Анна проснулась от того, что в замке двери ее дачи кто-то активно копошился. Пока она успела подойти, дверь открылась, и в темную прихожую проскользнули три силуэта. Включив свет, Анна увидела пятерых мужчин.

Анна опешила. Пятеро незнакомцев, в надвинутых на глаза кепках и мятых куртках, молча изучали ее. Воздух наэлектризовался от невысказанной угрозы. Она машинально сжала кулаки, готовясь защищаться, но оставалась на месте, пытаясь понять, кто эти люди и чего они хотят.

— Вы кто такие? Что вам здесь нужно? - голос немного дрожал, но в нем звучала твердость.

Один из мужчин, самый высокий, выступил вперед. Его лицо скрывала тень от кепки, но Анна чувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Мы ищем кое-что! - прохрипел один из мужиков, и его голос был резким и неприятным. - Нам сказали, что это здесь!

— Ну что, хозяйка, принимай гостей. Мы у тебя перекантуемся немного. Да будь с нами поласковей! - нагло просипел другой грабитель.

Анна похолодела. Дача принадлежала ее семье много лет, и она понятия не имела, что здесь может быть такого, что привлекло внимание этих людей.

— Здесь ничего нет. Вы ошиблись адресом... - попыталась она, надеясь, что они просто уйдут. Но по лицам мужчин она поняла, что они не собираются отступать. За ее спиной захлопнулась дверь. Пути к отступлению нет.

— Кто вы и по какому праву... - начала было перепугавшаяся, побледневшая до синевы Анна.

Однако резкая пощечина от девушки прервала ее возмущенную речь. Второй удар гостьи отправил ее на пол. Лежа на полу, она попыталась сфокусировать зрение на двух расплывчатых фигурах, возвышающихся над ней. Боль пульсировала в щеке, отдаваясь тупой болью в затылке. Голос худощавого звучал как сквозь вату, но смысл его слов медленно проникал в сознание, вызывая новый прилив ярости.

— Погодь, бро! Не порти бабенке губы, ей еще ими работать! - нехорошо осклабился худощавый.

Анна испуганно шагнула в угол комнаты. Двое других, здоровенные детины, заржали в унисон, одобрительно хлопая худощавого по плечу. Тот, казалось, наслаждался властью над ситуацией, медленно приближаясь к Анне, словно кот к загнанной мыши. В его глазах плясало нездоровое возбуждение, смешанное с циничной жестокостью.

— Ну что, куколка, поиграем? - промурлыкал он, протягивая к ней руку. Анна отшатнулась, упершись спиной в холодную стену.

Страх парализовал ее, лишая возможности кричать или сопротивляться. Она понимала, что находится в ловушке, и выход из нее кажется невозможным.

— Значит так! Сейчас ты сделаешь все, что будет сказано. Не будешь выебываться - жива останешься. А будешь умничкой - так и сама кайф поймаешь. Нет? Тогда мы тебя все равно поебем во все дырки. Только потом никто никого сдерживать не станет... Не греет перспективка? Тогда будь хорошей и послушной девочкой. Не ссы, не целка же, ни хрена тебе от пятерых мужиков не сделается. Будешь стараться – и мы расстараемся тебе кайф доставить. Ты нам не на один день нужна... Все поняла? Заголяйся! - прояснил ситуацию бандит.

Она вздрогнула. Холодный пот проступил на висках. В голове пронеслась мысль о побеге, но ноги словно приросли к полу. Пятеро мужчин, как стая волков, надвигались на нее. Каждый взгляд — как удар хлыста.

Один из бандитов, с кривой ухмылкой, шагнул вперед и грубо схватил ее за подбородок.

— Ну что, куколка, начинаем веселье? — прохрипел он, обдавая ее запахом дешевого табака и перегара.

Она закрыла глаза, пытаясь унять тошноту.

Парализованная ужасом, Анна не знала, что ей делать. Впрочем, роль режиссера предстоящего жуткого спектакля взял на себя главарь – седоволосый, хоть и молодой на лицо мужик.

— Не жмись, бабенка! Скидывай тряпки. Дай народу на тебя посмотреть!

«Мне 35 лет. Я начальник кредитного отдела в банке. С чего я должна выполнять распоряжения этих скотов?!», - проносилось в голове у напуганной Анны.

Нерешительно взялась рукой за верхнюю пуговку домашнего платья-рубашки. И быстро, стараясь скорее прекратить позор, сбросила ее, оставшись в бюстгальтере и трусиках.

"Надо же, до чего я докатилась, " - подумала Анна, чувствуя, как предательская дрожь пробирает ее тело. Слезы застилали глаза, но она старалась держаться, не позволяя себе окончательно сломаться. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Как я здесь оказалась?"

Вспомнились годы учебы, амбициозныепланы, стремление к карьерному росту. Тогда казалось, что все возможно, что успех придет сам собой, если упорно трудиться. А теперь она стоит полуголая в своей собственной квартире, униженная и подавленная. "Неужели это и есть моя жизнь? Неужели это все, чего я добилась?"

— Подходящие дойки. Хули тормозишь? Резвей давай! - поторопил Анну седой, довольно разглядывая ее грудь третьего размера.

Действительно, к своим 35 годам и после двух родов женщина сохранила стоячую грудь с крупными коричневыми сосками и довольно тонкую талию. Под одобрительные возгласы собравшихся она убрала руки от груди, которыми стыдливо инстинктивно прикрылась. И снова осталась в лифчике, маленьких трусиках и чулках.

— Гляньте-ка, и жопа классная! Я хочу эту жопу! Ну-ка, повернись! - взвизгнул тощий.

Заливаясь краской, Анна медленно повернулась задницей к гостям. И тут же получила шлепок по ягодице. Когда демонстрировала свои формы во всей красе взгляды собравшихся мужчин буквально пожирали ее.

— Даааа, хорошая срака! Потешимся нынче! – один из парней потной ладошкой сжал ягодицу женщины.

