Когда то, очень давно, когда я только выпорхнула из родительского дома и отправилась на поиски своей собственной истории, какая - то неведомая сила занесла меня в Москву. Была середина 90х годов и я искала в столице быстрые возможности для легкой жизни. В шумной и грязной Москве я быстро разочаровалась, и скоро уехала. Но, не с пустыми руками: в один из дней, в переходе метро, я почти прошла мимо очередного художника, продававшего свои работы: это был долговязый парень, нескладный, в толстом сером свитере. У него был небольшой стенд, где стояли картины. В основном, пейзажи и натюрморты, но была там пара картин, которая меня заинтересовала. Одну из них я тогда и купила. На небольшом холсте, который легко поместился ко мне в рюкзак, была изображена молодая обнаженная девушка. Она сидела в приглушенном свете ресторана за столиком, на котором лежал мужской носовой платок. Такие платки продавались на каждом углу: клетчатые, некрасивые, из плохого материала, но девушка с картины смотрела только на этот платок, кем-то оставленный на столе. Она не смущалась своей наготы, находясь за столиком ресторана, не пыталась прикрыть молодую, крепкую грудь. Нет, она сидела с гордо поднятой головой, а взгляд был направлен на этот уродливый платок. Но в этом взгляде была такая нежность и теплота, которую вряд ли кто-то когда-то смог бы испытать к такой вещице.

Этот контраст и заставил меня остановиться, долго разглядывая изображение а, после и купить его. Я тогда спросила у художника, кто на картине, но он лишь загадочно улыбнулся и сказал: «Это ее тайна». Помню, что за нее я заплатила совсем немного, на продавец был очень рад. Мы обмолвились еще парой вежливых фраз, и, пожелав друг другу хорошего дня, разбежались на долгие годы.

Позже, когда я все-таки решила осесть в одном месте и обустроить свое гнездышко, я опять достала эту картину и повесила ее в своем кабинете. Мне нравилось смотреть на нее и думать про изображенную на ней девушку. Кто она? Почему сидит в ресторане обнаженная? И, самое главное – Что за дурацкий платок, к которому она испытывает столько нежности?

Эти мысли меня часто навещали, когда я работала в кабинете над очередной книгой, но я не заостряла на них внимания. Но, в один из дней, когда ко мне совсем не шло вдохновение, я, рассматривая картину поближе, очередной раз обратила внимание на авторскую подпись в углу: тонким курсивом было выведено две буквы «М» и «Л», и цифра – «20». Меня и первый раз удивила цифра: обычно художники пишут год работы, но 20. Это было загадкой, которую я твердо вознамерилась разгадать.

Не знаю, сколько времени я просидела в интернете, пока не нашла то, что искала: Мирон Александров, художник. Ценится частными коллекционерами, есть социальные сети с работами, есть сайт. Сейчас пишет редко. Про личную жизнь – предательски мало. Скрытный. Женат. Есть теории, что на картинах рисовал свою жену. Есть фотографии работ. Их немного, но виден общий стиль: красивые девушки, обнаженные, часто в богатой обстановке. Что-то общее есть у всех этих девушек и женщин. На сайте указан адрес электронной почты. Меня терзали сомнения: захочет ли загадочный художник со мной разговаривать? Собирая мысли в кучу, пишу письмо и прикладываю фотографию картины. В голову приходит странная мысль: возможно, этот маленький холст сейчас стоит приличных денег, но деньги меня не волнуют. Я хочу узнать историю. Кто она? Почему все девушки на его работах похожи? И что это за платок?

Отправляла письмо без особых надежд: очень маловероятно, что довольно известный художник, со скрытой личной жизнью захочет делиться с первой встречной этой самой личной жизнью. Но, попытка – не пытка. А меня уже слишком сильно поглотила тайна девушки на картине, я села за рабочий стол, и, потеряв счет времени, забыв про еду и часы для сна, до утра писала очередной рассказ, навеянный картиной и моими фантазиями. Но, сейчас не о нем.

Утром, взъерошенная, перечитав свою небольшую работу и сохранив документ, я без особых надежд проверила почту. Каково же было мое удивление, когда мне пришел ответ на мое сбивчивое письмо! В нем некто, представившись Мироном Александровым поблагодарил меня за фото одной из его первых картин, которые он, как считал, была навсегда утеряна. И, самое интересное, он меня вспомнил! Написал, что очень тогда обрадовался, что его работу купила молодая девушка, а не какой-то извращенец с потными ладонями. А что самое удивительное, он меня пригласил в гости, обещая рассказать историю загадочной девушки, если я еще хочу ее услышать.

