Обмани меня дважды... by Gumbo25

... стыд мне.

***

Опять длинная история. Если предпочитаете короткие — лучше пропустите. Если всё-таки прочитаете, надеюсь, понравится. Мне самому было интересно её писать.

***

Я как раз закончил грузить двадцатифутовый «Ю-Хол». Большие машины мне особо не нравятся, но так мы, наверное, сэкономим сотни долларов на переезде. Мия должна была ехать следом на своей машине с детьми. К середине дня мы должны были быть в городе.

Я с нетерпением ждал этой перемены. Хотя мне нравилось жить в Стэнхоупе, я знал, что Мия не может дождаться возвращения в город. Там она выросла и училась. Я познакомился с большинством её друзей — в основном нормальные люди. В основном.

Были истории, которые она, кажется, для меня цензурировала. Я знал, что в прошлом она была довольно дикой. Но я себе внушал: её опыт сделал её той, на ком я женился, а мой опыт — тем, кем стал я. Со временем я полюбил её, это я знал, но время от времени сомневался в некоторых своих решениях.

Из-за всего этого, и особенно из-за одного случая, мы чуть не отказались от свадьбы. Обстоятельства нашего брака были далеки от идеальных. Но давайте начнём с самого начала. Думаю, с предысторией всё станет понятнее.

***

Я окончил «Стэнхоуп Стэйт» со степенью по бизнесу. Летом после третьего курса стажировался в «Нортерн Форест Продактс» помощником брокера. «НФП» продавала лес по всему миру. Главный офис был в университетском городке Стэнхоуп.

Мне нравилось узнавать про лес, стройматериалы и разных клиентов, которые у нас покупали. Работа была быстрая, изматывающая. Помимо продуктов и клиентов я вынес из ведения бизнеса пару важных вещей.

Первое — это работа с высоким давлением: цели, сроки, необходимость показывать результат. Второе — те, кто в этом хорош, зарабатывают очень много.

После выпуска я устроился стажёром по продажам в «НФП». Работал под началом опытного брокера по имени Ларри Белински. Ларри был крупный, немного неряшливый мужик, который знал лесной бизнес, как свои пять пальцев. Первые шесть недель мы с Ларри сидели рядом в офисе, и я многому научился.

После тех нескольких недель Ларри почти перестал появляться в офисе. Я быстро понял, что физически сидеть в кабинете для работы совсем не обязательно. В основном это были разговоры с людьми буквально по всему миру — продажа леса.

По мере того как шли месяцы, я делал всё больше и больше работы Ларри. Я никогда точно не знал, сколько он зарабатывает на комиссионных, но слышал достаточно, чтобы понимать — немало. А я пока сидел на фиксированной стажёрской зарплате.

Главное, чему я вскоре научился в этом бизнесе, — говорить правду и добиваться, чтобы тебе доверяли. Позже я понял, что этот же урок относится не только к бизнесу.

К отношениям тоже.

До этого мы ещё дойдём.

Вскоре после первого полного года Ларри стал появляться в офисе всё реже. Я понял, что у него начались проблемы со здоровьем.

Он был в разводе с третьей женой чуть больше года. Несмотря на доход, жил в передвижном доме в парке на восточной стороне Стэнхоупа. Может, он и хороший продавец леса, но в личной жизни у него был полный бардак.

Между офисом и домом Ларри в Восточном Стэнхоупе был бар «Тимберс». Нередко на стоянке у бара можно было увидеть его не совсем ровно припаркованный видавший виды «Шевроле Тахо», в любое время суток.

***

В один понедельник, почти через два года моей работы в «НФП», я пришёл в офис и сразу почувствовал приглушённую атмосферу. Довольно быстро просочилась информация. У Ларри случился инсульт, и сейчас он в реабилитационном центре. Никто не знал, каков долгосрочный прогноз, но обратно на работу его уже не ждали.

А между тем бизнес нужно было вести. После обеда в тот понедельник меня вызвали в кабинет начальника отдела продаж. Мы коротко поговорили о Ларри, а потом разговор быстро перешёл к делам и плану на будущее.

— Мы не отдадим тебе сто процентов его клиентской базы, — сказал он, — но ты хорошо работаешь, Патрик, тебе достанется многое.

Я был рад, что они считают меня достаточно толковым, чтобы взять хотя бы часть клиентов Ларри. К тому же с тех пор, как я работал с Ларри, наш оборот вырос. Лишь через несколько недель я осознал финансовый вес своего нового статуса.

Мой первый месячный чек с комиссионными составил чуть больше четырнадцати тысяч долларов. И это даже не за полный месяц.

***

В ту пятницу, когда я пришел домой, я быстро все прикинул. По моим подсчетам, даже при самом худшем раскладе я должен был заколачивать приличную сумму — в районе ста тысяч с хвостиком.

Я был возбуждён, на подъёме. Было и немного жалости к Ларри, но по правде я его толком не знал. Нужно было как-то отметить. Я позвонил приятелю Тиму Пэрису. Тим ещё учился в магистратуре.

— Прайс, что случилось? — ответил он. Он всегда звал меня по фамилии.

Я объяснил, что хочу угостить его ужином и несколькими шотами в честь события.

— В честь чего? — спросил он.

Я сказал, что расскажу позже. Мы решили встретиться в «Пончос» — приличном латинском ресторане с отличным баром. Одно из тех мест, куда в студенчестве никогда не хватало денег, но всегда хотелось попасть.

***

В пятницу вечером там было битком. Смесь профессионалов и только что выпустившихся студентов на первых работах. Я рассказал Тиму о своей новой, выгодной ситуации в «НФП». Точных цифр не назвал, но намекнул, на что рассчитываю.

— Прайс, — начал он, — ты же знаешь, я получаю MBA по финансам. В прошлом году стажировался в финансовой компании и у меня есть оффер с июня. Нам стоит составить тебе финансовый план.

И мы начали обсуждать мой «план».

Пока мы разговаривали, в ресторане становилось всё теснее. Мы стояли за высоким бистро-столиком на четверых. Большая компания начала подпирать наше пространство. Пока мы с Тимом обсуждали индексные фонды, я почувствовал, как кто-то тронул меня за плечо.

Я обернулся — и увидел высокую, эффектную, темноволосую женщину, скорее девушку, которая улыбалась и смотрела на меня.

— Вы этим стулом пользуетесь? — спросила она, всё ещё улыбаясь.

Обычно я не из сверхобщительных персон — не интроверт, просто не перебарщиваю с общением с незнакомыми людьми. Но сегодня, окрылённый финансовым успехом, я был в приподнятом настроении.

— Мы пользуемся, — сказал я, — но для вас я его с радостью уступлю. — И улыбнулся в ответ.

Она поблагодарила и подвинула стул примерно на шесть дюймов, всё ещё довольно близко к нам с Тимом. Тим коротко перекинулся парой слов с худощавой блондинкой напротив той, с которой я говорил. Высокая девушка ещё раз улыбнулась мне, уселась на стул и повернулась к своим друзьям.

Через несколько минут я спросил девушку рядом, не угостить ли их выпивкой. Они согласились, и мы вчетвером начали болтать.

Вечер шёл дальше — ещё выпивка, ещё разговоры. Я узнал, что темноволосую девушку зовут Мия Дюран. Она закончила «Стэнхоуп Стэйт», у неё степень по маркетингу, и она работала в местной рекламной компании в Стэнхоупе.

Чем дольше я был с ней, тем больше она мне нравилась. Тёмные волосы, красивые глаза и прекрасная улыбка. Высокая, примерно пять восемь, с хорошими фигурой и бюстом — насколько можно было судить, не пялясь слишком явно.

Мы ушли из «Пончос» и дошли до небольшого местного бара «Пиноккио». Там было чуть тише, мы взяли закуски и ещё выпили. Ночь немного поплыла от алкоголя, и в какой-то момент я понял, что Тим и блондинка исчезли.

— Ну, — начала Мия, — уже поздновато. Я живу всего в нескольких кварталах отсюда... — Я галантно предложил проводить её до дома.

Мы подошли к её двери, она повернулась, чтобы набрать код. Открыла, развернулась — и мы оказались в дюймах друг от друга. Она посмотрела на меня, и мы поцеловались. Полноценный, похотливый поцелуй, рты сомкнуты, руки ласкают тела. Мы ввалились в квартиру.

***

Вскоре мы были в спальне, почти голые, целовались, стягивали одежду, ласкали друг друга. В комнате был слабый рассеянный свет. Я перевёл дыхание и разглядел голое тело Мии.

Не модельные тощие ноги — чуть полнее, но ни в коем случае не дряблые, тонкая талия, которая подчёркивала размер и форму груди. Обнаженные, её груди были главным украшением. Большие, с тёмными сосками. Как магнитом, мой рот прильнул к ним — сосал и лизал.

Её руки скользили по моей голой спине, она извивалась. Я целовал и лизал её чувствительную шею, пока руки ласкали груди. Мой вставший член уже нависал над её киской, трясь о неё.

По её реакции было видно, что она возбуждается, и я провёл языком вниз по её извивающемуся телу. Проскользнул мимо напряжённых сосков, через редкие волоски на лоне и дальше — во влажную плоть самых чувствительных мест.

Она извивалась и стонала, руки гладили мой затылок. Я лизал и сосал, вводя пальцы внутрь. Внезапно, будто от электрического разряда, она выгнула спину и задохнулась в оргазме, который длился не меньше тридцати секунд.

Я потянулся к ней, но она отстранилась.

— Слишком чувствительно, — пробормотала она.

Мы тихо лежали: она удовлетворённая, я — готовый продолжать. Через мгновение я обнял её, мой стояк упёрся в округлость её задницы. Невольно я начал тереться. Она отстранилась, полезла в ящик и протянула мне что-то.

Презерватив.

— Вот, — сказала она, забирая его обратно, — я сама.

Надевание презерватива получилось очень тщательным и эротичным. Я чуть не кончил ещё до того, как успел её трахнуть.

— Я не должна забеременеть, — прошептала она мне.

Я кивнул. В тот момент я согласился бы на что угодно.

Когда всё было готово, она уверенно ввела меня в свою влажную щёлочку. Мы трахались так несколько минут, потом она сказала, что хочет сверху.

Мы перевернулись, она двигалась вверх-вниз по моему стояку. Я ласкал и целовал её великолепные груди, пока возбуждение не стало слишком сильным.

Сочетание алкоголя и секса накрыло нас обоих. После отдельных походов в ванную мы оба отрубились на кровати. Я проснулся среди ночи — снова нужно было в туалет.

Выйдя, я чуть не врезался в её соседку — ту самую блондинку, что была с Тимом.

— Упс! — воскликнула она, когда я её напугал.

Она взглянула вниз на моё голое тело, конкретно на член. Улыбнулась и закрыла дверь ванной.

***

Я снова отрубился, прижавшись к тёплому телу Мии. Должно быть, прошло несколько часов, когда я почувствовал, что она пошевелилась. Поднял глаза — она сидела голая на краю кровати, спиной ко мне. Я протянул руку и погладил её спину.

Через мгновение она ответила.

— Доброе утро, — сказала она, всё ещё не оборачиваясь. — Мне нужно в душ.

Моя рука, гладившая её спину, скользнула вперёд и обхватила левую грудь.

— Да, нужно, — сказал я. — Думаю, мне придётся помочь тебе привести себя в порядок.

Она обернулась, посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, потом взгляд скользнул вниз к моему снова вставшему члену.

Она схватила мой стояк, улыбаясь, и сказала:

— Пошли!

У нас был эротичный душ: я намылил её всё тело целиком, потом довёл языком до очередного оргазма. Потом она опустилась на колени и отсосала мне до конца. Я отметил, что она хороша в оральном сексе.

***

Когда мы вышли, блондинка сидела за маленьким кухонным столом.

— Доброе утро, — улыбнулась она и крикнула нам. — Здесь всего одна ванная. Ещё раз, как тебя зовут? — спросила она, пока я спешно возвращался в комнату Мии.

— Патрик Прайс, — сказал я, пока полотенце чуть не соскользнуло.

Мы оба оделись, болтая о вечере и время от времени улыбаясь друг другу. Вышли, сели за кухонный стол и выпили кофе. В конце концов я понял, что пора уходить, но мне нравилось их общество.

