Меня зовут Оксана. Мне тридцать девять. И я давно уже не та дура, которая верит мужикам.

Я работаю риэлтором. Элитная недвижимость. Дорогие квартиры, пентхаусы, загородные дома. Я умею продавать. Умею быть холодной, когда надо, и обаятельной, когда выгодно. Я знаю, чего хочу. И не стесняюсь этого.

Мне часто говорят, что я стерва. Да. Я стерва. И мне это нравится.

Но есть одна вещь, которую не все понимают. Я не стерва с теми, кто сильнее. Я не воюю с мужчинами, которые могут поставить меня на место. С такими я становлюсь другой. Мягче. Тише. Послушнее. Потому что мужик должен быть мужиком. А не тряпкой, которая сидит дома и ждёт на всем готовом.

Мой муж — Виктор. Ему сорок. Работает инженером по пожарной безопасности. Зарабатывает средне. Выглядит обычно. Не урод, но и не красавец. Раньше я его любила. Или думала, что любила. Теперь уже не знаю.

Он мне изменил.

Я узнала случайно. Полезла в его телефон. Не потому что подозревала. Просто он оставил его на кухне, и я увидела как приходит много смс и решила ему отнести и вдруг на экране высветилась част смс, не удержавшись, глянула. А там — переписка. С какой-то бабой. Он писал ей, что скучает. Что хочет увидеть. Что у него дома всё сложно. А она ему — что он замечательный и что я, то есть жена, его не ценю.

Я тогда чуть не разнесла весь дом.

Был скандал. Был крик. Был чемодан у двери. Он стоял на коленях. Буквально. Просил не уходить. Говорил, что это была ошибка. Что он дурак. Что он не хотел. Что это только переписка. Что у них ничего не было.

Я ему не поверила. Даже если не было — он уже предал. Уже писал другой. Уже искал утешения. А я в это время работала, тащила дом, решала вопросы. А он сидел и строчил какой-то шлюхе, как ему со мной плохо.

Я хотела развода. Серьёзно. Даже подала документы. Но он умолял. Долго. Каждый день. Просил дать шанс. Говорил, что жить без меня не сможет. Что сделает всё, что я скажу. Что будет другим.

Я осталась. Но не простила.

И не потому, что он попросил. А потому что мне было удобно. Дом, быт, его зарплата, его подчинение. Он стал тихим, покорным, предупредительным. Я могла делать, что хочу. И он молчал. Потому что знал — одно моё слово, и всё закончится.

Вот так мы и жили.

Виктор, конечно, пытался. Поначалу. Цветы, комплименты, ужины. Я принимала. Но холодно. Он лез с поцелуями — я отворачивалась. Он пытался обнять — я снимала его руки. Он просил секса — я говорила, что устала. Или что у меня болит голова. Или что я не хочу.

Он всё терпел.

А я видела, как он мучается. И не жалела. Скорее, наоборот. Мне это нравилось. Пусть знает, каково это — быть ненужным.

Иногда я давала ему. Но так, чтобы он понимал: это не для него. Это для меня. Могла лежать, как бревно, пока он старался. Или делала это с таким лицом, что он после чувствовал себя хуже, чем до. Я не давала ему кончить. Или кончала сама, а ему говорила: «Хватит. Всё».

Он не спорил.

Иногда мне было противно. Не от секса. От него. От его слабости. От того, что он готов всё терпеть. Мужчина не должен так. Мужчина должен взять. Должен поставить. Должен показать, кто в доме хозяин.

Но он не показывал.

А потом появился Максим.

Максим — мой коллега.

Мы работаем в одном агентстве. Он тоже риэлтор. Но не такой, как все. Максим — из тех, кто берёт. Уверенный. Дерзкий. С деньгами. Ездит на дорогой машине. Живёт в хорошей квартире. Следит за собой. Одевается дорого. Пахнет так, что женщины оборачиваются на него и у них текут слюни на него.

И он давно на меня смотрит.

Не как на коллегу. Как на женщину, которую хочет. Я это сразу поняла. По взгляду. По тому, как он подходит ближе, чем надо. Как задерживает руку на моей талии. Как говорит комплименты, от которых у других мужиков было бы неловко.

