*** Рассказ является логическим продолжением рассказа: «Моя жена с шефом в Праге» ***

Аннотация

Что делать мужчине, который из окна своей пятиэтажки наблюдает, как его молодая жена возвращается с очередного «задержания на работе» на дорогом авто своего босса? Устроить скандал? Подать на развод? Или... попытаться понять правила этой игры и обернуть их в свою пользу?

Алик выбирает третий путь. Наблюдая за тончайшими изменениями в поведении жены Наташи, он с холодным расчётом и почти научным азартом начинает вести собственную партию. Он не просто закрывает глаза на её роман с преуспевающим начальником Виктором Сергеевичем — он с тайным смакованием изучает этот процесс, превращая банальный адюльтер в безупречно выверенную систему семейного благополучия.

Но настоящий перелом наступает тогда, когда на пороге его кухни появляется жена босса — элегантная, статная пятидесятичетырёхлетняя Елена Николаевна с компрометирующими снимками из Праги. На смену наивному обману приходит хладнокровный альянс зрелого ума и молодой энергии.

«Геометрия неверности» — это изящная, ироничная и откровенная драма о том, как измена перестаёт быть катастрофой и превращается в закрытое акционерное общество. Четыре игрока, у каждого из которых свой возраст, свои аппетиты, свои риски и свои дивиденды, образуют идеальный, нерушимый равноугольный квадрат, где грань между обманом и взаимной выгодой стёрта навсегда.

Глава 1.

Пражский хрусталь на нашем кухонном столе смотрелся дико. Как некий инородный, ослепительно блестящий артефакт из другой, далекой жизни, случайным образом заброшенный на поблекшую клеёнку с выцветшим рисунком из подсолнухов. Наташа доставала из чемодана вещь за вещью, и маленький кухонный столик постепенно превращался в витрину дорогого европейского бутика.

— Алик, ты только посмотри! — тараторила она, и в её голосе звенели те самые высокие, слегка фальшивые нотки, которые всегда появлялись, когда она лгала. — Это грандиозная скидка была в самом центре, прямо возле их главной башни! Представляешь, девяносто процентов! Я как увидела, прямо ахнула. Ну разве можно было пройти мимо? А вот это... это фирменный чешский гранат. Нам всем, ну, то есть руководству и референтам, выплатили премиальные за успешное завершение сделки. Прямо в конвертах! В евро! Виктор Сергеевич сказал, что это за ночные переработки с документацией...

Я сидел на своём привычном месте у окна, неторопливо помешивая ложечкой остывающий чай. Сквозь мутное стекло было видно, как во дворе начинает накрапывать мелкий, занудный осенний дождь.

Наташа выглядела великолепно. Прага определённо пошла ей на пользу. Её кожа буквально излучала сытую, холеную свежесть, щеки горели здоровым румянцем, а в движении плеч и бедер появилась та особая, неторопливая плавность, которая бывает только у женщин, регулярно получающих глубокое, качественное физическое удовлетворение. Она была похожа на сытую кошку, которая вернулась со сметанного склада и теперь с энтузиазмом рассказывает хозяину, как тяжело ей пришлось ловить мышей.

— Да-а... — протянул я, сделав небольшой глоток. — Загрузили вас, я смотрю, по полной программе. Серьёзная была командировка.

— Не то слово! — подхватила моя жена, расправляя на коленях новое кружевное бельё, едва прикрытое прозрачной упаковкой. — Я вымоталась просто в край! Эти инвесторы, эти чехи... всё время нудят, каждую цифру в контракте перепроверяют. Если бы не я, Виктор Сергеевич там точно бы запутался. В общем, устала безумно, прямо вот с ног сбиваюсь.

Она свернула кружево и на секунду бросила на меня беглый, испытующий взгляд. В этом взгляде привычно проскользнула лёгкая, едва заметная тень превосходства. В её голове всё складывалось просто идеально: муж-рогоносец слушает, кивает, робко любуется её красотой и свято верит в «ночные переработки с документами».

— Ты, наверное, и по мне соскучилась? — тихо спросил я, слегка приподняв бровь.

Наташа мгновенно сделала сочувственное лицо и слегка надула губки: — Ой, Аликусь, ты даже не представляешь как! Но ты же понимаешь... Перелёт, дорога, эта жуткая акклиматизация. У меня сейчас голова просто разрывается. Да и цикл, кажется, опять сбился из-за смены климата... Я, пожалуй, пойду сразу в душ и лягу. Ладно?

— Конечно, Наташенька. Отдыхай, — спокойно ответил я. — Здоровье — это главное.

Она подхватила свои трофеи, одарила меня быстрой, снисходительной улыбкой и порхнула в коридор. Через пару секунд за ней щелкнула дверь санузла, и в квартире раздался уже знакомый, мерный шум падающей воды.

Я подождал ровно минуту. Затем неторопливо встал со стула, подошёл к кухонному гарнитуру и достал из верхнего выдвижного ящика большой плотный конверт из крафтовой бумаги. Вернулся на место. Это были распечатанные на бумаге фотографии из галереи Елены Сергеевны. Не те. Новый фотоотчет её детектива.

Шум воды в ванной прекратился минут через пятнадцать. Наташа вышла свежая, в своём любимом розовом халате, с полотенцем на голове. Она явно собиралась юркнуть к себе в спальню, но, проходя мимо кухни, увидела, что я всё так же сижу в полутьме.

— Алик, ты чего не спишь? — подала она голос из прихожей. — Время-то уже к полуночи.

— Наташ, зайди на минуту, — позвал я. Голос мой звучал абсолютно ровно, без единой эмоциональной вспышки. — Нам нужно кое-что посмотреть. По работе твоей.

— Да какой по работе? — недовольно поморщилась она, переступая порог кухни. — Я же говорю, я устала как...

Слово застряло у неё в горле.

Я разжал пальцы и высыпал из крафтового конверта прямо на кухонный стол, поверх её пражского хрусталя и глянцевых пакетов, стопку глянцевых фотографий формата десять на пятнадцать.

Фотографии легли веером. Качество снимков было безупречным — работала явно профессиональная оптика с хорошим зумом.

Вот Наташа и Виктор Сергеевич выходят из дверей отеля Grand Hotel Bohemia, он берет её под руку. Вот они сидят в уличной кафешке на Староместской площади, и шеф заботливо кормит её с ложечки десертом. А вот совсем свежий кадр, сделанный буквально три дня назад: полутёмный салон «Шевроле», припарковано на набережной, и сквозь боковое стекло прекрасно видно, как Наташа, закинув голову, страстно целует своего начальника.

На кухне воцарилась такая тишина, что было слышно, как на улице капля за каплей стекает вода с подоконника.

Лицо Наташи менялось на глазах. Сначала с него мгновенно слетел весь пражский лоск. Щёки побледнели, большие карие глаза расширились от дикого, животного ужаса. Она переводила взгляд со снимков на меня и обратно, пытаясь осознать происходящее.

— Ч-что это?.. — заикаясь, вытолкнула она из себя. — Алик... это... это фотошоп! Это бред какой-то! Кто тебе это подбросил?!

— Наташ, ну какой фотошоп, — с легким вздохом огорчения произнёс я. — Ты же сама видишь — ракурсы отличные, фокус чёткий. И цвет твоей новой блузки один в один.

— Это... это всё его сумасшедшая женушка! — в голосе Наташи зазвенели истеричные нотки, она схватилась за края стола, словно Земля уходила у неё из-под ног. — Она давно за ним следит! Она меня ненавидит, она всё подстроила! Алик, боже мой, ты же не веришь этим бумажкам?! Мы просто... мы просто отмечали сделку! Ну выпили немного, он меня подвозил... Это ничего не значит, я поклясться могу!

