Капитан Елена Белова затормозила у глухих ворот особняка. Согласно оперативной информации, именно за этими стенами могла находиться ее пропавшая дочь Катя. Елена резко нажала на кнопку вызова. Ей открыли мгновенно, будто только и ждали.

На пороге дома ее встретила безмолвная девушка в простой белой сорочке.

— Она здесь? — сдерживая дрожь в голосе, спросила Елена.

Вместо ответа незнакомка лишь сделала приглашающий жест. Едва они переступили порог, до слуха капитана донеслись странные, двусмысленные звуки — тяжелое дыхание, шлепки и приглушенные стоны. Проводница уверенно вела ее по коридору и остановилась у приоткрытой двери одной из комнат.

Елена заглянула внутрь и замерла, не в силах отвести взгляд. Посреди роскошного интерьера на коленях стояла абсолютно обнаженная девушка, чье лицо скрывала глухая латексная маска. Покорно и страстно она ласкала доминирующую над ней женщину, которая властно прижимала ее к себе за волосы. Развратность и откровенность происходящего парализовали волю Елены. Спустя мгновение хозяйка положения повернулась, и комната озарилась еще более шокирующим зрелищем: женщина начала обливать покорную рабыню струями своего теплого, золотого сока.

Потрясенная Елена резко развернулась, чтобы потребовать объяснений от сопровождающей, но позади нее никого не было — коридор пустовал. В панике капитан снова бросила взгляд в комнату, готовясь задержать участниц оргии, но за секунду все изменилось. И женщина, и покорная рабыня в латексе растворились в воздухе. Просторная комната была абсолютно пуста и безмолвна, словно никакого порочного ритуала здесь никогда не происходило.

Елена осторожно двинулась дальше по темному коридору. Шаги утопали в ковровой дорожке, а тишина дома казалась искусственной, давящей. Спустя несколько метров она натолкнулась на еще одну приоткрытую дверь, из-за которой лился мягкий, приглушенный свет. Подчиняясь профессиональному инстинкту и необъяснимому влечению, капитан толкнула створку.

Внутри, посреди полумрака, разворачивалось новое действие. Две взрослые, уверенные в себе женщины зажали между своими телами молодую девушку. Ее лицо снова скрывала та же глухая латексная маска, лишающая голоса и индивидуальности, но обнаженное тело было беззащитно перед чужими руками.

Движения женщин были синхронными, пугающе слаженными:

Пока одна из них покрывала поцелуями плечи и шею пленницы, увлекая ее в чувственный плен, вторая полностью сосредоточилась на ее груди. Она ласкала ее, сжимала соски, то мягко прокручивая их, то нанося короткие, резкие, аккуратные шлепки, заставляя нежную кожу мгновенно вспыхивать румянцем. При этом руки первой женщины властно опустились ниже, оглаживая и сжимая ягодицы девушки, фиксируя ее на месте.

Затем обе женщины начали медленно, параллельно спускаться ниже по телу. Их ласки были неотрывными. Когда пальцы первой женщины остановились на животе, очерчивая пупок и заставляя мышцы пресса судорожно сжиматься, ладони второй зеркально замерли на пояснице и крестце, массируя и подчиняя.

Достигнув предела, их руки одновременно скользнули к самым чувствительным, интимным зонам спереди и сзади. Зажатая в этот живой, горячий капкан, девушка в маске не могла пошевелиться. Ей оставалось лишь беспомощно выгибаться навстречу чужим пальцам, тяжело, прерывисто дышать и издавать глухие стоны, которые гасли внутри латекса.

Елена стояла на пороге, завороженная этой картиной. Ее сердце бешено колотилось. Внезапная догадка пронзила сознание: идеальные изгибы тела, родинка, линия плеч... Это была точно та же девушка, что и в предыдущей комнате.

«Кто она? И почему я вижу именно это?» — вихрем пронеслось в голове Беловой. Страх смешался с необъяснимым возбуждением. Решив прервать это безумие, она резко отвернулась, чтобы сделать шаг назад в коридор, но когда через секунду снова взглянула внутрь комнаты — наваждение исчезло. Перед ней была абсолютно пустая, холодная комната с ровным слоем пыли на полу.

Елена решила идти дальше. Она миновала очередной дверной проем, отделяющий один коридор от другого. Но стоило ей переступить порог, как из тени сзади бесшумно выросла чья-то фигура. Чьи-то сильные, жесткие руки перехватили ее запястья и грубо завели их за спину, заламывая в замок, словно у конвоируемой заключенной. Сопротивляться было бесполезно — хватка была профессиональной и непреклонной.

В таком унизительном, подчиненном положении незнакомец повел ее вперед, вглубь следующего коридора, и заставил войти в новую комнату. Здесь Елену ждало очередное видение.