— Оксана, ты сегодня выглядишь так, что у меня к тебе встал вопрос ОЧЕНЬ ВСТАЛ, — сказал он однажды.

— А что хочется?

— Тебя.

— Размечтался.

— А что? Мечтать не вредно.

— Вредно, если не сбудется.

— Сбудется.

Я фыркнула. Но внутри что-то ёкнуло.

Он ухаживал.

Нагло. Постоянно. Не спрашивая разрешения.

Приносил кофе. Покупал пирожные. Дарил цветы. Иногда — просто так. Без повода. Мог подойти сзади, обнять, вдохнуть мой запах.

— Ты пахнешь, как женщина, которую я хочу, — говорил он.

— Руки убрал.

Он не убирал. Или убирал, но так, что я знала: это ненадолго.

— Ты можешь сколько угодно строить из себя стерву и сучку, Оксана, — говорил он. — Но я вижу тебя настоящую.

— И какая я?

— Та, которой нужен сильный. Которая устала быть главной. Которая хочет подчиняться и не показываешь этого, но не знает, как это признать.

Я закатывала глаза. Но внутри что-то вздрагивало.

Он был прав.

Мужу я о Максиме не рассказывала.

Сначала — просто не хотела. Потом — стало нравиться, что он не знает. А потом я начала его дразнить.

— Вон, смотри, Максим мне сегодня цветы подарил, — говорила я, ставя букет на видное место.

— Это кто? — Виктор поднимал глаза.

— Коллега. С работы.

— И что?

— Ничего. Просто бесится, что я не даю.

Он замолкал. Но я видела, как его это цепляет. Как он сжимает зубы. Как не знает, что ответить. И мне это нравилось.

Потом я начала рассказывать больше. Что Максим красивый. Что у него деньги. Что он наглый. Что он не то что некоторые.

— Ты специально? — спрашивал он.

— Что?

— Говоришь мне это.

— А что такого? Я просто делюсь.

— Ты меня провоцируешь.

— Нет, Витя. Я просто хочу, чтобы ты понимал, какие бывают мужчины.

Он сглатывал. И молчал.

Однажды он не выдержал.

— Оксана, я не хочу, чтобы ты с ним общалась.

Я рассмеялась.

— Ты не хочешь? А кто ты такой, чтобы хотеть?

— Я твой муж.

— И что? Ты помнишь, что ты сделал?

Он замолчал.

— Вот именно, — продолжала я. — Ты мне не указ. Я буду общаться, с кем хочу. И делать, что хочу.

— Это из-за той переписки?

— Конечно. А ты думал, я забуду?

— Но я же извинился...

— Извинился? — я встала. — Ты писал другой бабе, что я тебя не ценю. Ты искал её. Ты хотел её. А теперь говоришь мне, с кем общаться?

— Я не хотел... это была ошибка...

— Ошибка — это раз. А то, что ты сделал, — это выбор. Ты выбрал. А я теперь выбираю.

Он молчал.

— Так что, Витя, — я наклонилась к нему, — сиди и терпи. Потому что я ещё только начинаю.

Максим всё больше наглел.

На работе мог подойти сзади, положить руки на бёдра. Я скидывала. Он снова. Мог шлёпнуть по попе, когда я шла мимо. Я возмущалась. Он смеялся.

— Ты же знаешь, что я от тебя не отстану.

— А я знаю, что не дам.

— Посмотрим.

— Уже посмотрел. У меня муж.

— Ну и что ? И я вижу, как ты на меня реагируешь.

— Никак.

— Врёшь.

Он был прав. Я реагировала. Даже если не показывала. Тело не обманешь. Когда он был рядом, я становилась другой. Напряжённой. Возбуждённой. Живой.

Но я не сдавалась.

Потому что я — Оксана. И я не та, кто падает в постель после пары комплиментов.

И вот у нас на работе намечался корпоратив, и меня с мужем пригласили.

Я знала, что будет. Знала, что придёт муж. Знала, что будет Максим. И знала, что будет взрыв.

Мы собирались. Я надела чёрное платье. Обтягивающее. Дорогое. С вырезом. Волосы распустила. Каблуки. Духи. Всё, как надо.

Виктор смотрел на меня, как на чужую.

— Ты очень красивая, — сказал он.

— Знаю.

— Может, не надо так?