Она ждала криков. Ждала, что я сейчас вскочу, начну размахивать руками, швырять посуду, требовать развода или выгонять её из квартиры. Она сжалась, готовясь принять удар, зажмурилась и дышала часто-часто, со свистом.

Но я продолжал спокойно сидеть на стуле, положив руки на стол.

— Наташа, успокойся, — тихо сказал я. — Никто тебя выгонять не собирается. И кричать я тоже не буду.

Она медленно открыла один глаз, затем второй. В её взгляде недоверие мешалось с диким замешательством.

— Т-ты... ты не будешь устраивать скандал? — шопотом спросила она.

— А зачем? — я слегка пожал плечами. — Я же не глупый человек. Я про твои встречи с Виктором Сергеевичем знаю уже месяца четыре. Ещё с лета, когда ты впервые вернулась домой с запахом его сигарет и побежала стирать белье, хотя раньше ты его свободно могла на три дня оставить в машине.

Наташа буквально осела на стул напротив меня. Её легенда, которую она так тщательно выстраивала и которой так гордилась, рассыпалась в прах за какую-то секунду. Выяснилось, что всё это время, когда она считала себя гениальной интриганкой, на самом деле за ней просто наблюдали.

— Так ты... ты всё знал? — переспросила она безжизненным голосом. — И молчал? Почему?..

Я улыбнулся. Наклонился чуть ближе к ней, глядя прямо в её испуганные, растерянные глаза:

— А зачем мне было мешать? Посмотри на себя, Наташ. Ты расцвела. Ты стала ухоженной, красивой, довольной жизнью. Твой шеф одаривает тебя шмотками, возит по Прагам, всяким отелям, платит тебе премиальные. Ты приносишь в наш дом достаток и радость. И, между прочим, в те редкие ночи, когда ты вспоминаешь про меня... ты стала намного горячее, чем была первые три года нашего брака. Сейчас ты намного лучше чем в начале нашего брака. Твоё тело изменилось, оно стало отзывчивее. Мне это нравится.

Наташа смотрела на меня так, будто у меня только что выросли не только рога, чего она собственно и добилась,  но и сдвоенный хвост и копыта в добавок. Её мозг отказывался переваривать услышанное. Муж не просто не гневался — он... получал от этого удовольствие!?

— Ты... Алик ты сумасшедший?... — пробормотала она, но в её голосе уже не было страха. В нём появилось странное, ошеломленное изумление.

— Я не сумасшедший, я просто прагматик, — мягко возразил я, пододвигая к себе одну из фотографий. — Но теперь давай поговорим о главном. Откуда у меня эти карточки.

— Откуда?.. — машинально повторила она.

— Во вторник, когда ты гуляла по Крумлову, ко мне в гости приходила Елена Николаевна.

Наташа вздрогнула и выпрямилась, как натянутая струна: — Жена Виктора?.. Она... она приходила сюда?! К нам домой?!

— Да. Пришла с этим самым конвертом. Она уже не первый раз мне показывает такие фото. У неё и видео есть с твоим участием… Наташка ты у меня просто порно-звезда блин! Но это детали, так вот её первоначальный план был разразится совместным маршем мести и заставить обоих подать на развод, чтобы оставить твоего Виктора Сергеевича с голым задом.

— И...  что? — Наташа даже подалась вперед, забыв обо всем на свете. — Что ты ей сказал?

— Я напоил её чаем. С вишнёвым вареньем, — я слегка улыбнулся, вспомнить тот вечер. — Мы очень приятно пообщались. Елена Николаевна — умная, утончённая женщина. И мы с ней пришли к абсолютно четкому пониманию.

Я сделал паузу, давая Наташе впитать каждое слово.

— Елена Николаевна не хочет развода. Ей не нужен скандал и раздел имущества. Но и смотреть, как её муж сорит деньгами компании направо и налево, она больше не намерена. Поэтому у нас образовался... маленький договор.

— Какой договор? — шепотом спросила жена.

— Твой роман с Виктором Сергеевичем продолжается. Ты делаешь вид, что ничего не произошло. Ты продолжаешь быть его любимой секретаршей, ездишь с ним по ресторанам и командировкам, спать с ним. Но! — я поднял указательный палец. — Теперь ты играешь не только на себя. Ты играешь на наши семьи. Все крупные решения, все дорогие подарки, все финансовые движения вашего шефа ты аккуратно фиксируешь и делишься со мной. А я... ну, а я делюсь нужной информацией с Еленой Николаевной.

Наташа сидела, открыв рот. Перед ней открывалась бессмысленность её прежней детской игры. Она-то думала, что ведет секретную жизнь, а оказалась в центре жесткого, но чертовски выгодного расклада.

— А если... если я откажусь? — осторожно спросила она.

— А зачем тебе отказываться? — спокойно пожал я плечами. — Ты теряешь что-то? Нет. Виктор Сергеевич остаётся при тебе. Подарки остаются при тебе. Дома у тебя тишина, покой и любящий рогатый муж, который ничего не знает и не устраивает сцен ревности. Единственное изменение — ты больше не врёшь мне. Ты рассказываешь мне всё. В деталях.

Я посмотрел на неё внимательным, тяжелым взглядом.

Наташа молчала долго. Переводила взгляд с фотографий на меня, разглядывала свои ногти со свежим пражским маникюром. И постепенно в её глазах страх начал сменяться чем-то совершенно иным. Порочным, жгучим, темным интересом. Идея о том, что муж не просто знает, а курирует её адюльтер, придавала происходящему какую-то запредельную, почти болезненную остроту.

— В деталях... — медленно повторила она, и её нижняя губа слегка дрогнула. — Прямо... во всех?

— Во всех, Наташенька. До единой, — тихо ответил я.

Она сглотнула сухим горлом. На её щеках снова проступил румянец, но на этот раз — от волнения и вспыхнувшего возбуждения.

— Хорошо... — почти беззвучно прошептала она. — Я согласна.

— Вот и чудно, — я собрал фотографии обратно в конверт и убрал его в ящик. — А теперь иди спать. Завтра у тебя рабочий день. И, кстати... передавай привет Виктору Сергеевичу.

Наташа встала, словно во сне, прошла к двери кухни, но на пороге обернулась.

— Алик... — тихо позвала она. — А Елена Николаевна... она правда просто пила чай?

Я посмотрел на неё через плечо и улыбнулся своей самой непроницаемой улыбкой: — Елена Николаевна — очень воспитанная женщина, Наташ. Мы просто нашли общий язык. Иди спать.

Когда за ней закрылась дверь спальни, я снова повернулся к окну. Дождь за стеклом усилился. Я вспомнил, как Елена Николаевна сидела на этом самом стуле, как изящно она держала фарфоровую чашку своими тонкими пальцами с безупречным темно-бордовым маникюром, и как на миг её холодные, серые глаза потеплели, когда наши взгляды встретились над розеточкой с вареньем...

Взаимная симпатия? Возможно. Но торопить события мы не будем. Впереди у нас был длинный, очень интересный спектакль.

Глава 2.

Понедельник начался с лёгкого, вибрирующего нервоза. Наташа уходила на работу с совершенно особым чувством. С одной стороны, разрушение её фальшивой легенды избавило её от лихорадочной необходимости постоянно придумывать отговорки. С другой — осознание того, что теперь она идёт в офис к шефу в статусе «двойного агента», заставляло её сердце колотиться где-то у самого горла. Она поправляла макияж перед зеркалом в прихожей почти двадцать минут, и я видел, как слегка поддрагивают её пальцы.

— Алик... — тихо позвала она, уже взявшись за дверную ручку. — А если он что-то заметит? Вдруг я буду вести себя не так, как обычно?

