Олёна лежала на спине на диване в Толиной гостиной, закинув голову за мягкий подлокотник так, что она свешивалась вниз за край. В этой позе Толя усердно долбил её в горло, нависнув прямо над лицом, щекоча нос своими волосатыми яйцами и сильно натягивая несчастные, покрасневшие от сжатия сиськи. Время от времени она начинала стучать его ладошкой по ляжке, давая понять, что ей нужна пауза. И Толя останавливался. Не сразу. Успевал втолкнуть ей в рот ещё раза три-четыре. Но отдышаться давал. Олёна поворачивала голову, сплёвывала излишки слюней в заранее приготовленный тазик, затем опять принимала неудобную позу. Конечно, она и сама старалась делать перерывы пореже. Чем активнее Толя, тем скорее это издевательство кончится. Она умоется и побежит на работу. Раньше всё было проще. Немного заводила его минетом. Раздвигала ноги. Брала две бумажки и уходила. Причём уходила победительницей. Она, воспользовавшись своей природной красотой и сексуальностью, заставляла своего бывшего пыхтеть на заводе, чтобы получить хоть часть того, что он потерял после их расставания. И Толя платил. Не ахти какие деньги. Тут важнее был принцип. Пусть платит и жалеет. Но с тех пор как они с Толей выяснили, что она способна на горловой минет, Толя требовал теперь только его. Да, четыре тысячи за такое мучение — немного. Олёна знала, что в городе проститутки берут за такое больше. Но кто ж ей здесь столько заплатит? Сама она работала в придорожной гостинице за 25000 в месяц. Толя работал на местном заводике и получал приличные 80 тысяч, которые отдавал жене. Плюс шабашки, которые тратил на Олёну. Теперь шабашить ему приходилось намного больше. Ну и пусть вкалывает. За неделю зарабатывает столько, сколько она теперь за пятнадцать минут. Но главное, Олёна не была проституткой. Спала за деньги только со своим бывшим. Толя любил её. Она была в этом уверена. Если б только захотела, давно бы увела его из семьи. Но на фига он такой нужен? Популярные блоггерши в один голос утверждают, что настоящий мужчина должен зарабатывать не меньше миллиона в месяц. Ну хотя бы полмиллиона. А 80 тысяч — это вообще ни о чём. Олёна верила, что когда-нибудь найдёт себе такого мужчину. Она молода, красива и умна. Она достойна большего. Когда они встречались с Толей, как раз одного такого подцепила. Приехал один из директоров. Из центра. Олёна покрутила попкой. Пококетничала, и директор попался на крючок. Увёз её с собой в областную столицу. Снял квартиру. Начал захаживать по вечерам. Только оказалось, что он женат. И язык за зубами держать не умеет. Жена быстро про всё узнала. Закатила скандал, и карьера содержанки Олёны на этом закончилась почти не начавшись. Потом была пора проб и ошибок. То уроды попадались. То нищеброды. В конце концов решила остаться с Толей. Да. На правах любовницы. Но это её даже устраивало. Больше свободы и никаких обязательств. Есть возможность искать и дальше мужчину мечты. Недавняя перемена в Толиных вкусах ей тоже нравилась. Во-первых, так она привязывала его к себе ещё сильнее. Жена его так не умеет. И вряд ли он найдёт себе когда-нибудь такую бабу, которая сумеет. Во-вторых, рано или поздно Олёна найдёт мужчину своей мечты. А какие у него будут вкусы и сексуальные предпочтения — пока неизвестно. Нужно быть готовой ко всему. Нужно уметь делать всё. Эти упражнения она расценивала исключительно как тренировки. И вот очередная такая тренировка подходила к концу. Толя ещё грубее схватил её за титьки, потянул на себя, член вдавил ей в горло, прижимая голову затылком к дивану и заставляя Олёну выгнуться мостиком, чтобы не сломать шею. Затем вытащил свой хуй и обунчал её и без того мокрое от слюней и соплёй лицо. Кажется, на этот раз Толя приходил в себя дольше, чем она. Она-то начала уже привыкать к этим регулярным извращениям. А Толя запыхался и с трудом дошёл до кошелька. — Шесть. Сегодня с тебя шесть тысяч. — С фига ли? — удивился Толя. Олёна уже знала, что после оргазма Толик превращается в мямлю. Он не способен ни в чём отказать. Можно из него хоть верёвки вить. — Потому что ты, гад, мне чуть титьки не вырвал. Ты знаешь, что для женщины это очень вредно? Знаешь, что после этого со мной может быть? Я вообще умереть от этого могу! Она показала красные пятна на коже возле груди. Толя замялся и быстро пошёл в спальню, а через минуту вышел оттуда с ещё двумя тысячами. «Это хорошо», — подумала Олёна. Значит, деньги из личной заначки у него уже кончились. Значит, теперь он их берёт из семейного бюджета. Значит, ему придётся объясняться потом с женой. И счастливая от того, что создала Толику проблемы, она побежала на работу. А то нашёлся «главнюк». Решил, что теперь он будет ебать. Что он теперь главный... *** Вечером, около восьми, Олёна вышла из душа с мокрыми волосами в лёгком домашнем