У стены, упершись в нее ладонями, стояла уже знакомая молодая девушка в латексной маске. Позади нее находилась строгая, властная женщина в полувоенной форме, проводившая откровенный, унизительный личный досмотр. Ее пальцы бесцеремонно изучали каждый изгиб беззащитного тела пленницы. Затем надсмотрщица прижалась к ней сзади всем телом. Движения женщины стали ритмичными, сильными — она начала резко и властно вжимать девушку в стену, имитируя акт полного, бескомпромиссного обладания.

В следующий момент конвоир, удерживающий Елену, силой подвел ее вплотную к этой паре. Капитана заставили принять точно такую же позу — лицом к стене, с заломленными руками, но ее голову грубо повернули набок, чтобы Белова была вынуждена во всех деталях наблюдать за происходящим.

Елена во все глаза смотрела на эту извращенную сцену. Она отчетливо видела, что у доминирующей женщины не было фаллоса или искусственных приспособлений, но девушка в латексе под ее ритмичными, жесткими толчками продолжала исступленно, громко стонать, выгибаясь от удовольствия и боли. На пике этого суррогатного акта надсмотрщица замерла. В тот же миг Елена увидела, как по бедрам стонущей рабыни обильно полилась горячая желтая струя, пачкая кожу и стекая к полу.

Шокированная капитан зажмурилась, не в силах больше это выносить. Когда же через несколько секунд она открыла глаза, тишина снова оглушила ее. Конвоир исчез. Пропали и женщины у стены.

Комната была абсолютно пуста. Лишь посреди безупречно заправленной кровати лежала та самая черная, глянцевая латексная маска. Рядом с ней белел клочок бумаги с аккуратной надписью: «Одень меня».

Белова тяжело дышала. Этот дом ломал ее, подчинял своей воле, но внутри нее горело упрямое желание найти дочь. Елена поняла: чтобы узнать правду, ей нужно принять эти порочные правила игры. Она решительно подошла к кровати, скинула с себя форменную одежду, оставшись абсолютно обнаженной, и медленно натянула на голову прохладный, стягивающий кожу латекс. Мир вокруг сузился до прорезей для глаз.

В таком виде, ощущая кожей прохладный воздух коридоров и тугую стянутость латекса на лице, Елена двинулась дальше. Вскоре мертвую тишину дома нарушил новый звук — отчетливый, рокочущий шум набирающейся воды.

Пойдя на этот звук, Белова толкнула массивную дверь и оказалась в роскошной, облицованной мрамором ванной комнате. Воздух здесь был влажным и теплым. Возле огромной ванны на коленях стояла молодая девушка в классическом, откровенном костюме горничной. Она как раз пустила воду, щедро добавив туда ароматную пену, которая теперь поднималась пышными белыми хлопьями. Заметив вошедшую, горничная покорно склонила голову и плавным, приглашающим жестом позвала Елену в воду.

Принимая правила этого безумного места, Елена перешагнула через бортик и погрузилась в теплую воду. Горничная тут же взяла мягкую натуральную мочалку, обильно намылила ее и принялась за дело. Ее прикосновения были уверенными, но деликатными.

— Что здесь происходит? Я увижу свою дочь? — глухо, через прорези маски, спросила Елена.

Но служанка лишь молчала, загадочно улыбаясь. Она методично, сантиметр за сантиметром, омывала тело Беловой. Мыльная пена покрывала ее плечи, упругую грудь, скользила по животу и спускалась к самым интимным, чувствительным местам, заставляя Елену вздрагивать от контраста ощущений. Затем мочалка прошлась по спине, бедрам и ногам. Закончив, девушка взяла гибкий шланг душа и бережным, теплым потоком воды смыла всю пену с тела капитана.

Следом горничная потянулась за флаконом с шампунем. В этот момент Елене стало душно, страх снова подступил к горлу, и она резко подняла руки, намереваясь сорвать латексную маску. Однако служанка мягко, но очень настойчиво перехватила ее запястья, убрала их и покачала форменной головой. На ее лице играла все та же безмятежная улыбка.

Не давая Беловой опомниться, горничная вылила шампунь прямо поверх черного латекса. Ее пальцы начали интенсивно, профессионально массировать голову Елены через плотный материал. Этот массаж удивительным образом расслаблял, снимая накопленное напряжение и заставляя мысли путаться. Тщательно промассировав голову, девушка сильной струей воды смыла мыльные потеки с маски и лица Елены.

Когда процедура завершилась, горничная помогла Беловой выбраться из ванны. Она заботливо и нежно закутала ее обнаженное, распаренное тело в огромное, пушистое махровое полотенце, промокая капли воды.

Елена на секунду отвернулась, чтобы поправить полотенце, а когда обернулась — комната снова изменилась. Шум воды стих. Горничная исчезла, словно растворившись в густом паре. Белова снова осталась в абсолютном одиночестве, завернутая в полотенце и запертая в глухой латексной маске посреди безмолвного особняка.

Елена сделала глубокий вдох сквозь узкие прорези и шагнула в следующую комнату. Посреди нее на коленях сидела уже знакомая молодая пленница. Белова решительно подошла к ней:

— Кто ты? — требовательно спросила капитан, но девушка безмолвствовала, словно замерла в ожидании финала.

