Глава 1. Парк

Рената сидела на деревянной скамейке и делала вид, что читает.

Книга давно стала предлогом. Страница не переворачивалась минут пять, а взгляд то и дело соскальзывал на скамейку напротив, чуть наискосок, под старой липой.

Там сидела пара.

Парень, худой, в светлой толстовке, с отросшими до воротника волосами, держал девушку за руку обеими ладонями, будто боялся, что она выдернет пальцы и уйдёт. Он говорил тихо, подавшись вперёд, и всё его лицо складывалось в одно сплошное «пожалуйста»: брови домиком, глаза круглые, слова сыплются быстро и сбивчиво. Время от времени он сжимал её пальцы, словно хотел передать этим то, на что слов не хватало.

Девушка сидела прямо, колени вместе, свободная рука лежала на сумке. Шарф в три оборота, из-под куртки торчал воротник кофты, а из-под воротника ещё один: она была закутана, как луковица. Она не смотрела на парня. Смотрела на дорожку, на детскую площадку вдалеке, на собственные кроссовки. Лицо у неё было сложное: стыд, усталость и глухое упрямство пополам. Пару раз она вскидывала на него глаза и тут же опускала.

Двадцать лет, от силы двадцать один, прикинула Рената. Второй курс, не старше.

Она наблюдала за ними уже минут десять и почти не сомневалась, о чём разговор. Слишком часто видела такие лица.

Парень уговаривал. Не грубо, не требовательно, а отчаянно и неловко. Девушка отказывалась. Не потому что ей было противно, а потому что страшно. Потому что слишком рано, потому что она не готова, а он уже очень хочет, и это желание давит на неё сильнее, чем он сам понимает.

— Ну что ты давишь, мальчик... — пробормотала Рената почти беззвучно. — Видишь же, сейчас встанет и уйдёт.

Вечер становился прохладнее. Солнце спряталось за крыши, и тени от деревьев легли длинные и синие. На площадке почти не осталось детей.

Рената закрыла книгу. Она знала этот сценарий до последней реплики. Ещё немного, и девушка найдёт предлог: «Мне пора домой», «завтра рано вставать», «давай не сейчас». Парень пойдёт провожать её до остановки с виноватым видом, а потом всю дорогу будет корить себя, что опять не смог. А она будет идти рядом и думать, что с ней что-то не так, раз она опять не смогла.

Ей было сорок девять. Магазин, который она унаследовала от тётки, третий месяц работал в минус. Молодые почти не заходили. Те, кто заходил, брали лубрикант «на всякий случай» и ретировались, будто совершали преступление. А эти двое были живой иллюстрацией проблемы: хотели, но боялись. Боялись, но хотели. В итоге не делали ничего.

Прошлая неделя вспоминалась с трудом. Подвал, коврики, две девчонки, красный огонёк камеры. Всё вышло неожиданно хорошо, они ушли вместе и никуда, кажется, не заявили. Но «кажется» было слабой опорой, и Рената ловила себя на том, что вздрагивает от каждого звонка в дверь. Тогда она спасала магазин. Нынешняя затея к магазину отношения не имела. Или почти не имела.

Она просто устала смотреть, как люди откладывают жизнь на потом.

— Это не похищение, — сказала она себе вполголоса, поднимаясь и закидывая книгу в сумку. — Это консультация.

Фраза прозвучала не слишком убедительно, но Рената решила не придираться.

Газель стояла в двух минутах ходьбы, на парковке перед парком. В бардачке лежал тёмный флакон и пачка плотных салфеток ещё с прошлого раза. Она и сама не заметила, в какой момент всё решила. За спиной на скамейке под липой парень снова что-то говорил. Девушка слушала и молчала.

Глава 2. Удобный момент

К тому времени, когда Рената дошла до газели, пара уже поднялась со скамейки.

Она увидела их в боковом зеркале, пока возилась с дверцей. Парень шёл чуть сзади, руки в карманах толстовки, плечи опущены. Девушка держала сумку перед собой, как щит, и смотрела прямо перед собой. Они направлялись к воротам парка, и дорожка вела мимо парковки.

Рената села за руль, но мотор заводить не стала. Достала из бардачка флакон и салфетки, и пока откручивала крышку, поймала себя на том, что пальцы подрагивают. В прошлый раз они тряслись так, что полфлакона ушло на коврик.

«Давай, Рената, — сказала она себе. — Тебе сорок девять, у тебя спина и полное отсутствие права на ошибку».

Она смочила угол салфетки. Запах был слабый, почти незаметный, если не знать, что искать. Рената сделал глубокий вдох, выдохнула, вышла и обошла фургон сзади, делая вид, что проверяет замок. Распахнула задние двери.