Анна вздрогнула от неожиданности, но тут же постаралась сохранить самообладание. Это была ее работа, и она знала, на что идет. Она выпрямилась, гордо вскинув голову, и окинула взглядом толпу. Мужчины, словно загипнотизированные, не отрывали от нее глаз. В их взглядах читалось неподдельное вожделение, и Анна не могла не ощутить легкое волнение. Выполняя приказ седого, хозяйка загородного дома медленно нагнулась и уперлась руками в табурет.

— Теперь трусы спускай и показывай, чем природа наградила! - прозвучала очередная команда.

Анна медленно спустила трусики до колен и расставила ноги, явив гостям самое сокровенное. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. Взгляды мужчин, словно магнитом, притягивались к открывшемуся виду. Анна чувствовала, как кровь приливает к щекам, но старалась сохранять невозмутимость, повинуясь указаниям.

Внутри все дрожало от унижения и страха, но она знала, что отступать нельзя. Анна почувствовала облегчение, хоть и понимала, что это лишь временная передышка. Она знала, что ее ждет дальше, и старалась морально подготовиться к предстоящему испытанию. Ей нужно было проявить силу воли и выдержку, чтобы не сломаться под давлением обстоятельств. Каждый вздох давался с трудом, в горле пересохло, но она молчала, повинуясь каждому указанию. В голове мелькали воспоминания о прошлой жизни, о мечтах и надеждах, которые теперь казались такими далекими и несбыточными. Как она докатилась до этого? Слушаться приказов этих отморозков!

Потом по приказу седого пальцами развела половые губы. Мужчина провел пальцем по сжавшемуся входу во влагалище. Женщина подалась вперед, вскрикнув от боли. Слезы навернулись на глаза, но она упрямо сжала губы, стараясь не издавать ни звука. Она пыталась отвернуться, уклониться от прикосновения, но хватка была неумолимой. Пальцы насильника, жесткие и костлявые, грубо раздвинули ее, причиняя невыносимую боль. Он что-то прохрипел, его дыхание обжигало ее щеку. Она не понимала слов, но смысл был ясен. Ее тело, когда-то предмет гордости, теперь было лишь инструментом в чужих руках. Инструментом, который причинял только боль и унижение.

В ее душе бушевала буря – страх, унижение, отчаяние переплетались в тугой клубок, грозя раздавить ее. Она чувствовала себя куклой, марионеткой в чужих руках, лишенной воли и права на собственное тело. Мужчина, не обращая внимания на ее страдания, продолжал свои манипуляции. Его лицо было непроницаемым, лишенным каких-либо эмоций. Казалось, он выполнял рутинную работу, не испытывая ни малейшего сочувствия к жертве. Его движения были точными и расчетливыми, словно отточенными годами практики.

— Не визжи, сучка! Будешь выебываться - я тебе туда ногу по колено суну! – седой злобно ударила жертву по заднице.

Между тем, седой натешился с ее влагалищем и начал нагло ощупывать колечко ануса, потребовав развести ягодицы. Женщина покорно растянула себя ладонями. Седой слегка надавил на узкое отверстие, которое от страха еще больше сжалось.

— Сейчас эта сучка получит то, что она хочет!

— Получит по полной, босс! Мой хуй просто дымится.

Седой ухмыльнулся, видя её покорность и страх. Он знал, что она уже сломлена, готова на всё, лишь бы избежать дальнейшей боли. Его пальцы, грубые и шершавые, с силой раздвинули ягодицы, обнажая сжавшийся анус. Он почувствовал легкий трепет её тела, когда коснулся этого сокровенного места.

— Ты в очке целка что ли?! Да нахуй! Так не бывает! - просипел тощий, приблизив лицо к бесстыдно расставленной заднице.

Анна отрицательно покачала головой. Опыт анального секса у нее, разумеется, был. Правда, не совсем удачный. В первый раз, когда ее любовник лет 20 назад пытался войти во «вторую долину», она получила травму. С тех пор она относилась к этой затее с большой опаской. Боль была нестерпимой, а ощущения – отвратительными. Тогда она поклялась себе, что больше никогда не позволит никому к себе там прикасаться. И вот, двадцать лет спустя, этот разговор, эта омерзительная и почти безвыходная ситуация и пятеро похотливых громил, готовых растерзать ее во все дырки.

– Ну, я не знаю, – пробормотала она, глядя в сторону. – У меня был не очень хороший опыт...

С тех пор она зареклась заниматься аналом и лишь изредка баловала таким контактом мужа. Ну и несколько раз пускала с "черного хода" своих периодически сменяющихся любовников. Да и то, если размер члена очередного партнера не превышал среднестатистических параметров.

Мужу она позволяла себе эту слабость лишь изредка, как бы в знак особой преданности и доверия. Он был нежным и внимательным, и она знала, что может ему доверять. Однако даже с ним она не могла полностью расслабиться и получить удовольствие. Всегда присутствовало какое-то внутреннее напряжение, ожидание неприятных ощущений.

Любовники, как уже упоминалось, допускались к "черному ходу" лишь при соблюдении определенных условий. Размер имел значение. Она не хотела повторения болезненного опыта из прошлого. Если же партнер соответствовал ее критериям, то она могла позволить себе немного расслабиться и даже получить некоторое удовольствие. Но это было скорее исключением, чем правилом.

Для нее анальный секс был чем-то вроде запретного плода, который она пробовала лишь изредка, осознавая все риски и последствия. Это был своего рода компромисс между желанием доставить удовольствие партнеру и опасением повторения негативного опыта. И она всегда старалась держать ситуацию под контролем, чтобы не выходить за рамки дозволенного.

— Приготовилась, шлюха? Сейчас ты узнаешь настоящую боль, — прошипел он ей на ухо, наслаждаясь её ужасом.

Он не спешил. Смаковал власть над ней, знал, что каждое его движение причиняет ей страдания.

— Согласен, годное очко. Однако до него дело не дошло еще. Надо девочку подготовить. Ложись на спину и ноги раздвигай! - довольно высказался седой, неожиданно засунув фалангу большого пальца в задницуженщине.