— Как?

— Так... открыто.

— Витя, я так выгляжу не для тебя.

Он побледнел.

— А для кого?

— Для себя. И для тех, кто умеет ценить.

На корпоративе было шумно.

Музыка, смех, алкоголь. Все свои. Мои коллеги, начальство. Максим, конечно, тоже был. Он пришёл с другом, но через десять минут уже стоял рядом со мной.

— Ты сегодня просто бомба, — сказал он.

— Спасибо.

— Муж с тобой?

— Да. Вон, сидит.

— И как он?

— Терпит.

Максим усмехнулся.

— А ты не боишься?

— Чего?

— Что он не выдержит.

— Пусть попробует уйти. Я не держу.

— Нет, я не об этом. Я о том, что он может взорваться.

— Витя? — я рассмеялась.

— А если я начну к тебе приставать при нём?

— Попробуй.

Он посмотрел на меня. Долгим взглядом. Потом улыбнулся.

— Ты сама напросилась.

Так и было.

Максим весь вечер не отходил от меня. Обнимал. Шутил. Шлёпал по попе. При всех. При муже.

— Какая ты сегодня сочная, — говорил он.

— Руки убрал, — фыркала я, но не отстранялась.

— А то что?

— Увидишь.

— Ага. Вижу, муж что ли заступится?!.

Виктор сидел за столом, сжимая стакан. Я видела, как он напряжён. Как у него желваки играют. Но он молчал.

— Витя, — позвала я.

— Что?

— Ты чего застыл? Смотри, как меня мужчина ценит. Поучись.

Он поднял на меня глаза. В них — боль.

— Оксан...

— Что?

— Может, хватит?

— А что такое? Ревнуешь?

— Да.

— Ну так сделай что-нибудь. Покажи, что ты мужик.

Он промолчал.

— Вот и всё, — я усмехнулась. — Ты только ноешь. А Максим — берёт.

Потом были танцы.

Максим позвал меня. Мы вышли на площадку. Он прижал меня к себе. Крепко. Так, что я чувствовала его всего. Его руки легли на мою талию. Потом спустились ниже. Я не остановила.

— Ты сегодня моя, — прошептал он.

— С чего бы?

— Потому что твой муж сидит и смотрит. И ничего не может сделать.

— А если бы мог?

— Мог бы — я бы ушёл. Но он не может.

Я засмеялась. Он тоже. И мы танцевали. Медленно. Тесно. Его ладони на моей заднице. Его губы у моего уха. Все смотрели. И муж тоже.

Когда я вернулась за стол, Виктор был белый.

— Тебе не стыдно? — тихо спросил он.

— За что?

— Ты танцевала с ним, как...

— Как кто?

— Как шлюха.

Я ударила ладонью по столу.

— А ты мне не указ! Ты помнишь, что ты сделал?

— При чём тут это?

— А при том! Может, мне тоже так поступить? Может, пойти с ним в подсобку? Чтобы он меня там выебал? Так же как и ты мне изменял !!!

— Оксана...

— Что? Не хочешь? А может, сразу двоим там дать? Чтобы отымели меня как шлюху? Тебе на зло?

Он сглотнул. В его глазах — ужас. И что-то ещё. Что-то, от чего у меня внутри всё сжалось.

— Ну что, Витя? Хочешь?

Он не ответил. Только опустил глаза.

— Вот и терпи, — сказала я. — Я ещё только начала.

Я не считала фужеры. Пятый? Шестой? Какая разница. Шампанское давно перестало быть алкоголем — оно стало теплом внутри, лёгкой ватой в голове и дерзостью на языке. Я смеялась громче, чем нужно, двигалась свободнее, чем позволяла себе обычно. Мне было хорошо. Давно так не было.

Вокруг было шумно. Звуки смешивались в один сплошной гул: музыка, голоса, звон бокалов. Я стояла у бара, облокотившись на стойку, и чувствовала, как платье обтягивает бёдра. Чёрное. Дорогое. С вырезом, который я выбрала специально. Оно сидело идеально, подчёркивало талию, обтягивало грудь. Волосы я подкрутила с утра, и теперь они лежали мягкой волной по плечам — светлые, тёплые, пахли дорогими духами. Я знала, что от меня пахнет именно так, как нужно: не приторно, но настолько женственно, что хочется подойти ближе и вдохнуть их вкус.