Пара поравнялась с ней, когда она уже начала думать, что они просто пройдут мимо. Она окликнула парня:

— Извините... Вы не могли бы мне помочь?

Они остановились. Парень удивлённо посмотрел на неё, но тут же шагнул навстречу. "Воспитанный", подумала Рената. "Это хорошо."

— Да, конечно. Что-то случилось?

— Там в салоне... — Она показала на распахнутые двери.

Девушка осталась рядом, по привычке ожидая, пока он закончит. Он заглянул в сумрак салона. Рената шагнула к девушке и прижала салфетку к её лицу. Движение вышло коротким, почти хозяйским. Девушка успела только широко раскрыть глаза, а через секунду обмякла. Рената подхватила её под мышки и мягко опустила на бампер.

— Настя?.. — Парень резко обернулся.

Объяснять она не стала. Выпрямилась, держа салфетку наготове, и когда он наклонился к девушке, сделала то же самое. Он оказался тяжелее. Пришлось присесть вместе с ним, чтобы он не ударился головой о бампер.

Рената выдохнула и огляделась. Парковка была пуста, только где-то вдалеке мигала лампа над мусорными баками.

Погрузка заняла минут десять и все оставшиеся силы. Спина протестовала. Сначала девушка, потом парень. Двери закрылись с глухим стуком, и Рената вдруг обнаружила, что стоит, прислонившись лбом к холодному металлу, и тихо ругается.

— Ёлки-палки, — сказала она. — Ну чего ты разнылась. Не в первый же раз.

Радио она включила на минимальную громкость, чтобы не было полной тишины, и всю дорогу поглядывала в зеркало. Оба лежали неподвижно и дышали ровно. До магазина было семь минут спокойной езды. Она проехала их с идеальным соблюдением скорости и твёрдой уверенностью, что любой гаишник прочтёт всё по её лицу.

Служебный вход она отперла уже почти не глядя. Тележка для ящиков стояла наготове. Она погрузила сначала девушку, потом парня и накрыла плотной тканью, которую обычно использовала для крупных коробок. Колёса зашуршали по бетону.

Подвал встретил её привычным запахом картона и холода. Лифт, узкий коридор, знакомая дверь. Коврики для йоги всё ещё валялись на полу. Рената уложила девушку на один, парня на другой, головы в одну сторону, руки вдоль тела. Постеры висели на прежних местах, и один из них, с блондинкой в наручниках, смотрел на неё с таким укором, будто ему тоже не нравилось происходящее.

Она выпрямилась и сказала в пустоту:

— Ну вот. Теперь разберёмся.

Наверху в своём офисе она включила монитор. Картинка появилась сразу: два неподвижных тела, стеллажи, красный огонёк. Потом спустилась в торговый зал выбирать игрушки.

Лубрикант обязательно. Маленькая розовая вибропуля. Вибратор средней толщины с лёгким изгибом. Белый «пингвинчик». Насадка с усиками, которую она когда-то купила с сомнением и до сих пор не знала, куда её деть. Прозрачный силиконовый «туннель» для парня. У стойки с презервативами она задержалась, подумала, махнула рукой и взяла три размера. Всё сложила в коробку, заклеила скотчем и отнесла в подвал, поставив на вторую полку снизу.

Когда она вернулась в офис, кофеварка уже щёлкнула. Рената налила себе кофе, села в кресло перед монитором и закурила. На экране девушка слегка пошевелила пальцами. Парень лежал неподвижно.

Она сделала долгую затяжку.

— Ну давайте, родные, — сказала она, глядя на их лица. — Не томите.

Глава 3. Подъём

Настя очнулась первой.

Рената увидела это сразу: девушка резко открыла глаза, несколько секунд лежала, глядя в потолок, потом села. Прижала ладони к вискам, поморщилась, огляделась. Рената отхлебнула остывший кофе и придвинула пепельницу.

На экране Настя трясла парня за плечо.

— Дима... Дима, вставай.

Голос у неё был тонкий, на грани паники. Парень сначала нахмурился, потом медленно открыл глаза и несколько секунд смотрел на неё, не понимая, где находится. Потом сел, уже собраннее, и сразу накрыл её запястье ладонью.

— Тихо. Я здесь.

Рената чуть приподняла брови. Голос у него оказался ниже и ровнее, чем она ожидала. Без истерики. Он сразу перешёл в режим «успокаивать».

Настя уже оглядывала комнату круглыми глазами: стеллажи, пустые коробки, плакаты, камера в углу. Когда она заметила красный огонёк, плечи у неё подскочили к ушам.

