Я смотрел на Карину. На её заляпанные руки. На её смущённое лицо. На то, как она вытирала ладони о подол короткого платья, которое ей дала Матрёна. Она стояла и смотрела на меня, как провинившийся ребёнок. Как будто ждала, что я скажу что-то. Что-то важное. Что-то, что всё исправит.

Я не мог держать в себе злобу. Она кипела во мне, как лава в вулкане. Она жгла меня изнутри, требуя выхода. И я поступил как свинья. Я начал говорить ей, что она не права. Я знал, что это неправильно. Знал, что буду жалеть об этом. Но слова уже вылетали из моего рта, и я не мог их остановить.

— Карина, вот ты споришь со мной. Может, тебе самой нравится. Может, тебе самой хочется?

Я видел, как её лицо изменилось. Как удивление сменилось обидой. Как обида сменилась чем-то другим. Чем-то, что я не мог определить.

— Артём, ты дурак? Как такое может нравиться? Я пытаюсь выжить.

— Мы могли бы уйти. Нашли бы выход.

— Если хочешь, уходи. Я знаю, что в лесу мы не выживем.

Я не знал, как реагировать на такое. Она никогда не вела себя так. Никогда не говорила со мной таким тоном. Таким холодным. Таким отстранённым. Перед глазами до сих пор стояла сцена, произошедшая только что с охотником Матвеем. Его член. Её руки. Её глаза, смотрящие на него. Её улыбка. Эта улыбка. Она улыбалась ему.

— Ты уже и выгоняешь меня. Я видел, как ты смотрела на его член. Хочешь остаться с ним?

Во мне всё кипело. Я высказывал свои догадки, а она лишь отвечала неловко, парируя мои аргументы. Но я видел. Я видел, как она смотрела. Как её глаза скользили по его телу. Как они задерживались на нём. Как она улыбалась его словам. Как она краснела от его комплиментов. Я видел всё. И это разрывало меня на части.

Внезапно она заплакала. Сильно. Громко. Так, как плачут люди, когда их душа разрывается от боли. Я никогда не видел её такой. Она рыдала, закрыв лицо руками. Её плечи тряслись. Она не пыталась остановиться. Она не пыталась сдержать слёзы. Она просто плакала. И это вернуло меня в себя. Как будто кто-то вылил на меня ушат холодной воды. Я осознал, что просто сорвался на ней. На самом любимом человеке в своей жизни. На той, которую я должен защищать. На той, которую я привёл в этот лес.

Она не была такой. Она не заслуживала этого. Я был слеп от ревности. Слеп от своей неполноценности. Слеп от страха. А она действительно пыталась нас спасти. Она делала то, что считала нужным. То, что могло помочь нам выжить. Я просто не видел этого. Я не думал об этом. Я думал только о себе. О своей гордости. О своём эго.

— Я ненавижу тебя. Ненавижу.

Она кричала мне вслед. Её голос был полон слёз и боли. Я вышел, чтобы просто подышать. Чтобы не слышать её плач. Чтобы не видеть её слёз. Чтобы не чувствовать себя виноватым. Во всём этом был виноват только я. И никто больше. Я привёз её сюда. Я не смог защитить. Я не смог вывести. Я во всём виноват.

Дождь всё ещё шёл. Он лил ровно, монотонно. Он не прекращался ни на минуту. Мокрая одежда липла к телу. Холод пробирал до костей. Я стоял и смотрел в темноту леса. Деревья возвышались вокруг, как молчаливые стражи. Они не говорили. Они не осуждали. Они просто стояли. Они видели многое. Они видели тех, кто приходил и не уходил. Тех, кто оставался здесь навсегда.

Внезапно в дали послышался звук. Электричка. Или поезд. Колеса стучали по рельсам. Ритмично. Отчётливо. Я замер, прислушиваясь. Это был не вой ветра. Не шум дождя. Это был звук цивилизации. Звук спасения. Звук дома.

Я поднялся на самый верх холма. Оттуда было лучше слышно. И видно. Я понял откуда идёт звук. Он шёл с востока. С той стороны, где не было деревьев. Где было поле. Где была станция.

— Это же близко. Звук был близко. И я знал направление.

В голове сразу же родилась глупая, наивная мысль. «Я докажу ей. Я спасу нас». Эта мысль была яркой, как вспышка. Она затмила всё остальное. Страх. Усталость. Боль. Всё исчезло. Осталась только цель. Я должен дойти. Я должен найти дорогу. Я должен вернуться и вывести её.

