# Серия: Шамаханская — Курсанты танкового училища — Жена по расписанию

Посвящается курсантам НеСкажуКакого танкового училища.

Я знаю, мальчики: вы до сих пор помните, как маршировали.

***

Меня зовут Лейла Ивановна Шамаханская.

Мне двадцать семь лет, я преподаю литературу в местном университете и обладаю тремя несомненными достоинствами: хорошей памятью, восточной внешностью и терпением, которого хватает ровно до четвёртой пары.

Студенты называют меня Шамаханской.

Не в лицо, разумеется. В лицо они говорят:

— Здравствуйте, Лейла Ивановна.

А за дверью аудитории:

— Шамаханская сегодня злая. Кто опять не прочитал «Гранатовый браслет»?

Однажды я услышала и не обиделась. Во-первых, Шамаханская — моя фамилия. Во-вторых, с восточной внешностью она подходила мне как нельзя лучше. В-третьих, в их голосах звучало нечто такое, от чего я невольно чувствовала себя принцессой.

Я же не могла добиться от собственного мужа даже двадцати одной минуты.

Мой супруг Антон на три года младше меня. Когда-то он всерьёз занимался спортом, а теперь преподавал физкультуру в местном колледже. Он оставался красивым, подтянутым и подозрительно бодрым во всех ситуациях, кроме супружеской спальни.

Там его внезапно одолевала удивительная усталость.

Я давно подозревала, что мужчины, щедро одарённые природой, считают сам факт своего появления перед женщиной законченным романтическим поступком. Мол, вот он я. Смотрите, восхищайтесь и постарайтесь уложиться в десять минут — утром мне рано вставать.

Наш семейный график был надёжен, как расписание электричек: два раза в неделю, без опозданий, внеплановых остановок и живописных отклонений от маршрута.

Антон был уверен, что у нас всё прекрасно.

Я была уверена, что однажды задушу его подушкой. Не насмерть, конечно. Просто до появления интереса к окружающей действительности.

В тот день я отработала четыре пары подряд. Рассказала одной группе о трагической любви, второй — о роковой страсти, а двум остальным объяснила, почему метафора должна быть красивой, но понятной.

— Представьте, что автор пишет: «Её грудь была похожа на два тревожных полушария», — сказала я.

Студенты захихикали.

— Не надо так писать, — строго добавила я. — Ни о груди, ни о планете.

После четвёртой пары мне хотелось только лечь, вытянуть ноги и услышать от мужа хотя бы одно доброе слово. Например: «Лейла, сегодня я сам приготовил ужин».

Но вместо этого Антон позвонил и сообщил:

— Мы вечером на свадьбу идём. Я забыл тебе сказать.

Разумеется, забыл. Мужская память — загадочный сосуд: в нём годами хранится счёт футбольного матча, сыгранного в две тысячи шестом, но приглашение на свадьбу испаряется за сутки.

Основная свадьба состоялась в Москве. Однако жених когда-то учился в нашем танковом училище, поэтому молодожёны решили устроить здесь вторую вечеринку — специально для его бывших товарищей.

Я надела тёмно-зелёное платье, открывавшее плечи и подчёркивавшее талию. Собрала волосы, потом распустила. Подвела глаза темнее обычного и долго смотрела на себя в зеркало.

Из зеркала на меня глядела женщина, с которой определённо стоило познакомиться поближе.

Антон появился в дверях.

— Ты скоро?

Я медленно повернулась.

Он окинул меня взглядом и сказал:

— Красиво. Только давай быстрее, такси уже подъехало.

Иногда брак — это когда ты два часа превращаешься в восточную богиню, а твой муж оценивает скорость подачи машины.

В ресторане было жарко, шумно и весело. Молодожёны сияли. Родственники произносили длинные тосты. Курсанты смеялись и смотрели на меня так, словно я была не преподавательницей литературы, а редким экспонатом, который каким-то чудом разрешили не прятать под стекло.

Антон разговаривал с приятелями.

Потом пил с приятелями.

Потом обсуждал спорт с приятелями.

Я трижды приглашала его танцевать.

В первый раз он сказал:

— Сейчас.

Во второй:

— Чуть позже.

В третий:

— Лейла, ну чего ты пристала?

И тогда во мне проснулась Шамаханская принцесса.

Та самая, которая не просто рассказывала сказки, а прекрасно понимала: если мужчина перестал слушать, пора менять сюжет.

Равняйсь на Шамаханскую!

Я вышла танцевать одна.

Потом рядом оказался высокий зеленоглазый курсант. Ему было двадцать два, как и остальным курсантам, и краснел он так выразительно, что мне захотелось поставить ему за это «отлично».

— Разрешите пригласить? — спросил он.

— Уже разрешила.

