продолжение...

Ребятки продолжение 4 части когда будет 20 оценок

— Жёстко и быстро поцеловал. — Пойдём. Аптека ещё открыта.

Он потянул её за собой.

Настя шла следом, во рту вкус его члена и обещание тонких хороших презервативов, как горькое причастие перед той тусой, которую он построил.

У аптеки он затащил её в тёмный дверной проём. Развернул её лицом к кирпичной стене, прижал сзади своим телом.

— Планы поменялись, — прорычал в волосы, руки полезли под короткое платье по голым бёдрам. — На коттедже я ждать не буду.

Пальцы нашли мокрые трусики. Прижал основание ладони, и она судорожно ахнула.

— Антон... тут люди...

— Похуй. — Он медленно потёр, грубая ткань царапала. Ноги у неё подкашивались. — Ты уже течёшь. С самого магазина. С того момента, как я сказал про резинки.

Это было правдой. Стыдная мокрота между ног выдавала её с головой. Вторая рука вцепилась в волосы, запрокинула голову ему на плечо.

— Мой день рождения начинается, когда я скажу. А подарок я хочу прямо сейчас.

Развернул её к себе. Глаза — чёрные колодцы в неоновом свете, без привычного блеска. Чистое намерение.

Расстегнул джинсы. Достал член — толстый, уже полностью стоячий, тот самый, которым он так гордился. Выпирал из ширинки.

Настя смотрела. Она уже брала его в рот, но видеть вот так, в этом контексте — было совсем по-другому. Реально. Вена снизу пульсировала. На головке блестела прозрачная капля.

— На этот раз без резинки, — хрипло сказал он. — Хочу чувствовать тебя всю. Первый раз — только мой. — Положил её руку на себя. Она почувствовала, как он пульсирует в её ладони.

Он задрал ей платье до талии, пальцы зацепили белые трусики по бокам. Не стал стягивать — просто рванул. Тонкий хлопок порвался с тихим треском. Ночной воздух ударил по голой коже, она вздрогнула.

— Поднимайся, — скомандовал он и подхватил её за бёдра. Она зацепилась руками за холодный кирпич, а он приподнял её, прижал спиной к стене. Ноги сами обхватили его талию. Головка члена упёрлась в её вход — тупое, невозможное давление.

— Смотри на меня, — выдохнул он.

Она заставила себя открыть глаза. Его лицо было совсем близко, напряжённое. На висках уже выступил пот. Он изучал каждую её эмоцию — боль, страх, панику.

— Ты моя, — сказал он и вошёл.

Жжение было мгновенным. Резкая, раздирающая полнота выбила воздух из лёгких. Она вскрикнула — коротко, резко, и ночь проглотила звук. Антон остановился, глубоко внутри, давая ей прочувствовать всё: растяжение, ломоту, необратимость. Её ногти впились ему в плечи сквозь куртку.

— Бля, — простонал он, уткнувшись лицом ей в плечо. Всё тело напряжено до предела. — Какая тесная. Целочная, сука, тесная.

Он не двигался. Просто дал ей почувствовать, как он полностью заполнил её. Слёзы навернулись на глаза — от боли, от шока, от того, что это наконец произошло.

А потом он начал двигаться. Медленный выход и глубокий, уверенный толчок. Острая боль постепенно начала превращаться в тяжёлое, сырое наполнение. Каждый толчок вырывал у неё стон — звук, который она сама не узнавала.

Он ебал её у стены аптеки жёстко, сосредоточенно, безжалостно. Руки-клещи держали бёдра, фиксируя её под свои удары. Шлепки кожи, мокрые чавкающие звуки заполнили маленький дверной проём.

— Видишь? — рычал он ей в шею. — Этого все хотят. Эту киску. Но она моя. Скажи.

Она не могла говорить. Мир сузился до трения, жара и тугой спирали внизу живота, которая уже не была болью.

Он вошёл ещё жёстче, темп ускорился.

— Скажи, Настюша.

— Твоя... — выдохнула она, слово вырвалось с трудом. — Я твоя.