Да, конечно, еще как хочу! Немного выцветшая картина, висевшая несколько лет у меня под носом, так сильно захватила мое воображение, что мне было наплевать на незаконченные дела и я тут же стала думать, как добраться до адреса, оставленного отправителем в письме. Путь был неблизкий: либо на поезде, с последующей пересадкой на автобус, либо на машине, почти тысяча километров от моего дома. Решила ехать на машине, посмотрела отели рядом с местом назначения, позвонила подруге, которая присматривала за домом и цветами в мое отсутствие, и, написав ответное письмо, что завтра выезжаю, уставшая, но очень довольная отправилась спать.

Утром, собрав самые необходимые вещи на пару дней, я аккуратно упаковала картину с мыслью отдать ее автору, я так же, положила в сумку подписанную мою последнюю книгу, в знак признательности. Очередной раз рассказав подружке, которая часто заботится о доме в мое отсутствие, как и когда поливать цветы, я прыгнула в машину и помчалась навстречу к новым историям. Дорога была довольно тяжелая. Несмотря на то, что они, как и я жили за городом, тем не менее, за день преодолеть весь путь мне не удалось. Мало того, до ближайшего городка, находящегося рядом с местом назначения, была забронирована гостиница, я приехала лишь вечером на второй день, жутко уставшая.

Проснувшись ближе к обеду, я написала на приложенный к письму номер телефона: «Добрый день. Приехала вчера поздно. Если вы не возражаете, буду у вас ближе к шести вечера», на что получила положительный ответ с подробным описанием адреса.

Все мысли были поглощены новыми историями еще незнакомых мне людей. Я долго ворочалась в кровати, представляя их жизнь, их внешность, их отношения. Мне не терпелось узнать все, что происходило на этой картине и тех, других, в интернете. Тем не менее, я взяла себя в руки, сходила в единственное нормальное в городке кафе на обед, а ближе к вечеру села в свою машину и поехала к будоражащему сознание адресу.

Это был довольно внушительный дом. Двухэтажный, из красного кирпича, за глухим забором. Наверное, если бы моя жизнь сложилась бы немного иначе, я и сама бы хотела жить в таком доме – недалеко от тихого городка, в маленьком поселке, с большой территорией, огороженной глухим забором.

К воротам вышел сам хозяин. Не сказать, что я в нем узнала того долговязого юношу, у которого покупала картину, тем более что память давно стерла точные черты его лица. Тем не менее, я сразу поняла, что это он. Внимательные глаза меня буравили, а рот расплылся в дружественной улыбке. В статном, высоком мужчине с седыми волосами и намечающейся лысине я увидела того мальчишку, который стыдливо и, одновременно горделиво продал мне картину в переходе московского метро. Он так же, судя по всему, меня узнал. Теплый, бархатный голос предложил пройти. За глухим забором меня ждали ухоженные аллейки плодовых деревьев, с редкими оазисами цветов и аккуратный, подстриженный газон. В противоположном углу участка я увидела два силуэта, копошащихся в земле, возле которых вальяжно крутились пара неаполитанских мастифов, которые, заметя постороннего для них человека, легкой трусцой направились в мою сторону.

– Не бойтесь. Они хотят познакомиться. – Прозвучал голос Мирона. Мне не было страшно. Мне было любопытно, а собак я никогда не боялась, тем более, больших. И, позволив себя обнюхать, я потрепала их за ухом, чем вызвала восторг двух добрейших гигантов. Тем временем, хозяин дома приглашал меня пройти в дом. Я шла как в бреду. Это всегда такое сладостно – тягучее состояние, когда ты вот - вот узнаешь чью-то историю, чью-то тайну. Оно меня манило, и я не обращала ни на что внимания. Я хотела знать.

Ради приличия, обсудив дорогу и природу, Мирон Александров предложил мне присесть на одно из кресел, стоявших около журнального столика, а сам удалился. Через пару минут он вернулся вместе с испачканной в земле женщиной. Я даже не могу найти слов, как ее описать: с одной стороны – это самая обычная женщина лет сорока, в джинсовом комбинезоне, перепачканная землей, с полноватой фигурой и живыми глазами, с другой, в ней угадывалась хищница, каждый шаг и движение которой говорили о беспорядочности и сладком насилии. Она не была красива в обычном понимании этого слова, нет, но она источала вокруг себя энергию желания. Обычное лицо, обычная фигура для ее лет, но в каждом движении чувствовался секс. Мирон Александров представил нас друг другу. Женщину звали Елена, она была женой художника и обладала мягким, приятным голосом.