Анна пронзительно взвизгнула. Резким движением он вошёл в неё. Женщина закричала, но её крик был заглушён его рукой, зажавшей ей рот. Боль пронзила её тело, разрывая на части. Она извивалась, пыталась вырваться, но хватка Седого была железной. Он двигался внутри неё, грубо и беспощадно, не обращая внимания на её мольбы и слёзы. Анна отшатнулась к стене, часто дыша. Ее глаза метали молнии, но вместе с тем в них читался страх. Седой ухмыльнулся, наблюдая за ее замешательством. Он медленно поднялся с кресла, поправляя пиджак. Его взгляд скользнул по ее телу, оценивая и пренебрежительный.

— Ну что ты как маленькая? Это всего лишь игра. Расслабься и получи удовольствие! - прохрипел он, делая шаг навстречу – Мы тебя все равно выебем, детка!

Анна соскочила с пальца, отшатнулась, иинстинктивно вжалась в стену, ища хоть какую-то защиту. Она чувствовала себя загнанным зверьком, понимая, что осталась один на один с хищником. На губах дрожал то ли крик, то ли мольба. Отвращение и страх сковали ее, лишая воли к сопротивлению.

Потом шагнула к кровати и покорно легла на спину, развела ноги в стороны и приподняла колени. Повинуясь указаниям седого она снова развела в стороны половые губы и начала мастурбировать клитор.

Его взгляд скользил по ее телу, не пропуская ни одной детали. Он наблюдал за каждым ее движением, за тем, как ее пальцы касаются кожи, как учащается ее дыхание. В его глазах не было ни похоти, ни осуждения, лишь холодный профессиональный интерес. Он оценивал ее реакцию, регистрировал малейшие изменения в ее поведении.

Она чувствовала его взгляд, ощущала его присутствие, но не позволяла себе отвлекаться. Сосредоточенность была ее единственным оружием, ее единственным способом контроля над ситуацией. Она продолжала, подчиняясь его молчаливым командам, стараясь выполнить все точно и безупречно, возбудиться и увлажниться хоть немного, но слишком боялась и волновалась, и расслабиться никак не получалось.

А вот взгляды остальных, казалось, прожигали ее насквозь, но она старалась не обращать на это внимания. Пальцы скользили по влажной коже, вызывая легкое покалывание. С каждой секундой напряжение нарастало, дыхание становилось все более прерывистым.

Потом ей было приказано ввести в себя палец.

— Не стесняйся, мы такое много видели. Потом еще спасибо скажешь, что тебе дали намокнуть, а не насухую ебали! А ты хульзастыла?!

Оглядевшись, Анна увидела, что мужчины разделись и смотрят на происходящее, подрачивая члены. При этом пенис седогостранно бугрился ниже головки. Мужчина подошел к ней и приказал взять член в рот. Она раскрыла полные губы и приняла в себя крупную бордовую головку.

Анна чувствовала, как противная плоть растягивает ее губы, вызывая тошноту. Мужчина с сединой грубо толкал головку глубже, приговаривая что-то неразборчивое, наслаждаясь происходящим. Страх и отвращение сковали ее тело, препятствуя любым попыткам сопротивления. Она чувствовала себя грязной и униженной, словно ее лишили всякого достоинства.

Один из мужчин подтолкнул ее ногой, приказывая встать. Подчинившись, она поднялась, шатаясь от слабости. Ее взгляд скользил по лицам мужчин, на которых читалось лишь похотливое возбуждение. Она понимала, что они не видят в ней человека, лишь объект для удовлетворения своих низменных желаний.

— Языком работай! Облизывай залупу, теперь глубже бери! - выдавал указания седой.

Женщина повиновалась и старательно облизывала насильника. Однако седому вскоре наскучили эти ласки и он начал буквально трахать ее в рот, взяв за волосы на затылке. Мучитель насаживал на себя голову жертвы, довольно урча. Та задыхалась, когда член проникал ей в горло. Он жестко имел ее в рот, совершенно не заботясь о причиняемой боли. Она задыхалась, пытаясь оттолкнуть его, но руки скользили по его потной спине. Голова дергалась в бессильных попытках освободиться, но хватка была железной. Слюна текла по подбородку, смешиваясь со слезами, которые неудержимо текли из глаз. В горле першило от тошнотворного ощущения, и каждый толчок отдавался болезненным эхом в голове. Он не обращал внимания ни на что, кроме собственного возбуждения. В его глазах горел дикий, неконтролируемый огонь, и он казался одержимым лишь одним - утолить свою похоть. Его движения становились все более яростными и бесцеремонными, словно он пытался выплеснуть всю свою злость и разочарование.

Анна чувствовала, как внутри нарастает паника. Ей казалось, что она тонет в пучине отвращения и бессилия. Она пыталась кричать, но из горла вырывались лишь жалкие хрипы.

И в какой-то момент, выпустив изо ртаненавистную плоть, попросила:

— Не надо так, давай я сама тебе хорошо отсосу!

— Дельный подход - седой уселся на край кровати, широко разведя ноги.

Анна опустилась перед ним на колени принялась облизывать головку по кругу. Он прикрыл глаза, наслаждаясь каждым касанием ее языка. Анна знала, как доставить ему удовольствие, ее движения были точными, уверенными, словно она занималась этим всю жизнь. Ее волосы щекотали его бедра, тепло ее дыхания обжигало кожу. Он чувствовал, как напряжение покидает его тело, как с каждой секундой он все больше погружается в это ощущение полной и безусловной власти. Власти над ней, над ситуацией, над своими собственными желаниями.

Она словно чувствовала, где нужно надавить, где приласкать, чтобы вызвать максимальное возбуждение. Седой тихо постанывал, теряясь в удовольствии.

«Скорей бы все закончилось. Лучше уж миньет, чем принять в себя этого урода» - думала женщина, стараясь как можно быстрей довести насильника до разрядки. Но ее чаяниям не суждено было сбыться, так как буквально через минуту ее за бедра приподнял бугай и грубо вошел в нее сзади.

