Луна, пробивающаяся сквозь маленькое слуховое окно, отбрасывала на скошенные стены чердака длинные, искаженные тени. Воздух был холодным и пах пылью и сухой травой. Хоуп стояла за спиной Самнит, её пальцы с трудом находили узлы на разбухшем от дневной сырости шнуре корсета. Наконец, с тихим всхлипом, шнур поддался, и Хоуп стянула с подруги жесткую конструкцию. Самнит глубоко, с наслаждением вздохнула, распрямляя плечи, и замерла, прислушиваясь. За дверью было слышно лишь гулкое завывание ветра да сквозняк, шевеливший солому на полу. Хозяева были в своих комнатах, и не выходили. Самнит облегченно выдохнула. А то хозяйка уже месяц, с самого возвращения из Бостона, смотрела на них так, словно видела за их спинами рога и копыта. Конечно, думала, что раз две девушки одни два дня провели в запертом доме, то и дьявол мог их посетить. Самнит усмехнулась про себя. Дьявол если и существовал бы, то Бог наказал бы её ещё за времена отношений с Ханной, задолго до этой фермы. Она повернулась к Хоуп, её глаза в полумраке горели странным, тёмным огнём, и накрыла губы подруги своим поцелуем. Хоуп на мгновение замерла, а затем ответила, робко и жадно, словно пьющая живую воду после долгой жажды.

Они опустились на тюфяки, укрытые одним грубым покрывалом, и под его защитой продолжили целоваться. Холод чердака больше не имел над ними власти, их согревало только тепло собственных тел и жар, поднимающийся от каждого касания. Но вдруг дверь в каморку с грохотом распахнулась под порывом ветра, и на пороге, запнувшись о солому, упала Дебора, дочь хозяев. Хоуп и Самнит в ужасе отшатнулись друг от друга, словно обожглись. В серебристом свете луны, вливавшемся через дверь, они видели только бледное, испуганное лицо девушки. Дебора поднялась с пола, отряхивая рубашку, и её голос прозвучал в тишине странно спокойно и твердо:

— Чем вы занимаетесь?

Самнит, заставляя сердце биться ровнее, ответила тихо, но отчётливо:

— Любим друга. Она сделала паузу, глядя прямо в глаза Деборе. — Книга Левит не запрещает женщине любить женщину. Но люди считают, что дьявол овладевает такими, как мы. И если ты скажешь родителям… у нас будут большие проблемы. Дебора подошла ближе и присела на край тюфяка, её взгляд был серьезен и не осуждающ.

— В Салеме тоже считали, что дьявол овладел людьми, — тихо сказала она. — Но судьи были единственными, кем он овладел. Я три ночи наблюдаю за вами. Я вижу, что вы получаете удовольствие вне брака, и Бог вас не наказывает.

Она замолчала, и в наступившей тишине было слышно, как трещит огонь в очаге внизу. Самнит, чувствуя на своем лице её тёплое дыхание, спросила едва слышно:— Ты хочешь с нами?

Дебора медленно, но уверенно кивнула.

Самнит приподнялась, наклонилась и поцеловала Дебору в губы. Девушка растерялась, её тело напряглось, но затем она начала неуверенно, но с любопытством отвечать на поцелуй. Самнит, не отрываясь от её губ, мягко уложила Дебору на тюфяк. Её рука скользнула по тонкой ткани рубашки, нащупывая маленькую, упругую грудь. Она начала гладить её круговыми движениями, и Дебора от удовольствия закрыла глаза, её дыхание сбилось. В этот момент Хоуп, преодолевая робость, переместилась и легла между ног Деборы. Она осторожно раздвинула её колени и, склонив голову, начала лизать тёплое, уже влажное влагалище языком. Дебора тихо всхлипнула, и Самнит тут же оторвалась от её губ и прошептала в самое ухо:

— Прикуси губу, чтобы не выдать нас.

Дебора, не понимая до конца зачем, но повинуясь властному шёпоту, послушалась и прикусила нижнюю губу, заглушая стоны.

Самнит подняла рубаху Деборы, обнажая её груди в лунном свете. Она начала целовать нежную кожу, а затем легонько кусать твёрдые соски. Тело Деборы дрогнуло, выгнулось в напряженной дуге, её пальцы вцепились в грубую ткань покрывала. Спазм удовольствия прокатился по ней, и она кончила, обильно увлажняя лицо Хоуп своими соками. Хоуп, не останавливаясь, вылизала всё до последней капли, а затем приподнялась и наклонилась, чтобы поцеловать Дебору. Дебора, всё ещё дрожавшая, отвечала на поцелуй, не понимая, что солёный, пряный вкус на губах Хоуп — это вкус её собственного тела. Самнит легла сбоку, и, когда Хоуп отстранилась, она наклонилась и языком облизала оставшиеся капли с её щеки. Трое девушек лежали в тишине, запутавшись в одеяле, и лунный свет за окном казался им молчаливым свидетелем их маленького, тайного рая, который они сами создали посреди вьюги и страха.