Внимание! Текст этого рассказа, написан человеком, без участия ИИ!

Не сочтите за труд, после прочтения, поставить свою оценку, какой бы она ни была.

Благодарю Вас за внимание и желаю приятного прочтения.

P.S.: Все персонажи этой истории задуманы автором совершеннолетними.

МАМА ВИКА, КНОПКА И Я

Чтобы не изменять семейной традиции и этим летом отвезти нас с сестрой к морю, мама Вика разрывалась между школой и репетиторством, стараясь весь прошедший год понемногу откладывать на отпуск.

Со своим вторым мужем, Ленкиным папой, они расстались ещё прошлой весной. Отчим нашёл себе помоложе, а мама с тех пор так и оставалась одна.

Как единственный мужчина в доме, я постарался принять на себя все мужские обязанности, кроме, пожалуй, тех, что исполняют настоящие мужья в маминой спальне. В силу возраста я пока не мог стать полноценным добытчиком, потому как и сам ещё учился. Но и те крохи, что мне удавалось добыть, выгуливая чужих собак и раздавая прохожим рекламные листовки, бывали нам очень кстати.

Я был горд тем, что могу побаловать своих любимых девочек вкусным чаем со сладостями и не спрашиваю у мамы денег на карманные расходы.

Считая себя взрослым, я старался максимально разгрузить вечно измученную дополнительными часами и репетиторством родительницу. Я учился готовить, доводя до совершенства пару-тройку рецептов из интернета, не забывал разделять белое бельё с цветным, заряжая стиральную машину, приглядывал за Ленкиной успеваемостью в школе и даже с чувством и нужной интонацией разучивал с ней поэму о «Русских женщинах».

Во всём стремясь походить на идеального мужчину, я пока и не думал о том, что всё ещё молодая и красивая женщина, наша мама Вика, может тосковать по мужской ласке.

Длинноногая блондиночка среднего роста, слегка за тридцать, с милой улыбкой, роскошными волосами до середины спины, полновесной грудью и женственным животиком. Если мамочка шла по улице в лёгком летнем платье, все мужчины оборачивались. Не скрою, красота её тела была для меня идеалом женщины. Я замирал в восхищении, ненароком заставая маму неодетой. Обожал вдыхать её аромат, развешивая на балконе полотенце, в котором она выходила из душа. Любил её спокойный голос, интонацию, заботливые мамины пальцы в своих волосах. Я даже грезил о ней в снах, полных такого, о чём не хочется забывать. Без какой-либо пошлости я просто её боготворил.

Моя сестра Ленка характером и цветом волос уродилась в своего отца. Рыжеволосую задиру я называл Кнопкой. С разницей в четыре года, пока не подросли, мы всё делили с боем: второй этаж кровати, место за столом, планшетный компьютер и, конечно, мамино внимание.

В восемь лет Кнопку отдали в гимнастику, где её нерастраченная энергия наконец-то стала находить выход.

Мы с ней повзрослели, прекратили цапаться и с тех пор жили душа в душу, ну или почти что так.

Конечно, мы с мамой заметили, что за последние полгода наша Лена стала меняться характером.

Она стала более выдержанной и женственной.

Лена бросила гимнастику, полностью поменяла конституцию своего тела и, на мамино удивление, увлеклась беллидансом.

Кнопочка оставалась бодрой и беззаботной, ничто в её поведении не вызывало тревоги, и, решив про себя: «Чем бы дитя ни тешилось», — так и не допытавшись реальной мотивации такого выбора, мама списала всё на пубертат.

В отличие от маменьки, о причинах перемен я знал чуть больше, но пока ещё не всё.

Первая — это востоковед, моложавый профессор Нигмедзянов, поселившийся в лофте нашей высотки. О том, что у него огромнейшая библиотека, роскошные персидские ковры, множество статуй и красивых дорогих картин, Ленка уже прожужжала мне все уши.

А вторая — как раз то, что в доме напротив открылась студия восточного танца «Басари».

Прикоснувшуюся к волшебству восточной культуры девочку это добило окончательно, а её матери ничего больше не оставалось, как платить за занятия.

Настал июль, Викторию Андреевну наконец отпустили в отпуск.

Подсчитав всю имеющуюся наличность, мы собрали чемоданы и, как настоящая счастливая семья, собрались ехать на морюшко.

Даже заранее бронировать пансионат с кондиционером, завтраками и ужинами нам теперь было не по карману, и на этот раз мы решили поселиться в частном секторе на Пионерском. Мама Вика, конечно, волновалась о том, чтобы нам не остаться без крыши над головой. Но предложений жилья прямо на раскалённой щедрым краснодарским солнцем железнодорожной платформе было с избытком.

Цена за небольшой дом в тенистом саду первой линии маме Вике сразу показалась сказочно привлекательной. За развесистыми кронами яблонь, спелыми абрикосами, сливой и смоковницей уютный маленький дом был практически не виден с улицы.

Функциональное, студийное пространство включало большую жилую комнату, кухонную зону и довольно чистый, хорошо оборудованный санузел с просторной душевой зоной и биде.

Мы на такое и не рассчитывали. Удобная встроенная техника, великолепные анатомические матрасы, отличный напор воды и уверенное Wi-Fi покрытие даже на качелях в саду.

Мы с Ленкой уже хлопали в ладоши, собираясь немедленно запилить фоточки с нашей роскошной курортной локации, когда хозяин сообщил маме Вике причину столь низкой цены.

Накануне в этом райском местечке сломалась климатическая установка. Текущая бронь на апартаменты слетела, и, чтобы не терять прибыль во время ожидания ремонта, предприимчивый собственник предложил нам заселиться за половину цены.

Сестрица тут же присела родительнице на ухо:

— Мам, домик такой классный! Мы ведь от него не откажемся, правда?!

Убирая с Лениной шеи прилипшие волосы, мама одёрнула от дочкиной спины намокший на июльской жаре сарафан и попыталась было нам возразить:

— Тут и ночью такая же духота… Как вы спать-то будете, дети?

Я уже давно и всерьёз играл в футбол. Сжигал излишки жира на тренировках и нормально переносил жару, а вот Леночка, со своим увлечением восточными танцами, сильно поднабрала и вместе с густыми рыжими косами отрастила упитанную попу и толстенький животик.

Двадцатиминутная прогулка по анапскому пеклу заставила платье моей курносой пышечки прилипнуть к заднице и заметно округлившейся за последний год груди.

Вид забравшегося промеж ягодиц подола и топорщащихся, как ластик на новом карандаше, остроконечных сосков смущал кого угодно, кроме самой рыжеволосой бестии.