На его губах появилась тёмная, победная улыбка. Он поцеловал её, заглушая стоны, и толчки стали совсем отчаянными, рваными. Она почувствовала, как он набух, задрожал, а потом внутри неё горячо и густо разлилось, когда он кончил с хриплым стоном, сотрясаясь всем телом.

Он ещё держал её прижатой к стене, пока сам смягчался внутри. Дыхание тяжёлое, прямо в ухо. Медленно опустил её вниз, пока её дрожащие ноги не коснулись асфальта. По внутренней стороне бедра потекла тёплая струйка — его и её смешанное.

Антон заправил член, застегнул джинсы. Посмотрел на неё — растрёпанную, прижатую к кирпичу — и ухмылка вернулась. Наклонился, языком слизнул слезу с её щеки.

— С днём рождения меня.

Поправил зипку и наконец толкнул дверь аптеки. Звякнул колокольчик. Обернулся через плечо:

— Идёшь? Нам ещё презервативы нужны. Для потом.

Он зашёл внутрь, оставив её в красном неоновом свете. Тело гудело и было разорвано. А туса всё ещё ждала.

Дверь аптеки закрылась за Антоном с последним жестяным звоном. Настя стояла одна в красном свечении, платье задрано до талии, ночной воздух холодил мокрые бёдра. Тепло внутри уже остывало, по коже стекала липкая дорожка. Она неловко стянула с лодыжки разорванные трусики. Хлопок был мокрым и бесполезным. Сунула испорченную тряпку в карман кофты.

Тело казалось пустым и звенящим, как колокол после сильного удара. Она всё ещё чувствовала его призрак — жёсткое растяжение, точную форму его вторжения. «Целочная, сука, тесная». Он сказал это как комплимент, как трофей. Она прижалась лбом к холодному кирпичу, вдыхая запах городской грязи и своего пота.

Дверь снова открылась. Антон вышел с маленьким пакетом в руке. Даже не посмотрел ей в лицо — сразу глаза вниз, на ноги, на то, что он с ней сделал. Медленная, довольная улыбка расплылась по лицу.

— Взял хорошие. Тонкие. — потряс пакетом. — На потом.

Наконец встретился с ней взглядом. Тёмные глаза спокойные, удовлетворённые. От прежнего жара ничего не осталось — только привычная беспокойная лёгкость.

— Ходишь странно?

Она выпрямилась, заставила ноги слушаться. Глубоко внутри пульсировала тупая боль.

— Нет.

— Хорошо. — Он обнял её за плечи, притянул к себе. Пахло сексом и холодным воздухом. Повёл обратно к дому, шаги лёгкие. — Так вот. Список.

У Насти сжался желудок. Она молчала.

— Сурен везёт, наверное, каких-то левых тёлок. Ханна сказала да. — Он загибал пальцы, полностью в роли организатора. — А, еще Ульяна, Ясмин, Карина, Вика, Настя... сбилась со счета Настя и перестала слушать.

Антон поддержал её крепкой рукой.

— Осторожно. — Не замедлил шаг.

— Ты будешь всегда со мной, — продолжал он, глядя ей в глаза. Будешь рядом со мной.

И никто из них тебя не тронет, ничего не скажет, я всех предупредил, что я занят тобой...

Они будут смотреть на тебя. Увидят, какая моя хорошая умная девочка.

Он сказал это как обещание. Или как приговор. Воздух между ними сгустился будущим, которое он строил — спектаклем собственности. Тело, которое всё ещё гудело после него, казалось чужой собственностью.

Он снова взял её за руку, крепко переплёл пальцы.

— Пойдём. Надо квартиру прибрать, потом коттедж.

Вел её домой, рассказывая про количество водки и расстановку колонок, а внутри неё холодным тяжёлым камнем оседало понимание. Туса уже началась. Она уже на сцене. А список гостей — просто официальное приглашение на её собственное разъёбывание.

Продолжение следует...

подписывайтесь на мой тгк - https://t.me/historyfarsh