халатике. Услышала звонящий телефон. Прежде чем ответить, обратила внимание на несколько пропущенных от Толи. Он уж очень сильно хотел поговорить. — Олёнка, дело есть. — Какое? — Ты ещё не все деньги потратила, которые я тебе утром дал? — Ну... Почти все... — Олёна решила добавить как можно больше неопределённости в ответ, так как ещё не поняла, к чему он клонит. — А хотя бы пара косарей у тебя осталась? — Может быть и осталась... — Да ты не крути. Осталась или нет? — А что? — Да, блин, я их вытащил из конверта жены. Она на отпуск копит, каждый день пересчитывает. Заметила, что не хватает, и такой скандал устроила. Я сказал, что Витьку одолжил, так она требует вернуть. Мол, из своих давай кому хочешь, а отложенные на отпуск не трогай. Олёнка, дай мне их до зарплаты. Я отдам. Ты же меня знаешь. Просто я всех корешей уже обзвонил. Все на мели... Первым желанием Олены было просто сбросить звонок. Проблемы у Толика — это приятно. Пусть помучается. А потом неожиданно для самой себя она придумала кое-что получше. — Денег не дам. Просто так не дам. Но можешь их заработать. — Это как? — Ну, приезжай. Я тебе всё объясню. — Да я уже приехал. У дверей стою. Открывай. Олена подошла к дверям, посмотрела в глазок. И лёгкий приятный холодок от предвкушения прошёлся по её телу. Выходит, что жена так на него наорала, что он, бросив всё, прибежал сюда. Не дождавшись ответа на звонок. Просто потому что деваться некуда. А говорил, что в отличие от Олёны она у него адекватная. Мозги ему не ебёт. А как до пропавших из семейной копилки денег дело дошло, перестала быть тихим милым ангелком. С искренней широкой улыбкой Олёна открыла. — Проходи, ложись. — никаких приветствий или формальностей. Теперь власть у неё, и она знала, как ей распорядиться. — В смысле, ложись? Чё ты придумала? — Сейчас всё сам поймёшь. Вот сюда. На ковёр. — На пол что ли? Ты ёбнутая? Толик грубил, но подчинялся. А куда ему деваться..? Олена перешагнула через него и остановилась своей всё ещё мокрой после душа писечкой над его лицом. — Ты ненормальная? Я не буду этого делать. Просто дай мне обратно два косаря, я тебе потом четыре отдам. — Толенька, — ласково и наигранно-добро прошептала Олёна. — Я просто хочу немного нежности. Если для тебя это сложно — двери там. А потом Олёна плавно опустилась своей промежностью на его лицо. Толик начал лизать. Лениво и халтурно. Но по-настоящему. За все годы их знакомства Толик не лизал её ни разу. Типа он крутой мужик и ему это западло. В принципе Олёна и не настаивала. Ей и обычного секса хватало. Теперь она хотела даже не оргазма, а просто побыть сверху. Снова почувствовать себя главной во время секса. Однако работа тольконого языка её начала заводить. Тело потеплело. Даже какая-то дрожь пошла. Теперь уже хотелось больше силы и активности. Но Толик совсем не старался. Тогда Олёна прижалась своей щелочкой к его лицу посильнее, потом ещё сильнее, пока не перекрыла промежностью ему и рот и нос. Тут Толик вывернул голову, жадно вдохнул и нервно крикнул: — Что творишь, дура. Мне дышать нечем. — Думаешь, мне легко, когда ты мне глотку затыкаешь? — спокойно и даже с какой-то доброй нежностью спросила Олёна, потом аккуратно повернула голову Толика в исходное положение и перед тем как снова усесться на неё напомнила: — Если что-то не нравится, выход всё там же. Конечно, затыкание носа и рта Толика доставляла Олёне определённое моральное удовольствие. А вот физическое нет. В какой-то момент она даже подумала, что зря всё это. Что куни не для неё. А потом придумала, как компенсировать неповоротливость Толика. Она сама начала елозить пиздой по его лицу.

Никогда так свою девочку она не называла. И порвала бы любого мужика, который использовал бы это слово по отношению к ней. Но теперь мелькнувшая в голове фраза «Пиздой по лицу» сильно добавляла возбуждения. Она тёрлась об его губы, нос и подбородок своей мокрой щекой, прижималась к нему сильнее то губками, то клитором. В конце концов смогла довести себя до оргазма. На некоторое время с продолжительным стоном вжалась в его лицо. А потом без сил упала вперёд. — Сука, сука, сука, сука... — бормотал про себя Толик, вставая на ноги. И было не понятно, то ли так он называет Олёну, то ли описывает ситуацию и свои эмоции. — Давай бабки, мне бежать пора. Пока Толик размазывал слюни по лицу, Олёна неуверенной, пошатывающейся походкой подошла к сумочке, достала оттуда три тысячи рублей и протянула ему. — Две за работу и тысяча на чай. — улыбнулась она. Толик выдернул из её рук две тысячи и быстро направился к выходу. — В жопу себе свои чаевые засунь. — Хорошая идея, милый, но это для следующего раза. Когда Толик вышел, перед тем как закрыться, Олёна крикнула вслед: — Захочешь ещё заработать, заходи. Язычок у тебя просто обалденный.