«Чёрт, и когда она успела так вырасти?»

Очарованный маминым взрослым телом, я совершенно не замечал, что Кнопочка и сама превращается в женщину. Так же, как и мама, я не догадывался о наличии у сестрицы интимной жизни и не рассматривал всерьёз её заплывшие жирком подростковые прелести.

Я ещё помнил Лену спортивной, с отличной растяжкой и безупречным комплексом на брусьях. Скажу сразу, её новое тело мне не особенно нравилось, я считал, что такую прелесть способен оценить разве что престарелый гурман. (И, как выяснилось, зрел в корень.)

Раз уж зашёл разговор об интиме, то о своём статусе скажу так. Я не уверен, что можно было назвать сексуальным опытом мой почти невинный петтинг с одноклассницами или периодическую мастурбацию по мотивам моих снов, так что к описанным ниже событиям я подошёл самым что ни на есть девственником.

Маме Вике, естественно, понравился и сам дом, и щедрый фруктовый сад с качелями, и комфортная цена, так что долго уговаривать её нам не пришлось, и мы тут поселились. Развесили вещи в шкаф, приняли контрастный душ, пообедали чем бог послал и ближе к вечеру собрались на пляж.

Глядя на новый раздельный мамин купальник, я утратил дар речи, понимая, что отдыхать душой и телом на море будем не только мы с сестрицей.

— Мам, ты в этом собралась на пляж?

— Ну да… Хочу красивый загар. — Улыбаясь мне своей очаровательной улыбкой, Вика покружилась перед зеркалом. — Ваша мама разве плохо выглядит?

Большая высокая грудь, выгодно собранная и подчёркнутая лифом, красивые широкие бёдра, восхитительно женственный округлый живот, украшенный изящной пуговкой пупка, и бархатно-благородная белая кожа.

— Очень хорошо! — Пышнозадая Кнопка, запихнув в рот фруктовый лёд и пытаясь хотя бы как-то расправить маловатый для её новых сисичек топик, говорила невнятно, но уверенно.

— Купальник красивый. — Согласился я. — Но мне придётся выломать в кустах дубину, чтобы отбиваться от продавцов чурчхелы. Мам, они слетятся как пчёлы.

Мама Вика звонко рассмеялась такому комплименту, зарываясь рукой в мои волосы. — Ой, Лёшка, уморил! На море, разве не все так ходят?

— Вот другие пусть и ходят. — Пробухтел я себе под нос, убирая полотенца в пляжную сумку.

— Ладно, не ворчи уже, бука. Обещаю с продавцами чурчхелы и варёной кукурузы не знакомиться.

Ленка наконец-то упрятала свои холмики в топ, повязала платок на бёдра и, хвалясь своими навыками беллиданса, исполнила восьмёрку своей толстой попой и потрясла животом.

— Правильно, мам, нафиг их! Там же будут спасатели и сёрферы.

«Ну Вы знаете, девочки — они такие девочки!»

В целях экономии мама Вика собиралась расстелить покрывала прямо на песке, но я тоже откладывал на отпуск и оплатил для неё лежак.

— Спасибо, мой хороший. — Мамино лицо светилось радостью, моя забота ей была очень приятна. Скинув прозрачную тунику, она растёрла крем по своим стройным ногам, а руки, спину и поясницу внезапно доверила мне. — Поможешь, сынок? — Совершенно буднично, с улыбкой, мама подала мне в руки крем. Так, словно я делал для неё это каждый день.

Удивительно ли, что, тщательно растирая белёсую эмульсию по упругому женскому телу и наслаждаясь его с детства знакомым, родным ароматом, я ловил совершенно неконтролируемую эрекцию?

Мама дышала ровно, прикрыв глаза от удовольствия. Мои пальцы всё смелее скользили по её плечам, а чересчур внимательная Ленка хихикала, глядя на топорщащийся в моих плавках писюн. Мне приходилось чуть оттопыривать задницу, чтобы не касаться родительницы членом, а ехидная Кнопочка беззвучно ухохатывалась, прикрывая рот рукой.

Вскоре, мамино тело было наконец исполнено и готово принимать восхищённые взгляды и солнечные лучи, а мне срочно было нужно остудится.

— Всё, мам. Готово… Я окунусь?!

— Да, милый, иди. — Кнопка тут же подрывается с лежака. — Я с тобой!

— Приглядывайте там друг за другом, дети!

— Хорошо!

Опасаясь непроизвольно напачкать прямо в плавки, я нёсся к воде, прокидывая ехидную прилипалу по флангу. Но когда, окунувшись, я вынырнул, она уже была тут как тут.

— Она ведь у нас красивая, правда?

— Ну конечно, она ведь наша мама.

— Тебе понравилось её трогать? — Собственно, это был скорее даже не вопрос, а утверждение. Спокойно держась на воде, Лена смотрела на меня испытывающим взглядом.

— Фу, Лен! Это что ещё за вопросы?

— Один умный человек мне сказал, что сын может стать для матери лучшим мужчиной.

— Чего, блин?! — раскрыв от удивления рот, я даже нахлебался противной морской воды.

— Женщины и мужчины вообще-то делают это, балбес.

— Ты-то что об этом знаешь?!

Лукаво улыбаясь, Ленка ныряет, сверкая упитанными булочками.

— Вот увидишь, она кого-нибудь притащит сегодня в свою постель. По мне, так лучше бы, если это был ты.

— С ума сошла?! Как бы я маме такое предложил?

— А не надо предлагать, Алёша — надо делать. Айда на берег, смотри, там к Вике уже кто-то клеится.

Мы с сестрой явились вовремя и, обнимая маму Вику с боков за руки, сломали загорелому мачо весь романтический флёр.

Рослый брюнет с волейбольным мячом отвалил к своей команде, заставляя маму разочарованно вздыхать по удаляющейся от неё спортивной заднице.

— Что-то быстро вы наплавались.

— Да я просто пить захотела. - Ленка незаметно пихнула меня локтем в бок, я достал из сумки холодный чай и предложил его сначала маме.

— Мы думали, что тебе нужна помощь. — Кнопка, отжимающая волосы чуть поодаль, закатила глаза, осуждая мою излишнюю прямоту.

— Я что, разве кричала или меня куда-то уводили? Мы с Леной синхронно отрицательно помотали головами. — Вы единственная в моей жизни радость, но ваша мама тоже приехала отдохнуть. За ней тут могут ухаживать и, возможно, даже пригласят на свидание. Я обязательно дам знать, если мужчина мне будет неприятен, во всех других случаях, пожалуйста, не нужно никого пугать. Это понятно?

