Исчезнувшая. Глава 4. Тайны старой Вики.

"По всей видимости сейчас 1899 год. Так странно оказаться в девятнадцатом веке, после нашего двадцать первого. Значит всё-таки та встреча, на которой Настя лишилась анальной невинности - правда. Вся эта чертовщина определенно связана с тем отелем. Получается она как-то попала к нам отсюда... А потом я провалилась сюда. Как же все это странно...

Она пропала здесь, а затем пропала и у нас, где же она теперь? Как мне ее найти? Я из прошлого тоже положила глаз на мою Настену... И да, почему я в этом времени такая извращенка!? Что это вообще за гарем из рабов? Откуда у такой как я может вообще быть такое? Все из-за властного мужа? Тогда почему этот человек так приклоняется мне? Может я что-то знаю и шантажирую всех? Или есть что-то еще? Надо продолжать искать ответы..." - раздумывала Вика после прочтения последней записи в дневнике.

Анализируя все произошедшее она и не заметила, как дом начал оживать, за дверью начали раздаваться звуки, сигнализируя о том, что домочадцы уже проснулись, начав свои утренние дела. Только сейчас женщина почувствовала последствия вечера, лёгкий солоновато-терпкий аромат, исходящий от ее постели, напомнил ей о том, на что она всё-таки решилась, заканчивая приятный вечер с Верой. Из раздумий ее вырвал стук в дверь.

Появившаяся в комнате Вера просто сияла. Складывалось впечатление, что теперь, после небольшой вечерний шалости, эта милая девушка точно готова абсолютно на все. " Как же мало некоторым нужно для счастья." - подумала Вика.

— Госпожа, пора вставать. - радостно воскликнула девушка.

— Да-да, встаю. - ответила Вика.

— Давайте я Вам помогу привести себя в порядок. - сказала Вера.

В утренних сборах не было чего-то сверхъестественного. Вполне себе обычный способ начать день. Закончив с обязательными процедурами, девушка проводила Вику к столу, давая хозяйке возможность утолить утренний голод. Завтракала женщина почему-то в одиночестве, но это мало ее волновало. Так даже было спокойнее.

— Позвольте поинтересоваться, какие у Вас планы на сегодняшний день? - спросила неуверенно Вера.

— Хм, пока никаких, хочу вернуться в комнату и почитать. - ответила Виктория.

— Госпожа, а можно, пожалуйста, я тогда отлучусь на пару часов? Соблаговолите ли вы отпустить меня? - взмолилась внезапно девчонка.

— Конечно иди. - ответила хозяйка. - Но чтобы к обеду вернулась! - зачем-то строго добавила она.

— Слушаюсь, Госпожа! - ответила радостно Вера и тут же испарилась, оставив Вику окончательно в одиночестве.

Она решила не терять времени зря и заняться изучением дневника. "Может и к лучшему, что Вера отпросилась. Никто не будет мешкать перед глазами." - подумала она. Взглянув в тетрадь, Вика решила приступить к изучению с самого начала, открыла первую страницу и принялась вдумчиво вчитываться в страницы дореформенной письменности...

...

9 ноября 1874 года от Рождества Христова.

Maman сказала, что миледи благородныхъ кровей пристало имѣть свой journal intime. Пока не имѣю мыслей, что можно было бы записать. Быть можетъ, исповѣдь?

Ранимая душа, что вотъ-вотъ уже готова познать любовь. Изслѣдуя міръ, всецѣло познавая всѣ прелести взрослой жизни, оставаясь невинной снаружи. Сколько еще испытаний предстоитъ преодолѣть, дабы наконецъ прикоснуться къ потаеннымъ, интимнымъ уголкамъ? А если узнаетъ кто? Сколь сильно maman будетъ сердиться?

К своему большому удивлению Вика вдруг осознала, что свободно, без каких-либо проблем читает дореволюционное письмо, словно давно забытый навык вдруг вернулся к ней, позволяя понимать язык другой эпохи...

...

16 ноября 1874 года от Рождества Христова.

Есть вещи, что беспокоят меня, заставляя трепетать мою еще почти невинную душу. Вопрос невинности и нравственности? Да что благородная публика вообще понимает? Живут, будто не видя вовсе того, что вокруг. Коли взглянуть на подневольных, так те к моим годам уже вовсю... А юноши? Уж все по домам терпимости... И дня не пройдет, чтобы не прибегли за три рубля утолить свое пахабное распутство. А нам жди, когда под венец отдадут...