Ее желудок свело от тошноты, но она старалась не издавать ни звука. Нужно было пережить эти мгновения, вытерпеть, перехитрить. Она представляла себя где-то далеко, на берегу моря, где шум волн заглушал все остальные звуки. Где-то, где нет боли и страха. Но член оказался просто огромным, он вонзился в нее, словно раскалённый кол.

Ее крик утонул в хриплом рыке нападавшего.

Он не обращал внимания на ее сопротивление, его единственной целью было удовлетворить свою похоть. Он двигался яростно, не заботясь о ее страданиях. Она почувствовала себя тряпичной куклой, безвольно брошенной в грязную лужу. Боль пронзила тело огненными иглами, сковывая каждое движение. Слезы бессилия текли по щекам, смешиваясь с грязью и пылью. В голове пульсировала единственная мысль: "Когда же это кончится?" Седой, не давая ей передышки, снова начал жестко трахатьАнну в рот.

Каждое движение насильника отдавалось в ней эхом отвращения и страха. Она чувствовала себя сломанной, оскверненной. Ей казалось, что эта боль никогда не пройдет, что она навсегда останется с ней шрамом на душе. Он двигался грубо и резко, проникая своим инструментом в самую матку. Ее крик застрял где-то в горле, превратившись в хриплое мычание. Боль была нестерпимой, пронзала насквозь, отзываясь в каждой клетке тела. Он не обращал внимания. Его лицо, искаженное гримасой похоти, казалось чужим, отстраненным от происходящего.

Это было очень больно. Анна была сухой, совсем не увлажнённой, и насильник буквально рвал ее огромным членом, не заботясь ни о чем, кроме собственного удовольствия. Она задыхалась. Воздуха катастрофически не хватало, а каждая попытка вдохнуть отзывалась колющей болью где-то под ребрами. Слезы текли по щекам, смешиваясь с потом и кровью, оставляя соленые дорожки на коже. Она пыталась отстраниться, вырваться из-под этой тяжести, но его руки держали ее крепко, словно стальные тиски.

— Нет-нет-нет!

— Да! Ты будешь на моем хуе скулить, шлюха! – прорычал он, долбясь в узкое влагалище.

Она чувствовала, как что-то внутри нее рвется, и острая боль пронзала все тело. Крик застрял в горле, а слезы беззвучно текли по щекам. Анна пыталась оттолкнуть его, но силы были неравны. Его вес давил на нее, словно каменная плита, лишая возможности дышать. Все происходило словно в тумане. Она видела расплывающиеся очертания комнаты, слышала хриплое дыхание насильника и чувствовала отвратительное прикосновение его рук. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Это не может быть со мной. Это просто кошмар".

Но кошмар не заканчивался. Он продолжался, причиняя невыносимую боль и унижение. Анна чувствовала себя сломанной, растоптанной, лишенной всего, что было ей дорого. Насильник продолжал свои грязные действия, не обращая внимания на ее страдания. Когда он бурно кончил, она уже жалобно поскуливала.

— Не надо так! Я не предохраняюсь! - взмолилась женщина.

— Ну нет-так нет. Я тебе в рот спущу! - довольно изрек седой. И

совсем скоро исполнил свое обещание, заполнив рот женщины густой вязкой спермой.

Женщина закашлялась, пытаясь проглотить противную жидкость, но большая часть вылилась обратно, стекая по подбородку и шее. Седой довольно наблюдал за ее мучениями, поглаживая ее по голове.

— Глотай, сука! Хоть каплю уронишь - очко разорвут! – простонал он.

Седой кивком подтвердил ее требование, и Анна в три глотка проглотила сперму, облизав и губы и пальцы, потому что чувствовала – угрозу запросто исполнит.Женщина, с трудом сдерживая рвотные позывы, повиновалась. Вязкая субстанция, обжигая горло, медленно проскальзывала вниз. Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с остатками семени, стекавшими по подбородку. Она чувствовала себя униженной и беспомощной, но страх перед возможными последствиями парализовал ее волю. Седой, тяжело дыша, отстранился. Его взгляд был полон удовлетворения и презрения одновременно. Он смотрел на женщину, как на вещь, как на инструмент для удовлетворения своих похотей. Ему было плевать на ее чувства и переживания. Главное – он получил то, что хотел.

Он поднялся, и толкнул ее животом на кровать, разведя Анне ягодицы.

— Смотрите, парни, какая жопа! Сейчас я ее приготовлю!

Анна вскрикнула от неожиданности, но крик потонул в его грубом смехе. Страх сковал ее, парализовав. Она чувствовала его тяжелое дыхание на затылке, ощущала, как противно холодный воздух касается ее обнаженной кожи. Слезы невольно потекли из глаз, смешиваясь с ощущением бессилия и унижения. Он надвигался, словно хищник, почуявший добычу. В глазах его плясало нездоровое возбуждение, а слова, слетавшие с губ, обдавали Анну липким, мерзким страхом. "Не бойся, куколка, сейчас будет весело!" - прохрипел он, протягивая к ней руки.

Анна попыталась отползти, но спина уперлась в холодную стену. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Она лихорадочно соображала, как спастись, но мозг отказывался работать в ситуации панического ужаса. Все казалось нереальным, кошмарным сном, из которого невозможно проснуться.

Он схватил ее за руку, больно сжимая запястье. Анна попыталась вырваться, но его хватка была железной. "Пусти! Пожалуйста, пусти!" - взмолилась она, но в ответ услышала лишь грубый, издевательский смех.

Ее снова поставили раком. Он склонился к ее лицу, выдыхая ей в ухо: "Не кричи, а то будет еще больнее".

Но, удивительно, ее попку никто не трогал. Теплые, немного шершавые пальцы седого вошли ей в киску, и начали нежно-нежно поглаживать стеночки. Другой рукой он нащупал бугорок клитора и круговыми движениями, плюнув на пальцы, стал стимулировать его. Дыхание ее участилось, тело начало мелко подрагивать. Она чувствовала, как жар разливается по низу живота, проникая в каждую клеточку. Голос разума шептал о непристойности происходящего, но тело требовало продолжения, умоляло не останавливаться.Седой почувствовал ее нарастающее возбуждение. Он продолжал ласкать ее клитор, то усиливая, то ослабляя давление. Пальцы в киске двигались все увереннее, изучая ее влажные складки, находя самые чувствительные точки. Она застонала, запрокинув голову. В глазах потемнело. Ей казалось, что она летит в пропасть, теряя контроль над собой. Но это падение было приятным, желанным.

