Студент, береги яйца. Глава 10

Автор: Алекс

Глава 10

Вернулся домой на такси, завалился на кровать, включил музыкальный канал BRIDGE и стал сочинять сцены собственного унижения, краем глаза поглядывая на экран.

Странное чувство испытываешь, когда придумываешь унижения для себя, зная, что это не пустая фантазия, а всё будет воплощено в жизнь. И скорей всего в жесткой форме. Нинель точно мне это постарается обеспечить.

Сейчас я был одновременно и жертвой, и палачом. Придумывал себе наказания, которые получу послезавтра.

От осознания этого у меня теплело в промежности, томительно сосало под ложечкой, а заключенный в клетку член истекал предэякулятом.

Странное, извращенно-сладкое чувство.

Я — твой кумир и твой палач,

Твоя единственная вера.

В моих руках — твой тихий плач,

А власть моя не знает меры.

Процитировал я когда-то запавшие мне в душу строки.

Я прикрыл глаза, представляя, как всё будет происходить. Картинка, возникшая в воображении, получилась такой яркой, что рука невольно потянулась к члену и наткнулась на стальную преграду.

Я разочарованно вздохнул и опять вернулся к написанию сценария. Хотя я и дал задание своим партнершам придумать что-то интересное, но особо на их литературное творчество не рассчитывал. По этой причине надеялся только на себя.

Через три часа я набросал сцены, которые придавали действию хоть какое-то разнообразие, разбавив банальный перепихон.

На следующее утро наша троица собралась в студии. Девочки чмокнули меня в щечки и выложили на стол листы со своими предложениями. Я взял бумаги и стал просматривать. Трансдевчонки хитро хихикали, поглядывая на меня, в их глазах плясали бесенята. Предложения Вики касались моих нарядов и макияжа. А вот Нинель оттянулась по полной: в ее предложениях были порка, фистинг, пирсинг, тату и татуаж и еще черт знает что. Читая ее предложения, я бледнел и краснел. Во время чтения я изредка поглядывал на Нинель, и каждый раз наталкивался на ее оценивающий взгляд. Так повар смотрит на кусок мяса, прежде чем приступить к готовке. Неужели все, что она написала, она всерьез хочет проделать со мной?

Нет, она нарочно дразнит меня. В любом случае я поубавлю ее извращенные аппетиты.

Я закончил чтение.

— Ваше мнение, Яночка? — поинтересовалась Нинель, и в ее голосе проскользнули ехидные нотки.

Я откашлялся.

— Любопытно, особенно сцена с пистолетом. Надеюсь, всё это не обязательно делать по-настоящему? Достаточно убедительно имитировать. Это же кино. Если персонаж умирает, актеру необязательно прощаться с жизнью, — наигранно рассмеялся я.

— Как знать, как знать, — подмигнула Нинель.

Вика хихикнула и прижалась ко мне плечиком.

— Не бойся, — шепнула она.

— Всё будет хорошо, — и лизнула мне ухо. Я отстранился, хотя мне и было приятно. Встал с дивана.

— Так, дамы, ваши предложения я посмотрю. Мне надо подумать, что из предложенного войдет в фильм. Завтра собираемся в это же время и подумаем, какой реквизит следует приобрести. Вы меня проконсультируете в этом вопросе. Я пока не знаю, что имеется в наличии на студии.

****

Нинель и Вика опять куда-то укатили. Я приехал домой и зарылся в бумаги, пытаясь из всего написанного собрать что-то вразумительное. Хотя, что может быть вразумительного в извращенном трахе? Я дернулся, когда почувствовал касание горячих губ на своей шее.

— Света, ты напугала меня. Ты так тихо подкралась.

— Извини, милый, но ты выглядела так мило, когда рассматривала свои бумажки, — Света бесцеремонно выхватила листы из моих рук.

— О, какая ты развратница, — хихикнула она. — А передо мной такой скромницей притворялась...

****

На следующее утро я взял инициативу в свои руки.

— Итак, девушки, обратился я к Вике и к Нинель.

— Я учел ваши предложения, и вот то, что мы будем снимать.

Я выдал листы с отредактированным сценарием. Вика и Нинель углубились в чтение. Нинель иногда хмыкала. Я не мог понять, она одобряет или выказывает недовольство. Через 20 минут мои партнерши закончили чтение.

— Есть возражения? — спросил я.

