Сначала это было почти невинно.

Ну, насколько вообще можно назвать невинным то, что замужняя женщина выкладывает свои полуголые фото незнакомым мужикам. Но Светка именно так и говорила:

— Это же просто фото, Лёш. Они даже не знают, кто я.

— И что?

— Ну... это как игра. Я смотрю, как они реагируют. И всё.

Я не спорил. Зачем? Я видел, что с ней происходит. Она возвращалась с работы — и первым делом открывала форум. Не поесть, не переодеться. Сразу телефон. Глаза горели. Пальцы быстро-быстро листали комментарии. Иногда она улыбалась, иногда закусывала губу, иногда ёрзала на месте.

— Лёш, тут один пишет, что хочет меня сзади, — говорила она, не отрываясь от экрана.

— И что ты ему ответила?

— Что ему придётся встать в очередь.

Я рассмеялся, а у самого в штанах зашевелилось.

Прошло дня три, и она сама попросила:

— Сфоткай меня. Но уже... посмелее.

— Насколько?

— Ну... пусть увидят грудь целиком. Не через ткань. А прямо... всю.

Я, разумеется, согласился.

Мы зашли в спальню. Светка разделась. Сначала прикрывалась, отворачивалась, но потом встала передо мной — голая, в одних трусиках. Потом и их сняла. Её тело было таким, каким я его знал и любил: мягкое, тёплое, с широкими бёдрами и тяжёлой грудью. Но в этот раз она не стеснялась. Даже наоборот — смотрела в камеру с каким-то новым выражением.

— Снимай.

Я снял её у окна — со спины, в полный рост. Потом она легла на кровать, приподняла грудь руками. Потом села, откинулась, раздвинула ноги, но прикрыла ладошкой.

— Только чтобы не всё сразу, — сказала она.

— Не всё, — согласился я.

Но уже через минуту она сама убрала руку.

— Или пусть видят. Пусть смотрят, что я не хуже других.

Фотографии с каждым днём становились откровеннее.

Светка уже не спрашивала, что выкладывать. Она говорила:

— Сними меня так, чтобы видно было сзади. — Теперь раком. — А теперь лёжа, но чтобы грудь была вся. — Дай я сожму ноги, а ты сфотографируй снизу. — Лёш, мне нравится, когда видно, как я мокрая.

И я снимал. А она смотрела на экран, выбирала, кадрировала. Иногда просила переснять. Иногда — добавить света. Она вошла во вкус.

Однажды она встала на четвереньки, прогнулась, оглянулась через плечо и сказала:

— Вот это выложи. Пусть посмотрят, какая у твоей жены попа.

Я аж сглотнул.

— Свет, это уже откровеннее некуда.

— Это красиво, — ответила она. — А если им не понравится — пусть не смотрят.

Выложили. Понравилось. Ещё как.

Потом она начала показывать «дырочки», как она сама это называла.

Сначала — намёком. Ляжет, сожмёт ноги. Потом — разведёт. Потом — пальцами чуть раздвинет губки. А потом и вовсе перестала прикрываться.

— Лёш, я хочу, чтобы они видели, какая я.

— Ты уверена?

— Да. Я хочу, чтобы они хотели именно туда.

Я снимал её так, как она просила. Раком, сзади, с приоткрытыми половинками. Лёжа на спине, с разведёнными ногами. Стоя, с поднятой ногой. Она уже не спрашивала, не стеснялась. Она смотрела на экран и выбирала ракурсы.

— Вот тут у меня всё блестит, — сказала она однажды. — Видишь?

— Вижу. Это потому что ты возбуждена.

— Да. Я всё время мокрая, когда это делаю.

— Я заметил.

Она улыбнулась и выложила фото, где всё было видно. И не просто видно — крупно, ярко, влажно.

Комментарии уже не были просто «хочу её».

Они стали конкретными. Мужики писали, как бы её ебли. В каких позах. Куда бы кончали. Что бы делали с её попой, с её ртом, с её мокрой пиздой. Светка читала всё.