— Нас закрыли... Дима, нас закрыли! Это подвал! Камера!

Он не стал орать вместе с ней. Провёл ладонью по её спине и заставил смотреть на себя.

— Вижу. Дыши. Сейчас разберёмся.

— Молодец, мальчик, — тихо сказала Рената, выпуская дым в сторону монитора. — Не паникуешь сам, и она не развалится.

Дима поднялся и подошёл к двери. Надавил плечом, потом обеими руками. Дверь, разумеется, не поддалась. Он не стал колотить. Провёл ладонью по металлу, осмотрел петли, присел и заглянул в узкую щель под дверью. Потом выпрямился, похлопал себя по карманам, нахмурился. Телефона, конечно, не было.

— Заперто наглухо. Камера работает. Значит, смотрят.

— Инспектор, — пробормотала Рената. — Ну надо же.

Настя сидела на коврике, обхватив колени.

— Зачем? Что им нужно?

Дима вернулся к ней и взял её за руки.

— Не знаю. Но если бы хотели убить, давно бы убили. Значит, что-то другое.

— Сообразительный, — признала Рената. — Хорошо.

Она отставила чашку и потянулась к джойстику камеры. Пальцы привычно легли на рукоятку. На экране объектив дёрнулся и повёл вправо, и Настя вскрикнула. Рената отдёрнула руку.

— Нет, — сказала она вслух, обращаясь к пустому офису. — Бегать с этими записками мне надоело ещё в прошлый раз. Сунуть листок под дверь, потом назад по лестнице, потом опять вниз. У меня колени не казённые. Говорить через динамик гораздо проще. И вообще, от кого мне прятаться? Их же потом мне же и отпускать придётся.

Она подержала джойстик ещё секунду, будто сомневаясь, потом махнула рукой.

— А, плевать.

Придвинув микрофон, она положила сигарету в пепельницу и зажала нос двумя пальцами. Получилось что-то среднее между простуженным котом и плохим радио. Голос надо было репетировать, мелькнуло у Ренаты, но отступать было поздно. Она нажала кнопку передачи и произнесла медленно, почти без эмоций:

— Делайте то, что я скажу. Иначе не выйдете отсюда.

На экране оба вздрогнули одновременно. Настя вцепилась в рукав Димы. Он поднял голову и посмотрел прямо в камеру, спокойно, внимательно, без паники.

Рената отпустила кнопку и разжала пальцы. Нос ныл.

— Ну вот. Теперь вы в игре.

Она взяла сигарету, обнаружила, что та почти догорела, и закурила новую.

Глава 4. Голос

Несколько минут после её слов на экране стояла тишина.

Настя всё ещё держалась за рукав Димы, пальцы побелели от напряжения. Дима смотрел то на камеру, то на дверь, то снова на камеру. Рената видела, как он принимает решение: медленно, без суеты, как человек, который привык сначала думать, а потом двигаться.

Он сел напротив Насти, взял её лицо в ладони и заставил смотреть на себя.

— Слушай. Мы будем делать то, что скажут, потому что другого выхода нет. Я с тобой. До самого конца. Хорошо?

Настя кивнула. Коротко, дрожа.

— Правильно говоришь, мальчик, — сказала Рената. — Не геройствуй, а защищай.

Она положила сигарету в пепельницу, зажала нос и нажала кнопку.

— Колода карт лежит на стеллаже. Играйте в дурака. Проигравший снимает одну вещь.

Настя вздрогнула сильнее. Дима коротко кивнул камере, будто принял условия, дошёл до стеллажа, нашёл колоду и вернулся. Молча сдал карты. Настя сначала не могла держать свои ровно: пальцы тряслись, и карты разъезжались веером.

— Смотри только на меня, — повторял Дима. — Не на камеру. На меня.

— Извините, — вдруг сказала Настя в потолок. — Можно мы... ну... не торопясь?

— Можно, — машинально ответила Рената вслух, в пустой офис, и тут же одёрнула себя. — Тьфу. Нельзя. Играйте.

Первые два круга выиграла Настя, причём с таким удивлением, будто карты слиплись у неё в руках случайно. Дима проиграл подряд, не споря и без паузы. Толстовка, потом носки. Он остался в футболке и джинсах, и Рената только вздохнула: проигрывал он, как всё остальное, аккуратно и по делу.

На третьем круге проиграла Настя. Она размотала шарф, всё в три оборота, потом сняла куртку, потом кофту. Под кофтой оказалась вторая кофта.

— Раз, два... — зашептала Рената, загибая пальцы. — Девочка, ты что, в экспедицию на Север собралась?

