...Трапеза продолжается.

Теперь я тоже обнажен, а ты принимаешь еду вместе с со мной на равных.

У нас ростбиф, салат, омлет, белый хлеб, и, конечно же, вино.

Я подкладываю тебе кусочек мяса.

— Попробуй омлет, - предлагаю я. – Пожарил специально для тебя. В него я добавил свою сперму.

Ты с легким кивком благодарности принимаешь угощение, отправляешь кусочек омлета в свой ротик.

— Ты такой извращенец, - говоришь ты. – Обожаю это.

Я киваю. Как видно, этого тебе не хватает в твоем ухажере-сверстнике. Это, а еще неопытность, лишают его шансов быть твоим любовником.

Здесь нет стоп-слов, но правила оговорены заранее. Ты не будешь изнасилована, не будет грязи или крови.

Заботливо подливаю вино, впрочем, контролируя чтобы ты не напилась.

— Хороший день, не правда ли? – спрашиваю я, вряд ли ожидая ответа. – Мне думается, его следует запечатлеть?

Фотоаппарат предусмотрительно заряжен и подготовлен. Мне остается только взять его, включить, нажать кнопку. Первый кадр застает тебя врасплох, но позже ты начинаешь позировать – сначала слегка манерно, но затем входишь во вкус.

Ты улыбаешься, откидываешь волосы назад, подносишь к губам бокал вина – такого же алого, как и твои губки. Я это снимаю так, чтоб твоя великолепная обнаженная грудь попадала в кадр.

Затем я встаю, обхожу тебя – делаю несколько фотографий в профиль. Ты томно изгибаешься, взгляд мечтательно затуманивается.

— А ведь я мог бы шантажировать тебя этими фотографиями?.. – провоцирую я.

Конечно, это ерунда. Я считаю джентльменом и не допущу, чтоб эти фотографии кто-то кроме нас увидел. Это игра, которая будоражит воображение. И ты принимаешь ее правила.

— Какой ужас! – изображаешь испуг, не прикрывая, впрочем, грудь. – Что же делать? Вдруг эти фото увидят родители? Или в школе? Или мой парень?.. Это будет позор, унижения!

— Тогда я мог бы заставлять выполнять мои желания?..

— Какие желания?..

— Самые грязные.

— Ммм... А если я откажусь? Тогда все узнают, какая я испорченная на самом деле? Что же тогда мне делать?..

На мгновение я задумываюсь, делая фото твоей груди в профиль.

— Ну, с такой репутацией, конечно, тебе будет закрыт путь в институт, куда ты собираешься, - говорю я.

Я знаю, что ты хочешь поступать на юриста или правоведа, дабы далее, среди прочего, носить чопорные и строгие одежды.

— А что же мне тогда делать? - спрашиваешь ты.

Я обхожу тебя, ты поворачиваешь голову вслед за моими движениями. И я фотографирую тебя сзади – твою обнаженную спинку.

— Возможно тебе придется пойти в эскорт, ублажать мужчин за деньги... Хотя для есть карьера лучше?

— Ммм?

— Ты могла бы стать порномоделью. Тогда бы у тебя были другие фотосессии и съемки с мужчинами?..

— С мужчинами?..

— Ну да. С двумя или тремя...

Решишься ли ты на это?.. Маловероятно. Будешь ли думать об этом?.. Безусловно.

Теперь я снова фотографирую тебя в профиль, но с другой стороны.

— И тогда кто обратит внимание на какие-то почти эротические снимки, - говорю я.

Впрочем, ты поворачиваешься на стуле ко мне лицом.

— Почти эротические?.. – переспрашиваешь ты, бесстыдно широко разводя ножки.

Твои половые губки представлены на мое обозрение. Они уже слегка припухшие и влажные. Я делаю несколько кадров: общий план, потом зум на твоей пизденке, на волосиках, прикрывающих лобок.

Ты медленно проводишь пальцами по внутренней стороне бедра, чуть раздвигаешь губки двумя пальцами, показывая розовую внутренность. Я снимаю это тоже. Затем ты откидываешься назад на стуле, опираясь на локти, выгибаешь спину так, что грудь поднимается выше, а голова запрокидывается. Рыжие волосы стекают вниз.

— Бесстыдница, - с восхищением говорю я. – Встань.

Ты поднимаешься со стула и походкой модели отходишь от меня на середину комнаты.

Прежде чем повернуться ко мне через левое плечо, ты бросаешь взгляд через правое на меня и наше застолье, спрашиваешь:

— Как тебе моя попка?

О, твоя попа очаровательна. Она упруга и подтянута.

Я успеваю тебя сфотографировать в такой позе, запечатлеть твой задок.

Далее ты принимаешь несколько поз.

Первая практически невинная: ты прикрываешь руками свое лоно и грудь

Затем ты раскрываешься. Складываешь пальцы в корзинку, выворачиваешь ее наизнанку, кокетливо сгибаешь ножку в коленке словно демонстрируя па фокстрота или чарлстона.

Поворачиваешься в профиль, руки складываешь под грудью, тем самым чуть приподнимая свои и без того налитые сисечки, прикусываешь нижнюю губку, словно в порыве страсти или желания.

— Садись, - дирижирую я тобой.

Ты опускаешься на корточки, а потом на коленки, широко разведя ножки, совсем как опытная любовница опускается на член своего любовника. Что же, мы с тобой, конечно, испробуем эту позу.

На твоих губах играет похотливая улыбка. Имеет ли твой кавалер смелость представить такой, как я тебя вижу?