Максим был рядом почти весь вечер. Сначала просто стоял, обменивался со мной ленивыми фразами. Потом принёс бокал. Потом ещё. Потом положил руку на мою талию. Я сбросила. Он снова. Я закатила глаза, но уже не убирала. Внутри было тепло, и его ладонь на моём бедре не раздражала. Наоборот. Она была уверенная, мужская, горячая. Я не хотела себе в этом признаваться, но мне нравилось, что он такой наглый.

— Ты сегодня особенно красивая, — сказал он, наклоняясь к моему уху.

— А то.

— Нет, правда. Я весь вечер смотрю и не могу насмотреться.

— И что?

— И хочу.

— Размечтался.

— А что? Тебе не нравится, что я хочу?

— Не знаю. Мне всё равно.

— Врёшь.

Я повернула голову. Он смотрел на меня. Взгляд тёмный, тяжёлый, не мальчишеский. Так смотрят мужчины, которые знают, чего хотят. И это не просто возбуждало — это заводило. Я не показывала. Но он, кажется, чувствовал.

— Стерва, — тихо сказал он.

— Что, прости?

— Ты стерва. Красивая, злая, недоступная. И именно поэтому тебя хочется ещё сильнее.

— Да вот я такая, засмеялась я.

— какая?

— Просто не для тебя.

— Ну-ну.

Он улыбнулся. И в этой улыбке было столько уверенности, что мне на секунду захотелось дать ему пощёчину. А потом — поцеловать. И это бесило. Бесило, что он прав. Что я не такая уж и недоступная. Что с мужем я живу как с соседом и не помню, когда в последний раз чувствовала себя женщиной. А тут — стоит, смотрит, и всё внутри переворачивается.

Потом подошёл Кирилл.

Я его знала. Молодой, симпатичный, тридцать три. Работал в соседнем отделе. Всегда был вежлив, но я давно замечала, как он на меня смотрит. Иногда задерживал взгляд на моих ногах. Иногда на губах. Краснел, но не отворачивался. Мне это даже льстило.

— Оксана, можно вас? — спросил он.

— Можно без «вы».

— Можно и без.

Он улыбнулся. У него была хорошая улыбка. Молодая, открытая. Я вдруг подумала: а ведь он тоже хочет. И тоже давно. И тоже не решался. А сегодня, увидев, что я пьяная и расслабленная, решил, что можно.

— Ну и как вам тут? — спросил он.

— Скучно.

— А с нами может буде веселее?

— А вы разве умеете развлекать?

— Умеем.

Максим хмыкнул.

— Особенно я.

— Ой, — я отмахнулась, — много болтаете. А по делу?

— А по делу — мы хотим тебя украсть.

— Куда?

— Вон туда, к окну. Там тише, и можно поговорить.

— А просто поговорить?

— Пока да.

Я засмеялась. Они переглянулись. Я видела, как они оба горят. И мне это нравилось. Не то чтобы я собиралась что-то делать. Нет. Просто приятно было чувствовать себя желанной. Настоящей. Живой. Не той, что дома, а той, что вот здесь, на каблуках, с красной помадой, с ними.

Мы стояли втроём.

Они — по бокам. Я — между ними. Мы пили, смеялись, говорили какую-то ерунду но было весело. Но за всем этим было другое. Я чувствовала их взгляды. Максим смотрел на мои губы. Кирилл — на шею, на грудь, на ноги. Они не скрывали. И я не мешала. Наоборот — провоцировала. Поправляла платье, облизывала губы, откидывала волосы. Знала, что они следят за каждым движением. И меня это заводило.

— Оксана, — сказал Максим, — а твой муж не против, что мы тут с тобой?

— А я его мнения и не спрашиваю, я взрослая девочка, — ответила я.

— В смысле?

— В прямом. Вон сиди пьет.

— А если бы он подошёл?

— Не подойдёт. Знает, что я скажу.

— И что ты скажешь?

— Чтобы сел обратно.

— Жёстко.

— А с ним по-другому нельзя.

— А ты не боишься, что он психанет на тебя?

— Виктор? — я рассмеялась. — Не боюсь.