Он держался почтительно, почти не касаясь меня, но смотрел так, что расстояние между нами обжигало сильнее любого прикосновения. Дрожащим голосом он прошептал, что его зовут Кириллом, что он уже почти офицер и скоро отправится к месту службы. Зачем он это сказал, я поняла чуть позже. Видимо, на моём лице было написано: «Хочу трахаться!»

Какой стыд: преподаватель вуза — и такие желания!

Следующим появился невысокий темноволосый парень с восточными чертами лица. Ринат. Тоже двадцать два. Коренастый, крепкий, с насмешливыми глазами человека, который сначала совершает безумство, а потом блестяще объясняет, почему иначе было нельзя. О Ринате я уже слышала от друзей, поэтому его имя и запомнилось.

— Лейла Ивановна, — сказал он, — вы опасно танцуете.

— Это как?

— После такого хочется добровольно остаться на второй год.

— Ну и оставайтесь! — рассмеялась я.

Мы танцевали медленно и томно, но, в отличие от первого партнёра, Ринат казался более уверенным: не краснел, как Кирилл, и не дышал так шумно и смешно. Да, он был подвижен, как джигит, и горяч, как необузданный жеребец! Жеребец... Мне стало стыдно от этого сравнения, и я сразу вспыхнула, но быстро справилась с волнением. Кажется, никто не заметил моего смущения. Хотя... может быть, почти никто.

Антон продолжал беседовать у стола и даже не повернул головы.

Тогда я решилась на радикальные меры.

— Курсанты! — почти закричала я на весь зал. — На улицу. Все!

В зале вдруг стало так тихо, что звон вилки о тарелку услышали все.

Первым поднялся Ринат, за ним Кирилл, потом остальные. И они пошли.

До сих пор не знаю почему. Возможно, сказалась военная дисциплина. Возможно, платье. Возможно, мужчины слабо сопротивляются женщине, которая говорит спокойным, громким преподавательским голосом и при этом улыбается так, будто уже придумала для каждого отдельное наказание.

Во дворе я построила восемь взрослых двадцатидвухлетних парней в одну шеренгу.

— Смирно!

Они вытянулись.

— Равняйсь!

Все головы повернулись в мою сторону.

— Я сказала равняться, а не пожирать меня глазами.

— Виноваты, Лейла Ивановна! — весело ответил Ринат.

— Круг почёта вокруг клумбы. Марш!

Они замаршировали. Кто-то затянул песню — уже не помню какую: то ли «Маруся, напрасно слёзы льёт», то ли «Прощание славянки». Остальные подхватили.

Они шли строем, синхронно чеканя шаг. По-моему, им нравилось.

У ресторана остановились гости. Невеста смеялась, держась за живот. Жених снимал происходящее на телефон. Официант замер с подносом. Даже пожилая тётушка в сиреневой шляпе прижимала к себе собачку и одобрительно кивала в такт. Судя по её лицу, ещё один круг — и она сама попросилась бы в строй.

Это было смешно.

И немного грустно.

Потому что восемь почти незнакомых мужчин старались рассмешить меня, а единственный мужчина, для которого я надела это платье, стоял в дверях и смотрел с таким выражением, словно обнаружил производственный брак у собственной жены.

— Домой, — сказал Антон.

Мы молча шли по ночной улице. Жара не спадала. Асфальт хранил дневное тепло, липы пахли сладко и тяжело, а каблуки отбивали мой приговор семейному вечеру.

— Устроила представление, — наконец бросил Антон.

— Зато кто-то на меня посмотрел.

— Они курсанты. Молодые идиоты.

— Им по двадцать два. Они взрослые молодые идиоты.

— Ты вела себя как...

Он запнулся, но было уже поздно.

— Как кто?

— Как падшая женщина.

— Какое изящное определение. Спасибо преподавателю физкультуры за вклад в русскую словесность.

— Как маньячка, Лейла. Как... шлюха.

Я остановилась.

Антон прошёл ещё два шага и обернулся.

— Знаешь, что самое обидное? — тихо спросила я. — Не то, что ты сейчас сказал. А то, что мне пришлось построить восемь курсантов, чтобы ты наконец заметил собственную жену.

Дома он разделся, лёг и через три минуты уснул.

Вот так просто.

Назвал меня падшей женщиной — и отправился спать с безмятежностью человека, выполнившего супружеский долг на неделю вперёд.

Из соседней комнаты доносилось его ровное дыхание. Нашего сына на ночь забрали к себе мои родители. Квартира принадлежала только нам, ночь была жаркой, платье всё ещё облегало моё тело, а разбудить Антона сейчас не смог бы даже артиллерийский залп.

Я подошла к зеркалу.

***

Хотите предложить героям место для романтической встречи, придумать необычное свидание, поделиться мыслями о сюжете или просто поддержать автора — ищите Маргарита Айс на Boosty. Возможно, именно ваша идея однажды появится на страницах истории.

Я буду вас ждать.