Родительница разложила всё по полочкам, тут нам ей нечего было возразить, и пару секунд спустя мы также синхронно кивнули в ответ.

— Спасибо. С добродушной материнской улыбкой Вика погладила пальцами наши затылки и, грациозно покачивая бёдрами, направилась к воде.

Собирая щедрый урожай мужского внимания, мама сначала намочила свои стройные ножки, затем, будто бы ёжась от холода, — руки, живот, грудь, и после, с восторженным: «О-ох!», вошла в воду, как профессиональная пловчиха.

Искупавшись, нарочито медленно, словно актриса фильмов для взрослых, наша мама вышла на берег. Сквозь её мокрый купальник дико сексуально топорщились затвердевшие от холода соски. Намокшая белая ткань немного просвечивала, повторяя все контуры женских прелестей.

Желающие подкатить к такой роскошной женщине нашлись тут же.

Сгорая от восхищения и ревности, я временами забывал дышать и, чтобы снова не палиться со стояком, опустился задницей на покрывало, а Кнопочка распечатала чипсы и уложила свою тушку толстеньким животиком на лежак.

— Ладно, давай посмотрим, кого там она вытащит из моря?

Вика нас не разочаровала, и все толстопузые коротышки со своими варёными початками и свисающими стручками чурчхелы шли побоку, но вот игнорировать ухаживания мускулистого сап-мастера Виктория Андреевна никак не могла.

Здоровенный, как гора, и волосатый, словно гиббон, он вертел нашу маму как куклу, обучая стоять на доске. Она выглядела счастливой и звонко смеялась, как девочка, позволяя придерживать себя за все места.

Наблюдая за мамиными кульбитами на сапе, сестрица уже умяла все чипсы.

— Надеюсь, у него есть презервативы, — поднимаясь на ноги, Ленка отряхивает крошки со своих маленьких сисек и, потягиваясь, кокетливо крутит попой. — А то я бы не очень хотела такого шерстяного братика или сестру.

Я не успеваю ей ответить и удивлённо хлопаю глазами на то, как бесцеремонно невесть откуда взявшийся, рослый парень, хватает Кнопку за руку и уводит к волейбольной сетке.

— Нам не хватает человека, идём, потом поваляешься.

По условному жесту и Ленкиной улыбке я понимаю, что ей такой подкат — норм, и проглатываю уже застрявшие в горле дерзкие слова.

Ленка сильная и, несмотря на новую конституцию своего тела, прыгать и лупить по мячу ей не сложно. Вот только маленький топ нарезает сестрёнке подмышки, то и дело выпуская юную грудь на общее обозрение.

Наивный, я не допускаю мысли, что малая может делать это нарочно, но замечаю, насколько очарован новый кавалер её упитанными прелестями.

«Чёрт, похоже, что у всех сегодня будет компания, кроме меня.»

Команда, за которую сражалась моя Кнопочка, естественно победила. Во многом благодаря её эффективности в защите.

Счастливая, раззадоренная и вся перепачканная песком, Ленка в одной руке сжимала плетёную ручку полуторалитрового, явно креплёного, трофея, а другой тащила своего нового друга к нашему лежаку, знакомиться.

Рослый и широкоплечий спортсмен выглядел даже постарше меня и навряд ли питал к моей сестрёнке только дружеские чувства.

Я не особенно хотел с ним знакомиться, переживая за ёмкость бутылки и Ленкину девичью честь.

— Полтора литра?! А много вам не будет, Лен?

— Эй, мог бы за меня и порадоваться, мы вообще-то выиграли! — Разгорячённая игрой замарашка пританцовывала с трофеем в руках, виртуозно накручивая попой.

— Мы и с тобой поделимся, брат.

— Это, кстати, Марек, он играет в баскетбол.

Парень протянул мне руку, и только я собрался надерзить, чтобы расстроить планы этого кобеля на вечер, как за моей спиной послышался приветливый голос нашей повелительницы:

— Здравствуй, Марек, вижу, ты в хорошей форме. — Откручивая пробку от бутылки с чаем, мама мельком окинула взглядом Ленкиного ухажёра. — Играешь в нападении?

— Всегда. Я остриё атаки. — Самодовольно ухмыляясь, парень выпускает Ленкину руку, позволяя ей кружиться и прыгать вокруг него.

— Мам, мы выиграли — 13:9!

— Моя девочка — лучшая! — Мама переключает своё внимание на парня. — Ты ведь не дашь Виктории Андреевне повода оборвать тебе уши?

— Нет, ну что Вы! — показывая что, принимает правила, парень покорно сложил руки вместе.

Честно, я надеялся, что самец переросток прямо сейчас отправится лесом вместе со своей бутылкой вина, но маменька и сама пришла не одна.

— Знакомьтесь, дети, это Тимур, он мой персональный сап-мастер и наш сегодняшний гость.

Оказалось, что волосатая гора мышц, стоящая у мамы Вики за спиной, умеет разговаривать и знает, чем обаять девочек.

— Под это доброе вино наверняка подойдёт нежный шашлык из молодого барашка.

— Я очень люблю из барашка! — пища от восторга, Ленка радуется, как дитя.

Разумеется, я замечаю расчётливые улыбки этих двух маскулинных кобелей друг другу, но уже не могу изменить озвученного мамой решения. Мне не остаётся ничего другого, как собрать наши вещи и плестись сзади, созерцая, как малознакомые типы приобнимают моих девочек за талию.

***

У местного здоровяка Тимура, как оказалось, на пляже всё было схвачено, и стоило ему только позвонить, как прямо к нашему дому принесли только что снятый с шампура шашлык, огромный арбуз и бутылку местного бренди. Прямо на глазах у нашего неискушённого семейства новый мамин знакомый вырезал в спелом плоде специальное отверстие и совершенно обыденно вкрутил в него бутылочное горлышко.

Вечерело.

Изнурительная дневная жара спала и стрёкот цикад становился уже не таким оглушительным.

Шашлык из барашка, оказался очень вкусным, арбуз – приятно пьянящим, а кавказец безудержно болтливым.

Тимур имел миллион заготовленных историй, тостовал без остановки и не забывал наглаживать мамины коленки под столом.

Одурманенная алкоголем, одинокая женщина, смеялась и краснела как школьница. Прекращая зажимать коленки, она сдалась, допуская руку нахала выше.

По пьяным, озорным глазкам сестрицы, мне было понятно, что под столом напротив, твориться нечто подобное.

За одним столом, прямо друг напротив друга, приличная, молодая мама и её юная дочь, придавались ласкам с двумя малознакомыми мужчинами.