Я подошёл к ней со спины, аккуратно поправил воротник её нового пражского пальто и мягко шепнул на ухо: — Ты будешь вести себя идеально, Наташ. Ты ведь профессионалка. Просто помни: за тобой никто не стоит с дубиной. Тебе ничто не грозит. Представь что я ничего не знаю. Ты делаешь ровно то же самое, что делала раньше. Только теперь ты под моим присмотром.

Она посмотрела на меня в зеркало — долгим, сумасшедшим взглядом, в котором мешался страх, глубокое уважение и вспыхнувшая страсть. Кивнула и вышла.

Первые два дня пролетели относительно спокойно. Наташа исправно выполняла свой «долг»: каждый вечер, возвращаясь домой, она заходила ко мне на кухню и с тихим, чуть застенчивым придыханием пересказывала детали их встреч с Виктором Сергеевичем. Как они обедали в закрытом VIP-кабинете ресторана, о чём шеф говорил по телефону, какие суммы переводились на счета фиктивных субподрядчиков для «оптимизации налогов».

Я слушал молча, кивал и аккуратно делал пометки в небольшом блокноте, который убирал в сейф. А поздно вечером отправлял короткие, лаконичные SMS-сообщения на номер, записанный под именем «Елена Н.». Ответы приходили мгновенно — сухие, короткие, но безупречно вежливые: «Принято. Спасибо, Алик. Вы очень внимательны».

За этими короткими строчками я почти физически ощущал дыхание этой женщины. Её сдержанный, прохладный шарм заставлял меня улыбаться в темноте зала.

А в среду вечером произошёл сбой в привычном сценарии.

Наташа вернулась домой на полчаса позже. Вбежала на кухню с бледным лицом и взволнованно зашептала: — Алик! Он... он хочет приехать!

Я спокойным движением закрыл свой ноутбук: — Кто «он»? Виктор Сергеевич?

— Да! — она нервно сжала кулаки. — Он весь день расспрашивал меня про тебя. Спрашивал, чем ты занимаешься, почему никогда не приходишь на корпоративы, не ревнуешь ли... Мне кажется, его жена что-то ляпнула! Или у него просто сработала мужская чуйка. В общем, он заявил, что как заботливый руководитель должен лично познакомиться с мужем своей лучшей сотрудницы и «выразить признательность за её самоотверженный труд»!

Я едва удерживался от смеха. Виктор Сергеевич, свято уверовавший в своё всесилие, решил проведать «мужа-доверчивого тюфяка-рогатика», чтобы окончательно успокоить своё эго. Посмотреть в глаза человеку, рога которому он так красиво наставляет, и убедиться, что опасности нет.

— Что ж, — я встал со стула. — Гостеприимство — это древняя славянская традиция. Когда он собирается к нам пожаловать?

— Завтра в семь вечера! — с ужасом выдохнула Наташа. — Алик, ты с ума сошёл?! Что ты делаешь?! А если вы сцепитесь? А если он всё поймёт?!

— Наташенька, — я подошёл и сжал её дрожащие плечи. — Успокойся. Завтра всё пройдёт по высшему разряду. Скажи ему, что я буду очень рад знакомству. И... купи к его приходу хорошее вино. То самое, чешское, которое он любит.

Четверг, девятнадцать ноль-ноль.

Во дворе заурчал знакомый мощный двигатель. Я стоял у окна в зале и смотрел, как дымчатый «Шевроле» плавно паркуется у нашего подъезда. Из машины вышел Виктор Сергеевич. Без пиджака, в дорогом свитере поверх белоснежной рубашки, с безупречной укладкой и огромным букетом тёмно-бордовых роз в одной руке и пакетом из элитного гастронома в другой. Настоящий хозяин жизни, спустившийся в трущобы.

Через три минуты в прихожей раздался звонок.

Наташа суетливо бросилась открывать. Я неторопливо вышел из кухни, поправляя рукава простой, но чистой домашней рубашки.

— Добрый вечер! — басовитый, бархатный голос Виктора Сергеевича заполнил нашу тесную прихожую. — Наташенька, это вам. Простите за спонтанный визит, но я просто обязан был заехать!

Он вручил ей розы, небрежно разулся, демонстрируя дорогие итальянские туфли, и перевел взгляд на меня.

В его глазах читалось легкое, едва прикрытое вежливостью превосходство. Он явно ожидал увидеть перед собой подмятого жизнью, неухоженного мужичка-скуфа в растянутых спортивках, с апатичным взглядом и пивным животиком.

Я сделал шаг вперед и протянул ему руку.

— Александр, — представился я спокойным, глубоким голосом, глядя ему прямо в зрачки. — Можно просто Алик. Добро пожаловать в нашу скромную обитель, Виктор Сергеевич.

Шеф на секунду замер. Моя рукопожатие было твердым как сталь, а взгляд — совершенно чистым, без тени робости или заискивания. Он на миг сжал мои пальцы в ответ, слегка нахмурился, но тут же вернул на лицо свою белозубую, вальяжную улыбку.

— Очень приятно, Александр! Много слышал о вас от Натальи. Замечательная у вас супруга, золотые кадры! Без неё в нашей фирме всё бы встало.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — мягко парировал я. — Проходите на кухню. Чем богаты, как говорится...

Мы уселись за наш маленький кухонный столик. Для двоих он был нормален, но втроём мы сидели практически локоть к локтю. Виктор Сергеевич достал из пакета бутылку коллекционного французского коньяка и баночку чёрной икры.

— Вот, захватил немного скромных угощений, — с наигранной скромностью произнес он, разливая янтарную жидкость по принесённым Наташей бокалам. — За успех нашей компании и за крепкий тыл!

Наташа сидела между нами, как на иголках. Ей казалось, что она сидит на пороховой бочке, к которой с двух сторон подносят спички.

Мы выпили. Коньяк был действительно хорош.

— Александр, а вы чем занимаетесь? — как бы между прочим спросил Виктор Сергеевич, накладывая икру на кусочек багета. — Наташа говорит, вы много времени проводите дома? Фриланс? Аналитика?

— Можно и так сказать, — я откинулся на спинку стула и сделал небольшой глоток. — Я занимаюсь управлением рисками. Изучаю чужие ошибки, так сказать. Очень интересная сфера, Виктор Сергеевич. Позволяет видеть людей насквозь.

Шеф поперхнулся коньяком, но быстро взял себя в руки: — Вот как? Управлением рисками? И как, успешно?

— Вполне, — я улыбнулся. — Знаете, в бизнесе, как и в личной жизни, люди часто совершают одну и ту же ошибку. Они думают, что если они контролируют деньги и ресурсы, то они контролируют всё. Но на самом деле контроль всегда у того, кто владеет информацией и сохраняет хладнокровие.

В кухне снова повисла та самая плотная, звенящая тишина. Виктор Сергеевич внимательно посмотрел на меня. В его взгляде вальяжность начала медленно уступать место первому, едва заметному колючему подозрению. Этот «простой рогатый муж» говорил с ним слишком уверенно, слишком двусмысленно и смотрел без малейшего пиетета перед его статусом и деньгами.

— Интересная философия... — медленно произнёс Наташин шеф, опуская бокал. — Но деньги, Александр, всё же решают очень многое. Они дают свободу. Позволяют брать от жизни лучшее... и лучших.

Это был прямой, дерзкий выпад. Он мельком бросил взгляд на Наташу, как бы намекая на то, кому она принадлежит на самом деле.

Наташа побледнела и сжала под столом край халата.

Я лишь тихо и искренне рассмеялся: — Свободу? Что вы, Виктор Сергеевич. Деньги лишь увеличивают размер вашей ответственности. И чем больше вы берёте «без спроса», тем выше процент, который придётся заплатить. И поверьте моему опыту — счет всегда приходит в самый неожиданный момент. И подписывает его обычно тот, на кого вы меньше всего думали. Например... ваша супруга, Елена Николаевна.