Далее ты становишься на четвереньки, изгибаешься словно кошечка, тянешь ко мне руку-лапку. Теперь время игривой улыбки. Я обхожу тебя и запечатлеваю твою талию, похожее отсюда на перемычку песочных часов, снова твою попку, твои половые губки, налившиеся кровью.

Ты соблазнительно прогибаешься, и на эту демонстрацию мой член отзывается каменной эрекцией.

Это не ускользает от твоего внимания:

— Какой бы еще кадр ты хотел?.. – спрашиваешь ты.

Наверное, фото тебя с членом во рту, - думаю я. - Но это нарушит грань. Возможно, мы это сделаем, но в другой раз.

— Я подумал, - отвечаю. – Что можно нечто улучшить в тебе...

— Разве можно улучшить идеал? – улыбаешься ты.

— Подойди, - распоряжаюсь я.

Ты выполняешь мое распоряжение, подходишь так, что твое лоно оказывается у меня перед лицом. Я беру твою левую ножку за край чулка и заставляю тебя раскрыться, отвести ножку в сторону, ставлю ее на стул

Я достаю электрическую бритву, включаю ее и начинаю сбривать волосы на твоем лобке. Прохожусь по левой и правой внутренней поверхности бедер и постепенно сужаю полосу над половыми губками.

Бритва срезает и поглощает волосы. На не бреет начисто, а оставляет едва заметные ворсинки – так даже лучше. Если скоблить кожу металлом или удалять каким-то более прогрессивным способом, гладкое лоно будет напоминать промежность ребенка. А я не хочу этого – ты все же взрослая девочка.

Вот над твоей писечкой остается узкая полоска волосиков. На минуту я останавливаюсь, осматриваю свою работу, смахиваю невидимые волоски, которые могла не поглотить бритва, остаюсь довольным:

— Ну, вот так гораздо лучше.

— Теперь идеально?.. – уточняешь ты.

— Божественно...

— Ну так поцелуй свою богиню.

И я выполняю твое желание. Целую тебя с свежепобритый лобок. Он пахнет остатками шампуня, парфюма, и следом, который оставила бритва – запах горячего кератина и металла, машинного масла, озона.

Целую чуть выше складок половых губок, покрываю тебя поцелуями, спускаясь ниже. Эти поцелуи почти невинны, если поцелуи в лобок вообще могут быть невинны. Но по мере того, как я приближаюсь к писечке, мои ласки становятся откровеннее. И еще – волоски, укороченные, но оставленные над кожей на какие-то доли миллиметра делают кожу необычно чувствительной.

Я кратко касаюсь язычком твоего клитора, полускрытого половыми губками – и слышу твой стон, стон облегчения. Ты жала эту ласку. Половые губки налились кровью и блестят.

Языком провожу вниз по левой губке, поднимаюсь вверх по правой, снова касаюсь языком клитора, обвожу его. Далее опять скольжение вниз слева и подъем справа – уже быстрее, но остановка на клиторе дольше. Я делаю петельку. И снова движение – вверх и вниз, совсем быстро, почти по внутреннему краю губок.

А дальше – долгий поцелуй клитора, я вбираю его в себя, словно это твой язычок во французском поцелуе. Ты вздрагиваешь и напрягаешься, натягиваешься как струна. И напряжение сменяется дрожью, я вижу, как по твоим бёдрам идет гусиная кожа, когда я язычком скольжу по твоей щелке.

Я вылизываю твою пизденку сперва лишь касаясь ее створок, но скоро убыстряю темп и откровенность ласк. Скольжу языком по щелке, стараясь проникнуть им глубже в твою писечку, вбираю в себя твой клитор, как недавно ты вбирала в себя мой член. Помогаю себе пальцами: сперва раздвигаю твои внешние половые губки, чтоб раскрыть твои внутренности, потом пальцы присоединяются к языку, ласкают твой клитор, гладят твои внутренности, немного растягивая и массируя тебя.

Ты запускаешь свои тонкие пальчики в мои короткие волосы. Свою левую ножку со стула ты закидываешь мне на плечо, правой поднимаешься на цыпочки, на пальчики словно балерина. Ты пытаешься сесть на меня, будто нанизаться своим телом на гигантский член.

Я почти буквально ем твою писечку, стараясь достать язычком как можно дальше, ловлю губами и целую валики половых губок. Но пальцы слишком грубы для такого деликатеса, я не ввожу их в тебя, не в этот раз – это было бы читерством.

Мои старания оказываются вознаграждены. Я предчувствую это по твоим пальцам, по тому, как они сильнее сжимаются в моих волосах – будто ты желаешь вырвать из меня клок. Я еще усиливаю атаку на твою девственную пизденку, я припадаю долгим поцелуем, пытаюсь высосать из нее что?.. Может, твою душу?

И ты начинаешь кончать – напрягаешься, дрожишь. В это время твои соки из вагины льются словно водопад. Что-то терпкое брызгает мне на лицо.

И ты, верно бы, упала с ног, но я успеваю, поднимаясь, подхватить тебя под попку.

Некоторое время мы стоим обнявшись, твоя обнаженная грудь прижата к моей. Ты часто дышишь, но дыхание успокаивается.

— Как ты? – спрашиваю я, хотя все понятно.

— Это лучший день рождения в моей жизни.

— Будет лучше...

— А ты как?.. Как тебе там?.. – глазами ты указываешь вниз.

И, хотя, твоя юная пизденка была терпкой и соленой, я говорю:

— Не пробовал ничего слаще...