Мог ли я себе представить их обеих такими распущенными?

Я и сам вкусил достаточно пьяной арбузной мякоти и делая вид, что залипаю в телефоне, испытывал смесь ревности с лютым возбуждением и вот-вот должен был непроизвольно спустить себе в шорты.

Мысль о том, что кроме бренди в арбузе присутствует и нечто стимулирующее, назойливой мухой крутилась в моей голове, но опасение всё сейчас испортить, заставляло меня помалкивать.

Наверное, не удивительно, что телефон местного ловеласа оказался сопряжённым с музыкальной колонкой в нашем доме.

Зазвучала приятная лирика. Тимур приглушил в комнате свет и пригласил нашу разрумяненную, пьяненькую Вику на медленный танец.

Непослушные, мамины коленки подгибались. Обнимая здоровенной, волосатой лапищей мамину грудь, кавалер прижимал её лобок к своему бедру, покрывая поцелуями шею и грудь.

Ленкин парень, улучив момент, развернулся на банкетке, оказавшись у моей сестры за спиной. Раззадоренная Кнопка, чуть откинулась назад, позволяя нахалу расстегнуть свои шортики и запустить руку под топ.

Чёрт, вот тут мне стало уже не до телефона.

Младшую сестру, в полутора метрах от меня, ласкали пальцами и тискали за грудь.

Задыхаясь от похоти, бесстыдница ёрзала по банкетке попой и возбуждённо раздувая ноздри, смотрела мне прямо в глаза.

«О, Боже, … бо-оже!» - : шептала мама, прижатая партнёром к стене.

Для полноты картины оставалось только мне засунуть руку в шорты, чтобы сжать в ладони мой топорщащийся писюн и сделать пару движений. По ощущениям, для эякуляции, мне больше и не потребовалось бы.

Но молодая и энергичная Леночка, управилась раньше нас всех. Вцепившись пальчиками в край стола, она выгнулась и застонала.

Лёжа спиной у партнёра на груди, она целовала своего мальчика в губы, запустив обе руки в его густой загривок. Вынув из Ленкиных трусов мокрые от её выделений пальцы, Марек целовал мою сестру с языком и задрав топ выше, ласкал руками её маленькую грудь.

Продолжая конвульсивно сокращаться, Кнопочка елозила по банкетке и млея от наслаждения, восстанавливала дыхание.

Моё присутствие, лично её, совершенно не смущало.

— Фу-ух! – убирая свои грудки обратно в топ, Лена застегнула юбку и взяв кавалера за руку, потянула его к выходу. – Мы будем в саду.

Походя, Кнопка толкнула меня в бок, прошептав прямо в ухо:

— Свали куда-нибудь! Видишь, у неё при нас не получается.

Молодая парочка вышла вон, а мне не пришло в голову ничего более умного, как спрятаться на отгороженной занавеской кровати.

Пикантные комплименты из уст атлетичного, волосатого как гиббон кавказца, лились словно мёд, заставляя нашу маму смущаться, словно школьницу.

Опоённая помноженным на алкоголь зельем, Виктория Андреевна, вполне осознанно игнорировала руки малознакомого мужчины на своей груди и ягодицах.

Я видел, как Тимур оттесняет маму к столу и задирая подол сарафана, обнимает её не накрашенные, податливые губы своими.

Вику усаживают на стол и раздвигая коленки, протискиваются, упираясь могучим членом в мокрые насквозь трусы. Затаив дыхание, мама упирается пылкому ухажёру руками в грудь, не позволяя сорвать с себя эту ничтожную преграду и войти.

— Не сейчас! Мне нужно в душ.

Прикрывая промежность рукой, мама Вика отрицательно качает головой.

Член кавказца в одном движении от цели. Женщина против, а Тимур не насильник, но и отступать совершенно не в его правилах.

Обнимая возбуждённую партнёршу за подбородок, он пару секунд водит большим пальцем по её пухлым губам.

Роняя её расстёгнутое платье на пол, мужчина приспускает свои шорты и уверенно, ставит маму Вику перед собой на колени.

Толстенный, полностью готовый к делу причиндал, упирается одуревшей от такого напора женщине в подбородок.

Викторию Андреевну, учителя русского языка и литературы, шлёпают мясистой головкой по губам, словно портовую шлюху.

Подсознательно ожидая отпора, я жду, что мама сейчас его укусит и готов сорваться с места, чтобы помочь ей отбиться. Но вместо этого, она обнимает мускулистую мужскую задницу обеими руками и принимая мужчину насколько это возможно глубоко, прикрывает дрожащие от возбуждения веки.

Любимую маму, прямо у меня на глазах, размеренно и глубоко сношают в рот. Я ничего не могу с этим поделать и всё сильнее возбуждаясь, двигаю своими бёдрами сжимая несгибаемый писюн в руках.

Пляжный мачо, очевидно, на взводе и первая оральная близость не длится долго.

С практически звериным рычанием Тимур максимально глубоко заталкивает свой хуй маме в глотку, извергаясь, наверное, прямо ей в желудок.

Мама давится, проливая сперму на свою большую, голую грудь. Вика не привыкла глотать и прикрывая ладошкой рот, она спешит в душевую, чтобы всё это сплюнуть. Её любовник, шлёпая по ляжкам опадающим членом, направляется следом.

Не укладываясь в такой стремительный тайминг, я разочарованно вздыхаю и натягивая шорты выхожу из дома на веранду.

На качелях, среди ветвистых яблонь, кавалер прибалтывает мою бесстыжую нимфетку, упираясь хуем в её голый живот.

— У всех бывает первый раз. Чем плох этот?

— Мы оба грязные и у тебя нет презерватива.

— Я что, тебе не нравлюсь?

— Марек, я же сказала, без резинки не дам!

Парень отпускает из рук Ленкину задницу и пытается заправить свой недюжинный прибор обратно в шорты.

— Чёрт, а на хрен я тогда сюда припёрся?!

Марек отступает на шаг, а Кнопка, допивает из бокала вино, игриво смеётся и поднимая ножку, ставит её сквозь расстёгнутые полы рубашки на сильную, мужскую грудь.

— Не спеши, красавчик. – Собирая распущенные, рыжие волосы в хвост, Лена облизывает губы, за ремень, притягивая партнёра поближе.

Я так и офигел, когда такое увидел. Судя по решительности действий и плавности движений, это был далеко не первый член во рту у моей сестрёнки.

Малая, очевидно, уже во всю живёт интимной жизнью, а ни мама, ни я даже не в курсе.