При упоминании имени жены Виктор Сергеевич буквально вздрогнул. Его пальцы, сжимавшие бокал, заметно побелели.

— Откуда... откуда вы знаете Елену? — тихо, сдавленным голосом спросил он.

— О, мы познакомились на прошлой неделе, — я неторопливо налил себе ещё немного коньяка из его бутылки. — Потрясающая женщина. Очень умная, глубокая, с безупречным вкусом. Мы пили чай вот за этим самым столом. Она очень переживает за ваш бизнес, Виктор Сергеевич. И за то, чтобы ваши... "командировочные расходы" в Прагу не подорвали бюджет компании.

Виктор Сергеевич сидел, словно поражённый молнией. Уверенный в себе хищник в одну секунду осознал, что зашёл в чужую нору, где правила игры устанавливает совсем другой зверек. Он перевёл дикий взгляд на Наташу, но та лишь виновато опустила глаза, поджимая губы.

— Вы... получается вы общались с Еленой? — переспросил он, теряя свой бархатный баритон.

— И продолжаем общаться, — спокойно поправил я его. — У нас образовался общий круг интересов. Мы оба очень любим порядок. Так что вы не волнуйтесь, Виктор Сергеевич. Ешьте икру. Наташа у нас действительно отличный секретарь. Мы с Еленой Николаевной настоятельно рекомендуем вам беречь её и не забывать регулярно выписывать премию. За переработку.

Шеф медленно поднялся со стула. От его спеси не осталось и следа. На его лбу выступила мелкая испарина. Он понял всё. Понял, что его «тайный роман» превратился в прозрачный аквариум, за которым с улыбкой наблюдают двое людей — его жена и муж его любовницы. И что каждый его шаг теперь под контролем.

— Мне... пора, — сухо выдавил он из себя, даже не притронувшись к икре. — Дела.

— Уж не обессудьте, что без пышного приема, — я тоже встал и проводил его до дверей. — Заезжайте ещё, Виктор Сергеевич. Коньяк у вас отличный.

Когда за шефом захлопнулась входная дверь и во дворе взревел уезжающий «Шевроле», Наташа бессильно опустилась на пуфик в прихожей.

— Алик... — прошептала она с диким восторгом и ужасом в глазах. — Ты... ты понимаешь что ты натворил! Я не верю но… кажется ты его просто уничтожил. Он же тебя бояться будет!

— Бояться не надо, — я улыбнулся и вернулся на кухню. — Главное, чтобы он помнил правила. А теперь принеси-ка мне телефон. Нужно узнать, как дела у Елены Николаевны…

Глава 3. 

После памятного визита Виктора Сергеевича в нашу скромную «распашонку» в отношениях треугольника — хотя, точнее сказать, нашего странного четырехугольника — наступило удивительное штилевое затишье.

Наташа вернулась с работы в пятницу совершенно ошеломлённая. По её словам, шеф весь день ходил по офису тише воды, ниже травы. На неё смотрел с особым, почти суеверным почтением, дважды за день справлялся о её самочувствии и без лишних разговоров подписал заявление на внеочередную премию «за особые успехи в сопровождении международных сделок».

— Алик, он меня теперь будто за хрустальную вазу держит, — шептала Наташа вечером на кухне, с опаской и одновременно с тайным восторгом разглядывая распечатку с банковского счёта. — Раньше вечно торопил, прикрикнуть мог, а тут — «Наташенька, не перегружайтесь, чайку попейте». Это невероятно...

Я лишь снисходительно улыбался. Виктор Сергеевич был опытно-стреляным бизнесменом, но сейчас он оказался в ситуации, когда любой его неверный шаг мог обернуться не просто семейным скандалом, а полным крахом бизнеса и публичным позором. Управлять рисками — это ведь не просто громкие слова.

В субботу утром мой телефон коротко вибрировал на тумбочке. Сообщение от Елены Николаевны:

«Александр, доброе утро. Если у вас будет свободный час во второй половине дня, буду рада выпить с вами кофе. Хотелось бы обсудить последние новости. С уважением, Е.Н.»

К сообщению была прикреплена геометка — небольшое, камерное кафе в тихом переулке в центре города, скрытое от посторонних глаз за густыми кронами старых лип.

Я ответил лаконично: «Добрый день, Елена Николаевна. С удовольствием. Буду в три».

Наташе я сказал, что мне нужно заскочить по делам — проверить один из вариантов по работе. Она даже не стала расспрашивать. Занятая своими новыми пражскими нарядами и подготовкой к очередному салону красоты, она лишь с улыбкой чмокнула меня в щёку и пожелала удачи.

В пятнадцать ноль-ноль я переступил порог кофейни.

Заведение было выполнено в старом европейском стиле: тёмное дерево, мягкий приглушённый свет, тихая джазовая музыка и едва уловимый аромат свежесмолотой арабики и ванили. В выходной день здесь было почти пусто.

Елена Николаевна уже сидела за дальним столиком у окна, выходившего в тихий сквер.

Выглядела она безупречно. Темно-синий шелковый брючный костюм, идеально подчеркивающий её стройную, подтянутую фигуру, аккуратная укладка и минимум украшений — лишь строгие серебряные серьги и весомое обручальное кольцо, которое она не спешила снимать. Елена Николаевна играла свою игру и в её планы развод никак не вписывался, а моя Наташа по её же словам была у Вити не первая и увы наверняка не последняя. Наталья неожиданно оказалась нужным пазлом в её давней внутрисемейной игре правила которой для меня были за семью печатями. Она была женщиной стальной хватки и… черт побери она до коликов в животе возбуждала меня. В ней не было ни капли той суетливой вульгарности, с которой Наташа пыталась изображать из себя «светскую львицу». От Елены Николаевны веяло породистой, спокойной уверенностью и той высокопробной женской зрелостью, перед которой меркнут любые молодые кокетки.

— Александр, — она приподнялась навстречу, протягивая мне узкую ладонь с безупречным темным маникюром.

— Елена Николаевна, — я слегка сжал её прохладные пальцы и опустился на кресло напротив.

На мгновение наши взгляды встретились и задержались чуть дольше, чем того требовал простой деловой этикет. В её серых, умных глазах проскользнула едва заметная, теплая искорка.

— Вы прекрасно выглядите, — искренне сказал я.

— Спасибо, — она чуть заметно улыбнулась, и на её щеках появились едва уловимые ямочки. — А вы, судя по всему, пребываете в полном душевном спокойствии. Виктор после вашего четвергового ужина вернулся домой сам не свой. Он был бледнее стены.

— Я просто постарался быть гостеприимным хозяином, — тихо усмехнулся я, делая знак официанту. — Заказал нам обоим по чашке эспрессо. — Наташин шеф немного переоценил свои силы. В бизнесе это называется «неправильная оценка контрагента». И ещё… — я сделал паузу присматриваясь к красивому лицу, — мне показалось Виктор Сергеевич вас боится больше чем своих конкурентов.

Елена Николаевна тихо, сдержанно рассмеялась. Этот мягкий, бархатный звук неожиданно отозвался где-то глубоко в моей груди странным, приятным теплом.

— Вы удивительный человек, Алик, — произнесла она, чуть наклонившись ко мне через столик. От неё пахло сложным, дорогой парфюмом — с нотами бергамота, замши и едва ощутимой горчинкой ириса. Этот запах совершенно не походил на сладкие, приторные духи Наташи. — Другой мужчина на вашем месте устраивал бы сцены, бегал с кулаками, брызгал слюной и от бессилия сучил ножками, или требовал огромный отступной. А вы... вы превратили всю эту грязь в тонкую шахматную партию.