А тело-то жаждет. Ночами изнемогаешь от порока. Уже пятое лето, поди, как приходится придаваться греху. Но единожды вкусив запретный плод, навеки попадаешь в пучину соблазна.... Одно лишь, быть может и другие colire так же терзают себя по ночам. Не поверю, что одной лишь мне выпала такое испытание...

Но что еще хуже, так эта странная тяга к срамному месту... Как услышала разговор папеньки со Строговым, где они обсуждали эти мерзости, что проделывают с доступными мадам, в ту же ночь необъяснимая тяга заставила меня ощутить это распутство... А давеча во время приема ванны Агнет не вовремя зашла, чтобы услужить, но тем самым застала меня со свечей в заднем проходе. Боже... Молю, чтобы она не открыла рот, пороча мою честь...

...

30 ноября 1874 года от Рождества Христова.

Все дальше и дальше я ухожу от своей благопристойной невинности. Могу ли я все еще считать себя целомудренной, после того, что я сделала? Или теперь я точно стала демивьержкой? Можно ли считать себя безгрешной, если чужие губы уже касались моего цветка, слизывая сладкий нектар с нижних губ? А то низменное желание вкусить чужой плод? Мне страшно от того, что теперь каждый вечер отходя ко сну я мечтаю, как смогу и сама испытать это... Имея власть, лишь остатки совести не позволяют опуститься еще ниже, поддавшись греховной похоти...

Мне пришлось... Чтобы точно быть уверенной, что Агнет будет держать рот на замке... Когда ее губы коснулись моей вульвы, будто небо упало на землю. Ее стараниями я взабралась на вершину почти мгновенно, тут же возжелав ощущать это вновь и вновь. Она не противилась, хоть и ростила меня всю мою жизнь. Наверное это столь же странно, если бы это делала maman... Хотя ее страсть - во грехе с юнкерами... Интересно, а она питала когда-нибудь ту же страсть к какой-нибудь гимназистке? Или к мадам из подруг? Есть ли еще те, что питают тот же грех? Воздастся ли мне за это? Или еще есть шанс в конце дойти до райского сада...

...

26 декабря 1874 года от Рождества Христова.

Узнала от Агнет, что не я одна познаю скрытый от посторонних глаз мир. Мари, будучи моложе меня на два года, превзошла меня в своих непристойностях... Чертовка пользует гувернантку как и я, наслаждаясь языком мадам, скользящем по розовым складочкам лона. Подумать только. Она вкусила этот плод задолго до того, как я смогла только подумать о таком безрассудстве. Неужто этот способ используют и другие? Я слышала об разных гадостях, что учиняют юноши в корпусах... Но похоже, что и мы в своей греховности не уступаем им. Достойна ли я прощения?

Я позволила слабости взять верх. Забравшись под подол прислуги, с жадностью, не подобающей моему высокому статусу, с какой-то истеричной похотью, мой язык касался ее. А запах? Пьянящий вкус и аромат, словно пара бокалов вина, что заставляют мир заиграть новыми красками... Как можно ртом касаться места, откуда мочишься? Неужели эта грязность настолько пленит, заставляя забыться. Неповторимое чувство, ощущать нежной кожей щеки ее волосы, что пропитаны влагой. Нырять языком в складки, мокрые от желания, принося наслаждение. Агнет сказала, что лишь я сделала это... Пугают мысли, что снова хочется ощутить это. И пойти дальше... Ниже... Желание погрузить язык иначе...

...

Следующие несколько страниц вырваны с корнем... Вика пыталась переварить новую информацию, пытаясь как-то соотнести себя с другой Викой. В голове сразу всплыли образы из юности. Странные чувства, возникающие при виде обнаженных одноклассниц и подруг... То, о чем она не думала тогда, носейчас смогла осознать... Будто бы она, и та Вика - все же один человек. Неспроста же вчерашнее издевательство над мужем произвело на нее такой фурор. Быть может...

...

6 апреля 1877 года от Рождества Христова.

Мари. Эта блядь! Маленькая мерзкая catin. Сколько боли смогла доставить, обесчестив мое имя прямо накануне венчания. Так ей и этого было мало, прочла мою исповедь, оборвала страницы, сделав мою тайну достоянием общественности, унизив тем самым меня...