Я достала два завернутых свертка из сумки и протянула им: в одном была та сама картина, а в другом, моя книга, подписанная специально для них. Такой себе подарок, но другого у меня не было.

Елена, развернув обертку, сразу поняла, что это мною написанная книга, мой для них подарок. Она обняла меня и тепло поблагодарила. А после, хозяин дома открыл второй сверток, и притянул к себе жену. Они смотрели на маленькую картину обнявшись. Какое-то время молчали, потом что-то начали друг другу шептать на ушко. Мне было интересно, но я не лезла. Это была их минута памяти.

Женщина повернулась ко мне и быстро отчеканила: – На картине я. Это, по сути, первая картина, с которой все началось. Мы не надеялись ее увидеть. Вы не поверите, но то, что вы ее купили... – ее голос запинался – наверное, это не вяжется с нами сегодняшними, но мы тогда на эти деньги жили целую неделю, а для Мирона и меня это был сигнал продолжать. Если бы вы не купили тогда этот маленький холст... Я не знаю, где бы мы сейчас были. Спасибо Вам. – Она так мягко улыбнулась, что я окончательно потеряла все грани реальности – Я пойду, принесу чай...– Женщина ушла.

Какое-то время Мирон Александров молча смотрел на картину, а я не решалась вставить хоть слово. Прошло минут десять, когда Елена принесла чай и печенье, а мужчина, присев на кресло с чашкой в руке начал рассказ:

Мы тогда жили очень бедно. Я был никому не нужным художником, без будущего, без перспектив. Я не знаю, почему Лена была со мной. Не понимаю, за что она меня любила. В какой-то момент, я начал подозревать, что у нее есть другие мужчины, которые дают ей деньги. На эти деньги она покупала нам еду и одежду, платила за съемную комнату в общежитии. Но, самое тяжелое для меня было, когда она приносила мне холсты и краски, купленные с этих денег. Я понимал, что это не с ее работы в архиве, где она подшивала старые документы – там платили копейки. Нет, я понимал, что она продает себя другим или что-то в этом роде, но не задавал вопросы. Кто я был такой? Лена была рядом, она старалась для нас. Иногда я слышал ее плач в ночной тишине и молчал. Долго, слишком долго. Непростительно. Я оставлял ее одну со своей совестью. – В этот момент я посмотрела на сидящую в кресле хозяйку, вопрошая ее историю. Но, она лишь сказала «нет, пусть сам расскажет, я и так много говорила»

Мирон продолжил:

– Это была первая картина, нарисованная вот таким способом, по ее рассказам. И первый «трофей», который она принесла в наш дом после встречи с другим мужчиной. Эта маленькая особенность, приносить частичку другого, как и мое последующее принятие своей роли сыграли главный аккорд в нашей жизни. В тот вечер она взяла у подружки короткую юбку и откровенную кофточку. Она при мне переодевалась, красилась, делала прическу. Я понимал, куда она идет, но все мое существо было сконцентрировано в одной мысли - что бы она вернулась. До этого дня, она никогда так открыто не собиралась и не уходила, никогда ничего не рассказывала. Для нас тот вечер стал переломным на пути к пониманию наших отношений.

Мирон замолчал и их взгляды устремились друг на друга. Я видела тот безмолвный разговор, который присущ многим парам, прожившим долгое время вместе. Там не было упрека или спора. Несмотря на то, что они сидели по разные стороны чайного столика и молчали, я слышала их безмолвный диалог: «Как ты могла быть со мной?» - «Я любила и люблю» - «Я никчемный» - «Самый лучший» - «Ты могла быть с кем захочешь» - «Я захотела быть с тобой». Это длилось пару минут. А повисшее напряжение в комнате было, не как в обычных любовных романах, холодное и электрическое. Нет. Оно разливалось светом старого фонаря у лавочки, который видел и слышал, как и я множество историй, мягким и теплым.

Через пару минут безмолвного диалога Мирон продолжил:

– Лена вернулась поздно, почти под утро. Я, как всегда, молчаливо ее встретил, приготовил ей крепкий сладкий чай, и молча сел рядом. Обычно, после таких вечеров, она засыпала очень быстро. Но не в ту ночь. Я это так хорошо помню – взгляд опять упал на молчащую Елену – Тогда ты разделась догола и достала из кармана пальто мужской носовой платок. Села на кровати и начала рассказ.