Я узнал, что блондинку зовут Лиза Шей и что она хорошая подруга Мии. Также узнал, что Тим и она провели вместе некоторое время.

— Он не остался на всю ночь, — сказала она. — Я помолвлена, — пояснила она.

Как будто это всё объясняло. Придётся узнать историю у Тима, подумал я.

— Ну, наверное, мне пора искать свой пикап, — сказал я девушкам.

Мия проводила меня до двери и хорошенько поцеловала на прощание.

— Мне было очень хорошо с тобой, Патрик, напиши мне, — сказала она.

Я уходил довольный и удовлетворённый. Познакомился с привлекательной красивой девушкой, у которой, наверное, лучшая грудь, к которой я когда-либо прикасался. Меня всё ещё подбадривало осознание своего дохода. Настроение было отличным.

***

Я думал о Мии пару дней, прежде чем связаться с ней. Как я уже говорил, она красивая, с ней было весело, и она хороша в постели. Но я подумал, что я не особо любитель случайных связей. Если уж вкладывать энергию в отношения, то хотелось понимать, что есть перспектива надолго.

Я позвонил ей в середине недели.

— Привет, — бодро ответила она, — как дела, Патрик!

Было слышно, что она рада моему звонку.

— Я рада, что ты позвонил, — продолжила она. — Надеялась, что это не очередная ночь на один раз.

Очередная? — подумал я. На тот момент я отложил эти мысли в сторону.

Мы договорились встретиться в ближайшие выходные.

***

В следующие несколько недель мы начали встречаться — в основном по выходным, обычно оставаясь у меня в кондо или иногда у неё. Типичное свидание: ужин, несколько бокалов и потом ко мне — для фантастического секса.

Иногда мы сталкивались с друзьями, в основном её. Я несколько раз видел Лизу, соседку Мии, и специально решил узнать у своего друга Тима, что было в ту первую ночь. Позвонил ему по дороге с работы.

— Прайс, как дела? — добродушно ответил Тим. — Всё ещё зарабатываешь большие деньги? Теперь, когда я на полной ставке в «Инвестмент Каунселорз», нам правда нужно составить тебе план.

Я согласился, и мы немного поболтали. Наконец я заговорил о ночи, когда мы познакомились с Мией и Лизой. Спросил, что произошло, свалив всё на алкоголь и провалы в памяти.

— О, чувак! — начал Тим. — После того второго бара она чуть ли не силком притащила меня к себе. Ты, похоже, отлично проводил время с той темноволосой.

Я согласился.

— В общем, приходим, а она уже раздевается, ещё даже не войдя в квартиру. Прыгаем в постель — она совершенно дикая. Весело, но чуть ли не слишком. После того как трахнулись, — продолжал Тим, — она говорит, что мне нужно уходить. Её парень или жених — не уверен, в чём там дело, — иногда поздно заезжает, и у него скверный характер.

Это уже становилось интересным. Мне не представляли жениха, но я знал, кто это — какой-то там Митч.

— Думаю, я оделся и выскочил секунд за шестьдесят. Хотел ещё тебя найти, но просто взял «Убер». Безумная ночь! А у тебя как? — спросил он.

— Была одна странная вещь, которую она мне сказала. Я почти забыл.

— Что? — спросил я.

— Когда я уходил, она сказала: «И держись подальше от Мии, в прошлый раз, когда Митч оставался на ночь, она чуть его не выебала». Всё было как в тумане. Потом она рассмеялась, так что я решил, что это какая-то шутка для своих, — закончил Тим.

Это заставило меня на мгновение задуматься. Неужели между Мией и парнем Лизы действительно что-то было? Маловероятно, скорее всего просто шутка, как и подумал Тим.

Я сказал ему, что у меня тоже всё было хорошо, но без подробностей. Он быстро сменил тему.

— Слушай, через пару недель домашний матч «Стэнхоуп Старз», у моей компании есть билеты. Пойдём?

Я определённо хотел и мы договорились на субботний вечер. Я любил сентябрьский футбол. Погода обычно хорошая, не то что дождливые холодные ноябрьские игры.

***

Мы с Мией продолжали встречаться, и пока всё было отлично. Должен сказать, что где-то на задворках сознания она меня немного беспокоила. Она не сделала ничего конкретного, насколько я знал, но по некоторым вещам, которые она упоминала о своём образе жизни, она казалась чуть более дикой, чем я привык.

Ближайшие выходные были Днём Труда. Я спросил, не хочет ли она поехать со мной в поход. Рассказал, как люблю природу, пешие прогулки, рыбалку и иногда скалолазание.

— То есть, — неуверенно спросила она, — спать в палатке?

Я заверил её, что ей понравится, у меня есть всё снаряжение, и пообещал, что ей будет хорошо. Она согласилась заметно менее восторженно, чем обычно.

***

В те выходные погода была идеальной. Мы встали лагерем в парке штата с более-менее нормальными удобствами, не биотуалетами. Готовили на походной плитке и жгли костёр вечером в оборудованном месте.

Где-то к середине субботы она начала отбрасывать сомнения и по-настоящему наслаждаться природой.

Той ночью у костра она спросила, что мы будем делать завтра.

— Ты когда-нибудь рыбачила? — спросил я.

Нет, не рыбачила, и я рассказал ей про секретное место, которое знал.

— Нужно будет пройти несколько миль, но оно того стоит, — сказал я, и она, кажется, была готова попробовать.

***

На следующий день мы встали пораньше. Собрали рюкзаки, рыболовные снасти, взяли с собой воду и легкий перекус в дорогу. Раньше я уже рыбачил на этом ручье. Чтобы добраться до рыбного места, нужно было перейти поток в определенной точке. Сколько я здесь ни рыбачил, в этой части ручья я никогда никого не встречал.

Мы устроились, я снарядил ей удочку и показал, как всё работает. Была большая плоская скала над чистой заводью — идеальное место для неё.

За следующий час я поймал несколько рыб. Одну — хорошую радужную форель. Пришлось объяснять Мии про принцип «поймал — отпустил».

Я был чуть выше по течению, когда услышал, как Мия возбуждённо закричала.

— Я поймала! Поймала! — орала она.

Она поймала среднюю форель. Я сфотографировал её с рыбой. Она была очень взволнована.

— Всё, — начала она, — я отдыхаю. Пойду полежу на полотенце на этой большой плоской скале и позагораю.

Я рассмеялся и сказал, что ещё немного порыбачу выше по течению.

Я порыбачил немного и потом медленно направился обратно к нашему месту. Сначала не сразу понял, что вижу. Вышел из-за поворота, глядя сквозь деревья. Чем ближе подходил, тем яснее становилось. Медленно и тихо я снял одежду, сложил её на берегу и подкрался к ней.

Мия лежала на скале на полотенце голая, ноги слегка раздвинуты. На ней были солнцезащитные очки, и по дыханию казалось, что она, возможно, спит. Я наклонился и прижался губами к её груди, начал сосать. Сначала она вздрогнула от неожиданности, потом заёрзала на полотенце, наслаждаясь ощущением.

Что и говорить — я трахнул её голое тело прямо под открытым небом, в глуши, не особенно заботясь, что нас могут увидеть. Было весело, возбуждающе, и нам обоим понравилось.

Я был рад, что она взяла презервативы.

Потом, когда мы шли обратно, не только физическая близость, но и общий опыт — кемпинг, рыбалка и то, как она приняла эти новые занятия, — укрепили мои чувства к ней.

Той ночью у костра Мия положила голову мне на плечо, обняла меня рукой и прошептала на ухо:

— Знаешь, Патрик, — начала она, — ты мне начинаешь по-настоящему нравиться.

Я улыбнулся — у меня было то же сильное чувство к ней. Мне казалось, мы только что повернули за угол в наших отношениях. Хорошие выходные.

***

Обычно среди недели мы виделись хотя бы раз. На этой неделе решили поужинать в среду. Пока пили вино, заговорили о ближайших выходных. Она упомянула вечеринку в субботу.

— У друга Митча, — сказала она.

Митч Маркхэм был женихом её соседки по квартире Лизы Шей. Я встречался с ним пару раз — вроде нормальный парень, только с большим эго. Типичный бывший член студбратства. Я также знал его друга — того, кто устраивал вечеринку.

— Не уверен, что смогу, — сказал я Мии. — В субботу футбол, обычно затягивается допоздна.

— Точно! — сказала она. — А я так хотела пойти с тобой на вечеринку.

Я сказал ей, что постараюсь, и мы перешли на другие темы.

***

В ту субботу мы с Тимом пошли на матч. «Старз» играли против рейтинговой команды, стадион был забит битком. Мы выпили пару пива до игры и ещё по одному в перерыве.

Удивительно, но к четвёртой четверти счёт всё ещё был близким. Соперник вёл в три очка и шёл к решающему тачдауну меньше чем за минуту до конца.

Их квотербек бросил пас вдоль боковой линии, наш лайнмен в защите коснулся мяча. Чёткий пас отрикошетил от касания, и наш сэйфти перехватил его в воздухе и сделал тачдаун для «Старз». «Старз» сенсационно обыграли соперника!

Весь стадион (кроме горстки болельщиков гостей) обезумел. Мы с Тимом ещё немного постояли среди празднования. Потом медленно пошли со стадиона в приподнятом настроении. Хотя было уже поздно — почти половина двенадцатого — нас зарядила игра.

— Слушай, — сказал я Тиму, — не хочешь заскочить на ту вечеринку?

Он согласился.

Я начал думать о Мии. Если она пошла, может, мы с ней сойдёмся и закончим у меня. Возбуждение усиливалось.

Когда мы добрались до квартиры, вечеринка ещё шла вовсю. Мы с Тимом подошли к кегу, набрали пива и болтали со знакомыми. Я заодно высматривал в толпе Мию. Пока не видел.

Тима куда-то утащила знакомая девушка, а я просто стоял у кега и болтал. За спиной двое парней — судя по разговору, ещё студенты — смотрели на девушек и комментировали. Было забавно подслушивать.

— Смотри, — сказал один, — она выглядит так, будто её только что выебали!

Комментарий привлёк моё внимание. Я обернулся и увидел, как они смотрят вверх на лестницу. По лестнице спускалась девушка с каким-то парнем — её рука на нём, она прижималась к нему. Вид у неё был слегка растрёпанный. Волосы взъерошены, макияж чуть смазан.

Но сомнений, кто это и чем она занималась, не оставалось. Парни за моей спиной описали её точно. Она и правда выглядела только что выебанной, и, как вы, наверное, уже догадались, я её сразу узнал.

Это была Мия.

Я на мгновение замер. Первым порывом было подойти и устроить разборку, но я колебался. Не хотелось большой драматической сцены на этой вечеринке. Я такое уже видел. Грязно и стыдно.

Я решил уйти. Быстро написал Тиму. На таких вечеринках каждый сам за себя. Он ответил большим пальцем вверх.

Пока шёл до своей квартиры, я долго и серьёзно думал.

Мы с Мией не оформляли никаких формальностей в отношениях. Мы ещё не обещали друг другу исключительности. Наверное, я не мог её винить. Но я также не думал, что хочу отношений с женщиной, которая трахается со мной в одни выходные, а в следующие — с кем-то другим.

Я убеждал себя, что не должен злиться на неё, но одновременно думал о том, чего хочу сам. Мне нужно было что-то большее, чем еженедельный секс по вызову. Было очевидно, что наши цели разные.

К тому времени, как я добрался домой, решение созрело. Никаких сцен, просто немедленный разрыв. Должен признать — я уже начал по-настоящему к ней привязываться. Мне было грустно, и я знал, что буду скучать. Но, как я решил, то, чего хочу я, и то, чего, видимо, хочет она — две разные вещи.

***

На следующий день, в воскресенье, я просто занимался обычными делами на выходных. Помыл пикап, постирал, пробежался. Чего я не делал — так это не связывался с Мией.

После обеда пришло сообщение: «как игра?»

Я не ответил.

Вечером ещё одно: «что делаешь? не хочешь поужинать?»

Снова не ответил. Лёг спать — всё ещё грустный, но твёрдый в своём решении.

В понедельник на работе она позвонила на мобильный. Я дал звонку переключиться на голосовую.

В понедельник вечером после работы и пробежки перед ужином я был дома. Шёл «Вечерний Футбол по понедельникам». Раздался стук в дверь. Я догадался, кто это, и на мгновение подумал просто не открывать.