— Лёш, тут один написал, что хочет, чтобы я сосала у него, пока второй дерёт меня сзади.

— И что?

— Я ответила, что у меня нет опыта с двумя.

— А он?

— Он сказал, что у меня всё впереди.

Она смотрела на меня. В глазах — гремучая смесь стыда и возбуждения.

— Лёш, я знаю, что это уже далеко за пределами... но мне хочется с ними переписываться. Это же ничего, да? Просто слова?

Я обнял её.

— Слова — это только слова.

Она прижалась ко мне.

— Я не хочу тебя терять.

— Не потеряешь.

— Ты правда не против?

— Я же вижу, как ты горишь. Я только за.

Она выдохнула.

— Тогда я отвечу.

И она ответила.

Началась переписка. Сначала с одним. Потом с другим. Потом с третьим. Светка сидела в телефоне до полуночи. Иногда ложилась рядом, прижавшись ко мне, и я слышал, как она постукивает пальцами по экрану. Потом поворачивалась:

— Лёш, он пишет, что дрочит на мои фото.

— И что ты отвечаешь?

— Спрашиваю, куда бы он кончил.

— А он?

— На мои сиськи.

— А ты?

— Я сказала, что люблю, когда на сиськи.

У меня уже стоял. Я запускал руку ей в трусики. Она была мокрая. Всегда мокрая после таких переписок. Иногда она давала мне читать.

Это было что-то. Мужики расписывали, как бы её взяли. Один предлагал, чтобы она приехала и была его «порционной блядью» на выходные. Другой — пустить её по кругу. Третий — снять на камеру, как её имеют.

Светка читала и возбуждалась. Не возмущалась. Не блокировала. Отвечала:

— «А я тебе понравлюсь?» — «А что бы ты сделал первым?» — «А если я попрошу не кончать в меня, а на меня?» — «А можно я сверху?»

И тому подобное.

— Лёш, — говорила она мне утром, — я всю ночь с ним переписывалась.

— С кем?

— С одним. Он из Москвы. Говорит, что хочет меня на сутки. Чтобы я была его игрушкой.

— И что ты?

— Я не знаю... но я не сказала «нет».

Потом она начала снимать видео.

— Лёш, а давай я запишу что-нибудь? Ну, как я... для них.

— Что именно?

— Не знаю. Просто сяду на кровать, разденусь, покажу. Может, скажу что-нибудь.

— Без лица?

— Да. Только тело. И голос.

Она села на кровать. Я включил камеру. Она смотрела в объектив, поправляя волосы. Потом медленно спустила лямку с плеча. Потом вторую. Показала грудь. Сжала её. Потом провела рукой по животу, ниже. Трусики сняла. Села шире.

— Ну как, мальчики? — произнесла она в камеру. — Нравится вам эта шлюшка?

Я чуть не кончил от её голоса.

Она повернулась, встала на четвереньки, оглянулась.

— Хотите так? — она провела ладонью по заднице. — Чтобы я была раком? Чтобы вы меня... — она запнулась, но продолжила, — чтобы вы меня драли?

Я записывал и не верил, что это моя Светка. Та самая, что стеснялась лишнего сантиметра. Теперь она на камеру называла себя шлюшкой и спрашивала, как её хотят.

Видео она выложила в личку. Только избранным.

Мужчины сходили с ума. Присылали ответные видео. Дрочили. Кончали. Кричали её имя.

Светка смотрела. Потом ложилась рядом и говорила:

— Лёш, они такие... возбуждённые. Я чувствую себя... нужной.

— Ты и есть нужная.

— Но это же всё понарошку, да? просто переписка?

— Да.

Она прижималась ко мне.

— А если бы ты захотел, чтобы я с кем-то встретилась?

Я молчал. Потом тихо:

— А ты сама?

Она задышала чаще.