Дима сидел напротив и терпеливо ждал, не выдавая ни тени улыбки, хотя уголки губ у него подрагивали. Игра шла медленно. Рената допила остывший кофе, поморщилась, налила новый, забыла сигарету в пепельнице, и та сама догорела до фильтра. Она закурила новую.

Когда Настя проиграла в очередной раз и осталась без свитера, она уже почти плакала. Дима отложил карты, придвинулся и обнял её поверх белья.

— Эй. Я здесь. Это просто одежда. Ты всё та же.

— Вот за это она тебя и выбрала, мальчик, — пробормотала Рената и выпустила дым в сторону монитора. — Не давишь. Даже сейчас.

На экране Настя уткнулась лицом ему в плечо. Дима гладил её по волосам и смотрел поверх её головы прямо в камеру: спокойно и очень внимательно. Будто пытался понять, кто именно за ней сидит.

Рената отвела глаза первой.

Когда игра закончилась, они сидели друг напротив друга в одном белье: Настя в тёплых колготках с начёсом, которые Рената, к её чести, просто признала за предмет одежды. Она нажала кнопку и зажала нос.

— Закончили? — спросила она гнусаво.

Дима кивнул. Один раз. Чётко.

Рената откинулась в кресле и позволила себе маленькую улыбку.

— Учитесь, родные. Пока я добрая.

Глава 5. Коробка

Настя дрожала уже меньше. Дима держал её руку и иногда проводил большим пальцем по костяшкам: короткое, почти незаметное движение, которое, судя по всему, её успокаивало.

Рената затушила окурок, взяла кружку, обнаружила, что та пуста, и поставила обратно. Зажала нос.

— На второй полке стеллажа стоит коробка, заклеенная скотчем. Достаньте её и откройте.

Дима поднялся и подошёл к стеллажу. Пересчитал полки сверху: первая, вторая. На второй стояла пустая картонка. Он заглянул внутрь, перевернул её, нахмурился и посмотрел на соседние.

— Нет-нет-нет, — сказала Рената. — Снизу, мальчик! Снизу считай!

Сказано это было настоящим голосом, громко, в полную силу лёгких, потому что нос она, конечно, не зажала. Рената успела только охнуть и тут же схватилась за него двумя пальцами.

— Снизу, — повторила она гнусаво и очень ровно. — Вторая снизу.

На экране Дима замер. Одна его бровь поднялась. Он посмотрел на камеру долгим, спокойным взглядом, потом перевёл глаза на нижние полки. Настя ничего не заметила: она смотрела на пол.

Коробка нашлась. Она была тяжёлой и обмотанной скотчем в три слоя. Дима быстро справился, приподнял крышку, и оба на секунду замерли. Рената видела их лица крупным планом. Настя побледнела. Дима только медленно выдохнул через нос.

Рената не дала им долго размышлять.

— Возьмите прозрачный флакон. Это лубрикант. Откройте.

Дима взял флакон, открутил крышку, понюхал и нахмурился. Взял второй. Оба были прозрачными. Он повертел их в пальцах, прочитал мелкие надписи, потом поднял голову и очень вежливо спросил у камеры:

— Простите, а какой из них? Один написано «очиститель для игрушек».

Рената уронила лоб на ладонь.

— Читать умеешь? — сказала она вслух и без микрофона. — Вот и читай нормально. Второй. Второй!

Она нажала кнопку:

— Второй.

Дима кивнул камере, как кивают официанту, и открыл второй флакон. Показал Насте. Та кивнула, всё ещё не глядя прямо.

— Теперь выдавите немного на пальцы.

Она специально не договорила. Хотела посмотреть, как они поведут себя.

Дима опустился на коврик перед Настей и посмотрел на неё: вопрос без слов. Настя едва заметно кивнула. Он очень осторожно, глядя ей в глаза, провёл рукой по внутренней стороне бедра. Настя вздрогнула. Дима остановился и подождал. Она сама чуть сдвинула колени. Он продолжил, медленно, каждый раз спрашивая взглядом, и каждый раз, когда она кивала, шёл дальше.

Рената откинулась в кресле.

— Вот так, — тихо сказала она уже без микрофона. — Медленно. Пусть сама разрешит.

Настя закрыла глаза и закусила губу. Когда он слегка надавил поверх ткани, она тихо всхлипнула и вцепилась ему в плечо. Рената хмыкнула.

— Ну здравствуй, тело. Давно тебя не слышали.

Она снова нажала кнопку.

— Теперь маленькая розовая. С одной кнопкой. Вибропуля.

Дима нашёл её быстро. Настя уже дышала чаще. Когда он включил вибрацию и осторожно прижал игрушку, Настя резко выдохнула и сама подалась навстречу. Дима сразу убрал руку.