Максим покачал головой, но в глазах у него не было осуждения. Только голод.

— А я бы тебя не упустил, — сказал он.

— Ну так попробуй, сказала я в шутку подразнить их.

— Позже.

— Почему?

— Потому что сейчас ты ещё трезвая, щас мы тебя напоим, они оба засмелись.

Я засмеялась.

— Это по-твоему я трезвая?

— Ты не настолько пьяная.

— Мне уже хорош.

— Тогда пошли сказал Максим мне на ухо.

— Куда?

— В подсобку.

Я замерла. Он смотрел прямо. Не шутил.

— Там тихо, — продолжил он. — И никто не помешает.

— А если я не хочу?

— Врёшь.

— С чего ты взял?

— Потому что я вижу.

Я дёрнулась.

— Что?

— Я вижу. Ты вся горишь. И это не от шампанского.

Я хотела ответить резко, но не смогла. Потому что он был прав. У меня всё внутри уже тянуло, и если бы он сейчас положил руку между моих ног, я бы, наверное, не оттолкнула.

Муж сидел за столом.

Я видела его краем глаза. Он пил. Уже не первую. И смотрел. В его взгляде было всё: злость, обида, ревность. И бессилие. Он знал, что я делаю. И знал, что не может меня остановить. От этого мне было и гадко, и сладко. Гадко — потому что когда-то я его любила.

— Может, подойдёшь к нему? — спросил Кирилл.

— К Виктору?

— Ну, а к кому?

— Зачем?

— Он там ревнует.

— Тогда пусть поревнует сильнее.

Я посмотрела на Кирилла. Он улыбался. И в этой улыбке было что-то мальчишеское, но злое. Он хотел. И хотел, чтобы муж видел.

— Вы оба такие, — я усмехнулась.

— Какие?

— Голодные.

— Они засмеялись.

Я сделала ещё глоток. Внутри всё поплыло. Я уже не понимала, где правда, а где нет. Максим стоял слишком близко. Кирилл — тоже. Они оба были горячие, наглые, уверенные. И я, хоть и стерва, была просто женщиной. Женщиной, которую давно не хотели так, как они.

— Пошли, — снова сказал Максим.

На этот раз он не спрашивал. Взял за руку и повёл. Я не сопротивлялась. Может, потому что была пьяная. Может, потому что хотела. А может, потому что хотела, чтобы муж видел, как меня уводят.

НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ОЦЕНКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ БУТЕ ОЦЕНОК ТЕМ БЫСТРЕЕ ПУБЛИКУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ.😍😍😍

Мы прошли через зал. Я ловила на себе взгляды. Кто-то улыбался, кто-то шептался. Я шла, как королева, с высоко поднятой головой. Максим держал меня за запястье, и я чувствовала, какой он сильный.

Подсобка была в конце коридора. Маленькая, пыльная, с кучей столов и стульев. Максим закрыл дверь, развернул меня, прижал к стене.

— Ну вот, — сказал он.

— Что?

— Ты и я.

— И что дальше?

Он наклонился и поцеловал меня в шею. Я замерла. Не отстранилась. Он пах мужчиной. Не приторно, а именно так, как должен пахнуть настоящий. Уверенный. Горячий. С лёгкой ноткой парфюма и табака. У меня внутри всё сжалось.

— Не надо, — прошептала я.

— Надо.

Он снова поцеловал. Теперь в ключицу. Я всхлипнула. Он положил руки на мои бёдра, прижал к себе. Я почувствовала, какой он твёрдый. И не только в плечах.

— Ты хочешь, — сказал он.

— Нет.

— Хочешь.

— Максим...

— Что?

— Это неправильно.

— Все правильно.

Он поцеловал меня в губы. Я ответила. Сама. Языком. Жадно. У меня сорвало крышу. Я вцепилась в его плечи, притянула ближе. Он застонал, сжал мою грудь. Я застонала в ответ. Всё внутри полыхало.

Он полез под платье. Я не остановила. Его пальцы скользнули по бедру, выше, между ног. Я вся текла. Он это почувствовал.

— Ты уже хочешь и я это вижу, — прошептал он.

— Заткнись.

— Нет. Скажи, что хочешь.

— Хочу.

— Что?

— Тебя.

