Николай сидел в "passate", купленом пять лет назад,глуша мотор, и смотрел на окна их квартиры на третьем этаже. Светлана сказала, что задержится на работе, возникли какие-то срочные документы по проекту, который им с коллегой из архитектурного бюро нужно сдать до конца недели. Времени — почти шесть вечера, а она до сих пор не вернулась.

Он не был параноиком, но интуиция, которой он доверял за свои сорок два года, буквально вопила. Светлана изменилась. Стала слишком ухоженной, слишком часто задерживалась, а её телефон теперь всегда лежал экраном вниз. В её взгляде появилось что-то новое — обманутая настороженность, смешанная с жадным, почти голодным блеском, который он не видел в её глазах лет семь.

Светлане было тридцать шесть, и она была чертовски хороша. Стройная, с пышными бедрами, которые всегда возбуждали Николая, и копной каштановых волос, пахнущих дорогим шампунем и чем-то цитрусовым. Он любил её тело, каждый изгиб, каждую складку кожи, но в последнее время даже в их постели возникла глухая стена. Она отдавалась ему, но не была с ним.

Николай вышел из машины, чувствуя, как внутри нарастает тяжелое, глухое напряжение. Он поднялся по лестнице, стараясь не шуметь. Дверь в квартиру оказалась не заперта — Светлана всегда забывала закрыть её на верхний засов, если спешила.

В прихожей стояли её туфли на тонких шпильках.И мужские туфли, но не его. Николай прошел в глубину коридора, стараясь дышать ровно. Из спальни доносились звуки. Не просто голоса, а те самые звуки, которые не оставляют места для сомнений. Сдавленный всхлип, глухой удар чего-то об стену и приглушенный мужской рык.

Он замер у приоткрытой двери, сердце колотилось в горле.

В спальне, на их большой двуспальной кровати, Светлана была на коленях. Её спина была выгнута, руки впились пальцами в простыни, скомкая белую ткань. На ней была только короткая шелковая блузка, которая задралась почти до самых плеч, обнажая её безупречную, светлую кожу. Сзади к ней прижимался мужчина — высокий, широкоплечий, Николай узнал его: это был Марк, новый ведущий архитектор их фирмы, тот самый, с кем она «засиживалась до поздна».

Марк грубо сжимал её бедра, буквально вдавливая её лицом в подушки. Светлана издала звук, от которого у Николая по спине пробежал холод. Это был стон блаженства, смешанный с болью, и страстью, которую она больше не проявляла с ним.

– Пожалуйста... – прошептала она, задыхаясь. – Пожалуйста, ещё...

Марк, не отвечая, резко дернул её за волосы назад, заставляя Светлану выгнуть шею. Николай видел, как ей больно, но видел и то, как она этого хочет. Марк прикусил её за мочку уха, его губы скользнули по линии челюсти, пока он с силой вжимался в неё сзади.

– Ты такая узкая, Светик, – прорычал Марк, и в его голосе Николай услышал торжество. – Прямо как в первый раз.

– Ох... да, ох, господи... – Светлана всхлипнула, закрыв глаза. Её грудь вздымалась, соски просвечивали сквозь тонкую ткань блузки, напряженные и твёрдые.

Николай почувствовал, как в животе завязался тугой узел. Он должен был войти, прервать их, но ноги словно приросли к месту. Он смотрел, как Марк одним резким движением сдернул с неё блузку, обнажив её высокую, полную грудь с аккуратными тёмными сосками. Марк жадно приник к ним, сжимая их в ладонях, заставляя Светлану выгибаться ещё сильнее.

– Боже, ты такая горячая, – Марк прижал её спиной к себе, его руки переместились ниже, к бедрам. – Расслабься. Просто отдайся мне.

– Я.. . я не могу, – задыхаясь, выдохнула Светлана. – Николай... он скоро придет...

– А какого черта он не пришел до нашей встречи?

Марк резко перевернул её на спину, и Светлана с коротким вскриком упала на простыни, разводя ноги широко. Николай увидел её бёдра, влажные, блестящие.

Светлана лежала перед ним, абсолютно обнаженная, с рассыпавшимися по подушкам волосами и раскрасневшимся лицом. Её кожа казалась почти прозрачной в вечернем свете. Марк навис над ней, его тело было тяжелым и массивным, он буквально раздавливал её, но Светлана не сопротивлялась. Наоборот, она обхватила его шею руками, притягивая к себе, жадно впиваясь ногтями в его лопатки.