— Нормально? — спросил он тихо. Рената еле разобрала по губам.

Настя кивнула, не открывая глаз.

Рената сидела неподвижно, глядя в монитор. В груди было странное, почти тёплое чувство: смесь удовлетворения и чего-то, подозрительно похожего на зависть.

— Продолжайте. Я скажу, когда хватит.

На экране Дима снова поднёс вибропулю. Настя уже не пыталась сдерживаться так сильно: бёдра двигались маленькими прерывистыми толчками, пальцы впивались ему в плечи. Он держал её бережно, одной рукой за талию, и смотрел только на её лицо.

И тут вибропуля чихнула. Жужжание дрогнуло, сбилось, стихло. Дима встряхнул её, нажал кнопку ещё раз. Ничего.

— Батарейки, — сказала Рената пустому офису. — Я не проверила батарейки.

Она уткнулась лицом в ладонь и просидела так секунд десять. Потом выпрямилась, зажала нос и нажала кнопку.

— Берите следующий предмет.

Дима посмотрел на разряженную игрушку с сочувствием, пожал плечами и шепнул что-то Насте. Та тихо, нервно хихикнула.

Рената зажгла новую сигарету от старой и пробормотала:

— Учитесь чувствовать друг друга, дети. Пока я ещё даю вам время.

Глава 6. Исследование

Вибратор она им выбрала с лёгким изгибом, и в нём не было ничего, чего стоило бы бояться. Но Настя смотрела на него так, будто он мог закричать.

Дима осторожно показал его Насте. Она кивнула, всё ещё не глядя. Они начали медленно: Дима выдавил гель, провёл по силикону, посмотрел на Настю. Та сама чуть приподняла бёдра, помогая ему стянуть остатки белья. Движение вышло стыдливым и решительным одновременно.

Рената тихо свистнула.

— Ого. Уже сама помогает. Быстро растёте.

Настя резко выдохнула и вцепилась Диме в предплечье. Он сразу замер.

— Больно?

Настя помотала головой, потом сказала едва слышно:

— Просто странно. Продолжай.

Дима двигался очень медленно. Рената видела, как Настя постепенно расслабляет бёдра, как пальцы на его руке перестают сжиматься от боли и скорее держатся. Через пару минут она сама чуть качнулась навстречу.

Рената отхлебнула кофе, поморщилась (холодный, горький) и пробормотала:

— Вот оно. Тело всегда честнее головы.

Она дала им ещё немного и включила микрофон.

— Теперь белый пингвинчик.

Дима нашёл его быстро. Настя сначала отшатнулась, когда увидела, но он что-то сказал ей на ухо, и она кивнула. Когда он прижал игрушку к клитору и включил, Настя выгнулась так резко, что Дима едва удержал её. Звук, который она издала, был громче предыдущих: сорванный, почти испуганный. Он тут же ослабил силу, давая ей привыкнуть. Через минуту Настя сама придерживала его руку, не позволяя убрать.

Рената подалась ближе к монитору и забыла про сигарету. Пепел упал на клавиатуру. Она дунула на него, смахнула рукавом и сделала вид, что ничего не было.

— Хорошо. Остальные игрушки.

Дима достал насадку: кольцо с гибкими силиконовыми усиками. Они вдвоём вертели её так и этак, пытались надеть на палец, на сам вибратор. Настя даже тихо хихикнула, нервно, но уже без истерики. В итоге они пожали плечами и просто отложили игрушку в сторону.

Рената застонала и потёрла переносицу.

— Ну конечно. Самое интересное опять мимо. Классика.

Она не стала настаивать. Пусть будет. Главное уже происходило: Настя больше не терпела, а участвовала. А Дима смотрел на неё так, будто открывал заново.

Рената зажгла очередную сигарету и откинулась в кресле.

— Дальше будет сложнее, дети. Надеюсь, вы готовы.

Глава 7. Последний предмет

Рената некоторое время молчала, давая им отдышаться.

Они сидели напротив друг друга. Оба были возбуждены, и это было видно даже по картинке: тяжёлое дыхание, блестящая кожа, то, как Настя иногда невольно вздрагивала. Рената зажала нос.

— Последний предмет. Тот, что похож на туннель. Прозрачный, силиконовый.

Дима сразу понял, о чём речь. Он достал игрушку и несколько секунд просто смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Настю. Та тоже смотрела, широко, с явным испугом и ещё чем-то.

Рената не стала подталкивать. Ждала.

На экране Дима медленно протянул игрушку Насте. Она взяла её двумя руками, будто та могла укусить. Несколько секунд просто держала. Подняла глаза на Диму. Он кивнул: коротко, спокойно, без улыбки.