— Грязь становится проблемой только тогда, когда вы позволяете ей запачкать вашу жизнь, — спокойно ответил я, глядя на то, как она изящно размешивает сахар в маленькой чашке. — Мы с вами ведь оба понимаем: наши супруги совершили ошибку не потому, что они злодеи. Просто им не хватало ощущений каждому своих но плотских. Они сыграли на низменных инстинктах, думая, что они самые хитрые. Позволить им разрушить всё, что строилось годами? Слишком дорогая цена за их мимолетную страсть. И вам и мне не нужны все эти мексиканские страсти мы ведь достаточно взрослые люди чтобы не пороть горячку. Рано или поздно это им надоест и всё кончится так же как и началось. Если мы не вмешаемся со своими нервами и скандалами вообще никто ничего не заметит.

— И всё же... — Елена Николаевна внимательно посмотрела на меня, слегка прищурившись. — Вам действительно не больно? Неужели внутри ничего не задевает, когда ваша жена возвращается от него с подарками, со следами от секса?

Я сделала глоток крепкого, горького кофе и признался честно:

— Задевало. Первые три недели, когда я только начинал всё замечать, — признался я с горечью. — А потом я понял одну простую вещь. Наташа — красивая, но очень поверхностная женщина. Ей нужна обёртка: деньги, тряпки, бутики и красивые вечера. Виктор Сергеевич дал ей эту обёртку. Но то, что она даёт мне сейчас... это совершенно иной уровень. Она стала чуткой, внимательной. И, кроме того, есть ещё один очень приятный бонус — благодаря этой ситуации у меня появилась возможность познакомиться с вами.

Елена Николаевна на секунду замерла с поднятой чашкой. В её взгляде вспыхнуло лёгкое смущение, мелькнула тень откровенного женского интереса. Она опустила глаза, но уголки её губ чуть заметно тронула улыбка.

— Вы опасный человек, Александр, — тихо сказала она. — Умеете делать комплименты так, что они звучат как логический вывод, не подлежащий сомнению.

— Я просто говорю то, что вижу, — мягко парировал я. — А как ваши дела? Виктор не пытается юлить с финансовыми отчётами?

— Нет, — она выпрямилась и снова стала собранной деловой женщиной. — После вашей «беседы» он сам принёс мне вчера вечером документацию по чешскому проекту. И даже предложил переписать часть акций холдинга на меня — «в качестве гарантии семейной стабильности». Так что ваша работа по управлению рисками принесла грандиозные дивиденды нам обоим.

— Я рад, — я накрыл её ладонь своей. Буквально на пару секунд. Её кожа была невероятно нежной и тёплой. — Мы хорошая команда, Елена Николаевна.

— Зовите меня просто Еленой, — прошептала она, не спеша отдёргивать руку. — Нам ведь еще долго работать вместе...

Мы просидели в кафе больше двух часов. Говорили не только о Викторе и Наташе. Общались о книгах, о театре, о старой архитектуре, о том, как странно и непредсказуемо иногда поворачивается жизнь. Елена Николаевна была очень интересная, начитанная и разносторонне развитая женщина. В противовес моей Наташке Елена Сергеевна была как Луна и Солнце. Вроде светят обе но от одной идет только свет, от от второго зарождается жизнь. С каждой минутой я всё отчётливее ловил себя на мысли, что эта взрослая относительно меня женщина — холодная и неприступная на первый взгляд — скрывает в себе огромный океан нерастраченной нежности и внутренней силы. И мне чертовски нравилось ощущать, как эта плотина медленно тает под моим взглядом.

Когда мы вышли из кафе, осенний вечер уже накрыл город тёмными, синими сумерками. Я проводил её до машины — аккуратного белого «Мерседеса».

Елена остановилась у дверцы, повернулась ко мне и тихо сказала: — Спасибо за кофе, Алик. Мне давным-давно не было так... спокойно и интересно с мужчиной.

— Это вам спасибо, Елена, — ответил я и, наклонившись, сдержанно поцеловал её в тёплую, бархатистую щёку.

Она замерла на мгновение, едва заметно вздохнула, а затем быстро села в салон. Машина плавно тронулась с места и растаяла в потоке вечерних огней.

Я остался стоять на тротуаре. В воздухе всё ещё витал тонкий шлейф её духов с нотами ириса и замши. Я улыбнулся, засунул руки в карманы куртки и неторопливо пошёл к метро. Игра становилась всё более глубокой, и фигуры на доске явно начинали двигаться по совершенно новому сценарию…

Глава 4.

Просторный номер элитного отеля в центре города был погружён в полутьму. Тяжёлые бархатные шторы надежно защищали от шумной суеты проспекта, а сквозь плотные ткани пробивался лишь мягкий, рассеянный свет вечерних фонарей. В воздухе витал густой, сладковатый аромат хорошего парфюма, дорогого табака и того самого интимного тепла, которое оставляет после себя бурная, страстная встреча.

Наташа лежала на белоснежных простынях, подтянув одеяло до самой груди. Её волосы растрепались по подушке, на щеках ещё горел горячий румянец, а дыхание постепенно становилось ровным и спокойным.

Виктор Сергеевич сидел на краю гигантской кровати в одном шелковом халате. В его руке тлела тонкая сигарета, а на тумбочке поблёскивал бокал с остатками виски. Он сделал глубокую затяжку, выпустил в потолок сизый струйку дыма и тихо хмыкнул, качая головой.

— Ты знаешь, Наташ... — медленно проговорил он, не поворачивая головы. — А ведь твой Алик — чертовски непростой мужик. Хоть и молодой. Я до сих пор, как вспомню наш ужин у вас на кухне, меня аж в пот бросает. Наглый, спокойный, с этим своим взглядом... Будто он не обычный парень двадцати девяти лет, а какой-то глава разведки.

Наташа чуть подвинулась ближе, опираясь подбородком на его плечо. На её губах заиграла странная, горделивая улыбка. Ей внутри стало приятно от того как её любовник оценивает её мужа.

— А я тебе говорила, Витя... Мы то с тобой думали, что он простой тютя, скуф-скуфом сидит у окна и кашу марганцовкой заваривает, а он... он оказывается меня насквозь видел! Представляешь, четыре месяца всё знал и молчал! Улыбался, чай пил, про погоду спрашивал, секс выпрашивал и не настаивал когда я отказывала...

— Да уж, удружил, — Виктор Сергеевич сделал ещё один глоток виски и слегка поморщился. — Но ты знаешь, что самое парадоксальное? Мне от этого даже легче стало.

Наташа приподняла бровь, с интересом глядя на него: — Легче? Серьёзно?

— Абсолютно, — шеф повернулся к ней и провел кончиками пальцев по её обнажённому плечу. — Смотри сама. Раньше мы с тобой как на иголках жили. Каждая командировка, каждый вечер — сплошной нерв. Елена Николаевна у меня баба въедливая, умная, она же всю жизнь в бизнесе со мной. Часть бабла… большая часть — её! Чуть что не так — сразу детектив, сразу угроза раздела активов, скандалы, нервотрёпка... А сейчас?

Он сделал паузу, смакуя мысль.

— А сейчас у нас с ней полнейший нейтралитет. Она получила свои гарантии, успокоилась. Твой Алик держит всё под контролем и не устраивает тебе сцен ревности, меня не донимает. Ты получаешь от меня шмотки, деньги, Прагу и меня. Я получаю от тебя убойный секс в любых возможных вариациях, — моя благородная жена на такое ни за что не соглашалась,  бонусом — спокойствие дома и идеальную работу фирмы. Никто никого не шантажирует, никто ни с кем не разводится. Не делит капиталы и активы… Это же идеальная компенсация рисков и выгод! Каждый получил ровно то, чего хотел, а опасности вылетели в трубу. Мне кажется все мы стали даже крепче — нас просто нечем шантажировать!