— Я... не знаю. Но если ты будешь рядом...

— Буду.

Так прошло ещё несколько дней.

Светка уже не могла без этого. Она просыпалась и проверяла сообщения. Днём переписывалась. Вечером просила снять её снова. Потом мы вместе читали комментарии. Иногда она мастурбировала прямо рядом со мной, не отрываясь от экрана. Иногда просила, чтобы я отлизал ей, пока она отвечает очередному мужику.

— Писала, что хочет его, — А пока я лизал ей.

Она стонала, извивалась, а пальцы её в это время печатали:

«Я хочу, чтобы ты меня выебал. Я мокрая. У меня всё течёт».

И это была правда.

Однажды она спросила:

— Лёш, а может, хватит? Может, я уже слишком... разошлась?

— А ты хочешь остановиться?

Она помолчала.

— Нет.

— Тогда продолжай.

Она посмотрела на меня. Серьёзно.

— Ты правда не ревнуешь?

— Я хочу, чтобы тебя хотели. И я вижу, как ты расцветаешь.

— А если это зайдёт дальше?

— Ты сама решишь, когда дальше.

Она кивнула.

А через несколько дней я сказал:

— Поехали в Сочи.

Она оторвалась от переписки.

— Зачем?

— Развеешься. Море, солнце, пляж.

Она замерла.

— Ты это серьёзно?

— Ты сама хотела, чтобы на тебя смотрели.

— Хотела...

— Вот и посмотрят.

Она закусила губу. Потом медленно кивнула.

Она улыбнулась.

— Хорошо, Лёш. Поехали.

К морю мы собирались так, будто ехали не отдыхать, а начинать новую жизнь.

Светка за два дня до отъезда перерыла весь шкаф. Вывалила на кровать всё, что у неё было: купальники, платья, юбки, бельё. Стояла над всем этим, уперев руки в бока, и смотрела так, будто от выбора зависела судьба.

НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ОЦЕНКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ БУТЕ ОЦЕНОК ТЕМ БЫСТРЕЕ ПУБЛИКУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ.😉😘💋

— Лёш, ты же понимаешь, что я туда половину не влезу?

— Влезешь, — отвечал я, развалившись в кресле и с удовольствием наблюдая за ней.

— Я серьёзно. Вот это, — она подняла белый купальник из двух тонких треугольников, — я вообще не знаю, зачем покупала. Даже на пляж ни разу не надевала.

— Вот и наденешь.

— С ума сошёл? Он же всё показывает.

— А что показывать? Ты — красивая. Пусть смотрят.

Она бросила на меня взгляд, в котором смешалось и смущение, и что-то ещё. Я бы назвал это азартом.

— Ну и что, так и пойду? В этом?

— Я бы на твоём месте взял всё. И откровенное, и скромное. А там посмотрим по настроению.

Она фыркнула, но купальник сложила. Потом взяла белое платье — лёгкое, почти прозрачное, которое раньше надевала только дома.

— Это тоже брать?

— Обязательно.

— Лёш, оно же просвечивает на свету.

— Зато красивое.

— Красивое, потому что под ним ничего не надето.

— Правильно мыслишь.

Она закатила глаза и швырнула в меня полотенцем. Но платье убрала в чемодан.

В самолёте Светка сидела у окна и молча смотрела на облака. Я держал её за руку. Пальцы у неё были прохладные, немного влажные — волновалась.

— Ты чего? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Сама не знаю. Как будто что-то должно случиться.

— Хорошее.

— Может быть.

Она повернулась ко мне. В глазах — то самое выражение, которое я видел всё чаще: спокойное, но с искрой. Так смотрят женщины, которые уже приняли что-то внутри, но ещё не признались вслух.

— Лёш, а ты правда хочешь, чтобы на меня смотрели?

Я улыбнулся.

— Я уже вижу, как ты сама этого хочешь.

Она не ответила. Только сжала мою руку крепче.

Сочи встретил нас духотой и запахом моря.