Вскоре Анна почувствовала, как становится влажной, как уходят дискомфорт и боль.Остальные начали ласкать мои груди, оглаживая их, мяли. Волна наслаждения прокатилась по телу, заставляя забыть обо всем на свете. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Анна закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Прикосновения стали более уверенными, смелыми. Она почувствовала, как ее тело откликается на каждое движение, на каждое прикосновение. Легкие стоны вырывались из ее груди, не в силах сдержать нахлынувшие чувства. Мир вокруг словно перестал существовать, осталась только она и эти руки, ласкающие ее тело. Пальцы нежно касались кожи, вызывая мурашки. Хотелось большего, хотелось раствориться в этом блаженстве.

Кто-то из парней играл с ее сосками – перекатывали, покусывали, мочили слюной и дули так, что они вставали острыми камушками. Она задыхалась, чувствуя, как жар волнами накатывает на живот и вниз.Она не пыталась ни остановить их, ни ускорить. Просто отдавалась ощущениям, позволяя себе утонуть в этом вихре телесных желаний. Каждый укус, каждое прикосновение отзывались гулом внизу живота, где зарождалось тягучее, сладостное томление. Один из них опустился ниже, обжигая кожу живота горячим дыханием. Ее бедра непроизвольно вздрогнули, подаваясь навстречу. Она чувствовала, как волнение поднимается все выше, захватывая ее целиком. Стыд и стеснение исчезли, уступив место животному желанию.

Влажный жар пульсировал между ног, требуя все большего внимания. Горячая ладонь, словно знающая заклинание, снова и снова обрушивалась на разгоряченную кожу, заставляя тело невольно вздрагивать в предвкушении. Легкие прикосновения к соскам обжигали, словно искра, подготавливая к взрыву. Шлепки по промежности звучали громко, чавкающе-влажно, и так порочно, что это заводило всех участников. Ритм нарастал, сливаясь с учащенным дыханием в единую симфонию желания. Каждый шлепок отдавался эхом внизу живота, вызывая сладостную дрожь, которая волнами распространялась по всему телу. Хотелось большего, хотелось отдаться во власть нахлынувшим ощущениям, раствориться в этом огне.

Волна оргазма накрыла так, что Анна совсем потерялась, хрипя и задыхаясь. Когда судороги оргазма стихли, то ее задницуразрабатывали уже два пальца. В висках стучало, в животе приятно тянуло, а между ног разливалось тепло. Анна лежала, тяжело дыша, попка послушно впускала пальцы до самых костяшек. Его пальцы углубились, растягивая и наполняя ее изнутри. Она издала тихий стон, не в силах сдержать нахлынувшее удовольствие. Ее тело, словно не принадлежало ей, жило своей собственной жизнью, подчиняясь лишь властным прикосновениям. Каждый толчок, каждое движение отзывались сладостной болью, заставляя забыть обо всем на свете.Пальцы продолжали свою работу, ритмично и неумолимо, и она чувствовала, как новая волна возбуждения подступает к самому краю. Она закрыла глаза, предвкушая новые ощущения, погружаясь в этот океан страсти, где не было ничего, кроме нее и его прикосновений, обжигающих и дарящих наслаждение.

После седой напористо вставил в разработанную дырочку, замер.

— Тугая, блядь, какая! – прорычал он, пытаясь сдержаться и не рвануть иметь женщинугрубо.

Перед этим он щедро смазал маслом свой огромный пульсирующий хер.

Укус в плечо от седого – обжигающая боль, и тут же – горячий, успокаивающий язык на следах зубов. Анна всхлипнула, стараясь расслабиться. Насильник не жестил, двигался медленными короткими толчками, загоняя хорошо смазанный лубрикантомчлен глубоко-глубоко. Его мысли, казалось, растворялись в блаженной неге, которая волнами накрывала Анну с каждым его движением. Она чувствовала, как напряжение покидает тело, уступая место жаркому, пульсирующему удовольствию. Седой словно читал мои желания, его темп идеально совпадал с ее ощущениями.

Каждый толчок отдавался эхом в ее груди, дыхание становилось все более прерывистым. Анна чувствовала, как приближается кульминация, волна удовольствия нарастает с каждой секундой.

Каждый толчок отдавался гулким эхом внизу живота, заставляя все внутри трепетать. Женщина прикусила губу, стараясь сдержать стон, который рвался наружу. Седой чувствовал ее напряжение, его хватка на бедрах Анны стала сильнее, притягивая ееплотнее к себе. Сознание медленно затуманивалось, сосредотачиваясь исключительно на ощущениях. Тягучее тепло растекалось по всему телу, вызывая дрожь. Анна позволила себе полностью отдаться моменту, забыв обо всем на свете. Внезапно движения мужчины стали более интенсивными, быстрыми. Женщинапочувствовала, как нарастает волна возбуждения, захватывая ее целиком. Дыхание участилось, сердце заколотилось в бешеном ритме. Но ускоренный темп стал доставлять ей дискомфорт. В попке засаднило от резких движений крупного члена, и она инстинктивно стала сжимать мышцы. Стоны удовольствия превратились в стоны боли, она даже морщилась, не в силах скрыть ощущений.

— Пожалуйста, полегче... - простонала Анна.

Он вышел из нее, оставив болезненную пустоту. Анна сжалась так, что сфинктер тут же закрылся. Снова щелчок колпачка, и головка, холодная от лубриканта, приникла к ее попке, чуть напирая. Он не спешил врываться, бережно терся о закрытую дырочку, прислушиваясь к ее ощущениям. Она пыталась найти в себе силы сразиться с этой болезненной волной, но она накрывала ее, и Анна снова погружалась в пучину невыносимого дискомфорта.