— Нет, — ответила Нинель.

Ее ответом я был озадачен.

Я был уверен, что она потребует вставить в сценарий все сцены, придуманные ею. Вика, намотав на палец локон, легкомысленно заявила:

— Ясненько.

— Нам надо приобрести реквизит, — констатировал я.

— Я пойду покупать пистолет.

— Настоящий? — округлила густо накрашенные глаза Вика.

— Нет, игрушечный, — ответил я снисходительно.

— А-а-а, — разочарованно протянула она.

Нинель презрительно хмыкнула:

— Вот вы идите за игрушкой, а я пойду прикуплю кое-что нужное.

****

Первый день съемок.

Я так давно не надевал мужскую одежду, что сейчас чувствовал себя в ней неуютно. Целых час Вика пыталась придать мне более-менее мужественный вид. Пока она колдовала надо мной, я сидел и размышлял.

Странно, раньше мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы выглядеть женственно, а теперь то же самое, только с точностью до наоборот.

— Чего-то не хватает, — задумчиво произнесла Вика, покрутила мою голову вправо-влево.

— Чего еще не хватает? — возмутился я.

— Ногти подрезали, лак сняли. Мне надоело. Я взмок в этом парике, а ты всё чем-то недовольна.

— Не капризничай, я лучше знаю.

— Делай что хочешь, — махнул я рукой.

— А может, усы? Точно, с усами будет то, что надо, — просияла Вика, порылась в своем саквояже и достала накладные усы.

— Вот теперь идеально, — произнесла она, приклеивая мне под нос растительность.

С гримом разобрались, и вся наша съемочная группа вышла на улицу. Мы с Викой изображали влюбленную парочку: смеялись, целовались и ласкали друг друга. Вика мяла мою задницу. Я гладил ее талию и чувствовал, как её возбужденный бугорок трётся о мое бедро. В ответ я прижимался еще плотнее.

— Снято, — крикнула Нинель, прерывая наш поцелуй.

Вика отстранилась от меня, а я стоял неподвижно еще несколько секунд, переводя дыхание.

Настала очередь снять Нинель.

Сегодня она была особенно хороша в черном обтягивающем комбинезоне.

Я направил объектив на нее. Нинель сделала вид, что за кем-то следит. Она была похожа на пантеру, выслеживающую добычу.

Снимать её было одно удовольствие, камера ее любила. С любого ракурса выглядела она великолепно.

Вернулись в студию.

В прихожей я плечом зацепился за мегафон, висящий на вешалке. Я был готов поклясться, что вчера его здесь не было.

— Нинель, а это зачем? Ты собираешься командовать массовкой?

— Пригодится, — ответила она, демонстративно отвернувшись, давая понять, что разговор закончен.

Я бросил еще раз недоуменный взгляд на вешалку и прошел в комнату.

Наконец-то Нинель сняла с меня пояс верности.

Я ощутил свободу — странное, почти забытое чувство.

Мы с Викой расположились на кровати.

Нинель установила свет.

— Мотор, — скомандовала она.

Началась постельная сцена.

Руки Вики скользнули мне под рубашку.

— Сними ее, — прошептала она.

Я рывком избавился от рубахи и принялся стягивать платье с партнерши. Обнажились плечи, грудь. Я поцеловал Вику в шею, постепенно спускаясь ниже.

Нинель вела съемку, то удалялась от нас, то приближалась, крупно снимая мой язык, ласкающий сосочки партнерши. Вика через брюки ласкала мой изголодавшийся по свободе член.

Я расстегнул ремень, спустил брюки.

Ногти трансдевочки впились в мои ягодицы.

Она рывком притянула меня к себе. Наши возбужденные члены встретились.

Я нежно погладил попку Вики, едва касаясь кончиками пальцев. Поцеловал манящие полушария ее грудей.

Спустился ниже, устроился между ее ног, приподнял ей попку и поцеловал в ягодицу нежно, почти робко.

Почувствовал запах клубничного шампуня. Вика подготовилась к нашей близости, она была чиста как снаружи, так и внутри.

И от сознания того, что она ждала меня, мне стало удивительно хорошо.

Я раздвинул ягодицы партнерши и лизнул сморщенную дырочку.

Одобрительный стон был мне наградой за ласку.

— О, как хорошо. Не останавливайся.

Я продолжил, с каждым движением моего языка дырочка её ануса раскрывалась.