Настя сглотнула, выдавила лубрикант внутрь мастурбатора и неловко провела пальцами, распределяя. Потом посмотрела на пах Димы. Он сам чуть приподнял бёдра и Настя стянула трусы. Член Димы был твёрдым, напряжённым. Она несколько секунд просто смотрела, потом осторожно, почти боязливо обхватила мастурбатор и медленно опустила его вниз. Дима резко выдохнул и откинул голову назад. Рука сама легла Насте на бедро, но не сжала — просто лежала, давая опору.

Настя двигалась сначала слишком медленно и рвано. Потом увереннее. Она всё время смотрела на лицо Димы, ловила каждую реакцию, каждый вздох. Когда она ускорилась, он тихо застонал и закрыл глаза. Настя сразу замедлилась, потом снова нашла ритм, от которого у него дрожали бёдра.

Рената сидела неподвижно.

Она видела, как Настя перестаёт бояться. Как её движения становятся увереннее, как она уже не просто выполняет задание, а изучает. Как пальцы свободной руки ложатся Диме на живот, чувствуя, как ходят мышцы. Как она иногда останавливается, проверяя, и снова начинает, когда он тихо просит «ещё».

Дима в какой-то момент открыл глаза и посмотрел на неё. Взгляд был совершенно открытый, без защиты. Настя ответила тем же.

Рената тихо выдохнула и откинулась назад.

— Вот теперь вы друг друга чувствуете, — прошептала она. — Настоящее дело.

Она не стала их останавливать. Просто смотрела, как Настя доводит Диму почти до края, а потом, испугавшись собственной силы, резко замедляется. Как Дима мягко накрывает её руку своей и показывает, что можно продолжать. Как оба дышат уже совершенно синхронно.

— Погоди, я больше не могу... — простонал Дима.

Настя остановилась и посмотрела на него расширенными глазами, будто впервые поняла, на что способна от одного собственного прикосновения.

Рената пробормотала:

— Теперь можно и к главному.

Глава 8. Пауза

Игрушка лежала в стороне, блестящая от геля.

Настя сидела на коврике, обхватив колени, и всё ещё тяжело дышала. Щёки горели, глаза блестели. Дима напротив тоже не сразу пришёл в себя: он просто смотрел на свои руки, будто не вполне верил, что только что произошло.

Потом поднял голову и посмотрел прямо в камеру.

Ждал.

Рената сидела неподвижно, с сигаретой между пальцами, и молчала. Не нажимала кнопку. Не давала новой команды. Просто наблюдала.

Минута. Другая. Третья.

Внутри у неё всё это время шла тихая, неприятная работа. Что, если они сейчас встанут и начнут стучать? Что, если решат, что всё закончилось, оденутся и будут ждать? Что тогда делать ей: идти вниз и объяснять? Говорить: «Ребята, вы чего»? В кармане кардигана лежал листок со скидкой, и впервые за вечер Рената подумала, что идея с листком, пожалуй, была сомнительной. Она сунула в рот сигарету, обнаружила, что та давно потухла, и зажгла новую.

Настя первой заёрзала. Оглянулась на дверь, на стеллажи, снова на камеру. Спросила тихо, почти шёпотом:

— Дима... он что, закончил?

Дима не ответил сразу. Ещё несколько секунд смотрел в объектив, будто давая Ренате последний шанс вмешаться. Когда ничего не произошло, он медленно кивнул самому себе и поднялся.

Пересел рядом, сбоку. Осторожно обнял Настю за плечи и притянул к себе. Она сначала напряглась, потом выдохнула и уткнулась лицом ему в шею. Его ладонь легла ей на волосы и принялась медленно гладить.

Рената откинулась в кресле и выдохнула дым.

На экране они сидели молча. Дима иногда что-то говорил ей совсем тихо: Рената не разбирала слов, только видела, как двигаются губы у её виска. Настя сначала только слушала, потом начала отвечать. Короткими фразами. Потом длиннее.

В какой-то момент она отстранилась и произнесла что-то серьёзное. Дима замер. Несколько секунд просто смотрел на неё. Потом медленно кивнул, притянул обратно и поцеловал в макушку.

Рената поняла без звука.

Она девственница.

Рената поставила сигарету в пепельницу, сложила руки на груди и смотрела, как Дима гладит Настю по спине, как та прижимается к нему всё сильнее, как их дыхание снова становится общим: уже не от возбуждения, а от чего-то тихого и важного. Микрофон она не включила.

Пусть говорят. Пусть решают сами.