Но потом подумал: эта встреча всё равно когда-нибудь случится. Лучше покончить сейчас. Сказал себе: «не злись, сохраняй спокойствие». Открыл дверь.

— Привет! — сказала она, когда я открыл. — Где ты пропадал? — с широкой счастливой улыбкой.

Она шагнула обнять меня. Моя реакция оказалась не той, которую она ожидала. Я деревянно похлопал её по пояснице. Без энтузиазма.

Она остановилась и посмотрела на меня растерянно. Я всегда был с ней ласков. Она почувствовала, что что-то не так.

— Как дела? — спросила она, изучая моё лицо, всё ещё озадаченная переменой.

Я сказал, что в порядке, без подробностей.

— Почему ты мне не звонил? — спросила она. — Ты не получал мои сообщения?

Я сказал, что не было возможности. Было очевидно, что она не верит.

— Ты на что-то злишься? — спросила она.

Я глубоко вздохнул и сел на кухонный стул.

— Слушай, Мия, — начал я, — мне кажется, мы с тобой хотим от этих отношений разного. — Я сделал паузу. — Нам было весело, было приятно узнать друг друга, но, думаю, мы просто разные люди.

Она изучала моё лицо, улыбка исчезла, брови нахмурились, пытаясь понять, что происходит.

— Ты меня бросаешь? — спросила она. — После всего, что мы делали вместе. Кемпинг, рыбалка. Это же было всего неделю назад! Нам было здорово. Что случилось? Я думала, всё идёт хорошо.

Я видел, что она начинает эмоционально реагировать. Она просто смотрела на меня, не понимая.

Наконец я начал. Сказал, что мне не интересны случайные отношения. Я хочу, чтобы в перспективе была возможность чего-то серьёзного. Сказал, что знаю — мы не давали друг другу никаких обещаний, но лично мне не интересно «играть в поле».

— Я согласна, Патрик, — сказала она. — Я тоже этого хочу.

Я сидел и смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Голова покачивалась из стороны в сторону.

— Что? — спросила она.

Я сделал паузу и начал рассказывать о субботнем вечере.

— Мы с Тимом в субботу были на футболе, — она кивнула, — хорошо провели время. Команда выиграла, все были в настроении. — Я продолжил: — Мы решили заехать на вечеринку.

— Ты был там? — перебила она, на лице появилось смешанное выражение.

Я рассказал, как мы приехали и что я надеялся её увидеть. Потом рассказал, как стоял у кега и услышал, как двое парней обсуждают свежевыебанную девушку, спускающуюся по лестнице с каким-то высоким парнем. Потом замолчал и просто посмотрел на неё. Мяч теперь был на её стороне.

Она помолчала минуту, переваривая сказанное. Сопоставляя. Вечеринка и потом отсутствие ответов.

— Патрик, это было ничего особенного, это просто Блейк, парень, с которым я училась в «Сент-Томасе». Я его давно не видела. Он просто друг, — почти умоляла она.

Я сидел и смотрел на неё. Я был уверен в том, что видел. И потом задал главный вопрос.

— У вас был секс? — спокойно спросил я.

Она аж задохнулась от возмущения:

— Секс?! С чего ты взял, что у нас был секс? Он просто мой старый школьный друг, мы сто лет не виделись и решили поболтать.

Я встал. Мягко, но твёрдо проводил её к двери, держа руку на пояснице. Она продолжала возражать. Наконец, уже снаружи, на крыльце, я сказал, что подумаю, мягко поцеловал её в щёку, развернулся, вошёл в квартиру и закрыл дверь. Я так и не выглянул, пока она медленно шла к машине со слезами на глазах.

***

Следующие полтора года для меня были смесью всего. На работе у меня всё шло очень хорошо. Я взял клиентскую базу, которую мне дали, и почти удвоил её. По правде говоря, это было несложно. Насколько я мог судить, Ларри едва ли работал на полставки. Улучшить такой результат было нетрудно.

Другим хорошим моментом было то, что мой друг Тим Пэрис отлично управлял моими деньгами. Я с удовольствием наблюдал, как мои инвестиции растут двузначными темпами.

Я подумывал купить дом — первоначальный взнос я вполне мог себе позволить. Но если честно, мне было одиноко. Я хотел женщину в своей жизни. Боялся, что если куплю дом и буду жить там один, одиночество только усилится.

За этот год-полтора я встречался с несколькими женщинами. Ничего особенно долгого. Самое продолжительное было с женщиной по имени Хиллари. Очень милая, привлекательная в слегка обыденном смысле, но умная. Работала в средней по размеру бухгалтерской фирме.

Мы начали проводить время вместе и в конце концов переспали. Примерно через два месяца я понял, что в наших отношениях что-то не работает. Звучит ужасно, но она на меня... навевала скуку.

Признаю, с Хиллари всё было в порядке. Привлекательная, профессиональная, умная, но я ловил себя на том, что мне с ней неинтересно. У меня была идея почему, но несколько недель я это подавлял.

В конце концов однажды вечером, лицом к лицу, я с ней расстался. Она была больше удивлена, чем огорчена. Хотела понять почему, а я не смог дать ей сколько-нибудь удовлетворительного ответа. В итоге она разозлилась на меня.

— Мы можем остаться друзьями, — сказал я, когда она встала, чтобы уйти, оставив ужин недоеденным.

Она ничего не ответила на предложение дружбы и вышла из ресторана.

Позже, наедине со своими мыслями, подавленные причины моего недовольства Хиллари вышли наружу.

Я сравнивал её с Мией. С Мией было весело. Она была готова пробовать разное, была сексуальной и привлекательной. А в постели сравнение становилось ещё более односторонним.

С другой стороны, я был почти уверен, что Хиллари никогда бы меня не обманула.

Вот такие путаные мысли роились у меня в голове. Неужели Мия меня сломала? Неужели никакая другая женщина уже не сравнится с ней?

Я не видел Мию с того столкновения у меня в квартире больше года назад. Через общих знакомых слышал, что она всё ещё в Стэнхоупе. Новости о ней всегда привлекали моё внимание, но я подавлял редкие мысли о том, чтобы с ней связаться.

Но судьба распорядилась иначе.

***

Мы с Тимом были в центре на благотворительном мероприятии в отеле «Рузвельт». Ужин, аукцион и музыкальная группа вживую для танцев. Я сидел за столом с несколькими парами — все из инвестиционной компании, где работал Тим.

После ужина группа заиграла, мы сидели, болтали и наслаждались вечером. И вдруг Тим ткнул меня локтем в бок.

— Внимание, на одиннадцать часов, — прошептал он.

Игнорировать было невозможно. Я обернулся — и увидел Мию. Она улыбалась и шла прямо ко мне. Если что, выглядела она даже лучше, чем я помнил. Я улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.

Она проигнорировала руку и крепко обняла меня всем телом.

— Привет, незнакомец, — сказала она.

Мы немного неловко постояли, просто глядя друг на друга. Потом Мия быстро заговорила, спрашивая, как у меня дела, что нового в жизни и так далее.

Довольно скоро мы сидели за другим столиком, болтали и наверстывали упущенное. Было так, будто мы просто продолжили с того места, на котором остановились. Всё казалось знакомым и естественным.

Никто не упомянул то, что произошло на вечеринке.

Мы несколько раз станцевали и в целом провели вместе последние несколько часов вечера. В какой-то момент мы сидели за столом, глубоко погружённые в разговор, когда свет в зале начал гаснуть — группа уже давно уехала.

Пора было уходить, но никому из нас не хотелось заканчивать вечер. Наконец мы встали.

Мия ещё раз обняла меня, поцеловала почти в щёку, развернулась и пошла к выходу. На полпути остановилась и обернулась.

— Позвони мне, — сказала она.

Я кивнул.

***

Следующие несколько дней у меня шла внутренняя борьба. С одной стороны, вечер с Мией на аукционе был лучшим за многие месяцы.

С другой стороны, я ей не доверял. Хочу ли я снова открываться отношениям, в которые не верю? В этом была моя проблема.

В конце концов через два дня я сдался и позвонил. Пообещал себе просто получать удовольствие от общения, но быть осторожным.

Мы снова начали встречаться. Было знакомо и комфортно. Мия тоже, казалось, изменилась. Меньше дикости, больше стабильности. Больше зрелости.

В одном она не стала менее дикой — в сексе. Я узнал это после третьей встречи. Она была такой же весёлой, как я помнил. Я несправедливо сравнивал её с Хиллари.

Без вариантов.

***

Однажды вечером за ужином, примерно через месяц после возобновления отношений, у Мии вдруг стало серьёзным лицо.

— Патрик, — начала она, — нам нужно кое о чём поговорить.

Не понимая, куда это ведёт, я просто кивнул.

— Мне нужно объяснить насчёт Блейка.

Блейк? На мгновение я не понял, о ком она. А потом вспомнил. Блейк с той вечеринки. Тот самый Блейк.

Становиться интереснее, подумал я.

Она рассказала историю. Она ходила в католическую школу в городе. Многие дети шли туда за якобы лучшим образованием. Мия пошла, потому что бабушка была очень верующей. Мия воспитывалась в католической традиции.

В школе она была немного полной. Была группа ребят — «свои». Самые популярные в «Сент-Томасе». Блейк Лэнгли, Тейлор Уайт и Лиза Шей, будущая соседка Мия. Мия всегда чувствовала себя немного в стороне от внутреннего круга. Но без сомнения, королём был Блейк.

Его семья была богатой, владела автосалонами в городе. Блейк всегда ездил на новой машине. Высокий, красивый, уверенный в себе и приятный в общении.

Пока большинство остальных детей экспериментировали, включая секс, Мия придерживалась католического воспитания. Ей вбивали в голову, что секс — только после свадьбы.

Я вспомнил её шёпот, когда мы в первый раз занимались любовью, и она возилась с презервативом.

Мия продолжила: когда она приехала в Стэнхоуп первокурсницей, гнёт воспитания как будто сняло.

— Должна признать, — сказала она, — в колледже я немного... оторвалась.

Я это понял, и услышав эти слова, не смог подавить уколы ревности. Промолчал.

— Ещё кое-что случилось, когда я поступила, — продолжила она. — Я начала заниматься спортом. Взяла фитнес как факультатив и подсела на него. Стала одержима. Сбросила с шестидесяти пяти килограммов до шестидесяти одного. Большинство в колледже набирают вес. Я потеряла.

Потом она сказала, что внимание парней усилилось ещё больше. Мало того что она была сексуально активна — она ещё и лучше выглядела.

Я мог это подтвердить. У неё было отличное тело.

Потом она заговорила о той вечеринке. Ей было весело, она хорошо проводила время и удивилась, столкнувшись с Блейком. С школы она видела его всего несколько раз. И вдруг он стал уделять ей столько внимания. Она вспомнила, как в школе всегда мечтала о внимании со стороны Блейка. И вот оно пришло.

— Как будто я вдруг оказалась в другом времени своей жизни. Вернулась в школу, где популярность была так важна. И вот я с самым популярным парнем. И у меня уже не было тех сексуальных комплексов, что в школе.

— Одно к другому, и... — она замолчала.

— А потом, когда я поняла, что потеряла тебя из-за быстрого перепихона с парнем, с которым почти не общалась годами, — она сделала паузу, — у меня сердце разбилось.

— Не могу сказать, сколько раз я хотела тебе позвонить. Но ты в тот день был таким холодным. Я боялась.

— И знаешь, что самое смешное, — добавила она, — через несколько недель я узнала, что Блейк помолвлен с какой-то девушкой, с которой познакомился в колледже на востоке. Я почувствовала себя дешёвкой.

— Вот и вся история, — сказала она. — Я извлекла урок и с тех пор изменилась.

Я просто кивнул, переваривая информацию. Объяснение звучало правдоподобно. Но мой подход к Мие всё равно оставался медленным и осторожным.

***

Мы продолжали встречаться — обычно все выходные и раз-два среди недели. Я определённо получал более зрелую версию Мии, которую ценил, и при этом по-прежнему получал сексуально раскрепощённую Мию за закрытыми дверями.

С момента возобновления отношений прошло почти три месяца, и всё было хорошо. Всё чаще я подавлял мысли о том, как Мия и Блейк трахались на той вечеринке. Я по-прежнему не торопился, но сомнений не было — мы были устоявшейся парой.