– Хочу тебя... так сильно хочу, – простонала она, выгибая спину, чтобы плотнее прижаться к нему.

Марк, не теряя времени, вошел в неё одним мощным толчком. Светлана вскрикнула, запрокинув голову, её тело задрожало. Слышно было, как замолкли часики на комоде, оставив место только для звуков плоти, бьющейся о плоть.

– Да... вот так, – Марк тяжело дышал ей в ухо, двигаясь ритмично и глубоко. – Ты сегодня такая мокрая, Светик. Как ты меня ждала?

– Да... ох, бля... да, очень ждала, – Светлана всхлипнула, сжимая его руки. – Сильнее... пожалуйста, не останавливайся.

Николай чувствовал, что его выворачивает наизнанку. Он видел каждое движение, слышал каждый влажный звук, видел, как Марк сжимает её грудь, как его пальцы глубоко вонзаются в её мягкую плоть. Это было зрелище, которое он не мог принять, но не смотреть, то же не мог.

Светлана закивала головой, её взгляд стал затуманенным. Она больше не видела ничего вокруг, только этого мужчину, его тело, его движение внутри неё. Она вдруг замолчала, зажмурилась и резко выдохнула, выгнув тело дугой.

– Марк... Марк, Господи...

Она содрогалась в экстазе, то сжимаясь, то расслабляясь под ним. Марк прибавил темп, его движения стали быстрее и жестче, он буквально вколачивал её в кровать. Николай слышал, как скрежещут зубы, слышал их общее тяжелое дыхание, которое перерастало в один общий, рваный ритм.

– Почти... ох, боже, я сейчас... – Светлана вцепилась в плечи Марка, её голос сорвался на крик.

Марк издал глухой рык, прижался к ней всей массой, заглушая её стон своим поцелуем. Его спина напряглась, он замер, тяжело дыша ей в шею, а затем медленно отстранился.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая только их сбитым дыханием. Николай стоял в коридоре, чувствуя, как гнев сменяется бессилием.

Светлана лежала на спине, тяжело дыша. Её волосы спутались, блузка была отброшена куда-то в сторону. Марк сидел рядом, вытирая пот со лба.

Николай молча вошел в комнату.

Марк встал, смущенно, но спокойно взглянул на него. – Извини, Николай. Мы не ждали, что ты придешь так рано.

– Я не ждал, что вы даже не заблокируете дверь, – холодно ответил Николай, стараясь не смотреть на жену.

Светлана прикрыла грудь простынёй, её щёки пылали. – Николай, я... я хотела сказать, но боялась.

Николай подошел к кровати. Он увидел на подушке её волосы, стёкшие по лицу, увидел влажный след на простыне. Он увидел её — расслабленную, удовлетворенную, с таким выражением лица, какого он не видел уже годы.

– Это было долго? – спросил он, глядя ей в глаза.

– Да, – честно ответила она. – Очень долго.

Николай сглотнул. – Уходи, Марк.

Марк кивнул, начал быстро одеваться, стараясь не поднимать глаз. – Прости, Николай. Я не хотел... разрушить ваш брак.

.              НИКОЛАЙ

Чужой человек в моем доме, в пространстве, которое мы строили годами. В тот момент мир не просто рухнул, он рассыпался на тысячи острых осколков, которые вонзились мне прямо в легкие.

Первым чувством была не ярость, а какая-то ледяная пустота. Я помню, как у меня задрожали руки — я спрятал их в карманы, чтобы она не видела. В голове крутилось одно: «Почему?». Мы ведь только вчера обсуждали отпуск, смеялись над какой-то ерундой, планировали выходные. Как в человеке может уживаться такая нежность ко мне и такая ложь?

Ревность — это не просто злость. Это физическая боль, будто из тебя вырывают кусок плоти. Я смотрел на них и видел, как рушится всё, во что я верил. Я ушел, хлопнув дверью так, что со стены упала рамка с нашей свадебной фотографией.

Две недели я жил как в тумане. Я пил виски, не чувствуя вкуса, бродил по ночному городу, пытаясь понять, как мне теперь дышать без нее. Я ненавидел ее, проклинал, а через час ловил себя на том, что хочу позвонить и спросить, поела ли она. Это было унизительно, но это была правда.

