Я стояла у окна в спальне и смотрела, как внизу во дворе кто-то из гостей пытается танцевать под громкую музыку. Весь дом гудел. Все были пьяны. Я тоже. Обычно я пью мало или вообще не пью, но сегодня хотелось расслабиться. Всё-таки день рождение, всё-таки круглая дата, тридцать пять лет

Дверь открылась. На пороге стоял муж. Пьяный, и судя по его движениям сильнее чем обычно. Глаза блестели тяжёлым, тёмным блеском. Он закрыл дверь и повернул ключ. Звук щелчка насторожил.

— Ты что?

— Иди сюда, — голос хриплый, низкий.

Я подошла.

— Что-то случилось? Опять кто-то подрался?

Он молча развернул меня спиной к себе и прижал к стене. Руки грубо задрали платье.

— Хочу выебать тебя в жопу. Прямо сейчас — горячо выдохнул он мне в ухо.

У меня внутри всё оборвалось. Страх ударил сразу — холодный, липкий. Мы никогда этого не делали. Я всегда отнекивалась, а он не настаивал. А сейчас он был пьян и возбуждён так, что его всего трясло.

— Я боюсь. Прошу, только не сегодня — выдохнула я.

— Сегодня. Сейчас. Потерпишь...

Он толкнул меня к кровати. Заставил встать на четвереньки. Платье осталось на талии. Он стянул с меня колготки вместе с трусиками до колен, так что я оказалась полусогнутой, открытой, уязвимой. Я слышала, как он плюёт на пальцы. Потом влажный палец упёрся в меня сзади.

Я сжалась инстинктивно.

— Расслабься, — приказал он и начал давить.

Палец вошёл медленно, с трудом. Ощущение было чужим, неправильным, стыдным. Меня распирало изнутри. Жжение разлилось вокруг пальца. Я вцепилась пальцами в простыню и тихо застонала — не от удовольствия. От того, как унизительно и странно это всё было.

Он добавил второй палец почти сразу. Резко. Я вскрикнула. Боль стала ярче. Он начал ими двигать — вперёд-назад, растягивая меня. Каждый раз, когда пальцы входили глубже, перед глазами вспыхивали белые точки. Я кусала губу до крови, чтобы не стонать слишком громко. Внизу гремела музыка, но мне всё равно казалось, что весь дом сейчас услышит, как муж трахает меня пальцами в задницу.

— Какая тугая... — пробормотал он пьяно. — Расслабь жопу. ещё...

Я услышала, как сзади открывается тюбик со смазкой. Я даже не думала откуда он у мужа. Холодный гель потёк между ягодиц. Лязг пряжки ремня, шорох одежды и вместо пальцев в меня упёрлась толстая, горячая головка. Мне стало реально страшно. Член у мужа был немаленький и я чувствовала, что ничего хорошего меня не ждёт, но что я могла сделать против стокилограммовой похоти за спиной?

Он начал входить.

Медленно. Неумолимо.

Сначала я думала, что просто не смогу. Что тело не пустит. Боль была острой, жгучей, будто меня раскалывали надвое. Я задрожала всем телом и уткнулась лицом в подушку, глуша первый крик. Он не остановился. Давил и давил, пока головка не проскочила внутрь с влажным, чавкающим звуком.

Я задыхалась. Слёзы сами потекли из глаз — от боли, от стыда, от того, что мой собственный муж сейчас медленно засовывает мне в задницу, и я даже не могу толком пошевелиться.

— Почти... почти вся, — хрипел он.

Когда он вошёл до конца, я уже не различала, где боль, а где что-то другое. Меня наполнило до предела. Чувство переполненности было таким сильным, что внизу живота всё свело судорогой. Он замер, тяжело дыша, и я чувствовала, как его член пульсирует у меня внутри — горячий, толстый, чужой.

Потом он начал двигаться. Медленно, медленно, но беспощадно, без остановки. Боль никуда не делась, но к ней постепенно примешивалось что-то тяжёлое, тёмное, тянущее. Каждый раз, когда он входил глубоко, внутри вспыхивало странное, запретное удовольствие.

— Вот так... Молодец... Хорошая сучка...

Он ускорился. Теперь трахал меня уже по-настоящему — глубоко, сильно, с влажными шлепками кожи о кожу. Я стонала в подушку почти непрерывно. Слёзы текли, тушь размазалась, волосы прилипли к мокрому лицу. Одной рукой он схватил меня за волосы и оттянул голову назад, заставляя прогнуться ещё сильнее. Другой рукой дотянулся спереди и начал грубо тереть клитор.

Ощущения взорвались.

Боль, давление, распирание сзади и быстрые жёсткие ласки клитора спереди смешались в один ослепительный ком. Я кончила внезапно и очень сильно — с громким, сорванным криком, который уже не смогла заглушить. Внутренности сжались судорогой, и он выругался сквозь зубы, чувствуя, как я пульсирую вокруг него.

Он не остановился. Продолжал вбиваться в меня сквозь оргазм, продлевая его до боли. Когда я уже почти потеряла голос, он вошёл до упора, вжался бёдрами в мои ягодицы и кончил — глубоко, долго, с низким стоном. Я чувствовала, как внутри разливается тепло, как его член дёргается, наполняя меня жгучей спермой.

Он рухнул сверху, тяжелый, мокрый. Мы оба тряслись.

Я лежала лицом в мокрую от слёз и слюны подушку и чувствовала, как из меня медленно вытекает сперма. Задница пульсировала тупой, горячей болью. Но вместе с болью было ещё что-то. Что-то тяжёлое, тёмное и очень живое.

Муж тяжело дышал мне в шею.

— Ты как? — хрипло спросил он уже чуть трезвее.

Я молчала, не знала, что ответить. Меня только что выебали в жопу, как дешёвую шлюху, а в голове была только одна мысль — почему я не пробовала этого раньше?