У нас состоялся разговор об исключительности, и мы оба согласились. Слово «любовь» иногда шепталось в особо страстные моменты.

А потом всё изменилось.

***

Был вторник. Ничего особенного, мы не планировали видеться в тот вечер. Неожиданно раздался стук в дверь. Это была Мия.

У неё было странное выражение лица. Не совсем отчаяние, но что-то близкое. Я никогда раньше не видел у неё такого взгляда — явно произошло что-то серьёзное.

— Что случилось? — спросил я.

И тогда она сказала.

Я вспомнил ту ночь. Мы немного перебрали вина. Секс был особенно яростным. С презервативом случился небольшой казус. Дальше вы можете догадаться.

— Я не собираюсь тебя ловить, — сказала она. — Но ребёнка я оставляю.

Мы оба сидели. Внезапно нужно было принимать жизненно важные решения. Я думал о том, чего хочу я, чего хочет она и что может произойти.

Мы долго говорили в ту ночь, так и не приняв ясного решения. Я заметил в Мии ещё одно изменение. Появилась новая зрелость. Лёгкий сдвиг от беззаботной девушки, с которой я познакомился. Если честно, новая версия мне нравилась даже больше.

Позже, наедине, анализируя эти новые обстоятельства своей жизни, я кое-что понял. Единственное, что меня сдерживало, — мысли о прошлом Мии. В колледже она определённо была дикой. Она сама мне это говорила. И, конечно, тот секс с Блейком Лэнгли.

Она это объяснила. Вроде как. Но меня это всё равно беспокоило. Я думал, что смогу это отделить. Но память так до конца и не отпускала.

Я долго думал. Избавлю читателей от всех своих метаний, но в итоге решил, что мы должны быть вместе — по многим причинам, включая благополучие ребёнка. Моего будущего ребёнка.

***

Следующие месяцы прошли как в вихре. Мы съехались, потом переехали в таунхаус с тремя спальнями. Мия планировала свадьбу. Её мама помогала. На свадьбе она будет на шестом месяце. Будет заметно.

Всё время до свадьбы и до рождения было безумным, захватывающим и нервным. Вся моя жизнь резко повернула в другую сторону, и в итоге я был этому рад.

Одно замечание. Свадьба была небольшой — не было времени на грандиозные приготовления. В основном её семья, моя небольшая семья и друзья. Друзья с обеих сторон. Чего я не понял, пока не стало слишком поздно, — что среди них будет Блейк Лэнгли.

Когда я это услышал, я запротестовал.

— Мия, я не хочу видеть этого парня на свадьбе, — сказал я ей.

Это привело к большой ссоре. В конце концов её логика победила. Лэнгли, Тейлор Уайт, Лиза Шей (теперь Лиза Маркхэм, она вышла замуж за Митча Маркхэма) были друзьями со школы.

— Это все мои школьные друзья. Я не могу пригласить всех остальных и оставить Блейка за бортом. — Она сделала вдох и продолжила. — К тому же он будет с женой, с Бри.

Я не знал, что он женат. Неохотно согласился.

Мы провели свадьбу, и всё прошло нормально. Я даже познакомился с Блейком Лэнгли. Он вёл себя идеально, должен признать — парень мне понравился. Я не доверял ему, но он мне понравился. А его жена Бри была модельной красоты. Высокая, выше Мии, длинные светлые волосы и чрезвычайно фигуристая.

Как в вихре, после свадьбы мы внезапно стали родителями. У Мии родился мальчик, мы назвали его Майкл. Жизнь изменилась. Всё нужно было планировать. Спонтанность осталась в прошлом. Но это было хорошо. Я любил быть отцом.

А Мия удивила меня тем, какой хорошей матерью она стала.

Я уже говорил, как видел, как Мия взрослела с годами. Это была больше не сумасшедшая студентка, а красивая зрелая мать, которая казалась мне ещё привлекательнее, чем её более молодая версия.

Несколько вещей изменились у нас с появлением ребёнка. Мия ушла с работы в рекламной фирме — это было одно из изменений. Она стала мамой на полную ставку. При этом всё равно находила время заниматься спортом, и вскоре её тело после беременности снова стало таким же подтянутым и упругим, как раньше.

***

Примерно через год после рождения Майкла я пришёл домой — а там ужин при свечах. Мия сообщила, что Майкл уже спит. Я начал гадать, к какому случаю всё это.

— У меня для тебя сюрприз, — объявила она с улыбкой.

Сюрпризом оказалось то, что Мия снова беременна. Мы это обсуждали и оба хотели ещё одного ребёнка. Я просто не думал, что это случится так быстро.

— Похоже, нам пора начинать искать дом, — сказал я.

Мы говорили об этом, но всё время были слишком заняты, чтобы что-то предпринять. В таунхаусе, который мы снимали, было три спальни, так что места нам хватало. И всё же мы хотели своё жильё и решили начать поиски, как только родится новый ребёнок.

Через несколько месяцев пришла ещё одна новость. Мия была беременна двойней! Вопрос о том, двое у нас детей или трое, решился сам собой. Теперь дом нужно было искать уже на пятерых.

Мия родила двух девочек. Мы назвали их Клео и Клэр. Знаю, слегка слащаво, но именно так мы хотели, и именно такими стали наши две драгоценные девочки.

Мы нашли большой разлапистый двухэтажный дом чуть за городом и купили его. Назвать его домом мечты было бы сложно, но для наших текущих нужд он подходил. Следующие пару лет жизнь у нас была хорошая. Стрессовая из-за троих детей, но в то же время очень наполненная — счастьем и домашним уютом.

Работа у меня шла хорошо. Я начал брокерствовать и более нестандартными строительными материалами, так что даже когда обычные рынки проседали, у меня всегда находилось что продавать. Финансово мы чувствовали себя уверенно.

Мы нашли женщину, которая приходила три дня в неделю на несколько часов, и это позволяло Мие бегать по делам, закупаться и ходить в спортзал. Дети обожали Эстрельиту, и она стала частью нашей семьи.

***

— Угадай, что, — спросила Мия однажды вечером, когда я пришёл с работы.

— Этим летом у меня десятилетняя встреча выпускников! — сказала она, размахивая бумажным приглашением.

Она продолжила тем, что очень хочет поехать. Мы могли бы остановиться у её мамы и бабушки в городе. Возьмём детей и устроим мини-отпуск. Мама и бабушка посидят с детьми, пока мы будем ходить на разные мероприятия встречи.

Я согласился, но глубоко внутри был далеко не в восторге от этой встречи. Я знал некоторых её друзей — все вполне милые, — но предполагал, что там будет и Блейк Лэнгли. Мало того что меня беспокоил тот факт, что он трахнул мою жену (тогда ещё девушку) годы назад, так ещё и, насколько я знал, у парня было раздутое эго.

Как оказалось, для встречи был разработан целый график. В пятницу вечером — неформальная сходка в соседском баре. В субботу — официальная встреча в отеле «Дэвенпорт» в центре, а если этого мало — в воскресенье семейный пикник в парке «Лорелвуд».

Вскоре мы проехали два часа до дома мамы Мии в городе, где должны были остановиться на выходные. На следующий день была встреча в пабе «Маршфилдс». Как только мы пришли, Мия сразу кинулась к компании девчонок, среди которых были Лиза и ещё несколько знакомых лиц. Это были её близкие подруги со школы. Я держался на периферии толпы.

Я увидел Лэнгли, рядом с ним были Тейлор Уайт, Митч Маркхэм и ещё несколько парней. Даже на встрече выпускников школьные клики снова собирались. Я потягивал пиво и спокойно наблюдал за происходящим.

Из другого конца зала было слышно, как Лэнгли говорит. Он был из тех, кто от природы говорит громко. Я даже не стоял рядом, а всё равно слышал большую часть.

Я заметил, как они с компанией поглядывают на девчонок и понижают голоса. Мне показалось, что я даже услышал имя Мии. Я смотрел, как они смотрят на Мию и девчонок. Лэнгли что-то прошептал группе — и все прыснули со смеху.

Я вполне мог представить характер его комментария.

Я отвёл взгляд от парней и вдруг узнал кого-то. Это была Тереза Пэрис, сестра моего друга Тима. Я направился к ней.

— Тереза, привет, — начал я, представляясь. — Патрик Прайс. Друг твоего брата Тима.

Она секунду смотрела на меня, потом улыбнулась.

— Патрик, конечно. Я тебя помню, — сказала она.

Я был рад видеть знакомое лицо на этом мероприятии.

— Патрик, — продолжила Тереза, — это мой муж Райан О’Мэлли.

Мы пожали руки и улыбнулись. Райан был худощавым, в очках, одет консервативно, приятной внешности. Не тот братнический тип, как Лэнгли и его компания. Я узнал, что Райан тоже учился в «Сент-Томасе» и что они с Терезой живут в городе, в районе Гарлингтон.

Я сказал им, что женат на Мие. Мие Дюран. Райан сказал, что знал её в школе. Но у меня сложилось ощущение, что он не тусовался с той же компанией.

Как за социальную соломинку я ухватился за Терезу и Райана, приятно сравнивая студенческие и послестуденческие впечатления. Узнал, что Райан — инженер, а Тереза преподаёт здоровье в старших классах.

В конце концов они ушли, и я повернулся, чтобы проверить, как там Мия и сколько ещё нам тут торчать.

Я увидел, что её компания подруг уже смешалась с Лэнгли и парнями. Почувствовал укол ревности, заметив, что Мия стоит рядом с Лэнгли. Подошёл, втиснулся между ним и Мией и спросил, как у неё дела.

Я её удивил, но она поцеловала меня в щёку. Заново представила меня нескольким друзьям, все были любезны. Лэнгли вёл себя особенно мило, расспрашивая про детей, работу и другие поверхностные темы.

Должен признать — он был обаятелен. Но в нём было что-то, чему я просто не доверял.

Позже, когда мы ехали домой, Мия говорила, как ей не хватает школьных друзей. Я рассказал, что столкнулся с Терезой и её мужем. Спросил Мию, где Бри — красивая жена Лэнгли?

— Они больше не вместе, — только и сказала она.

***

На следующий вечер было более официальное мероприятие из серии встреч. Мия надела платье с глубоким вырезом, открывавшим декольте. Выглядела очень хорошо. По дороге в отель я объявил, что буду за рулём.

На мероприятии я потягивал лёгкое пиво, а Мия и все её подруги пили коктейли. Я заметил Лэнгли, Уайта, Маркхэма и ту же компанию парней, что и вчера, — все вместе пили и смеялись. Я подошёл к ним.

Мы поболтали, и я узнал чуть больше. Семья Лэнгли владела местным дилерским центром «Тойота» в городе, а он был генеральным менеджером. Оказалось, Митч Маркхэм — там же директор по продажам и работает на Лэнгли. Тейлор Уайт — юрист, и «Лэнгли Моторс» — один из его клиентов.

Лэнгли и Уайт жили в Гарлингтон-Хайтс, недалеко от Терезы и Райана О’Мэлли.

В конце концов я отошёл после на удивление приличного разговора с этими парнями. Все они казались людьми, с которыми я мог бы дружить при других обстоятельствах. И всё же — и я не мог точно понять почему — я не доверял Блейку Лэнгли.

Скорее всего потому, что знал: он трахнул мою жену годы назад. Как я ни старался, это никак не выходило у меня из головы.

Позже начались танцы. Мы с Мией станцевали несколько раз, я видел, что она уже на грани того, чтобы напится.

Она станцевала с парой парней, включая Лэнгли. Стараясь не привлекать внимания, я следил за ними, пока они танцевали. Ничего неуместного не заметил.

Позже, по дороге домой, я подумал, что, возможно, моя настороженность по отношению к парням Мии из школы необоснованна. В основном они казались приличными людьми, и любые негативные чувства к ним были неуместны. Да, у Лэнгли было эго и он немного хвастался. Но разве это так плохо?

***

На следующий день был пикник в парке. Погода стояла хорошая. Я прикинул, что примерно у половины присутствующих были маленькие дети, как у нас. Майклу только что исполнилось три, а двойняшкам Клэр и Клео — четырнадцать месяцев, и они пытались освоить искусство ходьбы.

Происходило много всего. Пара парней кидала мяч, кто-то пытался организовать игру в волейбол. С тремя маленькими детьми моё внимание былоа сосредоточено на них.