Наташа сладко потянулась под одеялом, чувствуя, как приятная нега разливается по всему телу.

— То есть... мы теперь можем встречаться совсем без страха? — шепнула она, обвивая руками его талию.

— Именно, — хмыкнул Виктор Сергеевич, туша сигарету в пепельнице. — Твой Алик выстроил нам идеальный купол безопасности. Мы с ним, считай, заключили негласный бизнес-контракт. Единственное, что меня до сих пор удивляет — это как они с моей Еленой Николаевной так быстро нашли общий язык...

Наташа на секунду замерла. Внутри у неё неожиданно кольнула маленькая, острая игла подсознательной ревности.

— А что тут удивляться? — слегка недовольно пробормотала она, отстраняясь. — Ей же пятьдесят четыре года! Она ему в матери годится! Алику двадцать девять, он у меня парень молодой, симпатичный. Что у них может быть общего, кроме разговоров про твои грехи за чашкой чая?

Виктор Сергеевич тихо рассмеялся, обнимая её за бедра: — Эх, Наташка, дурочка ты ещё... Дело же не в возрасте. Елена Николаевна в свои пятьдесят четыре выглядит так, что половина тридцатилетних обзавидуются. Порода, статус, мозг! Мужчин вроде твоего Алика как раз такие опытные, глубокие женщины и привлекают. Там не в постели дело, там у них интеллектуальный альянс... Ладно, забудь. Даже если и до постели у них дойдет… то и хрен с ними. Один-один будет. Я то уже тебя поимел, а Алику твоему ещё не факт что что-то обломится! Давай лучше не будем тратить время на разговоры.

Он притянул её к себе, и в полутьме номера снова закружился вихрь привычной, жаркой страсти: Наташа стонала, металась по широкой кровати, рычала и кусалась и впервые совершенно не контролировала себя — страх оставить на теле любовника нечаянные следы исчез тоже.

*****

В это же самое время на другом конце города, в уютной гостиной современной квартиры с панорамными окнами, царила совершенно иная атмосфера.

Елена Николаевна сидела в глубоком кожаном кресле с бокалом сухого белого вина. В комнате горел только камин, отбрасывая тёплые, пляшущие блики на стены и строгие картины в дорогих рамах.

Я сидел напротив неё на диване. На столе между нами лежали папки с финансовыми отчётами холдинга Виктора Сергеевича, но мы к ним не прикасались уже больше часа. Мой взгляд непроизвольно скользил по её идеальной ноге видимой под столом.

Разница в возрасте между нами ощущалась, но совсем не так, как могла бы подумать Наташа. Елене Николаевне было пятьдесят четыре. В её облике не было ни капли попыток «омолодиться» или сойти за юную девушку — и именно это делало её невероятно привлекательной. Тонкие лучики морщинок у умных, серо-голубых глаз лишь добавляли её лицу выразительности. В ней чувствовалась огромная жизненная школа, та глубокая женская мудрость и сдержанное достоинство, перед которыми глупые кокетки тридцати лет и моложе выглядели просто незрелыми подростками.

Я, в свои двадцать девять, ни смотря на то что по возрасту годился ей в сыновья,  рядом с ней казался себе удивительно взрослым. Нам не нужно было заполнять паузы пустой болтовнёй.

— Вы опять смотрите на меня этим своим аналитическим взглядом, Алик, — тихо произнесла Елена Николаевна, делая маленький глоток вина. Чуть отставив ногу её бедро стало ещё виднее. В свете камина её профиль выглядел тонким и элегантным.

— Я просто любуюсь, — искренне ответил я, опираясь локтями на свои колени. — Вы можете удивятся, но вы — первая женщина за последние лет пять, с которой мне по-настоящему интересно молчать.

Елена Николаевна тихо улыбнулась, и в уголках её глаз снова вспыхнули тёплые искорки: — Вам двадцать девять, Алик. В вашем возрасте мужчины обычно ищут совсем другого. Бури, драмы, молодых сочных тел... Как у вашей Наташи.

— У Наташи есть молодое тело, именно оно и нужно вашему мужу — спокойно согласился я. — Но кроме этого у неё, к сожалению, ничего нет. Быстро надоедает, когда за красивой картинкой скрывается пустая комната. А вы... с вами каждый разговор — это как хорошая партия в шахматы. И потом, Елена... возраст — это всего лишь цифра в паспорте. Вы обладаете той редкой сексуальностью, которая приходит к женщине только тогда, когда она полностью осознает свою силу оставив за плечами жизнь полную уроков и опыта.

Елена Николаевна на секунду замерла. Её дыхание чуть изменилось, а на щеках проступил едва заметный, тёплый румянец. Она опустила бокал на столик, подняла на меня свой долгий, внимательный взгляд и тихо сказала:

— Вы умеете говорить очень опасные вещи, Александр. Если бы я не знала вас лучше, я бы подумала, что вы со мной флиртуете.

— А я не флиртую, — я встал с дивана, подошёл к её креслу и плавно наклонился, опершись руками о подлокотники. Наше дыхание пересеклось. От неё пахло ирисом, замшей и дорогой жизнью. — Я просто констатирую факт. Вы мне очень нравитесь, Елена. Намного больше, чем вам кажется.

Она не отстранилась. Наоборот — слегка приподняла подбородок, глядя прямо в мои глаза. В её взгляде не было страха или недоумения — только глубокий, женский ответный интерес и та самая осторожная, едва уловимая симпатия, которая медленно, но неизбежно перерастала во что-то гораздо большее.

— Мы заходим на очень опасную территорию, Алик... — прошептала она, но её рука невольно коснулась моей ладони на подлокотнике.

— Мы сами установили правила в этой игре, Елена, — тихо ответил я, касаясь губами её прохладной, невероятно нежной щеки. — А значит, мы имеем право их менять...

Она едва заметно вздохнула, прикрыв глаза. Ситуация в нашем квартете окончательно сбалансировалась: пока Виктор и Наташа наслаждались своей незамысловатой страстью в отеле, мы с Еленой Николаевной закладывали фундамент для совершенно иного, гораздо более глубокого и опасного союза…

Глава 5.

В гостиной, освящённой тёплыми отблесками камина, висела звенящая, электризующая тишина.

Мои губы всё ещё ощущали бархатистую прохладу её щеки. Я не отстранялся, продолжая опираться на подлокотники её кресла и чувствуя, как учащается её дыхание. Елена Николаевна смотрела на меня снизу вверх — без юношеского испуга, без кокетливого манерничанья, а с той особой, величественной прямотой, на которую способна только опытная, состоявшаяся женщина, четко знающая, чего она хочет от жизни и от мужчин.

Она медленно поднесла руку к моему подбородку, её ухоженные пальцы с безупречным тёмно-бордовым маникюром едва ощутимо коснулись моей кожи.

— Алик... — её голос звучал тихо, почти шёпотом, но в нем слышалась низкая, бархатная, проникновенная хрипотца, от которой у меня по спине пробежала волна мурашек. Это был глубокий голос зрелой женщины, умеющей говорить без суеты и фальши. — Зачем нам ограничивать себя камином и разговорами о бизнесе моего мужа? Мы с тобой уже вышли за рамки простого договора. Давай сменим локацию.

Я чуть приподнял бровь, наслаждаясь моментом: — Сменим локацию?

— Да, — спокойно и недвусмысленно ответила она, глядя мне прямо в глаза. — В пяти минутах отсюда есть небольшой, но очень приватный бутик-отель. Я забронировала там люкс заранее. Хотелось уединения, где нас никто не по беспокоит. Если ты, конечно, не против продолжить наше общение в более интимной обстановке.

