Дома Ирина вела себя обычно. Проверка домашних заданий и бытовые заботы ускорили время, и вот мы уже ложимся спать. Она склонилась над тетрадями, что-то бормотала про нерадивых учеников, про то, как они путают падежи, и этот её голос, такой привычный, такой родной, вдруг показался мне чужим. Я лежал на нашей скрипучей кровати и смотрел в потолок, на котором расползлось жёлтое пятно от давней протечки. В голове крутились те самые слова, услышанные в туалете. Они звучали как заезженная пластинка, как навязчивый мотив, от которого невозможно избавиться. Я пытался отогнать их, но они возвращались снова и снова, обрастая новыми подробностями, дорисовывая картины, которые я не хотел видеть.

Впервые, наверное, за всё время я чувствовал такое странное возбуждение. Слова детей в голове звучали эхом, а перед глазами был тот самый рисунок в туалете. Грубые линии, размашистая подпись, огромный член, входящий в нарисованную вагину. Я не верил в это и хотел доказать себе, что это лишь слухи. И первым, наверное, глупым, но тогда мне казавшимся верным действием была близость. Я думал, что так я всё пойму. Я почувствую, было ли у неё что-то или нет. Эта мысль казалась мне логичной, хотя теперь я понимаю, насколько она была наивна. Я хотел через физическую близость, через то, что было только нашим, нашим общим, понять, не стало ли это уже не только нашим.

Я начал приставать к Ирине. Мои руки ласкали её тело, она отзывалась, и мы начали целоваться. Её губы были мягкими, знакомыми, пахли мятной пастой, и на мгновение мне показалось, что ничего не изменилось, что всё это лишь мой больной вымысел. Но где-то в глубине, в том самом тёмном уголке, я знал, что это не так. Её поцелуи были прежними, но в них не хватало той искры, которая была раньше. Или мне только казалось? Ничего необычного, всё как всегда. И почему-то я захотел именно сегодня сменить нашу классическую миссионерскую или когда она сверху позу. Мне нужно было что-то другое, что-то, что отвлекло бы меня от мыслей, что-то, что позволило бы мне взять контроль.

— Ирина, я бы хотел раком.

Мой голос прозвучал неуверенно, и я сам услышал, как дрогнул он. Она удивилась моей просьбе, но повернулась. В комнате было темно, я видел лишь силуэт. Её тело смутно белело в темноте, и я потянулся к ней, как слепой, ориентируясь на тепло. Осторожно я пристроился сзади и начал проникать. В голове резко возникла фантазия.

Старый кабинет два на три метра, старый диван, привезённый из дома, который заменили на новый, а этот жалко выкидывать, в комплекте с креслом. Обшарпанная дверь, на которой висит фото из журнала Шварценегера из фильма. За дверью слышно, как подростки играют в баскетбол, мяч стучит по деревянному полу, раздаются крики, топот ног. Ира стоит коленями на кресле или просто облокотившись, её короткая юбка задрана, трусики спущены. Я вхожу в неё не своим средних размеров членом, а толстым шлангом, она охает и чуть отстраняется, говоря, что у мужа не такой большой. Я игнорирую её слова и продолжаю толкать свой член. Она стонет и уже кричит. Но на самом деле я только проник в неё и почувствовал, а может, мне показалось, что там уже кто-то был до меня. Не было той привычной тесноты, той влажности и жара. Всё было иначе. И главное, что Ира молчала, она не издавала ни звука, казалось, что она совсем не возбудилась, это было удивительно для неё. Ни разу за всё время семейной жизни она не была холодна. Но фантазия с Семёном была настолько интересной, что я снова захотел в неё вернуться. Перед глазами снова этот кабинет, стакан для чая на столе, который не мыли уже много лет, мутное стекло форточки, запах пыли и старого пота. Ира стонет, я опускаю взгляд вниз и вижу, как её влажные половые губы выгибаются за членом физрука. Я кончаю, как никогда быстро, от фантазий в голове.