Лена целует и облизывает пунцовую от напряжения головку, играет с ней языком. Растягиваясь, её маленький ротик, поступательно наползает на упругую мужскую плоть, нежно обволакивая.

Марек протяжно стонет, в изумлении обнимая свою юную любовницу ладонями за лицо. Леночка явно увлечена процессом и получает не меньшее удовольствие.

Трахая свой рот членом, она издаёт утробно-гортанные звуки, громко сопит, но в отличии от своей матери, совершенно не давится.

«Ничего себе! Когда, а главное, с кем?! … Ну не в школе же им такое преподают?!»

Придерживая Кнопку за волосы, партнёр мычит в исступлении, наполняя рот моей сестрёнки своим семенем. Что-то проливается ей на грудь, но в основном, добытое бережно собрано, игриво продемонстрировано на языке и с удовольствием проглочено.

— Ого! А-ху-еть, малая!

Довольная собой Леночка, утирает натруженные губки рукой.

— Понравилось?

— У тебя талант.

Лена подняла свою аппетитную попочку с качелей, уронила шорты на землю и опустившись обратно, отогнула в сторону мокрую насквозь ластовицу трусов.

— Твоя очередь, сделать девочке приятно.

Марек оторопел, скривил губы и застёгивая свои шорты, попятился назад.

— Фу, бля! Нет, пацаны таким не занимаются.

— Ещё как занимаются! Иди сюда … - Почти голая, пьяная девчонка икает, предлагая парню себя вылизать, а он ещё и воротит нос.

— Давай я лучше завтра зайду, возьму резинок, ещё вина и мы с тобой сделаем всё по-взрослому.

— Может завтра, мне будет уже не нужно.

— Да ладно! – Парень с усмешкой достаёт телефон. – Я завтра тогда с другом приду, чтобы тебе не было мало.

Я понимаю, что эта скотина собирается сделать и соскакивая с крыльца, ногой выбиваю телефон из его рук. Пока Марек ищет свой гаджет в траве, я успеваю укрыть свою бесстыдницу пледом.

— Проваливай давай или завтра в отделе будешь объяснять, что ты с ней делал?

Естественно, я понимал, что парень меня старше, сильнее и я скорее всего, сейчас выхвачу. Но разве мог я позволить опозорить глупую, пьяную девчонку?

Закрывая сестру собой, я сжал кулаки. Переминаясь с ноги на ногу, парень несколько секунд взвешивал риски. На моё счастье, он решил не продолжать и криво мне улыбнувшись направился к калитке.

Сидящую на перекладине качелей Кнопку совсем развезло, так что одёргивать топ, прятать её голую, рыжую письку в трусы и натягивать на задницу шорты, мне пришлось самому.

Плохо соображающая сестрёнка улыбалась, лезла обниматься и даже пыталась меня поцеловать.

Я кое-как придал ей приличный вид, как поросёнка умыл из умывальника и надеясь на то, что мама уже выпроводила своего нового знакомого, под руку повёл сестру в дом.

***

Но Тимур так и продолжал заливать нашей маме в уши свои истории.

Одурманенная вином и откровенным, мужским вниманием, женщина, похоже не собиралась его выгонять и постелила нам с Леной вместе.

Я прекрасно понимал, что её любовник только и ждёт пока мы с сестрой уляжемся, но всё ещё не верил, что ЭТО будет происходить всего в нескольких метрах от нас, на соседней, кованной кровати.

Лена, разомлевшая от жары, арбузной мякоти и повторно накачанная алкоголем, завалилась спать в одних только трусах, едва натянув простынку на свои взмокшие маленькие грудки.

Опасаясь того, чтобы ночью меня не облевали, я лёг к стене, у сестры за спиной.

Жаркое, как январская батарея, юное тело, вскоре мирно засопело, естественно, скинув с себя простыню и отклячив задницу.

Невероятные кавказские истории, сменились влажными поцелуями и тихими мамиными стонами.

Истосковавшееся по члену, красивое, женское тело требовало ласки и соития. Вика уже и не думала отказывать, но должна была убедиться, что мы с сестрой спим. Из последних сил, вырываясь из сильных, мужских лап, мама шептала тихим, взволнованным голосом.

— Подожди-подожди, … я проверю детей.

Неуверенной походкой, мама подошла к нашей кровати, подняла с пола простыню и неловко присела рядом.

Лена чилила в забытье, мне же стоило больших трудов чтобы не спалиться. С упоением вдыхая с детства знакомый аромат, смешанный с винными парами, я, разумеется, понимал, что сейчас случится.

Внезапно для себя, вместе с лютой ревностью, я испытывал и дикое, необузданное возбуждение. Всеми фибрами моей души, я был против и открой я сейчас глаза ничего бы, наверное, не случилось.

Взволнованное мамино дыхание и моё, нарождающееся, мужское наитие сообщало о том, насколько измаявшейся одиночеством женщине ЭТО сейчас нужно.

Оправдывая мамины ожидания, я убедительно отыгрывал спящего, как бы выдавая самой любимой на свете женщине разрешение на близость. Поправив наши волосы и укрыв голожопую дочь простынкой, мамочка поднялась на ноги и вышла, не плотно задёрнув за собой штору.

Неосознанно, она словно пригласила меня в первый ряд грядущего, сексуального шоу.

Скажите, мог ли я закрыть глаза и не смотреть?

Задирая платье, мужчина оголил мамину спину, тиская в сильных ладонях её аппетитную, женственную попу. Издавая тихий стон, партнёрша ответила его страстным губам, охотно позволяя властвовать над своим телом.

От вида неприкрытого бесстыдства мой длинный, подростковый стручок, моментально упёрся в Ленкину, толстую попу.

Продолжая смотреть во все глаза, я прерывисто дышал сестре на ухо, лёжа в пол оборота прямо у неё за спиной. Малая вспотела, скинув на пол простыню, она по кой-то чёрт выпятила мне навстречу свою задницу, так, что находящийся в моей руке член, как-то легко и очень приятно проскользнул промеж её потных ляжек.

Испуганно придерживая сестрёнку за бедро, я замер в изумлении.

Неосознанно, в полудрёме, Лена взяла мою руку, поцеловала и прижала к своей упругой груди.

Напряжение этой сцены, можно было резать и мазать на хлеб.

С приспущенными трусами я лежу у родной мне девчули за спиной.

Ленкина, не знавшая мужских касаний грудь находится в моей ладони, а мой несгибаемо упрямый подростковый отросток, плотно зажат промеж её бёдер.

Картина перед моими глазами меняется, сильно добавляя к сюрреалистичности происходящего.