Я не думая, будучи в полной уверенности, что железная дорога рядом, рванул в сторону, откуда слышал звук. Я не взял с собой ничего. Ни воды. Ни еды. Ни тёплых вещей. Я просто пошёл. Я был уверен, что это займёт пару часов. Что я вернусь к вечеру. Что мы уйдём. Я ошибался. Я очень сильно ошибался.

Лес на моём пути становился темнее. Деревья смыкались всё плотнее. Тропинок уже не было. Только бурелом, только кусты, только высокая трава. Дождь затих. Но повылазали комары. Тысячи, миллионы комаров. Они вились вокруг меня, как серые облака. Они кусали меня. Руки, шею, лицо. Я устал от них отмахиваться и сконцентрировался на направлении. Главное было не оборачиваться. Я боялся, что если поверну голову, потеряю вектор движения. Я боялся, что если остановлюсь, то не смогу идти дальше.

Стало темно и холодно. Моя мокрая одежда охлаждала меня сильнее. Она липла к телу, как ледяной компресс. Хотелось снять её. Хотелось просушить. Но снять её я боялся. Просушить было негде. Я знал и понимал, что у меня один путь. И обратного пути нет. Я не мог вернуться в лагерь. Я не мог признать поражение. Я должен был доказать.

Наступило утро. Серое, хмурое, сырое. А я всё шёл и шёл. Места становились знакомыми. Это дерево я уже проходил несколько часов назад. Или оно просто похоже. Это камень я уже видел. Или это другой камень. Всё слилось в одно. Ветки. Деревья. Комары. Комары. Комары. Голод. Холод. Усталость. Я шёл на автопилоте. Ноги двигались сами. Я уже не думал. Я просто шёл. Вперёд. В никуда.

Надо было отдохнуть. Я сел на поваленное дерево. Мокрое, трухлявое, холодное. И сразу же стал едой для сотен комаров. Они набросились на меня, как стая волков. Они пили мою кровь. Они забирали мои силы. Я не отмахивался. У меня не было сил. Честно, в тот момент я был готов сам подрочить Матвею. Только оказаться снова в тепле. В безопасности. Осознание того, что я совершил глупость, медленно, но верно укоренялось в моей голове. Я не спасу нас. Я не найду дорогу. Я умру здесь. Один. В этом проклятом лесу.

— Аууу! Кто-нибудь! Аууу! Помогите!

Я кричал. Только на это оставались силы. Мой голос был хриплым, слабым. Он не разносился далеко. Он увязал в сыром воздухе, в мокрых листьях, в густой траве. Но никто не отвечал. Только эхо, которое возвращало мне мой собственный крик. Искажённый. Жалкий.

Вдалеке послышался волчий вой. Протяжный, тоскливый. Он прорезал тишину леса, как нож. Я замер. Я понял, что это за мной. Они выследили меня по следам. О них говорил Матвей. А я не верил. Я думал, что он пугает меня. Я думал, что это часть их игры. Но нет. Волки были реальны. Они были где-то там. В темноте. Они шли по моему следу. Они чувствовали мой запах. Они знали, что я слаб. Они знали, что я лёгкая добыча.

Меня съедят. Просто съедят. Как большинство без вести пропавших. Как тех, кого искали и не нашли. Как тех, кто стал частью этого леса. Я замер и закрыл глаза. Я не хотел видеть. Я не хотел слышать. Я просто хотел, чтобы это закончилось. Быстро. Без боли.

Послышалось, как ломаются ветки. Хруст. Треск. Вот они. Позади. И очень близко. Я зажмурился и почувствовал, как кто-то меня ударил по плечу. Сильно. Но не больно. Это был не укус. Это было прикосновение.

— Ты чего вернулся?

Голос Матвея в тот момент был самым приятным голосом на свете. Я медленно открыл глаза. Моё тело тряслось от страха и холода. Я посмотрел и увидел волчью шкуру и его улыбающееся лицо. Он стоял передо мной. Живой. Настоящий.

Упав на колени, я заплакал. Я был так счастлив, что не умру в этом лесу. Что меня не съедят волки. Что эмоции резко вырвались наружу. Я плакал, как ребёнок. Громко, некрасиво. Слёзы текли по моему лицу, смешиваясь с грязью и кровью комариных укусов. Я не стыдился. Мне было плевать. Я был жив.