Светлана звонила, писала, приходила. Она не оправдывалась — просто плакала и просила прощения. В ее глазах я видел не просто страх потерять комфорт, а настоящий, глубокий ужас от того, что она натворила.

Я долго думал. Взвешивал всё: наши годы, наши трудности, то, как она поддерживала меня, когда я терял работу, как мы вместе переживали потери. Я понял, что гордость — это, конечно, важно, но она не согреет меня холодными вечерами. И что если я сейчас уйду, я просто вычеркну огромную часть своей жизни из-за одной, пусть и чудовищной, ошибки.

Когда я вернулся, сразу почувствовал, знакомый аромат домашнего ужина.Дверь была незаперта.

Светлана стояла у плиты, в коротком шелковом халате, который едва прикрывал бедра. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько выбившихся прядей липли к влажной от пара шее. Она обернулась, услышав мои шаги, и в её карих глазах вспыхнул огонь, который я знал слишком хорошо.

Мы долго молчали. Я не сказал «я забыл», потому что забыть такое невозможно. Я сказал: «Я прощаю».

Это не было слабостью. Это был мой выбор — попытаться собрать то, что мы разбили. Мы не стали прежними, мы стали другими. И, возможно, в этом и есть смысл.

— Приехал наконец-то, — тихо сказала она, и в её голосе была такая жажда, что у меня сперло дыхание.

. Примирение

— Скучала? — Николай подошел к ней сзади, обхватил за талию и притянул к себе, вжимаясь лицом в ее затылок, вдыхая запах её кожи, шампуня и чего-то еще — сладкого, чистого, знакомого до боли.

— Ты даже не представляешь, как, — выдохнула она, откидывая голову ему на плечо. — Я сходила с ума.

Николай развернул её к себе, глядя в лицо. Света тяжело дышала, губы приоткрыты, щеки залило румянцем. Без лишних слов он сгреб её в охапку, поднял и усадил прямо на кухонный стол.

— Плевать на ужин, — прошептал он ей в самые губы, чувствуя вкус ее возбуждения.

Её пальцы впились в его плечи, ногти царапнули кожу через льняную рубашку. Николай рванул пуговицы — две, три, ткань затрещала, но ему было всё равно. Он впился в её губы жадно, почти грубо, выплескивая всё накопленное за две недели напряжение и тоску.

– Да, забудь про еду... — простонала Света, выгибаясь в его руках. — Боже, Николай, я думала, ты никогда не вернешься.

Он стащил с неё халат одним резким движением, и шелк соскользнул на пол. Света сидела перед ним полностью обнаженная, кожа сияла в свете кухонной лампы, белая, почти прозрачная, с россыпью крохотных веснушек на плечах. Её грудь, тяжелая и полная, вздымалась в такт участившемуся дыханию.

Николай опустился перед ней на колени. Его руки, загрубевшие от работы, сжали её бедра, пальцы с силой вдавились в мягкую плоть. Он видел, как дрожат её ноги, как по телу пробегает дрожь,

как капля за каплей между её ног скапливается прозрачный сок, как теперь пизда в возбуждении, буквально требовала заполнения. Соски ее тяжёлой груди подрагивали, а зрачки расширились столько, что радужка почти исчезла.

– Я сейчас сдохну, если ты не перестанешь просто смотреть, – прохрипела она, выгибаясь в пояснице.

Его член, твердый как камень, упирался ей в точку G, едва касаясь самого входа. Светлана чувствовала каждое его движение, каждое мимолетное касание. Её плоть буквально пульсировала, сжимаясь в ритмичных спазмах, пытаясь затянуть его внутрь, захватить и не отпускать. Она ощущала, как глубоко внутри неё всё скрутилось и сжалось в плотный, нестерпимый узел, который мог развязать только он.

– Хочу почувствовать тебя, — выдохнула она, её голос стал хриплым, глубоким. – Скорее.

Он сбросил с себя одежду, не заботясь о том, где она окажется. Его эрекция была болезненной, потребовавшей выхода. Когда он вошел в неё, один резким, глубоким толчком, Света вскрикнула, закрывая глаза и выгибаясь дугой.

– Ох, бля, да... вот так, не останавливайся... — она впилась пальцами в его спину, лопатки ощущали каждое движение её ногтей.

