Елена Сергеевна взяла ректальный датчик УЗИ — длинный, гладкий, чуть толще двух пальцев, с закруглённым кончиком. Она обильно смазала его и подошла к Артему.

— Повернись лицом к стене.

Она уложила его на бок, спиной к себе. Артем подтянул верхнюю ногу к груди, открываясь. Датчик сначала просто прижался к сжатому входу, потом медленно, уверенно начал входить. Холодный, твёрдый, он растягивал мышцы иначе, чем пальцы или зеркало — ровно, глубоко, без лишней мягкости. Артем тихо выдохнул, когда датчик полностью погрузился внутрь. Елена Сергеевна слегка поворачивала его, двигала вперёд-назад, прижимала к передней стенке. Ощущения были тяжёлыми, распирающими и при этом странно приятными — давление шло прямо на чувствительную точку, вызывая тёплые волны по низу живота.

— Всё хорошо, — спокойно сказала она. — Не сжимайся. Дыши.

— Молодец. А теперь вставай на кушетку в коленно-локтевое положение.Грудь опусти на подушку, таз повыше...

— Это, как? — чуть слышно пробормотал Артем и густо покраснел.

— Вставай раком. Разве я тебя так не смотрела?

— Нет, — Артем покачал головой.

— Не бойся. Это точно не больно. Просто покажи мне свой анус по другому. Вставай на колени и прогнись. Если не будешь дергаться будет приятно.

Артём быстро перевернулся на кресле, опустился на локти и колени, затем прогнулся сильнее — грудь легла на жёсткую поверхность, ягодицы поднялись высоко.

Елена Сергеевна подошла сзади. Артём стоял раком: широкая спина, напряжённые бёдра, между ними свободно покачивались тяжёлые яйца. Под ними слегка виднелся уже полностью вставший член, который почти упирался головкой в сидение. Ягодицы были разведены самой позой, и между ними чётко просматривался розовый анус — слегка сжатый, с мелкими складочками.

Елена Сергеевна раздвинула его ягодицы пальцами в перчатках и долго рассматривала.

— Ты девственник? — неожиданно поинтересовалась Елена Сергеевна, — сношения были? Он у тебя очень чувствительный... — тихо произнесла она. — Смотри, как реагирует.

Она провела по сжатому колечку холодным гелем. Дырочка нервно сжалась, а потом, когда она слегка надавила, возбуждённо пульсировала. Елена Сергеевна медленно ввела смазанный ультразвуковой датчик. Анус туго обхватил его, а когда датчик полностью вышел, отверстие ещё несколько секунд оставалось приоткрытым, медленно пульсируя и закрываясь.

Артёму было мучительно стыдно. Лицо горело. Он всё же опустился ниже, расставив колени.В этой позе ягодицы ещё сильнее разошлись, анус сам слегка приоткрылся. Елена Сергеевна снова поднесла датчик. На этот раз он вошёл глубже и легче. Артём тихо застонал — простата сразу оказалась под сильным давлением. Датчик медленно двигался внутри, массируя железу длинными, точными толчками.

Артём держался из последних сил. Член стоял колом, капал на простыню, яички поджимались. Каждый раз, когда датчик глубоко упирался в простату, по телу пробегала горячая волна. Он уже почти кончал — бёдра дрожали, дыхание сбилось, анус судорожно сжимался вокруг прибора. Елена Сергеевна заметила это и чуть усилила давление.

— Ещё немного... Держись.

Артём всхлипнул, сдерживаясь изо всех сил, пока датчик продолжал глубоко и уверенно работать внутри него.

— Теперь ляг, как прежде. Подними ноги...

Елена Сергеевна уложила его на прохладное сидение. Артем снова лежал полностью открытый, ягодицы были слегка приподняты. Член уже откровенно вытянулся вдоль живота.Елена Сергеевна снова ввела датчик — медленно, до самого основания.

На мониторе появилось изображение, но главное — на самом датчике была передняя камера. Артем смотрел на экран и видел собственный анус крупным планом: как розовое кольцо плотно обхватывает гладкий инструмент, как края слегка выворачиваются при каждом движении, как датчик медленно исчезает внутри прямой кишки. Зрелище было настолько откровенным, что он снова вспыхнул, но оторвать взгляд не мог. Ощущения были тяжёлыми, глубокими, приятно распирающими — каждый толчок отдавался тёплой волной в низу живота.

Елена Сергеевна одной рукой медленно вводила датчик, а другой уверенно обхватила член Артема. Пальцы скользнули по стволу, слегка сжали и начали размеренно двигать.

Чем глубже погружался плотный инструмент, тем ниже она оттягивала крайнюю плоть. Когда датчик вошёл только наполовину, кожа ещё прикрывала часть головки. Но по мере того как он продвигался всё дальше, её пальцы тянули крайнюю плоть сильнее — сначала до середины головки, потом почти до самого основания. К моменту, когда датчик полностью исчез внутри, головка была полностью открыта, натянутая и блестящая, а пальцы Елены Сергеевны медленно гладили чувствительную уздечку и край.

Артем тихо стонал, чувствуя двойное давление: глубокое, распирающее внутри и сладкое, точное снаружи. Каждый раз, когда она чуть глубже проталкивала датчик, крайняя плоть оттягивалась ещё сильнее, и головка становилась ещё более обнажённой и беззащитной под её пальцами.