Он засмеялся, но не зло. Скорее, победно. Я сама потянулась к его ширинке. Сжала через брюки. Там было большое. Твёрдое. Я облизнулась.

— Ого, — вырвалось у меня.

— Нравится?

— Хороший размер. И надеюсь, ты умешь им пользоваться.

— Надеешься? Показать?

Он прижал меня сильнее. Я почувствовала его всего. И на секунду у меня потемнело в глазах. Я уже была готова. Вот прямо здесь, в этой пыльной подсобке, с этим наглым мужиком, который не спрашивает, а берёт.

Но потом — отрезвление.

— Стоп, — я отстранилась. — Всё. Хватит.

— Ты чего?

— Нет я сказала хватит.

— Оксан...

— Нет. Это через край.

Я поправила платье, провела рукой по волосам. Внутри всё дрожало. Но я знала: если останусь, то уже не остановлюсь. А я не хотела, чтобы всё было так просто. Не здесь. Не так.

— Мы выходим, — сказала я.

— Серьёзно?

— Да.

— Ну, ты чего? Мы же...

— Потом. Может быть.

— Когда?

— Не знаю.

Я открыла дверь и вышла.

В зале всё так же гремела музыка.

Я шла к столу, стараясь не шататься. Внутри всё гудело. Губы горели.

Виктор сидел, уставившись в стол. Когда я села, он поднял глаза.

— Где ты была?

— Тебе какая разница?

— Я спрашиваю.

— А я не обязана отвечать.

— Ты была с ним?

— С кем?

— С Максимом.

— И что?

— Ты с ним... — он запнулся, — ты ему дала?

Я медленно повернулась. Посмотрела ему в глаза.

— Тебя забыла спросить.

— Оксана!

— Что?

— Ты с ним... — он дышал тяжело, — у тебя помада размазана.

— И что?

— Значит, он тебя целовал.

— Может, и целовал. А может, и не только.

— Что?!

— Не твоё дело, Витя.

Он сжал стакан так, что побелели пальцы.

— Ты издеваешься?

— Нет. Я делаю что хочу.

— Ты моя жена.

— И что? Ты помнишь, что ты сделал?

— Опять ты об этом!

— Да. Опять. И буду напоминать, пока не надоест.

Он замолчал. А я взяла салфетку, вытерла губы. Потом достала помаду. Красную. Яркую. Открыла, провела по губам. Медленно, красиво. Потом сжала губы, размазала. И улыбнулась.

— Вот так, — сказала я. — И не смей больше спрашивать.

Он отвернулся.

А я откинулась на стул и закрыла глаза. Внутри всё дрожало. Но не от страха.

От того, что мне понравилось.

Я встала из-за стола. Не сказав ни слова. Пошла к бару, взяла ещё один бокал. Выпила. Потом ещё. Залпом. Шампанское уже не казалось лёгким — оно оглушало, горячило, развязывало руки. Внутри всё дрожало от какого-то пьяного, злого азарта.

— Осторожнее, Оксана, — услышала я за спиной чей-то голос.

Я обернулась. Мужчина. Не помню его имени. Кажется, из смежного отдела. Смотрел на меня с улыбкой. Наглой, но не противной. Я улыбнулась в ответ.

— А что такое? — спросила я.

— С такой скоростью вы скоро будете танцевать на столе.

— Может, и буду.

— Тогда я хочу на это посмотреть.

— Не дождешься, засмеялась я, пошли лучшее танцевать вон все веселятся.

Я развернулась и пошла на танцпол.

Музыка грохотала.

Я вышла в центр, закрыла глаза, подняла руки. Тело само начало двигаться. Бёдра пошли влево, вправо, волна по позвоночнику, плечи назад. Я танцевала, как не танцевала давно. Свободно. Откровенно. Не для кого-то. Для себя.

Платье обтягивало мои движения. Я чувствовала, как оно поднимается, когда я поднимаю руки, как обтягивает задницу, когда я приседаю ниже. Я знала, что на меня смотрят. Все. И от этого становилось только жарче.

Кто-то свистнул. Кто-то захлопал. Я открыла глаза. Вокруг меня танцевали. Мужчины. Несколько. Они двигались рядом, но не мешали. Смотрели. Улыбались. Один подошёл ближе, начал двигаться в такт со мной.