Ты стояла, в откровенной одежде, одолженной у подружки, на углу около ресторана и встретила компанию мужчин, которые пригласили тебя вместе с ними выпить в этом самом ресторане. Ты согласилась к ним присоединиться, но пить отказалась, ограничившись салатом и кофе. Все они были старше тебя лет на двадцать. Тебя это не смущало. Они собрались вместе, чтобы поддержать своего друга, одного из мужчин, которого бросила жена, и он находился в подавленном состоянии. Но, выпитый алкоголь и твое обаяние через какое-то время сделали свое дело – мужчина повеселел и начал к тебе подкатывать.

Ты шепнула одному из компании, что можешь помочь еще лучше расслабиться брошенному мужчине и сколько это стоит. Через какое-то время, в ходе обычных для таких компаний разговоров, тебе аккуратно, чтобы виновник веселья не увидел, под столом протянули деньги. Ты их сложила в сумочку и с большим азартом приступила к соблазнению. Времени много не потребовалось: в ресторане как раз играла медленная музыка и вы пошли танцевать. Во время танца, под влиянием алкоголя и твоей доступности, он совсем расслабился и осмелел, опуская руку все ниже и ниже талии. Ты была не против, наоборот, маняще прижималась грудью к его телу и вызывающе двигала бедрами. Он шептал тебе на ушко комплименты, а ты игриво откидывала голову назад и загадочно улыбалась. Конечно, это не могло произвести эффекта, и, в очередном соблазнительном пируэте ты поняла, что он готов к следующему шагу.

Ты уже бывала в этом ресторане, и знала, что последняя кабинка в мужском туалете прекрасно подходит для уединенного продолжения банкета. Взяв мужчину за руку, вы отправились в заветное место. В начале он смущался, но ты смогла быстро настроить его на нужный лад: обвила его шею руками и страстно поцеловала, прижимаясь плотно к его паху и двигая бедрами. После, сама сняла кофточку и лифчик. Мужчина гладил твою грудь, сжимал возбужденные соски, а ты терла его окрепший член через ткань джинсов. Вы слышали, что в туалет выходят и заходят люди, даже слышали пару сальных шуток по поводу кабинки и вас в ней. Ты дала ему понять, что вам не помешают и попросила его не обращать внимания.

В течении всего рассказа Мирон смотрел на жену. Во взгляде не было ни малейшего укора, он смотрел с нежностью и любовью. А еще, отчетливо ощущалось его желание. Мне даже стало немного не по себе, как будто я была здесь совсем лишняя. Тихое повествование хозяина дома и энергия, которая разливалась между этими двумя людьми заставили меня посильнее сжать бедра, так как я сама уже немного возбудилась от услышанного. Тем временем, Мирон, сделав несколько глотков чая, продолжил:

– Ты с шаловливой улыбкой сама расстегнула ремень и стянула с парня джинсы до щиколоток. Перед твоим лицом уже красовался готовый к ласкам член. Ты начала, как кошка, облизывать головку, лаская пальчиками его налитые яички. Мужчина шумно сопел от возбуждения, а тебе нравилось наблюдать за его реакцией. Ты смотрела снизу вверх, ему в лицо, невинно хлопала ресницами и все глубже брала в рот. Тебе нравится и сейчас так делать. Когда ты сама выбираешь скорость и темп. Даже стоя на коленях – ты хозяйка положения, только от тебя зависит, что будет происходить дальше. Тебя это заводит.

Ты ускоряешься, чувствуешь на губах его солоноватый вкус, ощущаешь приятную влажность у себя между ног и начинаешь ласкать свои соски свободной рукой. Беря все глубже и глубже в рот, ты ощущаешь, что хозяин дивного прибора скоро сдастся под твоими ласками и решаешь замедлиться: тебе нравится этот мужчина и тебе его жаль. Ты хочешь не просто отсосать ему в туалете, а сделать его счастливее, ты знаешь как. Ты поднимаешься, стягиваешь с себя трусики и, продолжая поглаживать у него между ног, направляешь его пальцы себе в промежность. Ты хочешь, что бы он почувствовал, какая ты мокренькая, что ты так же его хочешь, что это не просто перепихон за деньги, нет, ты желаешь, слиться с ним.