Седой дотянулся до моих грудей – они были тяжелыми от возбуждения, поиграл с сосками, расслабляя меня, отвлекая. Аннатихо постанывала, погружаясь в теплые волны его ласк. Тихо и бережно в нее вошла головка. Он замер, давая привыкнуть к ощущению распирания и наполненности. Больно не было. Смазки оказалось достаточно, чтобы протолкнуться еще глубже – до середины. Издали ощущалось тепло, которое разливалось по телу, заполняя каждую клеточку. Она наклонилась вперед, чувствуя, как это новое ощущение увлекает меня в свои объятия. Он нежно и скользко двигался внутри тугой попки, создавая волны наслаждения, которые нарастали с каждой минутой.

Изгибаясь под его напором, Анна ощущала, как волны наслаждения прокатываются по всему телу. Каждый толчок отзывался в глубине, создавая вихрь эмоций, который быстро захватывал моё сознание. Оназакрыла глаза, позволив себе утонуть в этом моменте, забывая о мире вокруг. В каждой его движении чувствовалась уверенность, с которой он хотел завладеть Анной, покрывая мою кожу горячими поцелуями.

— Тугая горячая девочка, да-да-да...

Она приоткрыла глаза. Наблюдая, как остальные грабители подрачивали свои снова готовые к траху члены.

Седой бурно кончил, и Анну оставили стоять раком. Анне раздвинули ножки и стали пристраиваться по очереди. Она сопротивлялась, просила не делать этого:

— Нет, нет пожалуйста не надо! А-а-а-а-а-а...

Но парни просто сменяли друг друга, шлёпали ее по жопе, как сучку, приставляли свои штуки к ее тугому анусу, и потом после резкого толчка Анна оказывалась глубоко насажена, с блядски постанывающим ротиком.

— Твоя дырочка уже совсем не держит, детка!

— А скоро тебе начнёт это нравиться! — проходя мимо, сказал главарь, пошлепываяАнну по ягодицам в тот момент, когда их резко и интенсивно долбил один из загорелых бандитов.

И где-то в глубине себя Анна понимала, закатив глаза, что он прав: ещё чуть-чуть, и она станет кайфовать от анального секса, подсядет на зависимость от того, чтобы чувствовать как ее дырка уже не закрывается для них.

Как только вынимали один — вставляли другой, и Анна чувствовала его.

За одну ночь из приличной женщины, онастала анальной давалкой, которую шлёпали по жопе и приказывали подмахивать дырками, что Анна покорно и делала.

— Твои щелочки уже не будут прежними. Готовься, малышка, принимать сразу троих мужиков! – хохотнул кто-то из парней.

Анна потеряла счет тому, как они сменяли друг друга. Она раздвигала ноги и закидывала им на плечи по первому приказу, потому что ослушаться боялась. Ее тело уже не принадлежало мне. Они трогали Анну где хотели. И их руки были такими настойчивыми...

— Похоже, эта шлюшка запомнит этот день на всю жизнь! Целая толпа мужиков пускаетеё по кругу, а многие дамочки только мечтают об этом!

Через секунду Анну швырнули на кровать, посадили ее мокрой кисочкой на большущий член одного из бандитов так, что женщинавзвизгнула, когда он в нее входил. Так плотно Анне ещё ни с кем не было. Он входил так глубоко, где ещё никогда не был ни один мужчина. Еще один бугай пристроился сзади, а Анна робко пыталась сопротивляться своей разбитой остальными членами попочкой.

Он шлёпнул меня по ягодицам и засадил по самые яйца. Попка сама обхватила его твёрдый большой член, и Аннаинстинктивно стала сама совершать движения, чтобы входить поглубже

— М...

Игнорируя ее чувства, грабители просто затолкали ещё один большой член в рот, который предательски увлажнился Анниными слюнями, и на быстром темпе заскользил, проникая ей прямо в горло. Упрямый упругий ствол с каждым толчком проваливался все глубже в горло.

Анна закрыла глаза, стараясь отвлечься от ощущения грубой плоти, вторгающейся в ее тело. Слезы непроизвольно текли по щекам, смешиваясь со слюной. Она хотела закричать, но рот был занят, и все, что ей оставалось, - это беззвучно стонать.Грабители, казалось, не замечали ее страданий. Они были поглощены своим грязным делом, их лица искажены похотью и злобой. Каждый толчок был все более грубым и болезненным, и Анна чувствовала, как ее горло сдавливает и жжет. Она боялась, что задохнется, что ее тело просто не выдержит такого насилия.

Капли слюны падали на красивые анинысиськи, которые мяли парни как хотели. Она чувствовала бесконечное количество рук на своей коже, прыгала сразу на двух членах своими дырочками, и женщина не могла сосать, потому что он двигался так быстро, что просто ебал ее в рот.

Анну атаковали, ее долбили со всех с трёх сторон, ее дырочками пользовались. Каждая клеточка ее тела кричала о пощаде, но никто не слышал ее мольбы. Боль пронзала насквозь, не давая передышки, не оставляя надежды, но и даря извращенное удовольствие, ведь оргазмы были очень сильными, и давали нужное обезболивание и влагу в ее отверстиях. С каждой секундой сопротивление Анны становилось все слабее. Она чувствовала, как силы покидают ее, как она медленно, но верно сдается под этим невыносимым давлением.

Один трахал женщину в рот и начал кончать. Он обильно кончил Анне в горло, затем вынул член и продолжил разбрызгивать сперму по всему ее лицу, шее и груди. Анна закашлялась, пытаясь откашлять сперму, скопившуюся в горле. Она чувствовала, как липкая жидкость стекает по ее лицу, смешиваясь с ее слюной и слезами. Ей было противно и унизительно. Она ненавидела его за то, что он сделал это с ней.

— О да, блядина, это все тебе, сука! Получай, блядь, по всему ебальнику!!! Вся рожа будет в конче, - он реально не стеснялся выражениях и был абсолютно тупорылымуличным ублюдком, который наверняка не первый раз насиловал женщин.