Мы с Мией пытались накормить детей бутербродами с арахисовым маслом и джемом, когда подошли Лэнгли и Лиза.

— Пэт, нам нужен человек на волейбол, ты с нами? — спросил Лэнгли.

Я любил волейбол. Играл в городской лиге в Стэнхоупе до рождения Майкла.

— Спасибо, мужик, — сказал я ему. — У меня руки заняты. — Кивнул на детей.

Лиза вмешалась и сказала, что поможет Мие с детьми, а мне можно идти играть. Я секунду колебался и потом присоединился к игре.

Я увидел, что они вовлекли и Райана О’Мэлли, и ещё несколько человек. Примерно половина игроков умела играть, другая половина знала ровно столько, сколько вынесла из школьного физкультурного зала.

Сначала было весело, но довольно быстро парни с той стороны, включая Лэнгли и Маркхэма, стали играть жёстко. Они оба были выше шести футов и спортивные. Начали ставить блоки и бить. Наша команда явно проигрывала, если кто-то вообще вёл счёт.

В какой-то момент я увидел, как кто-то вывел Лэнгли на очередной удар. Как я уже говорил, я довольно много играл в соревновательный волейбол. Как раз когда он замахнулся, я выпрыгнул прямо у своей стороны сетки с вытянутыми вертикально руками. Заблокировал удар — мяч резко отскочил ему в бок головы.

Моя команда взревела от радости, и на мгновение я увидел, как на лице Лэнгли отразилась злость. Так же быстро она исчезла, и он улыбнулся.

— Классный блок, Пэт, — крикнул он мне.

После этого уровень игры с той стороны вырос. Больше напряжения и больше криков. Это уже была не дружеская беззаботная игра. Всё стало серьёзно.

В одном розыгрыше Лэнгли направил удар прямо в лицо Райану О’Мэлли. Выглядело намеренно. Очки Райана слетели, он приложил руку к лицу. Похоже, было больно.

Я подобрал его очки и сказал компании, что я закончил. Все уговаривали продолжить, но я их проигнорировал, и мы с Райаном пошли туда, где сидела Тереза. Райан ни разу не пожаловался и не сказал ничего плохого про удар в лицо, но ему, должно быть, было больно.

***

Сначала, когда дети были посажены и пристёгнуты в машине, Мия была в хорошем настроении, весело рассказывала про подруг, пока мы уезжали из города домой в Стэнхоуп. Примерно на полпути она замолчала. Ушла в себя.

— Эй, что случилось? — спросил я. — Ты в порядке?

Сначала она не ответила, молча смотрела в окно. К тому времени я уже знал правильную стратегию. Молчать и ждать, пока она сама ответит. Наконец она заговорила.

— Мне не хватает друзей, — сказала она. — И мамы с бабушкой тоже, — добавила.

Она продолжила говорить, как сильно мама и бабушка любят проводить время с детьми и какая это для неё помощь.

— Я всегда представляла, что мои дети будут расти среди моей семьи и друзей, — сказала она. — В Стэнхоупе неплохо, но мне не хватает города.

Я подумал несколько минут. Мне на самом деле не нужно было географически быть рядом с офисом. На периодические планёрки я легко мог доехать. Даже Тим Пэрис уже уехал из Стэнхоупа и жил в пригороде за городом. Нас в Стэнхоупе почти ничего не держало.

Я начал всерьёз рассматривать возможность переезда.

***

Наш дом в Стэнхоупе продался быстро, и мы получили солидные деньги. В итоге мы купили дом в хорошем районе Гарлингтон, в квартале от Терезы и Райана О’Мэлли. Мы подружились с ними, но они были больше моими друзьями, чем друзьями Мии.

Мы также жили недалеко от её мамы и бабушки. Это тоже было удобно. Мия часто виделась с подругами, но материнство «на полную ставку» с тремя маленькими детьми занимало у всех нас много времени.

Я был очень рад видеть, какой прекрасной матерью стала Мия. Когда я вспоминаю те ранние дни с её весёлым и тусовочным образом жизни, я не могу прийти ни к какому другому выводу, кроме того, что она определённо повзрослела. Иногда безуминку всё ещё прорывало, но очень редко.

Жизнь в городе у нас была хорошая. Для моего бизнеса вообще не имело значения, где я живу. Дом, который мы купили, был просторный — четыре спальни и три ванные. В нём был недостроенный подвал, и я там себе оборудовал кабинет.

За следующий год мы обжились в доме и в городском ритме. Я обожал проводить время с детьми, а Мия, как я уже говорил, была замечательной матерью.

В социальном плане мы иногда проводили время с её старой компанией из «Сент-Томаса». Также виделись с Райаном и Терезой О’Мэлли, а иногда с моим старым университетским другом Тимом Пэрисом, братом Терезы.

Если подвести итог на тот момент — наши отношения были прекрасными, дети росли хорошо, финансово мы были более чем в порядке. Нам нравились дом и район, и мы жили довольно близко к маме Мии.

Что могло пойти не так?

***

В эту конкретную пятницу у нас было совещание по продажам в Стэнхоупе. Я ещё побыл в офисе и вернулся домой к ужину.

Дома была обычная весёлая неразбериха — усаживание детей в высокие стульчики, нагрудники и так далее, подготовка к пролитым напиткам, упавшим приборам и еде, размазанной по кухонной стойке.

— У меня есть тебе рассказать кое-что интересное, — улыбнулась Мия.

— Что? — спросил я.

— Потом, — сказала она.

Наконец, когда все дети были накормлены, искупаны, в пижамах, уложены и им прочитали сказки, я спустился вниз и увидел Мию в столовой, смотрящую в планшет.

— Ну, что там? — спросил я.

— О, Патрик, — начала она, — у меня потрясающая возможность. Я поговорила с мамой, и думаю, это сработает.

Я молчал, давая разговору идти своим чередом. В конце концов все важные моменты всё равно всплывут.

— Я была в парке с детьми и встретила там Лизу с её девочками, — начала она. — Мы зашли к ней домой, Митч как раз был на обеде. Он был в плохом настроении.

Она продолжила, что работа Митча главой отдела продаж и маркетинга в «Лэнгли Моторс» была стрессовой и непосильной. Он сказал, что ему нужен помощник по маркетингу на неполный день. Кто-то, кто будет работать часов двадцать в неделю.

Тут она остановилась и посмотрела на меня, улыбаясь.

Сначала я немного запутался. Какое отношение помощник Митча Маркхэма по маркетингу имеет к... и тут до меня дошло.

— Ты? — спросил я. Она кивнула, всё ещё улыбаясь.

— Как, чёрт возьми, ты собираешься работать двадцать часов в неделю? — воскликнул я.

Тогда она объяснила этот продуманный план: мама будет приезжать по вторникам и четвергам, а Митч сказал, что время гибкое и при необходимости она сможет работать из дома.

Мне этот план не нравился по нескольким причинам. Деньги нам были не нужны, а если что — это только добавит мне стресса.

Я спокойно возражал. Пытался найти дыры в её плане, но она всё продумала и на всё имела ответы. Я возражал, что нам не нужны деньги.

— Патрик, дело не в деньгах. У меня есть высшее образование, и я хочу его использовать. Я люблю детей, но иногда хочется общаться с другими взрослыми.

— Я очень этого хочу, — добавила она.

— То есть мне ещё нужно пройти собеседование, — сказала она, — но Митч уже спрашивал, когда я смогу приступить.

Я подумал. Главные опасения были за детей. Они ещё маленькие, и, как я уже говорил, Мия — прекрасная мать. Вторичная забота, как бы это не было эгоистично, была обо мне. И так было непросто отделять работу, работая из дома. Теперь, когда она будет работать, а тёща пребывать почти постоянно с детьми, я уже представлял себе ещё больше помех.

В конце концов я сдался с формулировкой: «Давай попробуем».

***

Как и ожидалось, Мия получила работу. Первые несколько недель были слегка напряжёнными — и из-за необходимости вникнуть в автомобильный бизнес, и из-за разлуки с детьми. Мия почти круглосуточно была с ними всю их жизнь.

Со временем мы вошли в ритм. Её мама хорошо справлялась с детьми в те дни, когда Мия работала, а все мои опасения насчёт продуктивности моей работы исчезли.

Мия тоже стала пребывать в лучшем настроении, когда лучше поняла свою роль в компании. Она стала счастливее и увереннее. Перерыв от постоянного ухода за детьми несколько дней в неделю действительно шёл на пользу.

Сначала это было раз в несколько недель. Я почти не обращал внимания. Но вдруг понял: её «неполный день» стал больше походить на полный.

В какой-то момент мы начали об этом разговор, и он перерос в ссору. Позже она извинилась и сказала, что поговорит с Митчем насчёт рабочих часов.

***

Через несколько недель нас пригласили на вечеринку к Блейку Лэнгли в Гарлингтон-Хайтс. Блейк был там с привлекательной молодой женщиной, которой я раньше не видел. Митч, Тейлор и ещё несколько человек были со своими жёнами.

Блейк, в лучшем своём хозяйском амплуа, по-настоящему включил обаяние на полную. Как я уже говорил, с ним бывает очень весело, и сейчас он выдавал максимум.

— Мия отлично справляется на своей маркетинговой должности. Бизнес растёт, и я должен сказать, что её работа этому очень помогает, — сказал он мне.

Всего на вечеринке было человек двадцать. Погода стояла хорошая, и мы все были во дворе у бассейна. Я за весь вечер выпил всего два лёгких пива, зная, что потом поеду домой коротким путём.

Я разговаривал с группой парней о предстоящем футбольном сезоне «Стэнхоуп» и потерял счёт времени. Уже стемнело, и среди разговора я поднял глаза, чтобы проверить, где Мия.

Я окинул взглядом задний двор. Увидел Лизу — Мия обычно была рядом с ней. Мии не было. Потом подумал: а где Лэнгли? Огляделся. Его тоже не было. Не накручиваю ли я себя? Для собственного спокойствия решил пройтись.

Спокойно, но решительно я вышел из разговора про спорт. Направился к раздвижным дверям, ведущим в дом. На кухне никого. Прошёл по коридору к туалету. Похоже, занято.

Обогнул угол в гостиную и увидел лестницу на второй этаж. К этому моменту я уже нервничал. В воображении снова всплыла та вечеринка годы назад — Лэнгли и Мия, спускающиеся сверху.

Я уже собирался подняться по лестнице, когда услышал голос из глубины коридора. Это был Лэнгли.

— Пэт, — начал он, — ищешь туалет?

Я увидел движение за ним в тёмном коридоре. Сразу направился к нему. Что они делают вдвоём в тёмной части дома? И тут внезапно понял: человек с ним — Оливия, его новая девушка.

Вдруг я почувствовал себя полным идиотом.

— Да, — выдавил я. — Искал туалет, — соврал я.

Лэнгли странно на меня посмотрел. Я чуть не выставил себя дураком. Он, несомненно, заметил моё странное поведение.

Он проводил меня до туалета наверху, как по-прежнему обаятельный хозяин. После того как я смущённо сходил туда, я вернулся к гостям и увидел Мию с Лизой, Митчем и небольшой группой людей. Всё выглядело нормально.

Я ругал себя. С тех пор как мы поженились, она ни разу не дала мне повода сомневаться. А старое воспоминание о ней и Лэнгли всё крутилось у меня в голове. Отпусти уже, говорил я себе.

***

Позже, когда мы ехали домой, Мия молчала. Обычно после встреч с друзьями она бывала оживлённой и весёлой. Сегодня она была другой.

И ещё одно. Когда я попытался заняться с ней любовью, она твёрдо отказала. Обычно после нескольких бокалов Мия любит секс. Я этого и ждал. Сегодня этого не случилось.

Через два дня я получил сообщение от Райана О’Мэлли с вопросом, не загляну ли я на днях вечером.

Я успел крепко подружиться с Райаном и Терезой. Мия — меньше. Иногда мы виделись с ними вчетвером, но гораздо чаще это были просто Райан и я или Райан, Тереза и я.

***

В четверг вечером я зашёл. После всех обязательных рукопожатий и объятий мы вышли на заднюю террасу. Тереза спросила, не хочу ли я пива или ещё чего-нибудь, я отказался.