Я был в абсолютном, нескрываемом восторге от такой прямой и смелой грации. Никаких глупых намеков, никаких ложных комплексов, попыток что-то поиметь с этого — только чистая, концентрированная женская уверенность.

— Елена... я буду счастлив, — искренне прошептал я.

Спустя двадцать минут мы поднялись на верхний этаж камерного отеля. Номер был выдержан в благородных тёмно-изумрудных и золотистых тонах: приглушённый свет бра, панорамное окно с видом на ночной город и огромная кровать с хрустящим белым бельём.

Елена Николаевна прошла к столику, неторопливо сняла свой темно-синий пиджак и повесила его на спинку стула. В этот момент, в мягком свете торшера, я смог во всех деталях рассмотреть эту удивительную женщину.

В свои пятьдесят четыре года Елена Николаевна обладала той настоящей аристократической внешностью, которая с годами не увядает, а лишь приобретает неоценимую огранку. В её осанке, развороте плеч и каждом неторопливом движении прослеживалась врождённая порода. Лицо с точёными, высокой лепки скулами, прямым аккуратным носом и выразительными, умными серо-голубыми глазами обрамляла безупречная причёска — классическое элегантное каре с мягкой волной, окрашенное в благородный холодный платиновый блонд с тёмными глубокими тонами у корней. Никакой лишней суеты в мимике — только спокойное достоинство.

Оставшись в одной шелковой блузке молочного цвета, она повернулась ко мне и медленно начала расстёгивать верхние перламутровые пуговицы.

Мой взгляд скользнул по её фигуре, и я снова отдал должное её статности. Елена Николаевна великолепно ухаживала за собой, сохраняя пропорции, отвечающие самым высоким стандартам современной зрелой красоты. У нее была удивительно подтянутая, чётко выраженная талия, на которой эффектно контрастировали мягкие, округлые и женственные бёдра. Её грудь — пышная, высокой, естественной формы, красиво натягивала шелк блузки, создавая соблазнительный и вместе с тем исполненный высокой эстетики силуэт. Возможно были импланты но это не точно. В ней не было никакой сухой, искусственной худышности — это была сочная, породистая, ухоженная женственность, подчеркнутая дорогим шелковым бельем.

— Ты смотришь на меня так, будто пытаешься запомнить каждую деталь, — тихо проговорила она. Её низкий, грудной голос в тишине номера звучал невероятно интимно и обволакивающе.

— Я просто восхищаюсь, Елена, — я сделал шаг к ней, обнимая её за талию и чувствуя под пальцами плотную, теплую ткань блузки и упругость её тела. — Вы потрясающе красивы.

Елена Николаевна чуть прищурилась, и на её губах заиграла тонкая, опытная улыбка. Она положила свои ладони мне на грудь, ощущая, как бешено колотится моё сердце.

— Алик, мне пятьдесят четыре. И я слишком хорошо знаю себе цену, чтобы слушать пустые комплименты, — прошептала она, и её дыхание коснулось моих губ. — Но когда это говоришь ты... я тебе верю. В тебе нет фальши, Александр. И мне это чертовски нравится.

Она сама подалась вперед и накрыла мои губы своими. Поцелуй был не суетливым и робким, а глубоким, уверенным, наполненным густым, зрелым жаром. От неё пахло ирисом, дорогим вином и той дикой, давно спавшей страстью, которая наконец вырвалась на свободу.

Её руки умело расстёгивали мою рубашку, а я медленно сдвигал шелк с её гладких, тёплых плеч. Спустя минуту мы оба обнимались совершенно нагие. Тело Елены Сергеевны было горячим, упругим и пахло здоровьем. Я вновь накрыл её чувственные губы своими и на этот раз ими не ограничился.

С губ я соскользнул на подбородок, ниже на горло, целовал впадинку у горла и опускался на ложбинку между налитых грудей. Я опустился перед женщиной на колени. Её гладкое тело было вкусным и горячим тщательно ухоженная вульва была нежной и гладкой.

Я осторожно словно опасаясь ранить нежную кожицу подул на чуть выступающий в верху горошинкой клитор. Женщина вздрогнула. Я провел широким языком по верхушкам гладких как у девочки валиков больших половых губ. Щель между ними уже была влажной и плотной — малые губы не выступали из-под больших как это было у Наташи. 

Заострив кончик языка, прошел им от самой промежности до клитора. Елена Николаевна глубоко вздохнула и положила ладонь на мою голову. Мой язык целиком утонул внутри её благородного тела. Лена начала покачивать бедрами словно помогая мне ещё глубже войти языком в её тело. Сделав особый упор на ласку клитора я сообразил что для Лены клитор — основная эрогенная точка. Когда я начал его уже откровенно посасывать, Лена стала подталкивать меня к себе за затылок и чуть приседать на ногах словно стараясь вобрать в себя моё лицо.

Стоять женщине стало трудно. Я уложил Лену на постель и закинув её длинные стройные ножки себе на спину,  удобно примостился лицом между ними. Избавившись от необходимости удерживать свой вес и равновесие женщина расслабилась полностью и это немедленно дало свой результат. Буквально через пять-семь минут непрерывной ласки, Елена Николаевна вдруг дугой выгнулась на постели, вцепившись пальцами в простынь мелко-мелко задрожала как в ознобе и протяжно застонала зажимая мои уши бедрами.

Дождавшись пока женщина немного отойдет от своего первого за эту ночь оргазма, я осторожно, поцелуями стал подниматься к её грудям. Нет, определенно импланты у Елены Николаевны всё же были. Её уже не молодая грудь при солидном объеме — примерно полноценная двойка на глаз — стояла торчком как два великолепных холма увенчанных красивыми навершиями.

Крупные соски женщины так и просились на то чтобы взять их в рот. Я где-то читал что у женщин чьи  груди с имплантами, соски не особо чувствительные, поэтому и я не стал заострять на них свое внимание. Пососав немого для приличия каждый минуты по три я вернулся к жарким сладким губам взрослой женщины. Моё тело уже было полностью готово к контакту. Продолжая целовать Лену я осторожно коснулся головкой её вульвы. Чуть надавил. И вот тут меня ожидал настоящий сюрприз — вместо того чтобы провалится в широкую горячую мокрую бездну — как у моей жены после контактов с мужем Елены Николаевны, — я преодолевал ощутимое почти девственное сопротивление женской плоти. Вторгаясь в её тело я чувствовал как мой уд раздвигает мягкие складки узенького влагалища. Это был шок для меня, это сколько же месяцев Виктору Сергеевичу нужно было заниматься в основном моей женой совершенно забыв о своей, чтобы её интимные мышцы пришли в такой тонус!? Это было напрочь давно мною забытое ощущение которое когда-то было у меня с Наташей. Ещё тогда когда она честно хранила мне верность. Оказавшись в столь тесном и горячем нутре я понял что на долго меня не хватит. Но это было уже и не важно, судя по выражению лица взрослой женщины Елена Николаевна  находилась на пороге своего очередного оргазма. Я дал себе волю. Моё горячее семя оросило благородный сосуд. Лена подарила мне дикий французский поцелуй прежде чем я упал на подушку рядом с ней в полной прострации. Эта возрастная дама была в дюжину раз круче любовница чем моя молодая женушка. И чего Виктор Сергеевич в ней только нашел! «да Бог с ними пусть он трахает мою жену мне от того только польза — подумал я проваливаясь в сладкую негу рядом с богатой любовницей.

В этой интимной обстановке номера, вдали от шумных улиц, от скромной кухни пятиэтажки и от ничего не подозревающих о наших играх Виктора и Наташи, мы создавали свой собственный, закрытый мир.