Светка вышла из аэропорта, подставила лицо солнцу и замерла. Лёгкое платье облепило её влажное тело. Я шёл чуть сзади с чемоданами и смотрел, как мужики у входа в терминал провожают её взглядами. Один так и замер с сигаретой в руке. Второй — водитель такси — так вообще высунулся из окна, чтобы получше рассмотреть, как она садится в машину.

Я сел рядом, захлопнул дверь.

— Видела?

— Что? — она сделала невинные глаза.

— Как на тебя смотрели.

— Лёш, перестань, — но уголки губ дёрнулись.

— Я серьёзно. Ты только вышла, а уже столько внимания.

Она поправила подол, который и так едва прикрывал колени.

— Не было такого.

— Ага. А таксист до сих пор в зеркало пялится.

Она не обернулась, но я заметил, как она чуть выпрямила спину. И как платье натянулось на груди. Соски, и без того заметные, стали ещё заметнее.

Номер был просторный, на седьмом этаже, с видом на море. Большая кровать, балкон, белые шторы. Светка сразу вышла на балкон, вцепилась в перила, вдохнула.

— Как же хорошо...

Я подошёл сзади, обнял, прижался.

— Это только начало.

Она откинулась на меня.

— Я так хотела отдохнуть. Просто... чтобы море, и солнце, и ты.

— И чтобы на тебя смотрели.

Она тихо засмеялась.

— Ты неисправим.

— А ты?

Она не ответила. Но я почувствовал, как её тело стало мягче, податливее. Как она прижалась ко мне бёдрами. Я положил ладонь ей на живот, потом выше, на грудь. Сжал. Она вздохнула.

— Лёш... может, не сейчас?

— Как хочешь.

— Я не в смысле «не хочу». Я в смысле... дай мне сначала привыкнуть, а только зашли.

Я поцеловал её в шею.

— Привыкай. Времени много.

Первый день мы просто гуляли.

Светка надела лёгкий сарафан, под который — я знал — она не надела лифчик. Сначала она прикрывалась, натягивала ткань на грудь, одёргивала подол. Но чем дольше мы гуляли, тем спокойнее она становилась. А я всё чаще замечал, как на неё смотрят. И она тоже видела. Просто делала вид, что нет.

— Лёш, а ты заметил, что вон тот мужчина чуть не свернул шею?

Я обернулся. Мужик лет сорока стоял у ларька с мороженым и откровенно пялился.

— Это потому что ты без лифчика.

— Я не без лифчика... то есть... ну да, без.

— И это прекрасно.

Она улыбнулась.

— Мне сначала было неловко. А теперь... даже приятно.

— Вот видишь.

— Но всё равно... я не привыкла.

— Привыкнешь.

Она надела солнечные очки, хотя солнце уже клонилось к закату. И я понял: ей проще смотреть, когда её глаза спрятаны.

Пляж.

Вот тут всё и началось.

Светка долго выбирала купальник. Достала чёрный слитный, который брала из практичности. Потом — белый, раздельный, с чашечками, которые едва прикрывали половину груди. Крутила в руках. Вздыхала.

— Лёш, а этот не слишком?

— Слишком — это когда не на что смотреть. А на тебе — смотреть не пересмотреть.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Надевай белый. И не вздумай накидывать парео.

Она покраснела, но подчинилась.

Когда она вышла из ванной, я на секунду потерял дар речи. Белый купальник на её загорелой коже смотрелся так, будто его на неё нарисовали. Грудь, тяжёлая, полная, поднималась из чашечек. Трусики сидели низко, открывая полоску живота. А сзади... сзади это были два полушария, которые так и просились в руки.

😘 Продолжение уже есть 3 -4 часть - https://boosty.to/irinaya18

Хочешь читать раньше других?💋 продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18

— Ну как? — спросила она, неловко поворачиваясь.

— Свет, — я встал, подошёл, развернул её к зеркалу. — Посмотри на себя. Вот это женщина.