— Тебе может понадобиться, Пэт, — серьёзно сказал Райан.

Тереза вернулась с тремя банками пива.

— Что случилось? — спросил я.

Они замолчали, повисла неловкая тишина. Я увидел, как в глазах Терезы наворачиваются слёзы.

— На прошлой неделе получили плохие новости, — начал Райан. — У меня рак. Рак поджелудочной. Довольно тяжёлая форма.

Райан рассказал всё по порядку. Были боли, он думал, пройдёт. Не прошло. Наконец дошёл до врача. Довольно быстро сделали дополнительные анализы и подключили онколога.

— Прогноз — может, год, говорят, — голос у него дрожал, когда он это произнёс.

— Вот в чём дело, — сказал он мне. — Мы не хотим, чтобы об этом знало слишком много людей. Рассказываем только семье и нескольким близким друзьям. Я знаю, тебе нужно сказать Мие, но очень прошу — дальше не распространять.

Я сидел ошеломлённый, пытаясь переварить эту ужасную новость.

— Чем... — начал я. — Чем я могу помочь?

— Просто будь хорошим другом. Заходи, когда можешь, — сказал Райан. — А когда... ну, потом — будь другом для Терезы. — Он посмотрел на неё, по щекам у неё текли слёзы.

— Пэт, ты один из немногих настоящих друзей, которым я доверяю. Мы с Терезой просто хотели, чтобы ты знал, — сказал он.

Позже, идя домой, я сам пролил слёзы, думая о том, что они мне рассказали. Я знал, что должен держать себя в руках, чтобы поддерживать Райана и Терезу.

***

Жизнь продолжалась, и я проводил время с Райаном и Терезой, когда мог. Несколько раз Мия ходила со мной, но, кажется, находила отговорки, чтобы этих визитов избегать. Говорила, что ей тяжело думать о смерти.

Когда я сказал, что это тяжело всем, она не ответила.

Оглядываясь сейчас на то время, я вижу, что наши отношения начали меняться. Сначала очень незаметно, но в ретроспективе мы стали расходиться в разные стороны.

Я много времени проводил с Райаном. Иногда и с Терезой. Много эмоциональной энергии уходило на хороших друзей. Тогда я этого не осознавал, но на брак энергии оставалось всё меньше.

В то же время Мия стала больше работать в «Лэнгли Моторс». Конечно, мы продолжали функционировать как семья, а с тремя маленькими детьми, включая двойняшек, всегда находилось чем заняться, так что во многом этот сдвиг между нами сначала не замечался.

Как я уже объяснял, у меня была ревнивая жилка. Знаю, звучит немного странно, но вся та сцена годы назад на вечеринке — Мия, спускающаяся по лестнице с Лэнгли с видом только что удовлетворённой, только что хорошенько выебанной женщины — продолжала периодически вспыхивать у меня в мыслях.

Вы можете спросить: «Почему ты женился на ней, если полностью ей не доверяешь?» И ответ такой: если бы она не была беременна, мы бы, сомневаюсь, что когда-нибудь поженились бы.

И должен признать несколько вещей. Во-первых, она прекрасная мать и большую часть нашего брака была хорошей женой. И она никогда не давала мне настоящего повода для подозрений. Наконец, у нас, казалось, всегда была крепкая эмоциональная связь.

Но всё начало меняться.

Опять же — работа, дети и поддержка Райана с Терезой занимали меня. Мия работала гораздо больше первоначальных двадцати часов в неделю. С помощью мамы и бабушки хозяйство в основном держалось. Но та эмоциональная связь становилась всё тоньше.

***

Первый кусочек мозаики сложился несколько недель спустя.

Я зашёл к Райану. Мы привыкли играть в шахматы. Он играл гораздо лучше меня, но это было приятное занятие. Тереза вернулась примерно через час после моего прихода. Мы болтали о обычных вещах.

— Я видела Мию вчера вечером в центре, — сказала она мне.

В центре? Она пришла домой после ужина, но я думал, она сказала, что задержалась на работе. Моё любопытство резко выросло.

— Где ты её видела? — спокойно спросил я.

Тереза сказала, что это было недалеко от улицы Клэнси — район ресторанов, баров и бутиков.

— Правда? — ответил я, всё ещё спокойно. — С кем она была?

Тереза резко посмотрела на меня. Райан с пешкой в руке замер на полуходе и тоже внимательно изучал меня.

— Э-э, — запнулась Тереза. — Не разглядела. — Пауза. — Я ехала по Клэнси и увидела её. Она такая красивая, что её трудно не заметить.

— Всё в порядке, Пэт? — спросил Райан.

Я пытался их уверить, что всё нормально, но, думаю, они видели меня насквозь. Чуть позже я ушёл, пройдя короткий путь до дома. По дороге пытался сформулировать, как спросить про её появление на Клэнси в то время, когда кормили детей. Она ничего не упоминала о том, что куда-то ходила.

В тот вечер, когда все дети уже спали, я спросил, над чем она работает. Она сказала, что они готовят большое мероприятие по продажам и поэтому она задерживается.

Я спросил, нужно ли ей встречаться с представителями местных радио и телестанций. Она объяснила, что нет — всё делается онлайн.

— Я почти не выхожу из своего кабинета, — сказала она.

— Кто утверждает рекламную кампанию? — спросил я.

— Сначала Митч, потом в итоге Райан, — ответила она, но потом посмотрела на меня. — Это что за вопросы вдруг?

Я сказал, что просто любопытно. Она изучала меня, явно не веря в моё внезапное любопытство. Вдруг замолчала и ушла спать.

Я сидел на кухне и думал. Вывод напрашивался несложный. Я точно знал: жена только что соврала мне. Просто не был уверен — зачем.

Эту неделю или около того она приходила рано, занималась детьми и, кажется, пыталась лучше наладить контакт со мной. Если бы не мои подозрения, это было бы счастливое время для семьи.

***

На следующей неделе в понедельник она задержалась допоздна и пришла, когда дети уже спали. А через два дня я получил от неё сообщение.

«нужно задержаться на работе мама ок поможет с ужином деткам»

Когда дети доедали, я сказал тёще, что мне нужно быстро съездить по делу. Она с радостью осталась с детьми.

Проезжая мимо автосалона, я искал её чёрный «Хайлендер». Я знал, что сотрудники паркуются с северной стороны здания. Стоянку было видно с подъездной дороги.

Проезжая мимо, я отметил: на стоянке ни одной машины. Я знал, что Лэнгли ездит на внедорожнике «Лексус». Ни «Лексуса», ни тем более чёрного «Хайлендера». Я посмотрел на часы — 19:36.

Я развернулся и поехал домой, надеясь и молясь, что Мия уже дома и мы просто разминулись. К сожалению, её не было.

Она приехала без четверти девять. Её «поздние вечера» становились всё позже. Дети уже спали. Она это пропустила.

— Где ты была? — спросил я.

— А где, по-твоему, я была? — ответила она с ноткой раздражения.

— Ты была на работе? — начал я. — В своём кабинете?

— Конечно, а где же ещё? — тон становился всё более негативным.

Я сидел на диване, переваривая ложь номер два. Едва заметил, как она ушла. Сидел почти час, размышляя, что делать. Все признаки указывали на то, что она делает что-то, о чём не хочет, чтобы я знал. Скорее всего — с Лэнгли.

***

На следующий день Мия пришла в обычное время. Была весёлой и в хорошем настроении. Это стало редкостью, и несмотря на мои подозрения, вечер выдался приятным — почти как в старые добрые времена. Весёлый ужин с детьми, потом купание, пижамы, чистка зубов и чтение. Их ритуал перед сном. Всегда приятнее, когда в нём участвуем оба.

Позже, спустившись из детских, я нашёл Мию в гостиной с бокалом белого вина. Она всё ещё была в хорошем настроении.

— Нас пригласили в эти выходные на семейную дачу Блейка на озере Балтус. И детей тоже, — сказала она.

Я не ответил, переваривая информацию.

— Митч и Лиза, Тейлор и ещё несколько человек будут, — добавила она. — Погода обещает быть хорошей. Будет весело.

Я помолчал, прежде чем ответить. Мне особо не хотелось ехать с этой компанией, но очень хотелось понять, что происходит между Мией и Лэнгли. Или не происходит.

Я согласился ехать и сказал, что, думаю, будет весело.

***

На следующий вечер, в четверг, я прошёл к Райану и Терезе. Как я уже говорил, они жили за углом, в одном-полутора кварталах от нас.

Мне было больно это видеть, но сомнений не оставалось: Райану становилось заметно хуже. Он выглядел осунувшимся, кожа приобрела неестественный цвет.

Он некоторое время рассказывал последние медицинские новости, которые они получили. К сожалению, ничего позитивного там не было. И всё же и Райан, и Тереза сохраняли хорошее отношение, и я ими восхищался.

— Что у тебя происходит? — спросил меня Райан. — Всё в порядке? — Он посмотрел на меня с беспокойством.

Мне было стыдно: у друга терминальная болезнь, а мои личные проблемы портят мне настроение.

— Ничего, — сказал я им, стараясь вызвать более позитивный настрой.

— Слушай, дружище, мы же твои друзья. Что происходит?

Я посидел немного и потом рассказал им о своих подозрениях насчёт Мии и Лэнгли.

— Я об этом подумала после того, как увидела её в центре несколько недель назад. Блейка там не было, но у меня просто возникло ощущение, что она на каком-то свидании, — сказала Тереза.

Потом я рассказал, что она соврала мне про тот вечер. Рассказал про странные часы. И наконец признался, что у меня нет доказательств, но ощущение такое, будто в нашем браке что-то ускользает.

Когда я уходил, они заверили меня в дружбе и предложили любую помощь, которая может понадобиться.

— Держи глаза и уши открытыми на озере в эти выходные, — посоветовал Райан.

***

В ту субботу стояла прекрасная погода, и мы выехали до девяти утра. Ехать было около часа. Некоторые оставались на ночь, но нам с тремя детьми это, к счастью, было невозможно.

Дом представлял собой старый бревенчатый особняк, который модернизировали и пристроили. Были причал, лодка и гидроциклы. На одной части озера — небольшой песчаный пляж, идеальный для детей.

Мия и ещё пара мам устроились внизу на маленьком пляже. Дети барахтались и плескались на мелководье. Женщины болтали, а я отошёл.

Я бродил по территории, разговаривал с другими и взял пиво. Заметил, что Лэнгли, Митч, Тейлор и ещё пара человек сбились в свою клику. Время от времени слышался громкий голос Лэнгли. Я видел и Оливию, красивую девушку Лэнгли, которая общалась с гостями. Это немного успокоило.

Через некоторое время Мия попросила посмотреть за детьми, и я согласился. Я видел, как она, беременная Лиза и их подруги болтают у дома.

Я был сосредоточен на детях, следил, чтобы они не заходили слишком глубоко. Время от времени мимо пролетал гидроцикл. Дети были зачарованы блестящими машинами и громким шумом.

Должно быть, через полчаса я поднял глаза и увидел группу Мии, сбившуюся вместе. Увидел Лизу и ещё нескольких, но Мии не было. Одним глазом следя за детьми в воде, я периодически осматривал территорию, пытаясь её найти. И не видел.

Я уже был готов вытащить детей на берег, чтобы поискать повнимательнее, когда услышал Лэнгли. Я выглянул из-за одной из больших елей и увидел его — с рукой на плечах Оливии — вдалеке у причала в компании людей. Может, и правда не о чем волноваться. Я надеялся.

Чуть позже появилась Мия.

— Теперь я могу тебя сменить, — выдохнула она мне.

Она выглядела почти нормально. Что-то было не так, и я изучал её, пытаясь понять, что изменилось.

— Что?! — начала она. — Почему ты на меня пялишься? Я теперь с детьми, иди развлекайся.

Мне нужно было немного проветрить голову, поэтому я решил пройтись по западной стороне озера. Когда мы только приехали, я заметил тропинки в ту сторону.

Я шёл через лес и вышел к развилке. Повернул на внутреннюю тропу и продолжал идти по узкой дорожке, размышляя о своей жизни.

Я подвёл итог. У меня хорошая работа, которая хорошо оплачивается, и я в ней силён. Я люблю своих детей и, несмотря на недавние сомнения, люблю и Мию. Мия — прекрасная мать, мы живём в хорошем районе.