Вика ногами надавила мне на затылок.

Каждое ее движение заставляло мой язык погружаться все глубже.

Он проникает в её горячее лоно, двигаясь в ритме движения ее ног.

Я лизал дырочку и одновременно ласкал ее член. Сам я дрожал от нетерпения.

Вика перевернулась, грациозно прогнула спинку, подняла попку.

Вот сейчас, буквально через несколько минут я войду в ее манящую дырочку.

И вот долгожданный момент: я держу Вику за талию, вижу капельки пота на ее спине. Мой дружок рвется в бой, я прижался головкой к звездочке ее ануса. Сейчас я войду в нее, и мы сольемся в единое целое.

Я не спешил, я растягивал, я смаковал этот чудесный момент.

— Стоп! — рявкнула Нинель в мегафон.

Вика взвизгнула, я скатился с кровати. От оглушительного окрика у меня звенело в ушах.

— Снято, — заявила Нинель, не скрывая злорадства в голосе.

— Почему прервали сцену?! — заорал я и уже спокойнее добавил: — Что и как снимать, решаю я. Я пока здесь режиссер.

Нинель бросила на меня презрительный взгляд.

— Эту сцену снимала я, и мне виднее, когда прервать съемку, — произнесла она, чеканя каждое слово.

— Вот тебе камера, теперь можешь снимать что хочешь, — и сунула камеру мне в руки.

Я стоял растерянный, держа в руках эту чертову камеру и сжимая до боли зубы.

Я с сожалением взглянул на свой поникший пенис. Нинель, она нарочно не позволила мне... Но почему, она что, ревнует? Нет, это глупость. Она меня ненавидит, и этим объясняется всё. Я с трудом сдерживал гнев, внутри меня бушевала буря. Несколько минут я бесцельно ходил по павильону.

Ладно, хватит, скомандовал я себя, соберись!

— Нинель, иди за дверь, — крикнул я.

— Будем снимать твое появление.

Распахнулась дверь, Нинель ворвалась в комнату, в руке у неё пистолет. Выглядела Нинель потрясающе, я не мог это отрицать, хотя сейчас и ненавидел её. В ней было всё: страсть, злость и звериная сексуальность. Определённо, у этой трансушки был талант актрисы.

— Сел в кресло! — скомандовала она.

Кресло с высокой спинкой выглядело брутально: полированный металл и чёрная кожа.

Именно его приобрела Нинель для этой съёмки.

— А ты, сучка, — крикнула она Вике, — привяжи его к креслу.

Теперь в кадре были мы с Викой. Она приматывает мои руки скотчем к подлокотникам, затем лодыжки к ножкам кресла.

Я помнил, чем закончилась моя фиксация на съёмках в прошлый раз, и мне очень не хотелось, чтоб меня связывали, но ради дела пришлось согласиться.

Сейчас мне отводилась роль статиста, хотя я и был главным действующим лицом.

— Отошла, — скомандовала Нинель. Вика попятилась к окну.

— Снято, — Нинель выключила камеру, подошла к Вике и отвела ее в сторону. Она что-то ей объясняла. Вика кивала, искоса поглядывая на меня.

Её взгляд мне не понравился.

Я дёрнулся пару раз, пытаясь освободиться, но попытки потерпели неудачу.

В этой сцене участвовали я и Нинель.

— Ты изменил мне! — крикнула Нинель. Пистолет упёрся мне в горло.

Я весь сжался. Я не изображал страх, я действительно боялся Нинель.

Нинель зарядила мне пощёчину, в голове зашумело. Била она по-настоящему. Я негодовал, а мой член предательски поднял голову.

— Прости, прости, — лепетал я.

— Я сделаю так, чтобы ты больше ни на кого не смотрел и не мог мне изменять никогда!

Она взяла в руки портняжные ножницы. Этого не было в сценарии. Я замер, что может прийти в голову этой ненормальной? У меня перехватило дыхание.

От паники меня удерживало только присутствие Вики, она же не позволит сотворить со мной ничего ужасного.

Нинель подошла ко мне. Я не сводил глаз с ножниц. Вот они приблизились к моему левому глазу. Я с трудом подавил желание зажмуриться. Нинель крутила ножницы перед моим носом. Хромированная поверхность отражала свет софитов, слепила меня. Достаточно насладившись моим страхом, Нинель опустила руку. Теперь острие ножниц было направлено мне в пах, почти касаясь моего возбужденного члена.