Он смотрел на нее сверху вниз с ухмылкой на лице. Ему нравилось ее унижение. Ему нравилось контролировать ее. Он чувствовал себя сильным и могущественным.

Анна попыталась вытереть сперму с лица, но его руки перехватили ее запястья. Он держал ее крепко, не позволяя ей двигаться.

— Не трогай! - прорычал он. - Мне нравится, когда ты вся в моей сперме!

Его сперма густыми липкими порциями сползала Анне на грудь. Анне было просто необходимо держаться, потому что эти парни просто разрушали две ее дырки, превращая их в отверстия для своих огромных неугомонных твёрдых со вспухшими венами членов. Анна чувствовала, как жар разливается по ее телу, пульсируя в каждой клетке. Сперма, словно горячий воск, обжигала кожу, оставляя после себя липкий след. Она судорожно хватала воздух ртом, пытаясь унять дрожь, пронизывающую ее тело. Напряжение нарастало с каждой секундой, достигая своего пика. Анинысиськи болтались вперед — назад, это было почти болезненно. Но сопротивляться женщина просто не могла. Один из парней, утопая в поту, тяжело дышал ей в ухо, шепча что-то неразборчивое. Его руки крепко держали ее бедра, не давая вырваться из этого плена. Анна чувствовала, как его член, будто раскаленный поршень, с новой силой проникает в нее, разрывая на части. Второй парень, словно маятник, двигался над ней, его движения были резкими и отрывистыми. Его взгляд, полный похоти и вожделения, прожигал ее насквозь. Он хватал ее за волосы, запрокидывая голову, и жадно целовал в губы, оставляя на них привкус спермы и пота.

Анна закрыла глаза, пытаясь отгородиться от происходящего, но это было бесполезно. Каждый толчок, каждый стон, каждое прикосновение отдавались в ней эхом, усиливая чувство беспомощности и унижения. Она чувствовала себя куклой в руках этих мужчин, лишенной воли и права голоса.

Анна кончала снова и снова, и лишь в перерывах могла подумать о том, что вот так оно и случается, когда не слишком-то опытную женины пускают по кругу пятеро мужиков. Это была безумная смесь похоти, боли, страха, насилия. Ее тело, совсем недавно трепетное и невинное, теперь принадлежало им. Каждый толчок, каждый стон, каждое касание оставляли на ней неизгладимый отпечаток. Она пыталась отстраниться, убежать, но руки мужчин держали ее крепко, не давая вырваться из этого порочного круга.

Они наваливались на нее, крутили, ставили в разные позы. Они клали Анну на спину и закидывали ее стройные ножки себе на плечи, а потом ебали, как похотливуюшлюшку.

Сознание Анны то и дело покидало ее, уступая место животным инстинктам. Она кричала, плакала, молила о пощаде, но в ответ слышала лишь грубые смешки и похотливые вздохи. Ее достоинство, ее гордость – все было растоптано и осквернено.

Член уже снова заталкивали Анне в горло, когда главарь подошел, взял ее за волосы, грубо намотал их на кулак и стал насаживать на хуй ещё сильнее.

— Грлахххх, грлаааа, аблгхлахлааа.

— Вот так, блядь! Привыкай! Теперь твоё горлышко будет растянуто под настоящего мужика.

От одних этих слов она кончила еще раз. Анины ляжки задрожали, а из влагалищавыделилась новая обильная порция смазки так, что потекло по бёдрам.

Она испытала мощнейший оргазм своей жизни!

Седой держал ее за волосы и смотрел прямо в глаза. Тушь растеклась по всему лицу, а Анна уже кончила бесчисленное количество раз. Она смотрела ему в его черные властные глаза и только инстинктивно кивала.

В перерыве она лежала заплаканная и униженная. Абсолютно голая в следах многократного изнасилования. Но долго отдыхать ей никто не дал, снова началась вакхналаия похоти. Анну еще никогда не имели во все три отверстия одновременно. Однако в своих фантазиях она не раз доходила и до этого, правда, даже теоретически не предполагая, что когда-то они воплотятся в реальность. Анна открыла рот, и мужская плоть коснулась ее нёба и языка. Она закрыла глаза. Если бы не боль в заднем проходе, она бы посчитала ситуацию исключительно пикантной. Три члена двигались внутри нее одновременно – это было захватывающе! Она чувствовала, как каждый из них заполняет ее, растягивая ее пределы, вызывая волну удовольствия, которая прокатилась по всему телу. Это было похоже на симфонию, где каждый инструмент играет свою роль, создавая общую мелодию страсти и наслаждения. Она закрыла глаза, позволяя себе полностью отдаться ощущениям. Их движения были синхронными, словно они репетировали этот массовый трах вечность. Ее дыхание стало прерывистым, сердце колотилось как бешеное, а кожа покрылась мурашками. Это было безумие, это было запретно, но это было так чертовски хорошо. Она чувствовала себя марионеткой, управляемой невидимыми нитями страсти, каждая клетка ее тела отзывалась на слаженный ритм, словно симфония плоти, разыгрываемая под сводами ее сознания. Ритмичные толчки пронизывали ее насквозь, от кончиков пальцев ног до макушки. В голове кружились обрывки мыслей, смешанные с безумным желанием не останавливаться, погружаться все глубже в этот водоворот ощущений. Она стискивала простыни, чувствуя, как внутри нее разгорается всепоглощающий огонь. Каждый вздох был полон предвкушения, каждая мышца напряжена до предела. Ее тело извивалось в такт движениям, стремясь поймать неуловимую грань, за которой начиналось чистое, незамутненное блаженство. Казалось, что время остановилось, оставив лишь этот миг триумфа чувственности.

Правда, она не могла так искусно облизывать член, потому что отвлекалась на новые болезненные ощущения. Тот, который насиловал ее в анус, распалился еще больше. Женщине казалось, что его движения вот-вот разорвут ее зад до крови, но она терпела и постепенно ощутила, как возбуждение смягчает боль. Немного погодя Анна уже не обращала на нее внимание. В ее голове мелькали обрывки воспоминаний – случайные фразы, лица, запахи. Она пыталась ухватиться за что-то, чтобы отвлечься, но каждый раз волна накатывающего удовольствия смывала все попытки. Тело, казалось, жило своей жизнью, подчиняясь лишь ритмичным толчкам, которые пронизывали ее насквозь.