Стыд накрыл меня мгновенно, горячей волной. Я только что представлял, как мою женщину имеет другой, и это принесло мне удовольствие. Я чувствовал себя предателем, но это чувство смешивалось с чем-то ещё, с чем-то тёмным и запретным, что мне одновременно и нравилось, и пугало. Я лежал, пытаясь отдышаться, и не мог понять, что со мной происходит. Как я мог возбудиться от мысли о том, что моя невеста изменяет мне? Это было неправильно, это было извращённо, но в то же время это было единственное, что помогло мне кончить.

— Ира, прости, может, я поласкаю тебя.

Ира молча ложится на спину, я устраиваюсь между её ног, губами прилипаю к влагалищу и начинаю как сумасшедший ласкать его. Её запах, её вкус, всё это было мне знакомо, но теперь я искал в этом что-то чужое, что-то, что могло бы выдать её. Я искал привкус другого мужчины, но не находил, или мне хотелось верить, что не находил. Она уже не молчит, ей хорошо, у нас впервые такие ласки, я неопытен, но моё рвение сделать ей хорошо выше, чем моё неумение. Я действовал инстинктивно, как зверь, который чует, что его территория под угрозой, и пытается пометить её заново. И тут я решаюсь на ещё одно действие. Я начинаю исследовать её, проникая в неё, стараясь как можно глубже проникнуть языком. Я не понимаю, был ли тут кто или нет кроме меня. Мой язык ощупывает её изнутри, но ответа нет, есть только тепло и влага. Она кончает, прижав меня рукой к своей промежности, и я чувствую, как её пальцы впиваются в мои волосы.

Потом мы лежим молча. Каждый думает о своём. Я слышу её дыхание, оно постепенно выравнивается, и вскоре она засыпает. А я лежу с открытыми глазами, смотрю в темноту и не могу уснуть. Мне кажется, что где-то в комнате висит запах другого мужчины, хотя я знаю, что это лишь моё воображение.

Следующий день ничем не отличается от других, за одним исключением. Я иду в спортзал. Уроки идут своим чередом, звенит звонок, дети носятся по коридорам, учителя пьют чай в учительской, обсуждая вчерашние новости. Но я не могу сосредоточиться ни на чём. Мне нужно увидеть Семёна, нужно проверить свою догадку, нужно хоть что-то сделать, чтобы развеять или подтвердить свои подозрения. Мой мозг лихорадочно ищет предлог, и я нахожу его: шоколадка, подаренная мне на первое сентября. Отличный повод зайти в гости.

Там Семён объясняет, как прыгать через козла. Показав, как это делать, он просит девочек из старших классов повторить. Он помогает им, ловит их, и не всегда у него получается их нормально поймать, мне даже кажется, что он специально ловит их иначе. Его руки скользят по их талиям, опускаются ниже, задерживаются на бёдрах, и девочки смущаются, но молчат, потому что так принято, потому что он учитель, а они ученицы.

Заметив меня, он даёт классу задание и идёт ко мне. Я вижу, как у него что-то топорщится в штанах, что-то большое. В голове снова та картина из моей фантазии. Я не могу оторвать взгляд от этого бугра, и мне кажется, что он замечает мой интерес, потому что его улыбка становится шире, а взгляд делается насмешливым.

— О, математик, здорово. Ты чего? Решил спортом заняться?

— Да нет, я так, мимо проходил, зашёл поздороваться, думал, может, чай попьём.

Я показал шоколадку, которую мне подарили на первое сентября, вызвав улыбку у Семёна.

— Ну пошли.