— Ну давайте, родные, — пробормотала она почти беззвучно. — Теперь уже по-настоящему.

Они сидели так довольно долго. Рената не вмешивалась. Только наблюдала, как Настя говорит сбивчиво, потом увереннее, а Дима слушает, не перебивая. В какой-то момент Настя закрыла лицо руками, но он мягко убрал их и заставил снова смотреть на себя.

Рената почти по губам разобрала его слова:

«Я почти догадывался».

И следом:

«Ничего страшного. Мы никуда не торопимся».

Настя уткнулась ему в грудь и несколько секунд просто дышала. Дима гладил её по волосам и спине, иногда целуя в висок. Никакого давления. Только тепло и терпение.

Рената тихо хмыкнула и обнаружила, что промокает глаза салфеткой.

— Хороший ты мальчик, — сказала она. — Редкий.

На экране Настя наконец отстранилась. Посмотрела на Диму долго, серьёзно, потом едва заметно кивнула. Дима приподнял брови: вопрос. Она кивнула ещё раз, увереннее, и сама потянулась к нему за поцелуем.

Этот поцелуй был совсем другим, чем осторожные, исследовательские, что были у них раньше. Глубже. Медленнее. С разрешением.

Рената отставила чашку и подалась ближе к монитору.

Дима осторожно опустил Настю на коврик. Она не сопротивлялась, только смотрела на него снизу вверх, широко, будто не хотела ничего пропустить. Он лёг рядом на бок и просто гладил её: по плечу, по боку, по животу. Настя дышала чаще, но уже не от страха.

Рената сидела абсолютно неподвижно.

Она видела, как Дима проверяет и перепроверяет каждую реакцию. Как останавливается, если Настя напрягается. Как продолжает, когда она сама подаётся навстречу. Как в какой-то момент Настя обхватывает его за шею и притягивает ближе, целуя жадно и неловко одновременно.

— Теперь да, — тихо сказала Рената. — Теперь можно.

Она не стала давать никаких команд. Просто смотрела.

Глава 9. Близость

Дима потянулся к коробке.

Рената сразу поняла, что он ищет. Презервативы лежали отдельно, в маленьком пакетике. Он высыпал их на коврик, три размера, и несколько секунд разглядывал надписи. Потом взял средний. Рената едва заметно кивнула сама себе.

Настя следила за каждым его движением. Когда Дима раскатал презерватив, руки у него слегка дрожали — впервые за весь вечер. Он вернулся к ней, лёг сверху, опираясь на локти, и снова заглянул в глаза.

— Скажи, если что. Сразу. Хорошо?

Настя кивнула. Губы дрожали, но взгляд был твёрдым.

Дальше Рената смотрела сквозь пальцы. Не из стыда, а из уважения: она знала, что такие минуты принадлежат двоим, даже если один из них об этом не подозревает.

Дима вошёл очень медленно. Настя резко вдохнула и впилась ногтями ему в плечи. Он сразу замер, целуя её висок, щёку, уголок губ, давая привыкнуть. Рената видела, как Настя дышит часто и поверхностно, как постепенно расслабляет бёдра, как в какой-то момент сама чуть приподнимает таз, принимая его глубже.

Только тогда Дима начал двигаться.

Коротко. Осторожно. Постоянно смотря на её лицо. Каждый раз, когда Настя морщилась, он останавливался. Каждый раз, когда она выдыхала и кивала, продолжал. Через несколько минут Настя уже обхватывала его ногами и сама отвечала на движения — всё ещё неловко, но уже не только терпя.

Рената сидела, подперев щёку рукой, и молча смотрела. Она видела, как между ними появляется что-то настоящее. Не просто выполнение задания. Не просто «первый раз». А два человека, которые наконец перестали бояться друг друга.

Настя первой всхлипнула, но не от боли. От переполняющих ощущений. Дима сразу замедлился, но она покачала головой и притянула его ближе, целуя мокро и солёно. Он ускорился совсем чуть-чуть, и Настя вдруг выгнулась, вцепившись в него изо всех сил. Волна накрыла её тихо, дрожью, слезами. Дима последовал за ней почти сразу, с глухим стоном в её шею.

Они лежали, не разъединяясь, и тяжело дышали. Дима гладил её по волосам, по мокрой спине. Настя всхлипывала ещё несколько минут, а потом вдруг тихо, сорванно рассмеялась.

Рената откинулась в кресле и закрыла глаза. Сигарета в пепельнице давно сгорела, кофе в чашке покрылся плёнкой, и ей было совершенно всё равно.

На мониторе они всё ещё лежали обнявшись. Камера молча фиксировала каждое движение.

Глава 10. Теперь вы справитесь

Рената не торопилась.