Казалось, время остановилось. Быстро сменяющие друг друга ощущения смешались в единый, всепоглощающий поток. Анна чувствовала, как напряжение в ее теле достигает пика, подступая к самой грани. Она издала тихий стон, который тут же утонул в его дыхании.

Вдруг, мир вокруг словно взорвался яркими красками. Тело пронзила мощная волна, которая вытеснила последние остатки боли, оставив только блаженство. Анна почувствовала, как растворяется в этом ощущении, теряя связь с реальностью. И она кричала, срывая голос, когда ее драли как последнюю шлюху во все дырки глубоко и яростно.

Ее партнеры достигли оргазма почти одновременно. Сначала разрядился первый – в задницу, залив ее горячей спермой. Когда он вышел из нее, Анна уже не испытывала боли, настолько сильно ее жопу раздолбили большим членом. Впрочем, всё это продолжалось недолго. Стоявший на диване парень, почувствовав приближение оргазма, вынул член из ее рта, и сперма обрызгала ее подбородок, шею и плечо. Наконец, седой тоже вынул из нее член, заставил ее слегка опуститься вниз и коснулся головкой ее грудок. Он излил свою сперму ей на грудь и даже слегка размазал рукой. В это же время кончила и Анна. Она не держалась на ногах и чувствовала себя полностью обессилевшей, но ей было хорошо. Она в изнеможении опустилась на диван, потом легла навзничь, даже не пытаясь стереть потеки спермы с груди и бедер. В это время пятый уже стоял над ней и расстегивал брюки. Когда Анна поняла, что насилие не прекратится, она готова была рыдать в голос.

Анна уже не могла отвечать ни на чьи ласки, и когда он лег на нее, она лишь слегка раздвинула ноги. Парень не стремился к оригинальности, ему просто хотелось получить удовлетворение, и он просто имел ее обычным способом. Мощные ритмичные толчки были довольно болезненными, так как парень долбился в шейку матки. Насильник закончил довольно быстро и перед наступлением оргазма тоже вынул из нее член и тоже кончил ей на грудки. Так же поступили и следующие двое, которые в той же позе ложились на нее по очереди. Аннаеще никогда не видела столько спермы на своих грудках и сосках. Ее тело было мокрым и от спермы, и от пота. Некоторые из ее партнеров доставали и надевали презервативы, не желая выпачкаться в чужой сперме, другие не обращали на это внимания. Когда очередной насильник встал с дивана и застегнул штаны, Аннапочувствовала, что силы покинули ее окончательно. Но тут, как будто угадав ее состояние, седой предложил дать ей выпить, и Анне налили коньяка. Седой думал о том, что она просто была создана для секса, создана для того, чтобы удовлетворять животную похоть мужчин своим телом, чтоб они пользовались ею так, как хотели, чтоб сношали ее как самку во все ее дырочки. Ее покорный взгляд, мягкие линии тела, казалось, сами провоцировали подобные грязные фантазии.

Парни и рады были бы позабавиться с этой аппетитной бабенкой, но силы их тоже были не бесконечны. Насильники уже тоже кончили, некоторые не по одному разу. Количество оргазмов у их жертвы точно перевалило за десяток.

Усталость накатывала волнами, смешиваясь с диким возбуждением и чувством первобытной власти. Кто-то предложил перекур, и эта идея была встречена с одобрением. Они отвалились от жертвы, как переевшие клещи, и расселись прямо на грязном бетонном полу, доставая сигареты. В воздухе повис густой табачный дым, перебивающий едкий запах пота и спермы.

Растрепанная, испачканная их семенем Анна бессильно лежала на кровати. Мужчины еще раз пошарили по шкафам – нашли ее золотой гарнитур, отпустили парочку сальных шуточек и убрали его себе в карман.

Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с липкой жидкостью на коже. Она чувствовала себя опустошенной, словно из нее вырвали часть души. Комната, еще недавно наполненная ее уютом и теплом, теперь казалась чужой и враждебной. Звук захлопнувшейся двери эхом разнесся по квартире, ознаменовав их уход. Анна попыталась подняться, но тело не слушалось. Каждая мышца болела, а в голове пульсировала боль. Собрав последние силы, она доползла до ванной. Холодная вода обжигала кожу, смывая с нее следы насилия. Анна смотрела в зеркало на свое отражение – заплаканное лицо, спутанные волосы, синяки на руках. Она не узнавала себя. Где та уверенная и жизнерадостная женщина, которой она была еще несколько часов назад? Каждое отверстие саднило после напора огромных членов. В голове пульсировала одна мысль: как она могла позволить этому случиться? Тело, словно чужое, помнило грубые прикосновения, настойчивые поцелуи, от которых теперь воротило.

Анна долго отмывалась, плача, прислушиваясь к своему оттраханному во все отверстия телу. Прежней после такого она точно не будет. Может, воспринять все это как увлекательное сексуальное приключение? Конечно, никому не расскажешь о таком, но... может, этот опыт действительно даст Анне что-то для нее полезное? Вода стекала, унося с собой остатки чужой ласки и собственной боли. Анна выключила душ, словно обрывая связь с произошедшим. Обернувшись в полотенце, она смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Глаза казались огромными, полными ужаса и какой-то новой, непонятной решимости. Черты лица исказились, но за ними проступало что-то незнакомое, что-то, что раньше было скрыто глубоко внутри. Она вышла из ванной, стараясь двигаться как можно медленнее, словно боялась разрушить хрупкое равновесие внутри себя. В комнате было темно, только лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Анна села на край кровати, обхватила себя руками и попыталась собрать разрозненные осколки своей самооценки

P.S я пишу эротические рассказы на заказ. Любой Ваш сюжет напишу лично я, автор с опытом 10+ лет и образованием сексолога. Для заказа и уточнения деталей пишите в личку или на мой тг eroticheskierasskazi