Его маленький кабинет был таким, как я и представлял. Только вместо плаката висел календарь, а Шварценегер висел у маленького стола. Я осмотрелся, стараясь не выглядеть слишком навязчивым, но каждая деталь впивалась в мою память, как осколок стекла. Старый диван с потёртой обивкой, кресло с просевшими пружинами, письменный стол, заваленный бумагами, шкаф с грамотами и кубками. Всё это было пропитано запахом пота, пыли и какого-то дешёвого дезодоранта. Я сел на то самое кресло, где могло быть то, что я слышал от учеников в туалете. Я был возбуждён, мне было стыдно, я не хотел показывать это. Я сидел на том самом месте и пил чай с тем самым человеком, который, возможно, прямо тут вчера трахал Иру. Мой член давил на брюки, и я попытался незаметно поправить его, но Семён, кажется, заметил и хмыкнул.

— Ну рассказывай, как дела? Не обижают? Ха-ха-ха-ха.

Он засмеялся, показывая свои неровные зубы. Я молча улыбнулся и отпил чай. Чай был обжигающе горячим, но я сделал вид, что мне нравится.

— Да нет, всё нормально. Как ты, молодёжь спортивная сейчас?

И наш разговор вошёл в русло молодого поколения, их желаний и странной моды. Мы говорили просто, и я чувствовал симпатию с его стороны. Наверное, если бы слухи были правдой, он бы вёл себя иначе. Был груб или неразговорчив. Но он был сама приветливость, и это сбивало меня с толку. Может, я всё выдумал? Может, эти дети просто наврали, чтобы казаться крутыми? Но тогда откуда они знают про его член? Эти мысли крутились в моей голове, как белки в колесе, не находя выхода.

В дверь постучали, и в помещение вошла Ирина, она заходила быстро и не ожидала меня тут встретить.

— Сергей? Ты?

Её вид был очень удивлённым. Как и мой тоже. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё переворачивается. "Это что, правда", шептал мне внутренний голос. Этот голос, казалось, существовал отдельно от меня, он звучал громче всех моих мыслей, и я не мог его заглушить.

— О, Ира, спасибо, что занесла ручку, а я уже её потерял.

Сказал Семён и взял у моей будущей жены ручку, которую та держала в руках, и положил в стакан с остальными. Его движение было быстрым, уверенным, словно он делал это уже много раз.

— Ручку попросила, я дал ей, а сейчас вернула. Да?

Он вопросительно посмотрел на Иру. Она была потерянной и только и смогла повторить за ним сказанное. Её глаза метались между мной и Семёном, и я видел, как она пытается найти выход, но не находит.

— Ну, я, конечно, рад, что вы всей семьёй ко мне, но у меня урок, можете вместе посидеть, попить чай.

Семён вышел, Ира села на его место и пыталась вести себя обычно. Она пыталась по моему выражению лица понять, догадываюсь я или нет. А я сидел как на сковородке, мой член стоял, но я сдвинул его ближе к ноге, чтобы не было заметно. Я чувствовал, как краска заливает мои щёки, и надеялся, что она примет это за смущение от неловкой ситуации.

— Ну как дела? Как уроки?

— Да всё хорошо, как твои?

— Хорошо.

— Ну тогда до вечера, может, ещё увидимся.

— Хорошо.

Я встал и пошёл первым. Махнув Семёну, я вышел из зала с полной уверенностью, что Ира идёт за мной. Обернувшись что-то спросить, я не увидел её. Она осталась там. Внутри снова защемило, в горле пересохло. Я сделал несколько шагов по коридору, остановился, прислушался. Никаких шагов за спиной. Тишина. Только стук моего собственного сердца, отдававшийся в ушах.

Кабинет физрука не был оборудован нормальным окном, это была большая форточка. Рядом с ней проходила толстая ржавая лестница. Зимой дети часто использовали её для прыжков в снег. Она вела на крышу, и ступени её были покрыты ржавчиной, кое-где погнуты. Я быстро обошёл здание школы и, цепляясь своими худыми пальцами, начал подниматься по ней. Самое неприятное, что окна кабинетов выходили на задний двор и многие могли меня заметить. Но тогда меня это не особо сильно волновало. Я взобрался на необходимую высоту и, посмотрев вниз, чуть не потерял сознание. Никогда не лазавший по деревьям, я впервые был так высоко, удерживаясь только за счёт своей силы. Ноги дрожали, руки немели, но я продолжал лезть, потому что не мог иначе.

