задержалась в проёме ворот. Она обернулась, поправила влажную прядь, упавшую на лицо, и посмотрела на нас — на меня, на Ивана. Её глаза блеснули в полумраке.

— До свидания, дяденьки полицейские, — сказала она, и в её голосе проскользнула та самая, знакомая интонация — та, которой говорила Полина. Не насмешливая, не вызывающая, а тёплая и чуть печальная.

Она улыбнулась, развернулась и вышла следом за остальными. Ворота со скрежетом начали закрываться, отсекая свет с улицы, и я остался сидеть на диване, чувствуя, как тишина медленно заполняет гараж. Я смотрел на закрывающиеся ворота, на пустоту, которая осталась после них, и слышал только, как затихают их шаги в переулке. Иван молча стоял у стола, сжимая стакан в руке. Он сделал глоток, поставил стакан на стол и сказал:

— Круто оторвались. Неизвестно, когда так ещё получится.

Я не ответил. Только смотрел на ворота, чувствуя, как коньяк разливается по телу, согревая, но не прогоняя приятную усталость...

Эпилог

Прошла неделя. Мы с Иваном почти не говорили о той ночи — она осталась где-то между нами, тёплая, тягучая, как тот коньяк, который мы допивали уже молча, слушая, как затихают шаги девушек в переулке. Смена сменой, вызовы, патрули, редкие разговоры в гараже — всё вернулось на круги своя. Только иногда, когда мы сидели на диване, я ловил себя на том, что прислушиваюсь к тишине за воротами, будто жду, что сейчас раздастся знакомый стук.

Телефон зазвонил, когда мы решили выпить по последней — перед тем как разойтись по домам, оставив эту ночь позади. Иван уже налил два стакана, и я взял свой, когда экран засветился незнакомым номером. Я поставил стакан, взял трубку, и в динамике раздался бодрый, знакомый голос:

— Здравствуйте, дяденьки полицейские!

Я замер. Внутри что-то ёкнуло, но голос был слишком весёлым, слишком лёгким, чтобы в нём была беда.

— Юля? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У тебя проблемы?

Она рассмеялась — звонко, с той же интонацией, с которой сказала «до свидания» в воротах гаража.

— Нет, дяденьки полицейские, нет проблем, — сказала она. — Мы вчера с Катей пообщались и... подумали. Хотим встретиться. Вдвоём. Если вы не против. Завтра в шесть.

Перевёл дыхание. Посмотрел на Ивана, который сидел на диване и смотрел на меня с любопытством. Я встретился с ним взглядом, прикрыл микрофон рукой и тихо сказал: «Юля. Говорит, хотят встретиться. Вдвоём. Завтра в шесть». Иван поднял бровь, потом усмехнулся и кивнул.

Я убрал руку от микрофона и ответил:

— Мы не против. Приходите. К шести.

— Отлично! — голос Юли стал ещё живее. — Тогда до завтра, дяденьки полицейские!

Она сбросила звонок, а я ещё несколько секунд смотрел на погасший экран. Иван поднял свой стакан, я взял свой, и мы чокнулись в тишине гаража.

— Жизнь продолжается, — сказал он, и в его голосе не было сомнений.

Я сделал глоток, поставил стакан на стол и посмотрел на закрытые ворота. Где-то там, за ними, нас ждала новая встреча. Новый звонок. Новый голос, который сказал «дяденьки полицейские» так же тепло, как когда-то говорила Полина...

2023-2026

Александр Пронин