Она дала им ещё минут десять: сидела перед монитором, смотрела, как они лежат обнявшись, как Дима иногда что-то тихо говорит Насте в волосы, как она отвечает короткими кивками и иногда снова тихо всхлипывает. Никакой паники. Только усталость и странное, хрупкое спокойствие.

Потом затушила сигарету, выключила экран, поправила кардиган и встала. Спустилась вниз медленно, почти беззвучно. Ключи в руке слегка позвякивали. Перед дверью она остановилась, приложила ладонь к холодному металлу и несколько секунд просто стояла, собираясь с мыслями. Проверила листок со скидкой в кармане, пакет с остатками товара под мышкой, глубоко вдохнула.

Отперла замок и потянула дверь на себя.

Свет из коридора ворвался в комнату резко. Дима и Настя вздрогнули одновременно. Дима сразу сел, закрывая Настю собой, хотя прикрывать уже было почти нечего. Настя только широко раскрытыми глазами смотрела на женщину в дверном проёме.

Рената осталась на пороге.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Рената тихо, чуть устало сказала:

— Ну вот. Теперь вы справитесь сами.

Дима моргнул. Настя медленно выдохнула, всё ещё держась за его плечо.

— Простите, что так... резко, — Рената слегка развела руками. — Я не хотела вас пугать. Просто иногда людям нужно, чтобы им немного помогли переступить.

Дима смотрел на неё очень внимательно, как смотрят на что-то, что давно ожидали увидеть.

— Голос был женский, — сказал он. — Я так и думал.

Рената покраснела до корней волос.

— Ну... да. Простите.

Настя издала короткий звук: то ли смешок, то ли всхлип. Рената прочистила горло и достала листок.

— Основное сделано, — сказала она уже деловитее, — а бизнес есть бизнес. Скидка на всё, что вы сегодня... использовали. Можно в рассрочку.

Дима взял листок, прочитал и серьёзно спросил:

— Так это была консультация?

— Консультация, — твёрдо сказала Рената.

— Платная?

— Со скидкой.

Настя прижала ладонь ко рту, и плечи её затряслись.

Рената кивнула на одежду в углу.

— Одевайтесь. В служебном туалете можно умыться. Я подожду в зале.

Она сделала шаг назад, уже собираясь закрыть дверь, но на мгновение задержалась.

— И... спасибо, что не сломались. Правда.

Потом всё-таки вышла, оставив дверь открытой.

Эпилог

Они одевались молча.

Дима подавал Насте вещи, помогал застегнуть лифчик, когда у неё дрожали пальцы. Настя в свою очередь поправляла ему ворот толстовки, хотя тот и не был смят. Оба избегали смотреть друг другу в глаза слишком долго: не от стыда, а от того, что слишком много всего оставалось несказанным. Настя, к её чести, надела все кофты по очереди и каждую разгладила.

Рената ждала в торговом зале, сидя на высоком стуле у кассы и листая какой-то журнал. Когда они появились, она только коротко кивнула на служебный туалет.

— Там чисто. И вода тёплая.

Они умывались вместе, молча, плечом к плечу. Настя смотрела на своё отражение и почти не узнавала: глаза красные, губы припухшие, на шее едва заметный след. Дима стоял рядом и просто дышал глубоко и ровно, будто всё ещё не до конца верил, что дверь действительно открыта.

Когда они вышли, Рената держала наготове небольшой пакет.

— Лубрикант и то, что осталось нераспечатанным. На всякий случай. И визитка. Если вдруг решите воспользоваться скидкой. Пулю потом принесёте, я поменяю.

Дима взял пакет. Настя только кивнула, всё ещё не в силах подобрать слова.

Рената проводила их до стеклянных дверей. На улице стемнело. Фонари бросали жёлтые круги на асфальт. Когда за ними закрылась дверь, она постояла, потом вернулась к кассе, достала из ящика блокнот и вывела на чистой странице аккуратным почерком: «1. Батарейки».

Они остановились в нескольких шагах от магазина и одновременно обернулись на вывеску. Неон мягко светился. Настя первой тихо, почти беззвучно выдохнула смешок. Дима ответил ей тем же: коротким, усталым, но живым.

Потом он протянул руку. Настя взяла её без колебаний.

Они пошли медленно, не разговаривая. Пальцы оставались переплетёнными.

Через полквартала Настя вдруг остановилась, посмотрела на Диму снизу вверх и очень серьёзно сказала:

— В следующий раз... давай без подвала. Хорошо?

Дима коротко рассмеялся, впервые за весь вечер по-настоящему, и притянул её ближе.

— Договорились. В следующий раз только мы.