Она смотрела. Долго. Потом выдохнула:

— Я не узнаю себя.

— А я узнаю. Это та самая Светка, которую я видел всегда.

Она прижалась ко мне.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты во мне это видишь.

— Я только показываю. Остальное — ты.

На пляже было людно.

Мы нашли свободные шезлонги. Светка шла по горячему песку, и я снова видел, как на неё смотрят. Теперь уже все. Молодые парни, зрелые мужики, провожали её взглядом.

Она легла на живот. Я сел рядом. Через пару минут заметил, как мужик с соседнего шезлонга, лет сорока пяти, в панаме, делает вид, что читает газету, а сам поверх неё пялится на Светкину задницу. Я ничего не сказал. Просто смотрел.

Светка перевернулась на спину. Её грудь поднялась к небу. Соски натянули белую ткань. Она закрыла глаза и сделала вид, что загорает. Но я видел, как она чуть раздвинула ноги. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы у мужика в панаме газета дрогнула.

— Свет, — тихо позвал я.

— Ммм?

— На тебя смотрят.

— Знаю.

— И как?

— Не знаю... — она лениво улыбнулась. — Но мне... хорошо.

Вечером мы сидели в кафе на набережной.

Светка надела то самое белое платье. Без лифчика. С трусиками, но настолько тонкими, что они не скрывали ничего. Я смотрел, как она идёт к столику, и видел, как мужики за соседними столами переглядываются.

Мы заказали вино. Она пила и смеялась. Щёки раскраснелись, глаза блестели. Она положила ногу на ногу, платье сползло вверх, открыв бедро. Я видел, как на это бедро смотрит парень через два столика.

— Лёш, — вдруг сказала она, — а вот если бы ко мне сейчас подошли двое... и предложили познакомиться... что бы ты сделал?

Я отпил вино.

— Посмотрел бы на тебя.

— И всё?

— А что ещё?

— Ну, мало ли...

— Свет, я же не твой надзиратель. Ты сама решаешь.

Она задумалась. Потом наклонилась ко мне, и я увидел, как под платьем шевельнулась её грудь.

— А если бы я им улыбнулась?

— Улыбнись.

— А если бы они стали делать комплименты?

— Это же хорошо, что у меня жена ьакая секси.

Она выдохнула.

— Ты опасный человек.

— Почему?

— Потому что с тобой я перестаю бояться.

Я улыбнулся и накрыл её ладонь своей.

Через два дня мы встретили их.

Мы сидели в том же кафе. Светка — в жёлтом сарафане, который облеплял её так, что каждый изгиб был виден. Я заметил их ещё до того, как они сели. Двое. Один — постарше, крепкий, с седыми висками и тяжёлым взглядом. Второй — помоложе, смуглый, с татуировкой. Они выбрали столик неподалёку и сразу стали смотреть на Свету.

Она почувствовала. Поправила волосы. Выпрямилась. Потом наклонилась ко мне:

— Лёш, на меня опять смотрят.

— Знаю.

— Это вон те, да?

— Да.

— Они уже минут десять не сводят глаз.

— Пусть смотрят.

Она закусила губу.

— Один из них... ничего так.

— Я так и подумал.

Она засмеялась, но в голосе — напряжение.

— Лёш, а что, если они подойдут?

— Значит, познакомимся.

— И ты не против?

Я посмотрел на неё.

— Свет, а ты сама как?

Она отвела взгляд. Потом тихо:

— Я не знаю. Но мне... любопытно.

И они подошли чуто позже.

Первым поднялся тот, что постарше. Подошёл уверенно, но без наглости. Улыбнулся.

— Извините, что отвлекаем. Просто не могли не заметить вашу спутницу. Вы не против, если мы присядем?

Я перевёл взгляд на Свету. Она едва заметно кивнула.

— Присаживайтесь, — сказал я.

Их звали Никита и Мирослав.