Возможно, для тех несоответствий, назовём их так, в её местонахождении в те несколько раз существовали вполне разумные объяснения.

Окрылённый этими оптимистичными мыслями, я решил возвращаться к вечеринке. Я шёл по той внутренней тропе обратно и вдруг услышал разговоры. Похоже, люди были на другой ветке тропы — той, что ближе к озеру.

Я остановился параллельно тем, кто говорил, прикрытый зарослями лиственных деревьев. Без сомнения, я услышал громкий голос Лэнгли и понял, что скорее всего он со своими дружками.

«...и поэтому мы по средам закрываемся пораньше, — услышал я, как Лэнгли смеётся и говорит, — чтобы получить немного той самой раскинутой орлицы на столе...»

Приглушённые звуки заглушили часть комментариев.

«Увидеть её с этим телом голой на столе...»

Ещё неразборчивые комментарии и смех.

«Я весь день жду этого каждую среду, не могу дождаться, когда закроемся...»

В этот момент несколько гидроциклов с рёвом пронеслись по озеру, и несколько мгновений я ничего не слышал.

Был короткий невнятный разговор, а потом я услышал, как кто-то другой сказал:

«Как юрист фирмы я должен напомнить тебе о политике против служебных романов», — серьёзно сказал Тейлор Лэнгли, как я понял.

Как раз в этот момент мимо пронёсся ещё один гидроцикл, заглушив часть сказанного. Но сквозь шум мне показалось, что я услышал одну фразу из приглушённого разговора.

«И кроме того, Пэт — хороший парень, так что...» — ещё шум с озера, но я разобрал последнюю фразу: «...его жена».

В этот момент все три гидроцикла с рёвом пронеслись мимо. Я больше ничего не смог разобрать сквозь грохот. Показалось также, что парни возвращаются — их голоса становились тише, пока я сидел согнувшись за кустом деревьев.

Я сидел и переваривал. Даже если я услышал не всё, было достаточно очевидно, что происходит.

Лэнгли трахал Мию как минимум каждую среду вечером. Судя по всему — на своём столе после того, как автосалон закрывался пораньше. И потом хвастался этим дружкам. Тейлор, юрист компании, предупреждал Лэнгли о возможных последствиях. И, видимо, у него была крупица сочувствия ко мне.

Приподнятое настроение, которое я нагнал себе всего несколько минут назад, сдулось, как лопнувший шарик.

Мои подозрения подтвердились. Теперь нужно было строить стратегию. Во-первых — и это будет сложно, — но я знал, что это правильный ход: продолжать вести себя нормально, не злиться и не проявлять подозрений. Потом — найти юриста. Методично я начал прокручивать в голове шаги и процесс разделения наших жизней.

До конца дня я сосредоточился на двух вещах: быть с детьми и избегать Мию и Лэнгли.

Всю дорогу домой я делал всё возможное, чтобы сохранять спокойствие и нейтральное отношение. Иногда мысли уплывали к услышанному — и я прибавлял скорость.

— Патрик, помедленнее! Дети в машине, — сказала Мия.

К счастью, все устали после дня на озере, и детей спать уложили рано. Остаток выходных я занимался обычными домашними делами, которые бывают у всех домовладельцев. Насколько возможно, избегал Мию. Боялся, что маска соскользнёт, а к разговору я ещё не был готов.

Поскольку я работал дома в кабинете в подвале, следующие шаги мне нужно было прорабатывать вне дома. Я знал, что нужен юрист, но не знал никого.

Я позвонил и Тиму Пэрису, своему другу и финансовому консультанту, и Райану. Попросил их мнения, объяснив ситуацию и взяв с них слово молчать.

— Можно я расскажу эту печальную новость Терезе? — спросил Райан.

Я сказал, что конечно, но больше никому.

К концу недели я нашёл человека с хорошей репутацией.

***

В пятницу в три часа я был в кабинете Майрона Оверби. Я изучал этого человека. Он казался мягким и тихим. Несколько раз мне пришлось просить его говорить громче. Пока мы разговаривали, я начал беспокоиться. Я надеялся на какую-нибудь злобную акулу-адвоката.

Этот же парень выглядел как розовощёкий библиотекарь с деликатной речью и не слишком внушительной внешностью в костюме и аккуратном галстуке-бабочке.

— У вас есть ко мне вопросы? — спросил Майрон.

Я замешкался. Я просто не был уверен в этом человеке. Знал, что с Мией, скорее всего, будет война. И не был уверен, что Майрон — тот, кого я хочу видеть в окопе рядом с собой.

Заметив моё колебание, Майрон заговорил.

— Мистер Прайс, — начал он, — я замечаю некоторую нерешительность с вашей стороны. Я понимаю. Мои манеры вежливы и хорошо продуманы, я знаю. — Он добавил: — Но, пожалуйста, не принимайте мою внешность за какую-либо слабость. Мои клиенты всегда выходят победителями. Всегда. Уверяю вас.

Последние несколько фраз он произнёс с твёрдым ледяным спокойствием. Я увидел, как другие могут недооценивать Майрона и просчитывать свои стратегии неправильно. Я сразу понял, насколько он может быть компетентным и эффективным.

— Мистер Оверби, — я встал и протянул руку через стол, — у меня нет никакой нерешительности.

Мы пожали руки.

Майрон дал мне список информации, которая ему нужна. Мы ещё немного поговорили. Наконец он задал один конкретный вопрос.

— Вы спрашивали жену о любых из ваших вполне обоснованных подозрений?

— Не особо, — ответил я. — Каждый раз, когда я спрашивал про поздние вечера и странные часы, она злилась. А до того, как я подслушал тех парней на озере, я на самом деле не думал, что она меня так предаст. То есть, если не считать этого, она была хорошей женой и прекрасной матерью.

Я сделал прерывистый вдох, на грани слёз. Реальность происходящего доходила. Моя жизнь должна была измениться навсегда.

— Возможно ли, что вы сможете её простить? — спросил Майрон.

Я посидел и подумал. Сказал Майрону, что думаю — шанс простить её со временем есть.

— Но я больше никогда ей не доверюсь, — сказал я ему.

Майрон смотрел на меня, сложив пальцы домиком и кивая. Потом рассказал, как, по его мнению, всё будет развиваться. Остановился, посмотрел на меня и задал последний вопрос.

— Возможно ли получить какие-то вещественные доказательства? Что угодно — сообщение, фотографию? — спросил Майрон. — Что-то с доказательствами может дать нам рычаг.

Я сидел и думал. Через несколько мгновений сказал, что, возможно, у меня есть идея. На прощание мы договорились встретиться на следующей неделе. А пока я начал работать над планом, как добыть доказательства.

***

Наследующей неделе у меня уже был план. Я знал, что в среду автосалон закрывается пораньше. Поставил машину у продуктового магазина в двух кварталах и пешком дошёл до «Лэнгли Моторс». Около четырёх часов зашёл «навестить» Мию. Сказал, что был неподалёку.

После короткого визита, когда никто не смотрел, я проскользнул в туалет. Спрятался в закрытой кабинке. Никто не заходил проверить. Я ждал. Немного после шести вышел в затемнённый автосалон.

Несколько минут стоял неподвижно и слушал. Сначала казалось, что кругом тишина. Потом, едва слышно, донёсся женский смех из глубины здания. Невозможно было понять, чей, но я вспомнил подслушанный разговор на озере.

Тихо пробрался к кабинету Лэнгли. Звуки за дверью кабинета, всё ещё приглушённые, стали громче. Вздохи и стоны ясно давали понять, что происходит за закрытой дверью.

Телефон в руке, камера наготове, я тихо повернул ручку незапертой двери кабинета. Меня встретил вид голой задницы Лэнгли, который трахал её на столе — ровно так, как он хвастался в прошлую субботу.

К моменту, когда я сделал четвёртый снимок, я понял, что совершил чудовищную ошибку. Пока Лэнгли продолжал трахать, она подняла голову и закричала. Прошла секунда — и Лэнгли тоже увидел меня.

— Какого хрена!! — заорал он, вытаскивая член из партнёрши.

Партнёршей, как я обнаружил, была не Мия. Это была его девушка Оливия. Она орала, чтобы я убирался, и чтобы он слез с неё. Я успел мельком увидеть красивую голую девушку Лэнгли, раскинутую орлицей на столе.

Сквозь кашу своих мыслей я полностью понял, почему он решил закрываться пораньше по средам.

— Какого хрена ты здесь делаешь, Пэт?! — заорал на меня Лэнгли, натягивая трусы.

Первым порывом было развернуться и сбежать, но я знал, что это создаст гораздо большую проблему потом. Нужно было объясниться и, возможно, просто возможно, смягчить свою унизительную ошибку.

Я начал извинятся наперебой, говорил, что совершил огромную ошибку. Удивительно, но Лэнгли злился не так сильно, как должен был. Оливия уже была за закрытой дверью его личного санузла. Я попытался всё объяснить.

— На прошлой неделе на вечеринке у тебя на озере я подслушал, как вы с другими разговаривали на тропе, — сказал я ему.

Он кивнул, глядя на меня.

— Было трудно разобрать всё, но то, что я услышал, звучало так, будто это Мия... — я замялся, —. ..на столе.

В этот момент вышла Оливия, полностью одетая. Молча села и слушала, как я объясняю.

Я рассказал им, что хотел доказательств, и вот так мы оказались в этой ситуации.

Я многократно извинился перед Оливией. Она попросила мой телефон. Пролистала фотографии и показала одну из них Лэнгли.

— Мне вот эта даже нравится, — добродушно сказала Оливия.

— Мия — отличный человек, привлекательная, я её давно знаю, но у меня с ней нет никаких романов, — сказал мне Лэнгли со странным выражением лица.

— Лучше бы и не было! — вмешалась Оливия.

Во мне начала подниматься лёгкая волна облегчения. Они, кажется, особо не злились и даже находили в моей фотосессии что-то забавное.

— Можно попросить вас об одолжении? — сказал я им.

Я попросил, чтобы мы обо всём этом забыли. Умолял никому не рассказывать, особенно Мие. Мне и так было достаточно стыдно в тот момент.

— Пэт, да, мы можем промолчать обо всём этом, — согласился Лэнгли. — При одном условии, — сказал он.

Я энергично кивал. Я сделал бы почти что угодно ради их молчания.

— Мы оставляем себе фотографии, — улыбнулся Лэнгли.

***

Пока я шёл несколько кварталов к машине, у меня было несколько волн чувств. Первое — стыд за свою ошибку из ревности. Второе — облегчение, что Лэнгли и Оливия так разумно отнеслись к моему проколу. И наконец — огромное чувство счастья от того, что жена мне не изменяет.

Я явно полностью неправильно истолковал то, что услышал на озере.

Едучи домой, я поклялся быть лучшим, самым терпимым мужем и больше не волноваться и не расспрашивать её про нерегулярный график. Она занимается тем, что приносит ей удовлетворение, и, судя по всему, у неё это отлично получается. Я был рад за Мию.

Я начал восстанавливать те отношения, которые успел повредить. Позвонил своему адвокату Майрону Оверби и сказал, чтобы он пока ничего не предпринимал. После нескольких коротких вопросов он согласился.

Цветы, небольшие подарки, массаж спины — я старался показать Мие, как сильно о ней забочусь. Думал о том, какая она хорошая мать. И гораздо чаще делал ей комплименты, чтобы она знала, как я её ценю.

— Что на тебя нашло? — сказала она однажды после того, как я отправил цветы ей в офис.

Я просто сказал, что люблю её и люблю нашу семью. В доме воцарилась общая приподнятая атмосфера, которая передавалась и детям. В те вечера, когда мы все вместе садились ужинать, разговоры были весёлыми и оживлёнными.

Единственное, что противоречило этому обновлённому счастью дома, — здоровье Райана. Он шёл по нисходящей и часто уже не имел сил на нашу обычную партию в шахматы.

Он и Тереза были единственными людьми, которым я доверился насчёт своей подозрительной глупости — того, как я застукал Блейка Лэнгли, трахающего свою девушку на офисном столе.

Несмотря на угасающее здоровье, Райан от души смеялся над моей ошибкой. Один из последних по-настоящему светлых моментов, которые мы провели вместе.