Станет ли Строгов смотреть на меня теперь? Неужто выгодная партия минует меня, оставив опозореной. Maman выпорола меня за распутство, не взирая на блядство Мари. Как можно винить меня одну. А Агнет? Мадам наказали розгами и отдали на потеху молодым офицерам, заставив меня смотреть, как ее терзали в немыслемых для меня доселе вариациях. Как можно столь жестоко обращаться пусть и с прислуглй? Неужто заслужила она, расплачиваться за мои грехи? Или это я... Может потому что столько лет я распутствовала, греховно ублажая эту даму? Все дело в этом?

...

15 октября 1877 года от Рождества Христова.

Несмотря на все попытки Мари расстроить празднество, я - Строгова. А эта маленькая паршивка так и осталась ни с чем. Лишь больший круг лиц оказался вовлечен в ее позор и бесчестие. Распрощавшись тогда с плевой эта глупая дура лишилась и будущего. Сомневаюсь что с ее бешенством матки она вообще окажется кому-то полезной... В этом всем мне жаль лишь Агнет. Хотя быть может и к лучшему. Я сделала все, чтобы она ни в чем больше не нуждалась. Строгов снял для ее квартирку и обеспечил содержание. Все же мадам ростила меня. Да и к тому же он знает мою слабость...

Почему же он был мне столь неприятен прежде? На деле его распутство и изобретательность во всяких непристойностях приятно поражает. Приятно, когда супруг способен разделить желания, в чем-то даже приумножив их... А его страсть к срамному? Не могла и подумать, что столь сладко бывает от такого владения мужчиной...

Вика закрыла дневник, решив, что пока достаточно. Странное чувство внутри мешало осмыслить прочитанное. "Эксперименты с няней, предательство сестры, что поставило под вопрос всю дальнейшую жизнь, замужество, что поивнесло новые пикантные краски... Той Вике пришлось пройти столько испытаний, что быть может и не удивительно, что в итоге она стала такой..." - раздумывала женщина. Ей захотелось отвлечься от всего этого. Она решила прогуляться по дому, осмотрев свои новые владения.

Первой стала комната мужа, в которой проходил вчерашний вечер. Вика порылась в ящике с игрушками, осматривая арсенал прмпособлений. "Интересно, кто же все это сделал? Такая ювелирная работа..." - думала она. В комнате было еще две двери, одна из которых вела в уборную, а вторая по всей видимости в кабинет супруга. В ящике стола, ей попалась интересная находка. Неописуемой красоты шкатулка из резного заморского дерева, но самое интересное было внутри. Целый набор чёрно-белых фотокарточек, на которых была и Вика, и Строгов, и еще какие-то люди. Обнаженные и в процессе совокуплений. На некоторых Вика и Михаил были значительно моложе, хотя даже так была отчетливо заметна их разница в возрасте...

Другая комната принадлежала дочкам. Убранство было более милое, что ли. Хоромы принцесс. Но только ничего интересного там, увы, она не обнаружила, хотя быть может и искала не слишком усердно. Собственно как и в комнате Павла.

Закончив свои исследования в гостиной, женщина подошла к окну, увлеченно наблюдая за жизнью, что кипела на улице. Туда-сюда сновали люди, хаотично передвигаясь во все стороны. "А тут не так уж плохо..." - снова подумала она.

Вера вернулась к обеду, и Вика вместе с детьми провели совместный прием пищи, почти никак не контактируя. Нашкодивший Павел все так же отводил глаза, опасаясь зрительного контакта. Девчонки же сегодня обе были непоседами, то и дело отвлекаясь и о чем-то перешептываясь. После обеда Вика вновь пошла к себе, решив продолжить чтение дневника...

...

13 марта 1878 года от Рождества Христова.

Интересно, ежели исповедаться нашему батюшке обо все моих согрешения и на яву, и в мыслях, сколь суровым будет мне наказание? Насколько далеко я ушла от Бога, отдавшись во власти Садома..?

Любовь к женщине, любовь к мужчине, любовь к... и братьям нашим меньшим. А почему не сестрам? Ох, Мари... И почему моя Агнет с такой теплотой вспоминает об этой сучке? Разве дарила эта дурная девица ей хоть что-то, кроме страдания и унижений? Но что страшнее, так это мои мысли... Почему я вспоминаю ее? Почему так горько? От чего мне самой были приятны ее прихоти? Неужели я тоже испытывала к ней любовь? Какую-то иную, не любовь ласки и нежности, как с моей Агнет...