В этот момент двери распахнулись, и вошли две взрослые женщины. Одна из них направилась к кровати, по пути властно поцеловав пленницу в латексную макушку. Вторая же стремительно приблизилась к Беловой и одним точным, мощным движением опустила ее на колени. Елена мгновенно узнала эту непреклонную силу — это был ее конвоир.

На кровати развернулось чувственное действие: женщина и молодая рабыня легли друг напротив друга. Их ласки поднимались от ног все выше, пока их языки не сосредоточились на интимных зонах друг друга в глубоком, взаимном экстазе.

В это же время конвоир Елены нашла для капитана свое применение. Она прижалась к лицу Беловой и начала ритмично, откровенно мастурбировать, тереться своим телом прямо о глянцевый латекс натянутой на Елену маски. Она использовала лицо Беловой просто как источник для трения, не пытаясь как-то завлечь ее или раздеть.

Наблюдая за оргией на кровати и ощущая чужие ритмичные движения на своей маске, Елена почувствовала, как волна жара накрывает ее. Это зрелище и собственное подчиненное положение начали заводить ее. Теряя остатки контроля, капитан Белова сама коснулась своего обнаженного тела и принялась ласкать себя. Конвоир не стала ее прерывать.

Внезапно движения женщины, застывшей над лицом Елены, стали резкими. На пике оргазма из нее полилась горячая желтая струя, которая щедро окатила латексную маску Беловой, пачкая глянцевую поверхность и стекая по ней вниз. На кровати в этот момент наступило полное затишье.

Елена шокированно закрыла глаза. Когда же она открыла их, наваждение с кроватью исчезло, но та самая женщина, что только что ласкалась о ее маску, осталась на месте. Она больше не пряталась. Опустив взгляд на стоящую на коленях Елену, она протянула ей руку и жестом повела за собой дальше по коридору.

Елена медленно перешагнула порог просторной, залитой приглушенным багровым светом залы. На этот раз её никто не удерживал. Она оказалась в эпицентре масштабного, пугающего и одновременно завораживающего действа, полностью превратившись в стороннего наблюдателя.

Вся комната была заполнена женщинами. Здесь собрались все те, кого капитан Белова видела в предыдущих комнатах особняка. Однако теперь они не были сосредоточены на одной жертве. Разделившись на пары и небольшие группы, женщины с исступленной страстью ласкали друг друга. Воздух в зале был буквально пропитан тяжелым дыханием, шелестом соприкасающихся тел, тихими стонами и шорохом одежды. Это было сплошное, непрекращающееся движение — хаос из переплетенных рук, обнаженной кожи и властных объятий. Каждая из присутствующих была полностью поглощена своим партнером, отдаваясь общему безумию.

И только одна фигура выбивалась из этого порочного круговорота. Посреди зала, на невысоком подиуме, совершенно обособленно лежала та самая молодая девушка в глухой латексной маске. К ней никто не прикасался. Из своего укрытия за черным глянцем она лишь молча наблюдала за происходящей вокруг нее массовой оргией. Находясь в самом центре этого живого, стонущего кольца, девушка ритмично, непрерывно ласкала саму себя, полностью погруженная в собственный экстаз от увиденного.

Елена стояла у стены, парализованная этой картиной. Будучи единственным одетым человеком и безмолвным свидетелем, она чувствовала себя чужой на этом празднике покорности и доминирования, но не могла заставить себя отвернуться. Картинка перед ее глазами начала медленно плыть и размываться, увлекая сознание в темноту, которая предвещала скорое пробуждение.

Елена резко открыла глаза и рывком села на кровати, тяжело и прерывисто дыша. Сердце бешено колотилось в груди, словно готовое выпрыгнуть. Она судорожно провела ладонью по лицу — никакой латексной маски не было, вокруг простиралась привычная полутьма ее собственной спальни.

Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы до сознания дошло: особняк, безмолвные конвоиры, пугающие ритуалы и порочная зала, полная стонущих женщин, — все это было лишь чудовищным, пугающе реалистичным сновидением.

Елена сбросила в сторону одеяло и замерла. Ощущения ее не обманули. Простыни под ней были насквозь мокрыми — тело до сих пор била крупная дрожь от пережитого во сне потрясения, липкого холодного пота и того самого накатывающего, труднообъяснимого возбуждения, которое окончательно выдернуло ее из сна. Она сидела в темноте, слушая стук собственного сердца, пока реальность медленно возвращалась на свои места.

Капитан полиции Белова привыкла доверять своей интуиции. В подсознании не рождаются такие детальные, удушающие кошмары без веской причины. Этот сон был метафорическим эхом ее реальной боли: Катя, ее единственная дочь, бесследно пропала две недели назад.

Елена встала с кровати, накинула халат и подошла к окну. За стеклом брезжил серый предрассветный туман. Картинки из сна все еще стояли перед глазами, но теперь страх и растерянность уступили место холодной, собранной решимости. Часы показывали начало пятого утра.