Николай двигался ритмично, с силой вбиваясь в неё, слыша, как шлепает его кожа о её ягодицы. Звук был влажным, чавкающим, сливаясь с её прерывистым дыханием и его сдавленным стоном. Каждый толчок был пропитан тоской разлуки, злостью на время и бесконечной, животной любовью.

– Сильнее, Коля... люблю тебя... сильнее! — её голос сорвался на стон.

Он взял её за бедра, рывком притянул к себе, так что её грудь прижалась к его грудной клетке. Они двигались в едином ритме, в общем экстазе, забыв о времени и пространстве. Всё вокруг перестало существовать: только жар её тела, запах ее пота и возбуждения, звук её сбивчивых стонов, ставшие для него лучшей музыкой на свете.

Света обхватила его шею, прижалась к нему всем телом, чувствуя каждое его движение.

– Я так хотела тебя... каждую ночь... — всхлипнула она, зарывшись лицом в его плечо.

Её мышцы сжали его так плотно, что Николай задохнулся. Ритм ускорился, стал рваным и беспорядочным. Нарастающее напряжение внизу живота превратилось в невыносимый огонь, который сжигал всё внутри. Он чувствовал, как Света задрожала, её дыхание стало частым-частым, маленькими всхлипами.

– Сейчас... сейчас... — зашептала она, впиваясь зубами в его плечо.

Николай почувствовал первую волну её оргазма, и это стало последним триггером. Он зарычал, с силой толкаясь в неё, чувствуя, как его собственная плоть пульсирует, готовая излиться.

– Да... да! — закричала Света, выгибаясь и сжимаясь вокруг него, словно стараясь впитать в себя всё его существо.

Он излился в неё, чувствуя, как общие всплески наслаждения накрывают их обоих, лишая сил и мыслей.

Спустя некоторое время они сидели на столе, обняв друг друга, тяжело дыша. Светлана уткнулась ему в плечо, её кожа была влажной и горячей. Николай поцеловал её в висок, чувствуя, как постепенно уходит напряжение, сменяясь глубоким, сонным спокойствием.

– Ужин остыл, — тихо сказала она, хитро улыбнувшись.

– Плевать. Лучший ужин в моей жизни- ты.

– Иди в душ, – она легко толкнула его.

Николай поднялся с пола, подхватил её на руки, игнорируя её протестующий смех.

– Нет, идти будем вместе.

В ванной комнате, под струями горячей воды, Света была такой хрупкой, такой маленькой по сравнению с его огромными руками. Николай притянул её к себе под струю воды, её волосы потемнели, облепили шею и спину, превращаясь в влажный шёлк.

– Ты какой-то другой стал, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом. – Слишком серьезный.

– Работа, – коротко ответил он, целуя её в губы.

– Забудь про работу. Сейчас ты только мой.

Она взяла его за руку и подвела к краю ванны. Николай сел, а она, вольготно расположившись напротив, закинула на него ногу. Его рука легла на её колено, медленно поднимаясь выше.

– Знаешь, – Светам прикрыла глаза, чувствуя его пальцы, – две недели — это слишком долго. Я не хочу, чтобы ты снова уезжал.

– Не уеду, – пообещал он, глядя ей в глаза. – Обещаю.

Света потянула его за затылок к себе, и их губы снова встретились — на этот раз медленнее, глубже, с привкусом соли и водопроводной воды.

Они провели в ванной больше часа, забыв обо всем на свете. Капли воды стекали по их телам, смешиваясь с каплями пота. Всё стало проще, спокойнее, но не менее интенсивно.

Когда они наконец вышли, тяжело ступая по ковру, на кухне всё ещё пахло остывшим ужином.

– Сделаю кофе, – сказала Света, набрасывая на себя халат.

Николай сел за стол, расслабленно вытянув ноги.

– Кофе — это хорошо. И, может, у тебя найдётся что-нибудь перекусить?

Света улыбнулась, поставила чайник на плиту и, обернувшись, подмигнула ему.

– Найдётся.

Николай усмехнулся, чувствуя глубокое, благостное удовлетворение. Он был дома. И всё было на своих местах.

– Николай, я... я люблю тебя. Ты лучший муж, о котором можно мечтать.

– Но тебе этого мало, – перебил он её. – Тебе мало того, что я даю.

Светлана села, скрестив ноги. – Ты не даешь мне этого, Коля. Мы даже не разговариваем нормально. Ты всё время на работе, а когда приходишь — молчишь.