Нет. Другую любовь. Любовь похоти и унижения, страдания и безоговорочного подчинения. Делая гнусности для своей сестренки... Чтобы потешить ее эго. Чтобы подарить ей наслаждение... Вкусить ее... Отдаться... Какого ей сейчас в дали от дома? Увидимся ли мы ещё?

Интересно, ее брак столь же удачен, что и мой? Не могла раньше и подумать, что замужество выйдет таким. Супруг, что не против адьюльтера своей избранницы с другой... Супруг, что жаждет запретных наслаждений со мной... Желает подчиняться и принадлежать мне. От чего он такой? И я его тоже люблю. Третьей любовью. Мне нравится чувствовать власть, терзая его сзади... Его покорность моим выходкам... Как же в одном человеке, может таиться тяга и к подчинеию себя, и к подавлению других?

...

21 марта 1878 года от Рождества Христова.

Вывести Строгова на откровения оказалось сложнее, чем думалось, но наказание месячным воздержанием сделало свое дело. Мой соловей запел. Потребовала от него историю всех извращений с самого начала. Была удивлена нравами свекрови... Видимо блядство - это у них в крови...

Его maman, как оказалось, любила уединяться с дворней, отдаваясь наслаждению сперва просто нв его глазах, а потом и подключив его в эту игру. Умение в кунилингусе у Миши от того и появилось. Сколь проворная женщина оказалась, и сама распутствовала, и сына обучила на своем примере... Сына... Лишь от мысли мокрею...

Но она пошла дальше, заставляя его соединяться с мальчишкой, сыном кухарки, на год моложе. Уже тогда он полюбил унижение, обсасывая стручок и впуская его сзади. До чего же развратен муженёк. Просто потрясающе! Я ещё не родилась, а Мишенька уже впускал в себя других... О Боже...

Одно лишь вселяет грусть. Мой Мишенька, точнее его стержень, поднимает голову лишь от контакта с задним местом... После, он может и в вульву, но возжеланте посещает его лишь от зада...

...

6 апреля 1878 года от Рождества Христова.

Вчера моей Агнет исполнилось 42. Боже, как летит время... Но несмотря на возраст, поддаваясь ласке моего языка она была все так же мокра. Этот грех навсегда окутал меня. Я не в силах бороться с дьяволом. Желание к ней спустя года становится лишь сильнее... Как же хорошо...

Вика не смогла дочитать очередную запись. Стук в дверь помешал ей, вызвав недовольство.

— Кто там еще!? - возмущённо вскрикнула она.

— Г-госпожа... - в комнату протиснулась Вера, виновата посматривая на хозяйку. - Госпожа Агнет пришла, хочет видеть Вас... Она за дверью - потупив вгэзгляд сказала она.

— Впусти и с глаз моих! - сердито, но больше наигранно, скомандовала Вика.

Девчонка тут же открыла дверь, приглашая гостью, и как только та зашла, Вера тут же скрылась, чтобы не злить лишний раз хозяйку.

В будуар зашла женщина в годах, шикарно одетая и очень симпатичная на лицо. Среди волос этой милой блондинки виднелась седина, которая будто бы лишь подчеркивала ее красоту, придавая некоторую изюминку ее образу. Выразительный лоб слегка покрытый морщинками, роскошные брови идеальной формы. Ниже красовались среднего размера голубые глаза, будто ясное летнее небо отражалось в них, ослепляя своим сиянием все вокруг. Аккуратный ровный носик с расходящимися побокам возрастными носогубными морщинками. Алые губы, в которые Вике тут же захотелось впиться страстным поцелуем, довершали восхожитительное лицо женщины.

Ниже головы Агнет была сложена столь же ладно. Ровные плечи, правильного размера руки, оканчивающиеся аккуратными кистями с длинными пальцами. Узкая талия, над которой возвышался скромный бюст, на вид не более второго размера, который лишь дополнял стройность его обладательницы. Еще ниже аккуратные бедра, переходящие в довольно длинные и стройные ножки. Вика не знала, как выглядела эта женщина когда была моложе, но сейчас ее вид был восхитителен и прекрасен.