Член, зажатый в плотной лощине Ленкиных ляжек, ходит легко и до безобразия приятно. Сестрица мирно сопит, бессознательно ёрзая, она отстраняется от моего разгорячённого тела, ещё сильнее выпячивая попу.

Соскальзывая выше, мой довольно длинный писюн оказывается зажатым, горячим и взмокшим, девственным междуножьем. Через раз проникая под ластовицу трусов, напряженная головка всё чаще трётся о влажные пушистости половых губ, заставляя Лену уже не только сопеть, но и тихо постанывать.

В другой ситуации мама бы нас точно спалила, но сейчас Виктории Андреевне было совершенно не до этого. Ведь здоровенный причиндал из её глотки был наконец-то вынут и вот-вот должен был пронзить её лоно.

Утирая вязкие слюни, размазанные по лицу, мама Вика с широко разведанными ляжками, дрожала от похоти, в томном ожидании, заливая своими соками край стола.

Она не дождалась ни ласк, ни поцелуев. Мужчина какое-то время просто дразнил её, водя членом по изнывающей от желания вагине, пока мама наконец не взмолилась, дрожащим от возбуждения шёпотом.

— Пожалуйста, … хватит.

Криво улыбаясь, любовник водил пальцами по маминым соскам и по-прежнему не спешил в неё проникать.

— Ты же сказала, чтобы я и не пытался при детях, а теперь ёрзаешь на столе как кошка. Так что мне с тобой сделать, Вика?

Короткими фрикциями, мужчина двигался в преддверии, не позволяя партнёрше протолкнуть себя внутрь. От возбуждения и невыносимой истомы, бедняжка уже заикалась.

— В-сё, что за-хо-чешь.

— Обещаешь?

— Да, д-да! Только пожалуйста, прекрати меня мучить.

Глядя на мамины унижения, я чувствовал, как Ленкина вагина дала сок и уже отогнул мокрую насквозь ластовицу в сторону. При каждом движении, зажатый с трёх сторон член, смачно чавкал, а мокрые, рыжие кудряшки, приятно щекотали его по всей длине.

Концентрация алкоголя и коварного вещества, растворившегося в арбузной мякоти, продолжала сводить нас всех с ума.

Не скрою, соблазн закончить начатое был велик. Меняя угол атаки, я не удержался от того, чтобы испытать девственную плеву на эластичность.

Попытка получилась хотя и бестолковой, но, очевидно, болезненной.

Сестрица проснулась, Тимур, глядя в расширяющиеся мамины глаза, натянул её вагину до основания, а я извергся прямо в её хлюпающее междуножье. Несколькими обильными порциями, я просто утопил нежные сестринские кудряшки в своей сперме.

Ничего не понимающая Леночка, содрогаясь от спазмов, после уже знакомого её телу импульса, недоумённо хлопая глазами, смотрела на то, как случайный вчерашний знакомый, с оттягом, сношает мамочку на столе, завернув её стройные ножки себе на плечи.

И мало того, что зрелище для неокрепшей менталочки и так-то было за гранью, так ещё и какая-то пахучая липкая жижа, противно склеивала волосы на вагине, струйками стекая по её ляжкам на простыню.

— Что это, Лёш? – Притихшая Ленка, шептала с недоумением, но вроде как без обиды и агрессии.

— Мама нашла себе друга на отпуск. – Не представляя, чем мне оправдаться, я пытался съехать на дурачка.

— Это-то я вижу. – Сестра разводит ножки и моими пальцами собирает размазанные по её ляжкам белёсые сгустки. – Вот это, что такое? А если в меня попало? Лёш, ты с ума сошёл?

— Не бойся Лен, в тебя, … не должно было.

— Не должно было и не попало? Разницу то ты чувствуешь?

Нашу маму, лежащую с подогнутой под себя ногой, бодро драли уже на кровати. Уставшая от собственных несдержанных стонов, непривыкшая к сексу, длящемуся более пяти минут, она уже дважды кончила и теперь, с монотонным мычанием, в исступлении, ждала мужского финиша.

Уговаривая сестру не рассказывать маме о случившемся, я, к сожалению, пропустил всё самое интересное.

Как чёртов скаут, я клялся сестре, что такого больше не повторится. Но Лена, как выяснилось, была больше обижена на то, что, во-первых, я её не разбудил, а во-вторых, не слил своё семя куда-то ещё.

— Лёш, на простынку, на спинку, родной сестрёнке в рот наконец, но не туда. Беременная девственница – по-моему это пиздец, тебе так не кажется?

— Прости. – Прекрасно зная Ленкин характер, я старался не спорить.

Несмотря на шок контент, моя рыжая бестия всё же получила удовольствие и не была настроена на скандал. Завернувшись в простыню, она прямо босиком пошлёпала в душевую, мимо бесчувственного тела голой родительницы, отлетевшей в бессознательное.

Позабыв о нашем госте, вытиравшем своё косматое, атлетичное тело в отгороженной душевой зоне, сестрёнка плюхнулась на стульчак, хорошенько выссалась и принялась промывать лейкой слипшиеся волосики.

— Блин, ещё и много так! – поднимая взгляд, Лена испуганно пялится на внушительный довесок маминого любовника и уронив лейку на пол, теряет дар речи.

Прижимаясь к стене, она отрицательно мотает головой, одной рукой прикрывая свою пушистую промежность, а другой, сразу обе маленькие грудки.

– Не надо, … я ещё девочка.

Цокая языком, вволю натрахавшийся с нашей мамой Викой Тимур, неспешно завязывая полотенце на бёдрах, походя, с улыбкой, разглядывает юные прелести моей сестры.

— Красивая. С таким телом легко найдёшь себе мужа.

— Мне рано ещё. – Поворачиваясь спиной, Лена спешит спрятаться за перегородку.

— Ва-ай. – Восхищённый её попой мужчина, выходит из душевой вон, прикрывая за собой дверь.

Заботливо укрыв сочные прелести своей мамы простынкой, я недобро, исподлобья смотрел на мужчину, только что занимавшегося с ней сексом, но Тимур это только забавило.

— Ты счастливчик, Алёша. Живёшь с двумя такими прекрасными женщинами. Леночке, конечно, ещё выходить замуж, но в том, чтобы брать свою сестру в попу, нет ничего такого. – Расстегнув боковой карман своей сумки, Тимур достаёт лубрикант с Гуараной и подаёт мне в руки. – На вот, но главное не торопись. Больно, будет только в первый раз, а потом Лена и сама попросит ещё.

— Вы специально опоили маму?