— Ты невероятная, — крикнул он сквозь музыку.

— Я знаю! — ответила я.

Он засмеялся, придвинулся ещё ближе. Его бедро коснулось моего. Я не отстранилась. Наоборот — качнулась к нему, дала ему почувствовать, что я рядом. Он положил руку на мою талию. Я не убрала. Он наклонился, что-то шепнул на ухо. Я не разобрала, но засмеялась. Мне было хорошо. По-настоящему. Так, как не было уже сто лет.

Потом подошёл ещё один. И ещё. Они кружили вокруг, танцевали, смотрели. Я двигалась между ними, как королева. Мне нравилось, что они хотят. Нравилось, что не решаются взять. Нравилось, что я сама выбираю, кто подойдёт ближе.

Я повернулась спиной к одному, качнула бёдрами. Его руки легли на мою талию. Я позволила. Потом вывернулась, посмотрела через плечо. Он был молодой, симпатичный. Смотрел на меня, с восторгом.

— Не увлекайся, — сказала я.

— Уже поздно.

Я снова задвигалась. Ещё откровеннее. Ещё свободнее. Вокруг свистели, хлопали. Я смеялась. Внутри всё горело.

Потом я пошла к бару.

Шла, покачивая бёдрами. Знала, что мужчины провожают взглядами. Знала, что кто-то уже наливает мне. Так и вышло.

— Что будете? — спросил бармен.

— Шампанское.

Он кивнул на фужер. Я повернулась. Рядом стоял мужчина. Лет сорока пяти. В дорогом костюме. Уверенный. Смотрел с улыбкой.

— Вы позволите? — спросил он.

— Позволю.

— Вы сегодня самая красивая женщина здесь.

— Я знаю.

— И самая откровенная.

— Это плохо?

— Нет. Это сводит с ума.

Я отпила. Он подошёл ближе. Его рука легла на стойку рядом с моей. Я видела его пальцы, дорогие часы. От него пахло дорого. Он был из тех, кто привык получать. И я знала, что он хочет.

— Как вам тут весело ? вроде нечего такой себе устроили корпоратив — сказал он.

— Да пойдет.

— А вы с мужем или одна ?

Я замерла.

— С мужем, ответила я.

Я обернулась. За столом, где мы сидели, было пусто. Виктора не было. Я смотрела на его стакан, на скомканную салфетку. Внутри что-то ёкнуло. Вот так просто.

Я чокнулась. Выпила. Потом ещё. Он не отходил. Говорил что-то, но я уже плохо слушала. Внутри было шумно. Всё плыло. Я чувствовала себя свободной. По-настоящему.

Подошёл ещё один мужчина. Потом ещё. Меня угощали, говорили комплименты, приглашали танцевать. Я пила. Бокал за бокалом. В голове шумело, но мне было хорошо.

Я уже не помнила, сколько их было. Они все смотрели на меня.

Я снова вышла на танцпол. Уже одна. Двигалась так, как хотела. Платье задралось выше. Я не поправляла. Пот у меня на шее, на груди. Я чувствовала, как он стекает между грудей. Мне было жарко. Очень. Я повернулась и увидела его.

Виктор сидел за столом. Уже не один. Рядом с ним расположился какой-то мужчина — из наших, с работы. Они разговаривали. Точнее, Виктор слушал, кивал, подливал себе. Пил он много. Я видела, как он это делает: рвано, нервно, не глядя по сторонам. Он был зол. Я чувствовала это даже отсюда, сквозь музыку, сквозь шум, сквозь пьяный туман в голове.

Я шла к нему.

Медленно. Покачивая бёдрами. Знала, что он смотрит. Знала, что ему больно. И именно поэтому шла так — гордо, с улыбкой, с растрёпанными волосами. Пусть видит. Пусть злится.

Когда я подошла, мужчина, с которым он сидел, сразу поднялся.

— О, Оксана, — он улыбнулся, — а мы тут сидим общаемся.

Я села напротив Виктора.

Виктор поднял глаза. В них было всё: злость, обида, ревность. И бессилие.

— Ты чего пришла? — спросил он.

— А что, нельзя?

— Ты же там была. Со своими.

— С какими «своими»?

— С Максимом. С Кириллом. С кем ты там ещё крутилась.