Первым поднялся тот, что постарше. Подошёл уверенно, но без наглости. Улыбнулся.

— Извините, что отвлекаем. Просто не могли не заметить вашу спутницу. Вы не против, если мы присядем?

Я перевёл взгляд на Свету. Она едва заметно кивнула.

— Присаживайтесь, — сказал я.

Мужчина сел напротив. Второй — помоложе, смуглый, с татуировкой — придвинул стул ближе к Свете, но не вплотную. Сначала вёл себя скромно. Положил руки на стол, улыбался, но больше смотрел на неё, чем на меня. Я это сразу заметил.

— Меня Никита зовут, — сказал старший. — А это Мирослав.

— Алексей, — ответил я.

— А вас? — Никита перевёл взгляд на Свету.

— Света, — сказала она, и голос у неё чуть дрогнул.

— Красивое имя. Вам очень идёт.

— Спасибо.

Она смутилась, поправила волосы. Я видел, как напряглись её плечи. Но не от страха. От возбуждения. Оно было уже в ней — с того самого момента, как она заметила, что эти двое на неё смотрят.

Мы заказали ещё вина.

Разговор пошёл лёгкий, ни к чему не обязывающий: откуда приехали, как давно на море, где лучше кормят, куда сходить. Никита говорил спокойно, с лёгкой хрипотцой, как человек, который привык вести беседу. Мирослав больше отмалчивался, но я видел: он не слушает. Он смотрит. На её руки, на шею, на грудь. На то, как она подносит бокал, как облизывает губы. Как смеётся, откидываясь назад.

— Вы давно женаты? — спросил Никита.

— Три года, — сказал я.

— И всё так же смотрите на неё?

— А что, заметно?

— Конечно. Вы ею гордитесь.

— Есть чем.

Света бросила на меня быстрый взгляд. В нём читалось: «Ты серьёзно? Прямо при них?» Но я видел — ей приятно.

— Это правильно, — кивнул Никита. — Такая женщина — это редкость.

— Я ему то же самое говорю, — улыбнулась Света.

— А он вам верит?

— Уже начинаю, — призналась она.

— Значит, мы поможем. Можно?

И он, не дожидаясь ответа, поднял бокал.

— За красивую женщину.

Мы выпили.

Мирослав тем временем всё больше разворачивался к Свете.

Он начал с комплиментов. Осторожных, но очень конкретных.

— Вы, наверное, на пляже всех сводите с ума, — сказал он. — Я бы лично не смог спокойно лежать.

Света засмеялась.

— Да бросьте. Мне уже не восемнадцать.

— Вот именно. В восемнадцать нет того, что есть у вас.

— И чего же?

— А вот этой... — он замялся, — женственности. Когда видно, что женщина — настоящая. Не кукла. А с телом, которое сводит с сума.

Она отвела глаза, но улыбка осталась.

— Скажете тоже...

— Я серьёзно. Вы очень... аппетитная.

Я видел, как Света задышала чаще. Как её пальцы сжали ножку бокала. Она не ожидала, что это будет настолько прямо. Но не останавливала. И я не вмешивался.

Никита смотрел на это с лёгкой улыбкой. Потом наклонился ко мне:

— Вы не против, что он так с вашей женой?

Я сделал глоток.

— Нет. Пусть говорит.

— Ну, если что — вы скажите.

— Обязательно.

Потом было ещё вино. Ещё смех. Ещё взгляды.

Мирослав стал смелее. Положил руку на спинку её стула. Не на саму Свету — просто на спинку. Но она чувствовала. Иногда он как бы невзначай касался её плеча, когда тянулся за бутылкой. Или её локтя, когда что-то рассказывал. Она не отдёргивалась. Только изредка бросала на меня быстрый взгляд, как бы проверяя, не изменился ли я в лице.

Однажды она поймала мой взгляд и тихо, одними губами спросила:

— Всё нормально?

Я кивнул.