Оказалось, что я вернулся к холму. С другой стороны. Возможно, я просто сделал большой крюк. Хотя казалось, что иду всё время прямо. Лес играл со мной. Лес водил меня кругами. Лес не хотел меня отпускать.

— Звук поезда? Ага, мы тоже его слышим. Но он постоянно отражается. И неясно, с какой стороны.

Матвей говорил спокойно. Он не осуждал меня. Он не смеялся надо мной. Он просто говорил. Как будто ничего не произошло. Как будто я просто вышел прогуляться и заблудился. Как будто это было обычным делом. Может, для него это и было обычным делом. Может, он много раз находил таких, как я. Тех, кто пытался уйти. Тех, кто не понимал, что лес не отпускает.

Матвей привёл меня к землянкам. Я еле шёл. Ноги не слушались. Тело дрожало. Я был мокрым, грязным, искусанным. Я был разбитым.

— Ну, раз по пути, я загляну к Карине. Думаю, она обрадуется, что нашёл тебя.

Так оно и было. Карина только проснулась. Но увидев меня, сразу бросилась обнимать. Она обхватила меня руками, прижалась ко мне. Я чувствовал её тепло. Её запах. Её слёзы на своей щеке.

— Дурачок Артём. Ты мой дурачок. Ну куда ты пошёл? Зачем? Я думала, уже всё!

— Почти. Ему очень сильно повезло, что свернул обратно. Иначе бы волки точно съели.

— Да это Матвей меня нашёл. Спасибо ещё раз.

Я чувствовал, как тепло в землянке. Как сухо. Сняв одежду, я лёг на кровать. Тело всё равно дрожало. Как будто холод поселился внутри меня. Как будто я никогда больше не согреюсь.

— Я принесу ему одежду.

Вскоре на меня надели длинное подобие халата. Эту одежду здесь носили многие. Матвей принёс несколько шкур и накинул на меня сверху. Стало тепло. Я провалился в сон. Глубокий, тяжёлый, без сновидений.

Я не помню, сколько я спал. Но проснулся я от того, что в землянке тихо говорили два человека.

— Нет, тут Артём. Я не буду при нём. Он может проснуться.

— Да он всю ночь по лесу гулял и простыл вроде. Спит крепко. Ну давай, Карин, я быстро.

— Только тихо и не толкай глубоко. Я начинаю стонать и не контролирую себя.

Какие-то звуки одежды. Шорох ткани. И тишина. Просто стало тихо. Словно выключили звук. Медленно я начал слышать мужское дыхание. Оно было чуть тяжёлым. Как будто кто-то занимался физкультурой. Как будто кто-то делал что-то, что требовало усилий.

— Мммн, не надо глубоко.

Я услышал подобие стона. Её шёпот. Это Карина просила. По телу прошёл озноб. Я снова отключился. Я не хотел слышать. Я не хотел знать. Я не хотел видеть. Я хотел спать. Спать и не просыпаться.

Проснувшись в следующий раз, я услышал слова старца и Матрёны.

— У него жар сильный. Попробуем дать отвар. Должно помочь.

Мне в рот медленно влили что-то кислое. Травяное. Терпкое. И меня сразу же вырубило. Я провалился в темноту. В ней не было ни боли, ни страха, ни ревности. Только пустота. Только покой.

Я проснулся ночью. Меня трясло. Я не совсем понимал, где я. Я вышел на улицу, дошёл до ближайших кустов и начал мочиться. Как только я опустошил мочевой пузырь, слабость и сон снова легли мне на плечи. Я с трудом добрался обратно. Места мне показалось мало. Наверное, Карина лежит снова по диагонали. Я закрыл глаза и начал дремать. Шёпот снова донёсся до меня. Как и в прошлый раз.

— Лёша, ну ты и придумал. Я же говорила, что сама приду. Ты такой большой. Мы тут не помещаемся.

Послышалась возня. Я вспомнил это имя. Молодой парень, готовящий хворост. Он действительно был огромным. И сейчас эта детина лежала на моей жене. Я чувствовал каждое его движение на ней. Ветки хрустели. В порыве страсти он не увидел меня во сне и опёрся о моё плечо. Осознал он это не сразу. И несколько секунд трахал Карину, облокачиваясь на меня. На моё плечо. На моё тело. Я чувствовал его тяжесть. Я чувствовал его движения. Я чувствовал всё.