— Иди уже, парень. Тебе сестрёнка, а мне ваша мать. – Скинув полотенце на пол, мужчина бесцеремонно перевернул Вику на спину и прикладываясь поцелуем к маминым губам, улёгся на неё сверху, протискиваясь между ног.

Укутанная в полотенце Ленка, вперёд меня проскользнула за занавеску. И не думая, на этот раз медлить, поджарые ягодицы любовника сразу подали вперёд. Приходящая в себя, мама застонала, обнимая сильные мужские плечи руками.

Я бы очень хотел остаться тут и смотреть, но избегая неловкой встречи взглядов, последовал за сестрой.

Спрятавшись под простынёй, Ленка молча сидела на кровати скрестив ноги.

Я видел только блеск её озорных глаз.

— О, боже, Тимур! – За занавеской, всё шло своим чередом.

В ночной тишине мы с сестрой отчётливо слышали звуки влажных поцелуев, каждый мамин вздох и частые шлепки двух голых тел друг о друга.

Осторожно подбираясь к краю нашей кровати, Лена скинула с себя простыню. Её дыхание частое, взволнованное, глазки прикрыты, а губы тянутся навстречу моим.

Я почти справился со своим состоянием, мне становится дико в таком участвовать и отрицательно мотая головой, я пытаясь отступить.

– Нет.

Озорные глазки сверкают яростью, Ленка хватает меня за руку, прижимая её к низу своего трепещущего животика.

— Тогда я всё маме расскажу. – Совершенно голая девочка стоит передо мной, коленями на матрасе, часто дышит, с надеждой глядя мне в глаза.

Мои ладони скользят по Ленкиной талии и опускаясь ниже, обнимают её округлую, почти женственную попу.

Замаявшись ждать, сестрица целует меня первой.

Я не особенно-то умею это делать, но, судя по всему, у сестры опыта явно больше. Её пухлые губки жадно обнимают мои, а язык порхает уже прямо у меня во рту.

Наша мамочка стонет за занавеской, выходя на очередную кульминацию, а я упираюсь членом сестре в живот и тиская её задницу, целую в губы.

Цепкие Ленины пальчики тянут моё полотенце за край, нащупывая под ним восставшую плоть.

— Ты что, блин, творишь?! – прикрываясь спадающим полотенцем, я пытаюсь её остановить.

Обнимая мошонку пальцами, рыжая бестия, с ехидным прищуром, смотрит в мои глаза.

— Там была ещё и кровь. … Расскажу маме, что пока я спала, ты совал в меня свой член.

Малая, несмотря на свою внешнюю милоту, всегда была упрямой девочкой и умела добиться своего.

Махровое полотенце упало на пол и мой член лёг в ложбинку промеж упругих девичьих холмиков, упираясь сестрёнке в подбородок.

На ощупь, изучая в темноте братский довесок, Лена касается его губами и языком. Словно свой любимый леденец, она целует и облизывает его со всех сторон.

Уже и не пытаясь оттянуть жадную пиявку от своего причиндала, мы с ней укладываемся на бок.

Ленкины косы в моих руках и я проникаю членом ей в глотку. Удивительно, но малая даже не давится и не задевает нежную плоть зубками.

«Чёрт, я и не знал, что у моей сестрёнки разряд по минету!»

Тусклый свет уличного фонаря освещает взмокшую от трудов мужскую спину и тяжёлую мамину грудь, раскачивающуюся в унисон глубоким проникновениям. Судорожно сжимая пальцами простыню, мама Вика мечется по постели и ревёт, словно медведица.

В который уже раз, партнёр наполняет её сокращающееся лоно до краёв, в то время как я, прикусывая край подушки, чтобы не спалиться, извергаюсь Леночке прямо в пищевод.

Приятно царапая острыми сосками по моим бёдрам, малая, без раздумий и лишнего смущения, проглотила всё до капли, облизала перепачканные губки и утирая слюни с лица, плюхнулась рядом со мной на подушку.

Переводя дыхание, она прижималась ко мне всем телом и цокая языком, оценивала моё семя на вкус.

— Ты ведь не первый раз это делаешь?

— Неа.

Улыбаясь, довольная бестия, отрицательно мотает головой. Ещё сильнее прижимаясь мокрыми пушистостями к моей ноге, она лезет ко мне целоваться. Я еле успеваю увернуться.

— Нет, … Лен!

— Боишься попробовать себя на вкус? - Сестре под руку попадается колба с лубрикантом. – Ого, откуда это у тебя?!

— Знаешь, что это?

— Конечно. - Сестрица ловко отщёлкивает крышку, нюхая содержимое. – От этой, писька жжётся и щиплет.

Наверное, даже в темноте видно, как я хлопаю глазами в изумлении, слушая эти слова.

— Лена?!

— Ты, весной уезжал на сборы. Как-то раз, я забыла ключи и до вечера ждала маму у профессора.

— И что он с тобой сделал.

Сестрёнка тихо хихикнула, пожимая плечами.

— Ничего плохого.

Любовники, за занавеской, наконец угомонились. Тимур тяжёлой походкой отправился в душ, а наша мама, чуть отдышавшись, решила снова нас проверить.

Мы бы точно спалились, если стали бы сейчас одеваться. Всё, на что у меня хватило времени — это укрыть голую Ленину задницу простынёй.

Мама Вика осторожно приоткрыла край занавески, а мы с сестрёнкой синхронно закрыли глаза.

Два совершенно голых молодых тела, под тонкой простынёй.

Может маме и не понравилось, что сестра, во сне, закинула на меня ногу, прижимаясь щекой к моей руке, но ни будить, ни слава богу, перекладывать, Вика нас не стала и лишь неодобрительно покачала головой.

Она ведь сама положила нас вместе.

Неуверенной походкой, мама пошлёпала к своему любовнику в душевую, и мы с Ленкой смогли выдохнуть.

— Надень трусы и майку, бесстыдница.

Сжимая в ладоше мой крепнущий отросток, мелкая вредина слегка укусила меня за плечо.

— А у профессора, так быстро, снова не поднимался.

Мы оба понимаем, что времени слишком мало, для того чтобы хотя бы что-нибудь успеть. Разочарованно вздыхая, Лена выпускает из рук мой член и натягивает мокрые трусы на свою толстенькую попу.

— Спокойной ночи, братик. – На этот раз, от поцелуя её солёных губ мне не увернуться.

— Спокойной, Кнопочка.

***

Утром я проснулся, когда мама собиралась выходить из дома. Тимур ждал её на крыльце.

Ещё не накрашенная, светящаяся естественной красотой, румяная и счастливая, она встречает потягивающегося спросонья сына, с улыбкой запуская пальцы в его загривок.