Я даже представил, как холодный металл врезается в мою плоть.

Нинель резко распрямилась, ножницы метнулись к моему лицу.

На этот раз я смалодушничал и закрыл глаза.

Щелкнули ножницы. Я лишился приклеенного уса и облегчённо выдохнул.

После того как я расстался с усами, Нинель побрила меня. Закончив с бритьём, она крикнула Вике:

— Иди сюда, сучка!

Вика передала камеру Нинель.

Началась съёмка следующего эпизода.

Вика убедительно изображала страх, переходящий в ужас. Она подошла ко мне, её руки и ноги дрожали.

— Пососи у своего любовника в последний раз! — раздался грозный голос Нинель.

Я, оправившийся от шока, прикинул в уме: сцену с минетом логичнее поставить перед ножницами. Надо будет об этом подумать при монтаже.

Вика встала на колени, ее влажный язык коснулся моего члена.

У меня из головы сразу вылетели все мысли о последовательности сцен.

Она обхватила губами мою истекающую соками головку,

принялась жадно облизывать и посасывать. Ее губы двигались вверх и вниз. Ротик и умелый язык неспеша, но целенаправленно подводили меня к оргазму. Время для меня остановилось. Я закрыл глаза и весь отдался своим ощущениям. Я чувствовал, как мой член погружается в ее рот, ощущал, как зубы слегка царапают нежную кожу, слышал, как чавкает у Вики во рту. И вот он, этот момент, когда забываешь обо всем, когда ничто не имеет значения, кроме животного удовольствия.

Дыхание стало прерывистым, рваным. Содрогнулась каждая клеточка моего тела. Мышцы напряглись, и я взорвался. Из меня толчками извергалось семя. Тело дёрнулось и обмякло. Несколько секунд я сидел с закрытыми глазами. Сделал пару вдохов и только тогда открыл глаза.

По подбородку Вики обильно стекали слюна и сперма.

— А теперь примерим это, — произнесла Нинель обманчиво ласковым голосом и потрясла перед моим лицом поясом верности.

Эта сцена была оговорена заранее и никаких сюрпризов не предвещала.

В подобном приспособлении я уже ходил несколько месяцев, и поэтому перспективу щеголять в нём принял спокойно.

Но когда Нинель начала его на меня надевать, я понял, что обрадовался рано. Это устройство было очень тесным. Я застонал, когда она, не церемонясь, затолкнула мой член в железную клетку.

— А теперь немножко красоты, — усмехнулась моя мучительница.

Она достала из сумки блестящую металлическую коробку, сняла крышку и извлёкла шприц.

«Что ещё она выдумала?» — мелькнуло у меня в голове. Я, заворожённый, смотрел на то, как она наполнила шприц какой-то жидкостью и поднесла иглу к моему лицу. Я замотал головой.

Она же меня изуродует!

— Сейчас мы сделаем нашей девочке красивые губки, — пропела приторно сладким голоском Нинель.

Признаюсь, иногда я думал о том, чтоб немного увеличить губы, именно чуть-чуть.

Но, чёрт возьми, что может сотворить со мной она?

Нинель отложила шприц, забрала из рук Вики камеру, установила её на штативе, взглянула в окуляр, поправила освещение, развернув один из софитов. Включила камеру. Взяла шприц и подошла ко мне. Я смотрел на иглу не моргая и не дыша.

В этот момент у меня за спиной что-то щелкнуло, и спинка кресла откинулась назад. Я оказался в полулежащем положении.

— Держи ему голову, — скомандовала Нинель.

Вика вцепилась в мои виски. И откуда, казалось бы, у такой изящной девочки столько силы?

Нинель склонилась к моему лицу.

— И не вздумай открывать рот, иначе кляп вставлю!

Протерла мне губы в чем-то смоченной ваткой, сделала укол в верхнюю губу, впрыснув часть содержимого шприца. Потом еще укол и еще. К концу процедуры я не чувствовал губ.

Скосил глаза, боясь увидеть свой раздутый губешник.

Не увидел. Судя по всему, Нинель не накачала мне губы до невероятных карикатурных размеров. И за то ей спасибо.

Следующую сцену снимала Вика, в кадре Нинель возилась с краской для волос.

— Сейчас ты будешь красавицей, — Нинель подошла ко мне и сделала вид, что наносит раствор на русые волосы парика.