Звуки, которые издавала Карина, были глухими. Но они были похожи на поскуливание щенка. Ей было хорошо. Хорошо с ним. С другими. А я чувствовал, что умираю. Было тяжело дышать. Сердце билось в странном ритме. Как будто оно хотело остановиться. Как будто оно устало. Я снова закрыл глаза и провалился в сон. В темноту. В пустоту.

Проснулся я от того, что рядом со мной говорила Матрёна.

— Жар спал. Самое страшное позади. Сейчас, доченька, ему нужно восстанавливаться. Вы городские, слабые все. Долго болеете.

— Спасибо, Матрёна.

Я открыл глаза, когда Матрёна ушла.

— Ты проснулся. Я так боялась за тебя.

— Долго я спал.

— С того дня, как вернулся, прошло четверо суток.

— Сколько? Четверо суток?

— Да. Матрёна тебя выхаживала отварами. Говорит, ты был на грани! Болтал что-то по ночам.

Может быть, всё, что я слышал, было бредом. Может, так действовала болезнь. Может, это был жар. Может, это была галлюцинация. Я хотел в это верить. Я очень хотел в это верить.

И только я об этом подумал, в землянку зашёл Лёша. Тот самый, с кем мы собирали хворост. Он даже не обратил на меня внимание. Будто меня и не было. Он подошёл к Карине, приобнял и начал поворачивать к себе задом. Она была в том самом платье. Он чуть наклонил её. Она пыталась что-то сказать. Что-то объяснить мне. Но, наверное, поняла, что лучше я сам всё это увижу. Облокотив её об стену, он чуть развернул её. И мне стало видно, как под краем платья видно её влагалище. Скинув штаны, он достал свой уже стоявший член и, чуть плюнув на него, начал пристраиваться ко входу в её влагалище. Его член, как и он сам, выглядел грозно. Толстая головка раздвигала половые губы и проникала в мою жену. Я лежал и не верил в реальность происходящего. Карина смотрела на меня глазами, которые были затянуты пеленой возбуждения.

— Ах... ммм... Ах...

Мою Карину трахали прямо на моих глазах большим членом. Лёша посмотрел на меня и, увидев, что я очнулся и смотрю с огромным удивлением, просто улыбнулся, продолжая получать удовольствие от секса. Это длилось достаточно долго. Я пытался что-то сказать. Пытался встать. Но сил не было. Я просто смотрел. Смотрел, как чужой мужчина входит в мою жену. Как она стонет. Как она краснеет. Как она прикрывает глаза. Как она отдаётся ему. Как она кончает.

— Мхааа, дааа. Фухх.

Он кончил. Кончил прямо в неё. Вынув член, он осмотрелся и, видимо, уже не в первый раз взял мою кофту. Вытерев член, он оделся и вышел. Карина стояла на месте. Из неё вытекала чужая сперма. Белая, густая. Она стекала по её ногам. Капала на земляной пол.

— Они сказали, что я теперь их главная женщина. Матрёна уже стара. А им нужно размножаться.

— Зачем, Карина?

— А как? Погибнуть? Да и ребята хорошие. Вон Лёша принёс тебе новые еловые ветви. Чтобы тебе было мягче.

— Он принёс их, чтобы мягче было тебя трахать.

Но эти слова звучали у меня только в голове. Я не мог их произнести. Я чувствовал слабость. Я не знал, когда приду в нормальное состояние. Я не знал, сколько ещё пролежу. Я не знал, что будет дальше. Я смотрел на Карину. На её спокойное лицо. На её пустые глаза. На её равнодушие. И понимал, что теряю её. Теряю с каждым днём. С каждым часом. С каждой минутой. Она уходила от меня. Уходила туда, куда я не мог за ней последовать. В этот лес. В этот мир. В эту тьму.

А дождь всё шёл. Он барабанил по крыше землянки. По листьям. По моему сердцу. Он не прекращался. Как и моя боль. Как и моё отчаяние. Как и моя беспомощность. Я лежал и смотрел в земляной потолок. Я смотрел и ждал. Ждал, когда закончится дождь. Ждал, когда закончится эта ночь. Ждал, когда закончится эта жизнь. Ждал чего-то. Чего-то, что так и не приходило.

(от автора)

Спасибо всем читателям за поддержку. Если вам понравилось и вы ждёте продолжения ставьте оценку выше.

телеграм https://t.me/repertuar18.

5 и 6 главы на https://boosty.to/repertuar

буду благодарен такой поддержке