– А что я должен делать? Подымать тебя на руки и носить по квартире?

– Нет, – Светлана грустно улыбнулась. – Просто будь со мной. По-настоящему.

Николай посмотрел на её обнаженное тело. Он почувствовал резкий прилив ярости, смешанный с желанием. Он схватил её за лодыжку, рывком притянул к себе, сбрасывая с нее халат.

– Посмотрим, что ты скажешь сейчас, – прошептал он, вжимаясь в неё, ощущая её запах.

Его член, тяжёлый и горячий, медленно смял её влажную плоть, неохотно расступающуюся перед ним. Она почувствовала, как головка с первым толчком скользнула внутрь, раздвигая переполненные соками стенки, которые тут же сжались вокруг нее, жадно сглотнув, стремясь втянуть ее глубже.

– Господи... какой же ты огромный, — выдохнула она, закинув голову назад.

С каждым новым движением он заполнял её всё больше, растягивая нежную кожу, доводя приятное напряжение до предела. С влажным, чавкающим звуком он вошел до самого основания, впечатывая её бедра в кровать.

– Потерпи, малышка... просто расслабься, — прохрипел он ей в самое ухо, чувствуя, как она содрогается от удовольствия и легкой боли, которая тут же сменилась ослепительным экстазом.

Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть, ощущая, как её внутренние мышцы ритмично сжимаются, пытаясь обхватить его крепче. Запах её возбуждения — сладкий, мускусный — пьянил и заставлял терять рассудок.

– Больше, — простонала она, выгибаясь навстречу. – Давай... ещё глубже...

Он начал двигаться. Медленно, с расстановкой, чувствуя нарастающее трение и то, как их тела сливаются в одно тягучее, горячее целое. Каждый его толчок отдавался в ней волной, от которой перехватывало дыхание, и она только сильнее сжимала его плечи, впиваясь ногтями

Её тело откликнулось мгновенно.

– Ох... – она всхлипнула, когда он грубо впился в её губы, кусая их.

Он перевернул её на живот, заставив упереться руками в матрас. – Ты думала, я ничего не замечу?

– Я...

Он заставил её замолчать. Это была не любовь и не нежность — это была жажда обладания, ревность, которая требовала выхода.

Светлана обернулась, её глаза расширились от изумления. В них была смесь испуга и возбуждения.

– Ты совсем другой... не такой, как обычно.

– Обычный. Просто вспомнил, что ты моя.

Он двигался в ней быстро, резко, слыша, как её ногти раздирают простыни. Светлана стонала, больше не сдерживаясь, её тело выгибалось, принимая каждый его толчок.

– Коля... пожалуйста... сильнее...

Он заставил её замолчать, ещё раз вжимаясь в неё, чувствуя, как она дрожит. В этот момент он понял две вещи: первое — он проиграл, частичку её он потерял навсегда. И второе — он никогда ещё не чувствовал её так остро.

Когда всё закончилось, они лежали рядом. Светлана прижималась к нему, её кожа была влажной.

– Он хороший архитектор, – тихо сказала она.

– Знаю, – ответил Николай, глядя в потолок. – Но он больше не будет приходить сюда.

Светлана вздохнула, закрыла глаза. – И что теперь?

– Теперь мы разберемся с этим. Вместе.

Он обнял её, почувствовав, как тяжёлое напряжение последних недель окончательно покидает его. Это была ловушка; измена стала катализатором, который сожрал всё старое, чтобы дать место — возможно — чему-то новому.

– Коля, – прошептала она, – ты всё равно не сможешь простить меня.

– Я не знаю, – честно признался он. – Но я не хочу тебя терять.

Светлана приподнялась, поцеловала его в щеку, медленно и глубоко.

– Тогда нам придется очень многому научиться заново.

Николай закрыл глаза, прижимая её к себе. Завтра он всё еще будет чувствовать колющую боль в сердце, когда увидит её в офисе с Марком, но сейчас — в этой полутемной спальне, окутанной запахами секса и цитрусового шампуня — ему было всё равно. Главное, что сейчас она была здесь.

И больше никуда не уйдет.Николай чувствовал, как остатки гнета исчезают, сменяясь тяжелой, тягучей истомой. Он разжал руки, и Светлана, обмякнув, скатилась с него на простыни. Её грудь тяжело вздымалась, соски всё еще были напряжены и темно-красны. Она свернулась калачиком, подтягивая колени к подбородку, и смотрела на него с какой-то новой, неожиданной робостью.