Наш квартет окончательно замкнулся в идеальную, филигранную форму — строгий равноугольный квадрат. И в эту ночь опыт и зрелая красота Елены Николаевны полностью подчинили себе мою молодую энергию, превращая меня в её преданного слугу, а нашу скрытую игру в настоящий триумф…

Глава 6.

Инициатива собрать нас всех вместе исходила, как ни странно, от Елены Николаевны. Она организовала это с присущим ей размахом и грацией: забронировала отдельный, изолированный VIP-зал в загородном ресторанном комплексе на берегу реки. Никаких случайных глаз, никаких посторонних ушей. Только мягкий свет хрустальных люстр, полированный дуб, треск дров в камине и стлавшийся по полу тонкий аромат дорогого парфюма и изысканных блюд.

Наташа перед этой встречей нервничала так, будто её вели на эшафот. Всю дорогу в такси она судорожно перебирала пальцами ремешок своей сумочки, то и дело подкрашивала губы и жалобно поглядывала на меня:

— Алик... ну может не надо? Ну о чём мы будем говорить? Это же дикость какая-то! Виктор, его жена... ты, я... Как вообще себя вести?!

Я спокойно накрыл её дрожащую ладонь своей и с улыбкой посмотрел ей в глаза:

— Наташенька, расслабься и получай удовольствие. Самое страшное уже позади. Сегодня никто не будет устраивать скандалов. Мы просто закрепим условия нашего договора. Ты у нас красивая, успешная женщина — вот и держись соответственно.

Когда мы вошли в VIP-зал, Елена Николаевна и Виктор Сергеевич уже сидели за большим овальным столом.

Контраст между супругами бросался в глаза с первых секунд. Виктор Сергеевич, хоть и пытался сохранить привычную вальяжность в тёмно-синем пиджаке, всё же выглядел слегка натянутым: его взгляд перебегал с меня на жену, а в движениях сквозила скрытая настороженность. Зато Елена Николаевна была само совершенство. В элегантном чёрном платье с открытой линией ключиц, с безупречной платиновой укладкой и сдержанной загадочной улыбкой на ухоженном лице, она излучала силу и полную, абсолютную уверенность в происходящем.

— А вот и наши молодые люди, — её низкий, бархатный, проникновенный голос мягко заполнил пространство зала. — Проходите, садитесь. Мы как раз выбирали вино.

Мы уселись. Наташа оказалась напротив Виктора Сергеевича, а я расположился рядом с Еленой Николаевной — так, что под скатертью наши колени почти соприкасались. От неё исходил такой знакомый, сводящий с ума аромат ириса и замши.

Напряжение в воздухе висело первые минут десять, пока официанты расставляли закуски и разливали по бокалам густое рубиновое бордо. Но едва двери за обслуживающим персоналом закрылись, Елена Николаевна на правах самой старшей дамы,  подняла свой бокал и посмотрела на каждого из нас по очереди.

— Ну что же, мои дорогие... — произнесла она с тонкой, едва уловимой иронией. — Предлагаю отбросить ненужные условности и ханжество. Мы все взрослые, умные люди. И раз уж судьба — или, точнее, наши собственные слабости и аппетиты — свела нас в этот удивительный узкий круг, давайте выпьем за честность. Хотя бы между собой.

Виктор Сергеевич кашлянул, перевёл взгляд на меня, затем на жену и первым поднял свой бокал:

— Елена права. Смысл играть в прятки, когда все карты разложены на столе? Александр... Наташа... За наше сбалансированное сотрудничество.

Мы сдвинули бокалы. Мелодичный хрустальный звон поставил жирную точку над всеми прежними страхами и недоговорками.

После третьего бокала атмосфера за столом окончательно разрядилась, приобретая совершенно особый, откровенный и даже слегка вакханический оттенок. Наташа, выпив вина и почувствовав, что никакой расправы не будет, быстро оттаяла. Её карие глаза заблестели, щеки порозовели, и она снова превратилась в сытую, игривую кошечку.

— Витенька, — кокетливо протянула она, накладывая себе деликатесы, — а помнишь, как мы в Праге боялись, что твоя жена нас через детектива вычислит? А оказалось, что это было на самом деле а Алик уже давно всё за нас решил!

Виктор Сергеевич ухмыльнулся, качая головой:

— Да уж, Наташка... Твой муж — настоящий гроссмейстер. Я до сих пор поражаюсь, как он всё это обставил. Меня, честно говоря, в жизни так ни один бизнес-партнёр не обводил вокруг пальца.

— Александр просто умеет видеть перспективу, — мягко вступила Елена Николаевна, и её прохладные пальцы под столом на мгновение накрыли мою ладонь, сжав её с открытой, недвусмысленной лаской. — Пока вы с Наташей думали, что вы самые хитрые и водите всех за нос, Алик думал о нашей общей выгоде и безопасности.

Я пригубил вино, ощущая тёплое прикосновение Елены под скатертью и видя, как Наташа бросает быстрый, жаркий взгляд на Виктора.

— Главное, господа, — спокойно сказал я, — что наш квадрат теперь стал абсолютно устойчивым. У каждого из нас есть своя роль, свой интерес и свои радости. Виктор Сергеевич получает молодость и страсть Наташи, не опасаясь за свой брак и активы. Наташа получает заботу, статус и роскошь. Елена Николаевна получает гарантии, покой и... качественное внимание. Ну а я... я получаю от этого союза максимум удовольствия во всех смыслах.

Наташа хихикнула, раскрасневшись от вина: — Ой, Алик... ты бы слышал, как ты это говоришь! Прямо как на собрании акционеров!

— А это и есть собрание акционеров, милая, — с лёгким смешком ответил Виктор Сергеевич. — Только предприятия совершенно особого рода.

К концу вечера между нами не осталось ни единой грани стеснения. Взаимные подколки, двусмысленные шутки, откровенные взгляды — всё это сплелось в единую, филигранную паутину. За этим столом больше не было обманутых мужей или обделённых жён. Были четыре равноправных игрока, образующих идеальный, равноугольный геометральный фигурант.

Виктор Сергеевич открыто поглаживал ручку Наташи прямо над столом, а Елена Николаевна, ничуть этого не стесняясь, наклонялась ко мне и негромко, своим низким хрипловатым голосом шептала мне на ухо такие откровенные вещи о предстоящей ночи в отеле, от которых у меня перехватывало дыхание.

Когда мы вышли на крыльцо ресторана, ночной осенний воздух был свежим и чистым.

— Ну что, господа? — подвёл итог Виктор Сергеевич, застёгивая пальто и обнимая Наташу за талию. — Разъезжаемся по нашим парам?

— По нашим, Витенька, по нашим, — тихо рассмеялась Елена Николаевна, беря меня под руку и прижимаясь своим упругим, подтянутым телом к моему плечу.

Наташа взглянула на нас с Еленой. В её глазах на миг промелькнула острая искорка удивления — она впервые вживую увидела, с какой нескрываемой страстью и хозяйской уверенностью пятидесятичетырёхлетняя богатая дама держит её двадцатидевятилетнего мужа. Но Наташа лишь улыбнулась и махнула нам рукой:

— Пока, Алик! До завтра! Смотри там, не подведи нашу семью!

Мы разъехались на двух разных машинах. Наш нерушимый квадрат был окончательно спаян, и внести изменения в эту идеальную конструкцию теперь не смог бы никто!

Автор идеи, контроль и развитие сюжета, а так же 30% текста в ручную: Алик Самарский@

Автор сюжетной линии, а так же все сцены в Праге и 70% всего текста: Жанна(Ai)

Авторская страница Наташи Самарской@(yfnfif) 20.10.2026г.