В этой позе проникновение ощущалось особенно остро: инструмент давил прямо вниз, растягивал, гладил изнутри. Она двигала им круговыми движениями, иногда вынимала почти полностью и снова погружала до предела. Артем тихо стонал, пальцы впивались в края кресла. Внутри всё пульсировало от приятной тяжести, анус оставался слегка приоткрытым даже когда датчик выходил, блестящий от смазки, мягкий и податливый.

Елена Сергеевна продолжала осмотр спокойно и тщательно, время от времени тихо комментируя:

— Вот здесь... глубже. Расслабься ещё. Хорошо видно. Не сжимай.

Артем только дышал и позволял ей делать всё, что она хотела, чувствуя, как стыд и наслаждение снова смешиваются в одну горячую, невозможную волну.

Елена Сергеевна спокойно двигала датчиком и тихо, почти буднично говорила:

— Молодец. Не сжимайся так сильно — я должна посмотреть, когда анус остаётся чуть приоткрытым...

Она чуть глубже протолкнула инструмент и продолжила:

— Вижу, тебе приятно. Член уже полностью встал. Не стесняйся.Здесь можно получать удовольствие, я только за.

Потом, слегка вынув датчик, она сказала:

— Разведи руками. Сам. Пальцами разведи края, покажи мне, как он выглядит изнутри. Вот так. Шире.

И уже когда он выполнил просьбу, добавила почти шёпотом:

— Теперь будет ещё глубже. Расслабься и смотри на экран — тебе ведь тоже должно интересно посмотреть, как твой анус принимает датчик.

После того как прибор медленно вынули, Артем ещё некоторое время лежал на кресле, не в силах сразу пошевелиться.

Внутри оставалась тяжёлая, пульсирующая пустота. Анус слегка горел, чувствовался приоткрытым и очень чувствительным — каждый невольный спазм мышц отдавался тёплой волной по низу живота. Член всё ещё был твёрдым, влажным от её пальцев, крайняя плоть так и осталась сильно оттянутой. Возбуждение не уходило. Оно будто застряло в теле вместе со стыдом.

Он думал о том, как только что лежал полностью открытый, как смотрел на экран и видел собственный анус, плотно обхватывающий инструмент. Как её рука двигалась по члену синхронно с каждым глубоким толчком. Как он сам, не стыдясь уже, подавался навстречу. Стыд жёг щёки, но сильнее горело другое — острое, жадное желание, чтобы всё повторилось. Чтобы снова почувствовать эту плотную заполненность, это точное давление на простату, эти пальцы, которые оттягивают кожу всё ниже, чем глубже входит датчик.

Тем временем Елена Сергеевна спокойно сняла перчатки и произнесла ровным голосом:

— Контрольный осмотр лучше провести через десять дней. Запишись в регистратуре.

Артем кивнул, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Хорошо. Обязательно приду.

Он лежал ещё несколько долгих секунд после того, как Елена Сергеевна наконец отстранилась и тихо сказала:

— Всё. Можешь вставать.

Артем медленно выдохнул. Тело всё ещё дрожало. Щеки горели, а между ног ощущалась горячая, влажная тяжесть — следы того, что только что происходило. Он сел на край кресла, не глядя на врача, и начал одеваться. Пальцы плохо слушались. Трусы он натягивал особенно осторожно, будто ткань могла выдать всё, что с ним случилось. Рубашку застёгивал медленно, чувствуя, как всё ещё пульсирует внутри странная смесь облегчения и острой, почти болезненной пустоты.

Он помнил каждое движение её рук, каждый взгляд, каждое тихое «потерпи» и «не сжимайся». И одновременно с этим внутри ныло острое, почти детское разочарование: всё закончилось. Больше не будет этой невозможной, унизительной и сладкой близости, когда его полностью открывают, рассматривают, трогают именно так, как он никогда бы не осмелился попросить.

Елена Сергеевна уже сидела за столом в основном кабинете, спокойно заполняя карту. Ручка тихо скрипела по бумаге. Артем застегнул последние пуговицы, поправил воротник и остановился посреди комнаты, не зная, куда деть руки.

— Садись, — сказала она, не поднимая глаз. — Ещё минуту.

Он сел напротив. Смотрел на её пальцы, которые уверенно водили по бланку. Всё выглядело так обычно. Так, будто ничего особенного не произошло.

Елена Сергеевна закончила писать, поставила точку и отложила ручку. Подняла на него спокойный, чуть усталый взгляд.

— К сожалению, время диспансеризации ограничено, — произнесла она ровным голосом. — А мне бы хотелось провести

контрольный осмотр. Примерно дней через десять. Запишись в регистратуре.

Артем кивнул, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Да. Обязательно приду.

Елена Сергеевна слегка наклонила голову, уголок губ едва заметно дрогнул.

Артем уже встал, уже сделал шаг к двери, уже почувствовал, как внутри снова поднимается тот самый горячий, стыдный трепет надежды. Рука уже лежала на дверной ручке, когда она, едва слышно, произнесла;

— Обязательно.

Он остановился. Не обернулся. Только пальцы сильнее стиснули холодный металл ручки.

За спиной раздался тихий шорох — она, видимо, уже вставала из-за стола.

Артем медленно выдохнул и, не глядя на неё, тихо ответил:

— Хорошо, Елена Сергеевна.