– Ты ведь знаешь, что это не изменит того, что произошло, правильно? – она замолчала, пытаясь подобрать слова. – Марк... он напомнил мне, что я всё еще женщина.

– Расскажи мне, – потребовал он, поднимаясь выше и глядя ей в глаза. – Расскажи мне, что было такого, чего я не мог дать. Какого именно «огня» тебе не хватало?

– Он... – Светлана замялась, закусив губу, – он смотрел на меня так, будто я — единственная женщина во всей вселенной. Будто я самое ценное, что он когда-либо видел. Ты смотришь на меня и видишь жену, помощницу... надежный тыл. А он увидел меня.

Николай почувствовал, как внутри что-то надломилось. – Значит, дело не в сексе.– Ты, черт возьми, архитектурный гений. Тебя ценят все в городе. Что ты имеешь в виду?

– Не в работе, дурак, – Светлана прижалась к нему, зарываясь лицом в его плечо. – В жизни. В отношениях. Чтобы меня не просто «принимали» с моими странностями и характером, а хотели меня. Жаждали.

Николай замер. Он вспомнил все те дни, когда возвращался домой и, увидев её, просто улыбался, целовал в щеку и шел ужинать. Он принимал её такой, какая она есть — нежная, иногда капризная, ироничная. Он думал, что это и есть высшее проявление любви — принятие. Но, кажется, он забыл, что любовь — это не только покой. Это еще и война. И страсть.

Он резко обхватил её за талию и перекатил на себя, так что она оказалась сверху.

– Решила напомнить мне, кто здесь главный? – прошептал он, ощущая, как её грудь сжимается и разжимается прямо перед его лицом.

Светлана охнула, упираясь руками в его грудь. Её лицо вспыхнуло. – Ты... ты не должен так со мной разговаривать.

– Должен. Потому что я вернул тебя. И теперь, когда мы оба знаем правду, мы можем перестать притворяться.

Он перехватил её руку и завел за голову, заставляя её выгнуться. – Ты сказала, тебе хочется чувствовать себя нужной? Желанной?

Светлана сглотнула, её дыхание участилось. – Да.

– Тогда забудь про Марка. И про архитектуру. Проекты подождут до понедельника. Сейчас здесь есть только я и ты.

Он потянул её на себя, так что её волосы рассыпались по его лицу.

– Ты ведь знаешь, что я могу быть очень жестоким, когда ревную? – прошептал он ей в самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием.

– Знаю, – выдохнула она.

– Ты этого и хотела, правда? Чтобы я перестал быть «надежным тылом»?

– Да

– Сейчас я покажу тебе, кто владеет этим телом, – произнес он, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде больше не было горечи — только холодная, чистая решимость.

Светлана всхлипнула.– Ты никогда раньше... не был таким.

– Потому что ты никогда не заставляла меня так себя чувствовать.

Он вошел в неё одним плавным, глубоким движением, заставив её вскрикнуть и вжаться пальцами в его спину. – Ох... Коля...

– Не смей закрывать глаза, – потребовал он, двигаясь в ней с размеренной, неоспоримой силой.

Светлана подчинилась. Она видела его лицо — напряжённое, сосредоточенное, с плотно сжатыми губами. Это был не тот Николай, которого она знала. Это был мужчина, которого она всегда хотела увидеть, но боялась вызвать к жизни.

– Вот так, – пробормотал он, ускоряя темп. – Вот так ты должна быть со мной.

Она закрыла глаза, отдаваясь этому ритму, стараясь запомнить каждое мгновение.

– Прости меня, – выдохнула она, когда они оба достигли предела.

Николай обхватил её крепко-крепко, почти до боли, и в этот момент понял, что все его ревности и обиды вдруг исчезли. Осталась только она. Его женщина. Которую он теперь знал лучше, чем когда-либо.

– Всё хорошо, – прошептал он ей в волосы. – Всё теперь будет хорошо.

Он поставил её на ноги, помогая подняться. Светлана обхватила его за шею, прижимаясь всем телом.

– Мы выживем? – тихо спросила она.

Николай сжал её за руку, чувствуя, что теперь он точно знает ответ.

– Выживем. Только больше никакого чертова кофе в десять вечера с коллегами.

Светлана засмеялась, и в этот смех он впервые за долгое время поверил.