Изображая удивление, я тихо ворчу себе под нос.

— Что, он домой так и не уходил?

— Не уходил. – Улыбаясь, мама целует меня в щёку. – Ты у меня такой взрослый и всё уже понимаешь.

— Понимаю.

— Не осуждай меня за эту слабость, я просто очень устала быть одна.

— Но ты не одна, я твой мужчина.

Делая вид что, не понимает, мама добродушно рассмеялась, касаясь пальцами моего лица.

— Конечно мой, … самый главный мужчина. Мы с Тимуром на море, а потом на рынок. Леночке, наверное, будет плохо, ты уж позаботься о сестре.

— Ладно. – Зевая, я проводил маму до двери, сходил в туалет и улёгся на её кровати.

Постельное бельё так сладко пахло маминым телом и сексом. Замечтавшись, я зарылся в её подушку носом и довольно скоро, снова уснул.

Невероятно, но сон, приснившийся мне в маминой постели, был гиперреалистичным. Он не закончился даже после того, как я проснулся.

Вот только вместо маминых пальцев, мой член обнимали Ленкины.

Сестрица дрочила легко и деликатно, в её руке чувствовался почти профессиональный хват.

Периодически смачивая головку слюной, щекастенькая малая, лежала лицом на моём животе, в ожидании пробуждения.

Разлепив глаза, я улыбнулся, пытаясь прикрыться простынёй.

— Кнопка, ну какого хрена опять?

— А ночью, он мне показался меньше. – Лена мне улыбнулась и не прекращая своих приятных манипуляций, подняла лицо к моей груди и по-сестрински поцеловала в щёку. – Я вела себя безобразно, прости.

Мой довесок стоял колом, головка налилась кровью как спелая слива, требуя женской плоти, но моё воспитание и моральные установки, всё ещё не сдавались.

— Так прекрати уже это делать.

— Почему? Я разве что-то делаю не так? – Мило скривив свои губки, хитруша и не собиралась мне уступать полюбившуюся игрушку.

— Нам с тобой нельзя таким заниматься! Ты же сама говорила мне ночью, как это опасно.

— Дурачок. – Кнопочка смеётся и вынимая из-под подушки лубрикант, щедро выдавливает его мне на головку. – Опасно, кончать мне на киску.

Убедившись в достаточной упругости, моя пышечка очень ловко усаживается на меня верхом. До того как я соображаю что происходит, она плавно и неумолимо принимает мой довесок в себя целиком.

Я буквально в шоке и не могу поверить своим глазам, ещё ночью я столкнулся с преградой, а теперь её нет. Изогнувшись словно, креветка, бесстыдница, задорно теребя свою сладострастную бусину, поступательно и настойчиво заталкивает в себя мой член.

По моим ощущениям, в начале нам обоим было не просто, очень узко и тесно. Но дубрикант делал своё дело и стоило мне протиснуться внутрь, как Кнопочка, радостно похрюкивая от удовольствия, заелозила на мне как ни в чём не бывало.

И никакой Вам крови, дискомфорта или болезненных ощущений – Леночка знала, что она делает и ей это нравилось.

Несмотря на противоестественность происходящего, очень нравилось это и мне.

От экстракта гуараны приятно пощипывало член, опираясь сзади на руки, Лена вытащила из-под себя ноги и теперь надевалась полностью, задорно шлёпая своими мясистыми булочками о мои бёдра.

Её истекающая соком, девственная вагина была прямо передо мной, а мой член, как оказалось, совершенно свободно скользил в уютной дырочке, чуть ниже.

Поймите меня правильно, я ещё не был с девушкой и сравнивать мне было не с чем, так что для меня анальный секс с сестрой, стал тем ещё сюрпризом.

В отличии от меня, Пышечке было не особенно то и удобно так двигаться.

Улучив момент, она аккуратно вынула из попы мой отросток, легла на спину, подложила под бёдра подушку и задрав ноги развела в стороны булочки, демонстрируя мне своё ребристое, розовое нутро.

Вид любовного сока на сомкнутых, пушистых створках, отчаянно сокращающегося, растраханного сфинктера, взмокшего от трудов живота и маленьких холмиков девичей груди – лишил меня молвы.

— Ну что ты замер, Лёша?! – Восстанавливая дыхание, сестра мне улыбалась, предлагая продолжить. – Я устала, давай теперь сам.

Ленкины лодыжки легли мне на плечи, член в уже растянутое анальное отверстие, вошёл легко и приятно.

Придерживая партнёршу за бёдра, я погружался быстро и глубоко, заставляя её стонать и держать меня за руки.

— Значит вот чем вы занимались с профессором, вместо истории востока?

— Ну почему же вместо? Это были практические занятия.

— И что же это за практика, трахать своих учениц в попу?

— У профессора на родине, многие девушки, до замужества, занимаются анальным сексом.

Мои яйца часто шлёпали о Ленкины ягодицы, закусив губу она дрожала, тихо поскуливая в ожидании опустошительного импульса, а я всё думал можно ли мне в неё кончать.

Ещё несколько плотных, глубоких ударов и малая ревёт медведицей, обнимая мою шею пяточками.

Сдерживаться, нет больше никакой возможности и сперма, неудержимым потоком, уже разгоняется по стволу.

У меня всего один шанс чтобы вынуть прямо сейчас, но Кнопочка чувствует моё состояние и обнимая ладонями за раскрасневшееся лицо, притягивает к себе.

— Туда можно. Это безопасно, братик.

Оглушённый моим первым, настоящим оргазмом, я обнимаю ладонями Ленкину грудь и целую живот, чувствуя как её сокращающаяся попа выталкивает из себя мой опадающий довесок.

Зарываясь пальцами мне в волосы, Кнопочка вся дрожит. Покрываясь мурашками, она опускает мою голову ниже и я прекрасно понимаю зачем.

Мы с сестрёнкой слишком околдованы волшебством этого момента, чтобы слышать или видеть что-то ещё.

Мои руки обнимают сестру за ляжки, язык раздвигает нежные лепестки, а губы ищут ту самую бусинку.

Инстинктивно подавая бёдрами навстречу, Лена зарывается мне пальцами в волосы.

Она нервно смеётся, глядя на то, как пластиковые бутылки с молоком, сыплются из маминых рук на пол.

***

Кончать своей сестрице в попу – великолепно и обоюдно приятно, но только если это ваш совместный и добровольный выбор.

Никто не может запретить Вам это делать, но так и знайте, ни одна мать такую близость не одобрит.

Так что просто не попадайтесь, чтобы не ранить её доброе сердце