— А ты следил?

— Я не слепой.

— Ну так и не смотри.

Мужчина, что сидел с ним, кашлянул в кулак, понял, что попал не в то время, и быстро засобирался.

— Ладно, я, пожалуй, пойду к бару.

— Давай, — бросил Виктор, не глядя.

Он ушёл. Мы остались вдвоём.

— Ты ведёшь себя отвратительно, — тихо сказал Виктор.

— Я? — я усмехнулась. — А ты бы видел себя со стороны. Сидишь, бухаешь, ноешь. Мужик называется.

— Я не ною.

— Ноешь. Все видят.

— Мне плевать.

— Вот и мне плевать.

Он сжал стакан. Он был на грани. Но всё ещё сдерживался. Как всегда. И это бесило.

— Оксана, — он подался вперёд, — ты позоришь меня.

— Я?

— Да. Ты танцевала, как...

— И что?

— Ты моя жена.

— И что дальше?

— Я не хочу, чтобы на тебя так смотрели.

— А на меня и раньше смотрели. Просто ты не замечал.

Он выдохнул, откинулся на спинку. Я видела, как у него дёргается кадык. Как он сжимает зубы. Он не знал, что делать. И я знала, что он ничего не сделает.

— Если ты сейчас не прекратишь, я уйду, — сказал он.

— Пиздуй.

— Что?

— Пиздуй, куда хочешь. Мне всё равно.

— Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы ты отстал.

— Ты выпила. Ты не соображаешь.

— Я соображаю. Лучше, чем когда-либо.

Он посидел, глядя на меня. Потом резко встал. Стул отъехал с грохотом. Несколько человек обернулись. Мне было всё равно.

— Ты позоришь меня, — повторил он.

— А ты меня всю жизнь позорил.

— Чем?

— Тем, что ты тряпка.

Он побледнел. Я думала, он скажет что-нибудь. Или ударит. Или хотя бы обзовёт. Но он просто развернулся и пошёл. Через зал. К выходу. Не оглядываясь.

Я смотрела, как он уходит. Внутри было пусто. И легко. Как будто с плеч свалилось что-то тяжёлое. Я знала, что дома будет скандал. Но сейчас мне было плевать. Потому что он ушёл. А я осталась. Свободная. Пьяная. И злая.

Я взяла с бара два бокала.

Выпила один залпом. Потом второй. Не почувствовала вкуса. Только холод. Шампанское уже не пьянило. Оно добивало.

Я вышла на танцпол. Мне было всё равно, кто рядом. Главное — движение. Главное — не думать.

Я танцевала, как хотела. Откровенно. Резко. Платье задралось выше. Я не поправляла. Пот у меня на шее, на груди. Я чувствовала, как он стекает между грудей. Мне было жарко.

Мужчина танцевал рядом. То ближе, то дальше. Его руки иногда касались моей талии. Я не отталкивала. Но и не разрешала. Просто двигалась. Закрывала глаза. Отдавалась ритму.

Мне было хорошо. Я чувствовала себя королевой. Пьяной, злой, свободной королевой.

Потом снова подошёл Максим.

Он появился из ниоткуда. Встал передо мной, положил руки на талию.

Он прижал меня к себе. Крепко. Я почувствовала его тело. Твёрдое. Горячее. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах было не только желание.

— Муж твой ушёл.

— Знаю.

— Что тто случилось.

— Все норм, ответила я

— Теперь ты со мной, он улыбнулся.

— Ну незнаю, ответила с улыбкой

— Со мной.

Я облизнула губы.

— И что ты предлагаешь?

— Поехали.

— Куда?

— Ко мне.

Я смотрела на него. Потом на танцпол. На этих мужиков, что всё ещё кружили рядом. На бар, где остались мои бокалы. Внутри было горячо и пусто одновременно.

— Не хочу мне и тут хорошо, — сказала я. — Ну а все таки ? — Хочешь меня ? спросила я

Он не улыбнулся. Просто взял меня за руку и повёл в сторону подсобки. Я шла, покачиваясь. Сердце колотилось. Внутри всё дрожало. Но не от страха. От предвкушения.

Продолжение уже есть, а так же много других рассказов - https://boosty.to/irinaya18👄

💦Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18