И тогда она расслабилась. По-настоящему. Я видел, как ушли зажимы. Как она расправила плечи, как стала смеяться свободнее, как начала сама поддерживать разговор. В ней проснулась та Светка, которая уже несколько недель жила внутри — голодная, раскрепощённая, жадная до мужского внимания.

— А вы знаете, что на вас тут все смотрят? — сказал Никита. — Я ещё там, за столиком, заметил.

— Ну вот, опять, — она отмахнулась, но покраснела.

— Это правда. Вы выделяетесь.

— Чем? — она сделала вид, что не понимает.

— Всем. Особенно... — он замялся, — фигурой.

— Она у вас очень сочная, — добавил Мирослав. — Простите, если грубо, но это так.

Света закусила губу.

— Я не худенькая.

— И слава богу, — хмыкнул Никита. — Худеньких много, а таких, как вы, — поискать.

Она улыбнулась. Потом повернулась ко мне:

— Лёш, ты слышишь? Они меня нахваливают.

— Слышу. И согласен.

— Да ну тебя, — она легонько толкнула меня плечом, но я видел: ей хорошо.

Мы просидели до темноты.

В какой-то момент Света встала, чтобы поправить платье. Оно было лёгкое, белое, и на свету просвечивало настолько, что были видны бёдра. Я заметил, как оба провожают её взглядом. Особенно когда она наклонилась к сумке. Мирослав не отрываясь смотрел на её задницу. Никита — более сдержанно, но тоже.

Когда она вернулась, Мирослав сказал:

— У вас просто невероятная фигура. Я не шучу. Вот честно.

— Спасибо, — она смутилась.

— Можно вопрос? — он подался вперёд. — А вы на пляже в закрытом купальнике или в открытом?

Она на секунду замерла. Потом тихо:

— У меня есть разные.

— А какой вы завтра наденете?

— Не знаю, — она улыбнулась. — А что?

— Просто если бы вы пришли в открытом, я бы, наверное, не смог смотреть на море.

Она рассмеялась. Но я видел, как её грудь поднялась чаще.

— Вы слишком много говорите.

— Я говорю правду.

— Ну тогда... может, и надену расмеялась она.

— Обещаете?

— Посмотрим.

Мы обменялись номерами.

Точнее, первым это сделал Никита. Сказал, что у них тут ещё неделя, и если мы не против — можно как-нибудь пересечься. Света посмотрела на меня. Я кивнул.

— Хорошо, — сказала она.

Мирослав взял её телефон и вбил свой номер. Потом, возвращая, задержал её руку в своей.

— Это чтобы вы не потеряли нас, — сказал он.

Она не забрала руку сразу. Только через секунду.

— Я позвоню, — пообещала.

— Буду ждать.

В номер мы шли медленно.

Света держалась за мою ладонь, но я чувствовал, что мысли её далеко. Она то и дело улыбалась, глядя под ноги.

— Лёш, — тихо сказала она, когда мы вошли в лифт.

— Что?

— Они мне столько наговорили. И всё при тебе.

— И как тебе?

Она подняла глаза.

— Мне... приятно. И стыдно. И ещё... — она замялась, — у меня всё мокро.

Я прижал её к стенке лифта.

— Значит, вечер удался.

Она кивнула.

— Только не сейчас. Дай мне прийти в себя.

— Ты думаешь о них?

— Да.

— И что ты думаешь?

Она облизала губы.

— Я думаю, что они хотят меня. Оба. И что им всё равно, что ты рядом.

— А тебе?

— Мне... — она выдохнула, — мне тоже всё равно. Мне понравилось, чтобы они хотели меня.

Я поцеловал её. Глубоко. Она ответила. Мы так и ехали до седьмого этажа, прижавшись друг к другу, и я знал, что эта ночь будет жаркой.

😘 Продолжение уже есть 3 -4 часть - https://boosty.to/irinaya18

Хочешь читать раньше других?💋 продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18