Мужчина тебя ласкает очень нежно – видно, что он благодарен и так же желает доставить тебе удовольствие. Вы целуетесь. Накал желания между вами двумя доходит до пика и ты, достав презерватив из сумочки, сама одеваешь на него защиту, поворачиваешься к нему спиной и раздвигаешь свои ножки, приглашая мужчину войти в тебя. Он уже не медлит, и, крепко сжимая одной рукой твою грудь, одним уверенным движением входит в тебя до самых яичек. Теперь ты стонешь. Ты уже давно готова была его впустить, а сладостные затянувшиеся ласки только усиливают наслаждение. Ты ощущаешь в себе его налившийся ствол, его тепло и желание. Вы начинаете двигаться навстречу друг другу. Вас не смущает, что все происходит в кабинке туалета. Сейчас вы любите друг друга.

Мужчина ускоряется, он уже на пределе, его рука больше не находится на твоей груди – обе руки переместились на твои бедра и жадно, с каждым новым толчком притягивают тебя к нему, вдалбливая член все глубже и яростнее. Ты, упершись руками с стенки кабинки сильно прогибаешь спину, твое влагалище в спазме сокращается, что доставляет твоему партнеру неимоверное удовольствие, тебя накрывает оргазм, ноги подкашиваются и ты сладко стонешь. Мужчина сзади понимает, что смог довести тебя до высшей точки блаженства и сделав несколько сильных толчков кончает. Ваши движения затихают, его левая рука вновь перемещается на твою грудь, а правая прижимает к себе ласково, но уверенно. Вы счастливы. Он целует тебя в шею, говорит, какая ты прекрасная, благодарит.

Вы неловко одеваетесь. Улыбаетесь друг другу. Позже, выйдя из кабинки, улучив момент, когда в туалете никого не было, вы подходите к зеркалу. Он поправляет тебе волосы и достает из кармана штанов серо-коричневый, в клетку платок. Мужчина аккуратно промакивает этим платком твои губы, со следами своих выделений и твоей слюны.

После, ты берешь этот платок, и, чистым уголком поправляешь слегка поплывшую тушь вокруг глаз. Вы стоите около зеркала, приведя себя в порядок и собираясь вернуться к его друзьям. Вы оба понимаете, что это больше не повторится. Сегодня вы расстанетесь навсегда и останетесь друг для друга лишь теплым воспоминанием. Ты тянешь платок назад мужчине, но он, мило улыбнувшись, произносит «оставь себе, на память». Вернувшись из заветной кабинки, ты еще какое-то время находишься в компании мужчин. Для тебя это важно – ты не проститутка, ты - подруга, временная подруга. И тебе нравится этот мужчина. Ты не хочешь просто так его бросать. Но, через какое-то время ты все же уходишь с первым «трофеем», домой, ко мне.

Я продолжала наблюдать за этими двумя, бередившими теплые воспоминания о своих первых совместных открытиях. Они смаковали этот момент. Так бывает, когда ты первый раз пробуешь что-то новое, что-то до этого для тебя неизвестное, что вначале показалось странным, но после, со временем, ты вспоминаешь этот момент, это открытие и ищешь его. А находя, стараешься как можно дольше его ощущать, чувствовать каждой клеточкой кожи, каждым нервом. По этой паре было видно, что таких моментов в их жизни было довольно много, но этот, самый первый, был для них очень, очень важным.

В моей голове возникали все новые вопросы, я хотела знать больше, хотела подробностей.

— Вы сами рассказали обо всем случившемся? Что вы чувствовали, когда рассказывали? А Вы как отреагировали на такие подробности? Как вообще у вас все это произошло? Была ли ревность, злость, обида? – Меня распирало от любопытства и жажды подробностей, мой взгляд прыгал от мужа к жене и обратно. Они сидели и улыбались, а я их засыпала вопросами.

Вдруг, Елена поднялась из своего кресла и мягко, но уверенно произнесла:

— Простите, уже довольно поздно. Мы с радостью пообщаемся с Вами еще, в другой день. А у нас сегодня еще есть планы. Вы на долго в нашем городе?

Я мельком глянула на часы и с ужасом поняла, что уже десятый час вечера. Мне стало очень неловко за мою бестактность:

— Ой, какой кошмар, я и не заметила, как пролетело время. Прошу прощения за то, что так надолго вас отвлекла. А в городе я могу задержаться на столько, на сколько нужно, мне действительно очень интересно узнать ваши истории, если вам не в тягость.

Мы договорились встретиться через день, пораньше, чтобы было больше времени. Уходя из дома художника, я ощущала себя в сказках 1001 ночи и с нетерпением ждала продолжения историй.