— Здравствуй, моя дорогая Ви! Я так скучала! - с проступившими на глазах слезами воскликнула Агнет, кинувшись в объятия.

— И я скучала... - только и смогла промолвить Вика.

— Как твоя поездка, дорогая? Ты смогла отыскать свою девочку? Боже, как же мне тебя не хватало, моя любовь! Все дни, что тебя не было, лишь тоска одолевала меня. А все холодные ночи, что я была лишена твоего тепла, терзали мою душу болью от утраты тебя, моя девочка! - всхлипывая сказала женщина.

— Эм... - Вика впервые была так растеряна, не зная что сказать.

— Ты чем-то расстроена или озадачена? Да ладно, разговоры потом, а сейчас я хочу вдоволь насладиться тобой, любовь моя! - сказала Агнет и впилась в губы.

Руки ее скользнули по телу Вики, с какой-то жадностью ощупывая ее прелести. К своему удивлению хозяйка ощутила влажный пожар между ног, от столь неожиданной и приятной пылкости внезапной гостьи. Умелые руки Агнет за доли секунды оставили Вику без одежды, от которой в прочем и сама она мигом избавилась, представ во всей своей красе.

Изящная худоба ее тела и утонченность форм. Грудки, и правда второго размера, к удивлению ничуть не потеряли свою упругость и гордо стояли, нисколько не обвиснув к ее годам. Плоский живот, без какого-то намека на дряхлость. Густой кустик светлых волос, с проступившей сединлй на лобке и крупные губки, свисавшие ниже, увенчанные большим клитором размером с ноготь большого пальца... А попа... Подтянутая, с нежной кожей, не крупная, но так и просящаяся в ладошки. Буквально Богиня сошла с небес...

Этот ангелок толкнул Вику на кровать, тут же устремившись следом. Ее сладкие губы уткнулись в мокрые нижние губки женщины, заставив ту тут же издать сладкий стон. Агнет за последние два с половиной десятка лет безупречно изучила каждый миллиметр этого лона, точно зная где и как его нужно ласкать, дабы принести ее любимой Ви наслаждение, невозможное больше ни с кем. Еще много лет назад, когда ей, будучи еще прислугой и гувернанткой этой юнной знатной особы, пришлось прикоснуться своими губами и языком к ее истекающей щелке, Агнет испытала ни с чем не сравнимое удовольствие. Нет, ей и раньше приходилось ласкать женщину языком, и злобную тетушку, что воспитывала ее прежде, чем отдать на службу, и хозяйке Елене, маме Вики и Мари, да собственно и самой Мари. Но с Викой все было как-то иначе. Да и к тому же эта девчонка захотела приласкать и Агнет в ответ, чего никто прежде с ней не делал. Любовь длинною в жизни связала двух женщин. Двадцать пять лет, пусть и тайных встреч, но наполненных по-настоящему высокими чувствами. К тому же Вика устроила своей фаворитке безбедную жизнь, лишив ее всяких бытовых хлопот...

Вот и сейчас Агнет вылизывала любовь всей своей жизни, вызывая оргазм за оргазмом. Ее мокрое, забрызганное соками любви лицо, продолжало бесприкословно утыкаться в промежность маленькой Ви, доводя ее до полного изнеможения. Умелые ласки клитора, сменялись настойчивыми погружениями язычка в заднюю дырочку, что было излюбленным наслаждением для обеих женщин. Пальчики то скользили внутри одной из дырочек, или же в обеих сразу, или руки крепко сжимали два крупных полушария любимой попки, чтобы сильнее вжаться лицом в мокрую промежность...

Вика еще долго не могла прийти в себя, мало соображая, что только что произошло. Это только что продлилось не менее полутора часа, но ей это время показалось нескончаемой вечностью. Дожив до своих сорока, Вика и подумать не могла, что может быть так... Великолепно... Никто прежде в той, другой ее жизни через сотню с лишним лет, не смог и на миллиметр приблизить ее к такому же опустошающему наслаждению, что ей посчастливилось испытать. Все тело продолжало подрагивать, ноги все еще сводило, от перенапряжения, а дыхание все никак не могло нормализоваться. Агнет же лежала рядом, обнимая свю люимую, нежно играя язычком с сосочком левой груди, давая возможность Вике прийти в себя.

Продолжение следует.

P. S. Просьба для всех прочитавших, поставьте, пожалуйста, оценку. Буду рада вашим комментариям.