Я медленно заглянул в немытое окно и увидел, как Ира сидит на кресле ко мне боком. Она смотрит какой-то старый журнал, на нём голые девушки и мужчины, такие были модные в своё время и свободно продавались в киосках. Я узнал эти журналы, их продавали на вокзале, в ларьке с надписью "Печать". Ирина листала страницы, и я видел, как её пальцы задерживаются на особенно откровенных снимках.

Через несколько секунд дверь открылась, и зашёл Семён. Он что-то сказал моей будущей жене, та улыбнулась. Семён прикрыл дверь и, пнув её ногой по низу, закрыл дверь до конца. Ира сидела неподвижно, её взгляд был устремлён на него. Она что-то говорила, я не слышал через толстые стёкла. Семён снял футболку, обнажив свой голый торс. Его мышцы бугрились при каждом движении, и даже с такого расстояния я видел, как они перекатываются под кожей. Подошёл ближе и опустил брюки с трусами. Прямо перед лицом моей будущей жены Иры свисал толстый член физрука. Она не отстранилась, а наоборот, потянув руку, взяла его в ладонь и начала нежно водить по нему, сдвигая кожу к основанию. Это движение было таким уверенным, таким привычным, что у меня не осталось сомнений.

Семён потрепал её по голове и чуть потянул на себя. Толстая головка коснулась её губ и проникла вовнутрь. Видеть, как твоя будущая жена втайне от тебя делает минет другому, это удивительное зрелище. Оно одновременно отвратительно и завораживающе. Я весь был там, руки затекли, ноги тоже. Я висел на этой вертикальной лестнице, чувствуя, что так долго не выдержу. Пальцы мои побелели от напряжения, но я не мог оторвать взгляд от окна. Ира уже активно сосала член физрука, прикрыв глаза. Её голова двигалась вперёд и назад, и я видел, как её щёки втягиваются. Семён получал удовольствие, запрокинув голову и рукой подталкивая голову Иры. Его лицо выражало блаженство, и я вдруг понял, что никогда не видел такого выражения у Ирины, когда она была со мной.

— Эй, а ну-ка слезай быстро! Ты что там делаешь, подлец!

Снизу послышался крик старого охранника школы Петровича.

— За девчатами подглядываешь, подлец?

Я с ужасом понял, что рядом находится окно женской раздевалки. Нельзя было выдать себя. Я быстро спустился, не поворачивая к нему лица, и побежал, не оборачиваясь. Сердце колотилось так, что я думал, оно выскочит из груди. Ноги несли меня сами, я не разбирал дороги, перепрыгивал через какие-то бордюры, чуть не влетел в дерево, но продолжал бежать, пока не оказался у входа в школу с другой стороны.

Я сидел в своём кабинете, пытаясь перевести дух. Было страшно, было волнительно, столько мыслей в голове. Я поймал Иру за изменой, а меня чуть не поймал охранник. Значит, слухи были правдой, и теперь мне нужно было как-то действовать. Не знаю, но я решил, что буду бороться за свою любовь. Ира не могла так легко меня предать, у меня были шансы. Я не знал, что делать, но я не мог просто сдаться. Я должен был вернуть её, должен был показать, что я лучше, что я достоин её. Или, может, я просто не мог признать своё поражение. Но в тот момент в моей груди горела решимость, рождённая отчаянием. Я повторял про себя: я буду бороться, я верну её, я докажу, что достоин её. И с этой мыслью я остался сидеть, глядя на дверь, за которой продолжалась жизнь, теперь уже разделённая на "до" и "после".

(от автора)

Последняя глава 3 на моей странице https://boosty.to/repertuar

Короткая история, было настроение вспомнить школу.