Меня подготовили к следующей сцене, сняли парик, припудрили лоб.

В кадре я появился со своими огненно-рыжими волосами. Нинель красит мне губы, подводит глаза.

— Тебе повезло, — говорит она, не отрываясь от работы.

— Специально для тебя я приобрела набор элитной косметики.

Палитра состоит из 18 оттенков. В неё входят как классические матовые цвета, так и современные дерзкие с металлическим блеском, — говорила она хорошо поставленным голосом, как будто рекламировала товар.

Процесс нанесения косметики снимался крупным планом.

Закончив с моим личиком, Нинель продолжила командовать напуганной Викой, по крайней мере, она выглядела именно так. Собери его одежду и выброси. Эта сцена шла без сюрпризов, всё происходило по плану, как было оговорено ранее. Мужскую одежду собрали в полиэтиленовый мешок и вынесли из комнаты.

— Освободи его, — приказала Нинель.

Вика срезала удерживающий меня скотч. Я с трудом поднялся. 4 часа без движения — это еще то удовольствие.

Получив свободу, я был готов закатить скандал, высказать моим мучительницам всё, что о них думаю. Я даже хотел сообщить об их самоуправстве Ольге. Но мой воинственный настрой сбила Вика.

— Яночка, всё так здорово получилось. Если бы ты видела свое лицо, когда Нинель подошла к тебе со шприцем.

Это было что-то с чем-то.

Извини, мы не посвятили тебя во все подробности.

Нужно было заснять реальный страх. Если бы мы рассказали тебе всё заранее, сцена могла и не получиться. А так всё сняли с первого дубля.

Ты молодец и большая умница.

После ее слов я, как говорится, сдулся.

Началась съемка завершающей на сегодня сцены. Нинель толкает к моим ногам сумку и командует:

— Одевайся. А ты, — обращаясь к Вике, — помоги нашей девочке.

Вика из объемной сумки, с которой мы вчера ходили за покупками, достала розовый корсет. Его изящество и легкомысленность были обманчивы. Я это почувствовал, когда он стал сжимать мою талию. Казалось, что меня сжимают стальные тиски. Вика неспеша, методично затягивала шнуровку. Нинель ходила вокруг нас, камера в ее руках исполняла замысловатый танец, ища выгодный ракурс.

Моя партнерша взяла белый шелковый чулок, собрала его в гармошку и стала медленно надевать на мою ногу. Пальцы девушки скользили по тонкому кружеву, разглаживая складки, движение было выверенным, почти ритуальным.

Добравшись до кружевной резинки, Вика закрепила атласные подвязки.

Она задержала руку на моем бедре и, едва касаясь, погладила яички. Дрожь пробежала по моему позвоночнику. И мне стало так горько от того, что я не смог войти в ее аппетитную попку. Я презирал себя. Почему я не настоял на своем? Почему?

Закончив с чулками, Вика облачила меня в кружевные невесомые трусики, они идеально подчеркнули плавную округлость моих ягодиц.

Наконец пришла очередь туфель. Девушка опустилась на колени, бережно взяла мою ступню и надела на нее узкую розовую туфлю на дерзко высоком каблуке.

Нинель с торжествующей улыбкой наблюдала за процессом.

Она оценивала каждую деталь моего наряда: чулки, кружевные трусики, лифчик, туфли и, конечно, мое лицо с безупречным макияжем.

Нинель медленно подошла, провела кончиками пальцев по моим плечам, задержалась на ключицах и повязала мне на шее темно-вишневый шелковый бант. Так украшают своих питомцев, кошечек или собачек, маленькие девочки.

Меня подвели к зеркалу. Мои опасения были напрасны, ничего страшного со мной не произошло, хотя губы были пухлее, чем мне хотелось бы.

Вика, заметив озабоченность в моем взгляде, подошла, прижалась к моему плечу.

— Не расстраивайся, припухлость с губок скоро спадет, и все будет идеально.

И, понизив голос, добавила:

— Нинель три года работала в салоне красоты, она настоящий профессионал.

— На сегодня съемка закончена, всем спасибо, — выдавил я из себя, осторожно ощупывая припухшие губы.

— Следующая съемка послезавтра.

Нинель притянула меня к себе, наклонившись к самому уху, и прошептала едва слышно:

— Это только начало, куколка.

Продолжение следует.

Автор: Алекс.