У Мии по-прежнему иногда случались поздние вечера, необъяснимые отсутствия и слегка нелогичные ответы на некоторые вопросы. Мой новый режим заключался в том, чтобы просто принимать и доверять ей, какими бы странными ни становились её объяснения.

Жизнь нашей занятой семьи шла своим чередом, а мама Мии оставалась бесценной частью нашего дома. Она присматривала за детьми, когда это было нужно, поскольку часы Мии в «Лэнгли Моторс» выросли до полного рабочего дня.

***

Однажды вечером Мия пришла домой и сказала, что через две недели ей нужно быть в Денвере на дилерской конференции. Поездка на четыре дня — вылет в воскресенье, возвращение в четверг.

— Кто едет с тобой? — спросил я, не сумев подавить любопытство.

Она сказала, что одна, но там будут другие сотрудники маркетинга со всей страны. Обычно я бы стал подозревать и расспрашивать подробнее, но просто мысленно повторял мантру: «Я ей доверяю».

***

В воскресенье я отвёз её в аэропорт, и она улетела утренним рейсом в 10:40 в Денвер. Около половины второго дня она позвонила и сказала, что долетела, полёт прошёл без происшествий.

На той неделе с детьми выдалось особенно тяжело. К утру вторника я был на пределе. Мама Мии, придя в тот день, увидела моё состояние.

— Почему бы тебе не пойти отдохнуть и поужинать с кем-нибудь из друзей? Просто выберись из дома сегодня вечером, сделай перерыв, — предложила она. — Я привезу прабабушку к детям. Мы вдвоём справимся.

Я подумал. Она была права — мне нужен был перерыв. Я принял её предложение и договорился встретиться с Тимом Пэрисом, своим хорошим другом и финансовым консультантом, в центре, в районе Фир. Это популярное место с барами, ресторанами и модными магазинами.

***

Мы хорошо поужинали, но потом Тиму нужно было ехать домой. У него в шесть утра «Зум» с офисом на Восточном побережье.

Я посмотрел на часы — ещё даже не семь. Перешёл улицу в «Баллантино», бар, в котором мы бывали раньше и который мне нравился. Было людно, я нашёл место у стойки, заказал бокал вина и расслабился.

Минут через десять, где-то на середине бокала, я услышал, как меня окликнули.

— Пэт! Что ты здесь делаешь? — Это была Лиза Маркхэм, хорошая подруга Мии, жена Митча.

Было приятно увидеть знакомое лицо. Она была в «Баллантино» с тремя другими женщинами, за столиком в углу.

Я сказал, что поужинал с другом и просто допиваю бокал. Она сказала, что у них девичник и они ждут столик в ресторане.

— А где Ми? — спросила она, используя короткое прозвище своей подруги.

Я объяснил, что она уехала в командировку на несколько ночей.

— А, да, кажется, она говорила, что куда-то должна поехать, — сказала Лиза.

— А Митч чем занимается? — спросил я.

— Он тоже в отъезде. Я собиралась поехать с ним, но он сказал, что что-то возникло и не получится, — сказала она. — Жалко, — добавила. — Кроме аэропорта, я вообще-то люблю Денвер.

Вдруг по спине скользнул ледяной холодок. Она сказала «Денвер»?! Именно туда уехала Мия. Мне нужно было сохранять спокойствие, но требовалось больше информации.

— Митч полетел один? — как бы между прочим спросил я.

Она сказала, что да.

— Когда он вылетел? — спросил я.

— В воскресенье, есть утренний рейс. Прилетает рано днём, обратно в четверг, — сказала она и замолчала. — Это что за вопросы? — вдруг спросила она.

Я сыграл лучшую роль, на какую был способен, ушёл от прямого ответа и сменил тему. Мы ещё немного поболтали, потом подруги Лизы позвали её — столик готов, и она ушла.

Подозрения снова были на высоте. Какое совпадение — столкнуться с Лизой, думал я. Мия ни разу не сказала мне, что едет с кем-то. Тем более со своим начальником Митчем Маркхэмом.

Я решил ей позвонить. Оставалась маленькая надежда, что это какая-то ошибка в коммуникации. Может, есть логическое объяснение. Я позвонил.

Сначала мы немного поговорили, я сказал, что ходил ужинать с Тимом.

— А у тебя что на ужин? — спросил я.

— Просто заказ в номер, — сказала она.

Я спросил, не столкнулась ли она с кем-нибудь из знакомых. Она сказала, что нет, она одна. Я помолчал секунду и довольно быстро закончил разговор. Возможно ли, что Маркхэм в Денвере по другому поводу? Возможно, предположил я, но маловероятно.

Едучи домой из района Фир, я разработал план. Мне понадобится помощь мамы Мии с детьми. Я продумал разные детали и довольно ясно представлял, какой будет стратегия.

***

Мне досталось среднее место в самолёте до Денвера. Я просто был рад, что вообще нашлось место в последний момент. В шаттле до пункта выдачи арендных машин я ещё раз прокрутил стратегию. Я сяду в вестибюле «Марриотт Денвер Даунтаун», где, как я выяснил, она остановилась.

Если она действительно одна — мой визит станет просто большим приятным сюрпризом, и мы останемся в Денвере на выходные. Если происходит что-то другое, с Маркхэмом, — будет совсем другой разговор.

Я добрался до «Марриотта» ближе к середине дня. Движения почти не было. Я устроился в затенённой нише. Надел бейсболку и взял газету. Чувствовал себя немного нелепо, сидя там, но знал, что должен выяснить наверняка, что, если вообще что-то, происходит с Мией.

Я сидел и ждал. Каждый раз, когда кто-то входил, я поднимал глаза. Около пяти вестибюль начал оживать. Минут через двадцать я увидел, как пришла Мия. Она была одна и прошла через вестибюль к лифту. В кабине она тоже была одна. Над дверью был индикатор этажей. Я заметил, что лифт остановился на 8-м этаже.

Я посмотрел на часы — почти половина шестого. Прикинул: если она собирается куда-то выходить, то раньше половины седьмого вряд ли — всё-таки это моя жена, я знал её привычки.

Я ждал. Половина седьмого превратилась в семь. Насколько я мог судить, она всё ещё была наверху в номере. Вдруг я начал чувствовать надежду. Надежду, что всему этому есть какое-то логическое объяснение. Я решил: если до половины восьмого ничего не произойдёт — позвоню и устрою сюрприз.

Ровно в 19:31 я встал и поймал себя на улыбке. Я действительно сделал слишком поспешный вывод. Я ещё раз подтвердил себе обещание ей доверять.

Я направился через вестибюль — в этой нелепой кепке — к лифту и на восьмой этаж. И вдруг замер, потом отвернулся от лифта.

Я узнал голос, который громко говорил в мобильный, прижатый к уху.

Это был Маркхэм.

Я шагнул за большой горшок с растением. Он был так сосредоточен на телефонном разговоре, что меня не заметил. Сквозь листья я увидел, как он нажал кнопку «вверх». В лифт зашла ещё пара. Я смотрел, как индикатор показал остановку на третьем этаже. А потом — на восьмом.

Я вернулся в ту же нишу, в которой просидел весь день. Мне хотелось устроить им сцену. Но к восьми часам они так и не появились. Похоже, они остались в номере. Не нужно было быть гением, чтобы представить, что там происходит. Я просто не знал, в каком именно номере на восьмом этаже.

Я взглянул на лобби-магазин. Сымпровизировал план. Спросил у продавца, доставляют ли они цветы гостям. Сказали, конечно. Я назвал имя и попросил, чтобы доставку сделали быстро. Они согласились — работы немного.

Я дал молодому продавцу двадцать долларов чаевых, чтобы доставил как можно скорее. Потом поднялся на восьмой этаж. Возле лифта была небольшая зона отдыха с видом на оба коридора, где располагались номера. Я ждал.

Я увидел, как молодой продавец остановился у двери в коридоре. Посчитал — пятая дверь справа. Был короткий разговор, приглушённые слова, пока доставляли цветы. Я прошёл в противоположный коридор, пока продавец уходил.

Теперь я знал номер — 809. Спустился на первый этаж и воспользовался телефоном в вестибюле. Попросил соединить с горничными.

— Не могли бы вы поднять чистые полотенца в 809? — спросил я.

Снова занял позицию у лифта на восьмом этаже. На этот раз ждать пришлось чуть дольше. Я услышал звонок лифта — он останавливался на восьмом. Потом — грохот тележки горничной, направляющейся к 809.

Короткий стук, потом горничная крикнула: «Обслуживание номеров».

Я молча стоял прямо за ней. Увидел, как она приложила ключ-карту и приоткрыла дверь, держа полотенца. Этого было достаточно. Я протиснулся мимо удивлённой сотрудницы отеля и увидел Митча Маркхэма голым, одной рукой прикрывающего гениталии, выглядывающего из короткого коридорчика номера.

— А? — только и выдавил он, наконец осознав, кто перед ним.

— Пэт, что ты...? — удивлённо спросил он.

— Что?! — крикнула Мия в тревоге. Она меня ещё не видела.

Маркхэм двинулся ко мне, выставив обе руки ладонями вперёд в останавливающем жесте. Скопившаяся ярость вынесла меня к нему — правый кулак вошёл в мягкую складку его живота.

С протяжным «уфф» он осел на пол.

Я перешагнул через него и тогда увидел Мию — топлесс, в маленьких бикини-трусиках на кровати. Заметил и цветы на прикроватном столике.

— Патрик! — вскрикнула она.

Я просто смотрел на неё, впитывая произошедшее. Даже после того, как вызвал горничную, у меня ещё теплилась слабая надежда, что я ворвусь и увижу их полностью одетыми, разбирающими таблицы продаж.

Нет. Было только одно объяснение тому, что произошло. Оно было очевидным.

И пока я смотрел, Мия начала типичную вереницу нелогичных оправданий. Это не то, что я думаю. Это первый раз. Это просто секс. Она меня любит. И т.д.

Несмотря на эмоциональную ярость, я достаточно собрался, чтобы достать телефон и сделать фотографии. Мия пыталась накрыться простынёй. Маркхэм сидел сгорбленный на полу. Мне так хотелось пнуть его прямо в незащищённые яйца. Не стал.

Бросив последний взгляд на Мию, которая уже рыдала и умоляла о прощении, я развернулся уходить.

— Даже не думай, — начал я шипящим шёпотом, — возвращаться в МОЙ дом!

Уходя, я услышал её сквозь рыдания:

— Мне жаль... куда мне идти... это и мой дом тоже!

Я не ответил.

***

Всю дорогу домой я решил, что не собираюсь быть хорошим парнем. Все ощущения предательства и лжи поднялись на поверхность. Я ярко вспомнил, что чувствовал годы назад, когда увидел её с Лэнгли на той вечеринке.

Это было похоже, но хуже. Гораздо хуже.

У меня было множество сообщений и голосовых от неё. По совету Майрона я всё сохранил.

— Они нам могут понадобиться, — сказал он.

Приехав, я всё рассказал её маме. Она уже настолько вросла в наше хозяйство, помогая с Майклом и двойняшками, что я не мог придумать, как объяснить отсутствие Мии. К тому же было приятно унизить Мию и распространить страдания на её мать. Её мать была в шоке.

Следующий звонок был Лизе Маркхэм. Хорошей подруге Мии. Она взорвалась от злости!

— Я сказала ему в прошлый раз: если он ещё раз так сделает — всё кончено!

В прошлый раз? Ещё раз?

Очевидно, для Маркхэма это была не незнакомая территория.

Само собой, это должно было повлиять на долгую дружбу Мии и Лизы. Хорошо, подумал я. Я знал, что веду себя мстительно, но ничего не мог с собой поделать — я был зол.

И больше, чем зол, — мне было больно. Ужасно больно. Больно за то, что она сделала со мной, и, что ещё важнее, — за то, как это ударит по детям. Мы собирались забрать их из любящего дома, где родители живут вместе, в мир совместной опеки, меньшей стабильности, подорванных финансов и исполнения родительских обязанностей по графику.

Мия послушалась моего требования и не появилась в семейном доме. Поначалу.

Было воскресенье. Я водил детей в короткий поход в горы. Все были усталые и голодные, когда мы вернулись. На кухне, когда мы вошли, сидела Мия.

Дети, которые всё время спрашивали «где мама?», облепили её. Несмотря ни на что, нельзя было отрицать — Мия была хорошей матерью. И дети скучали по ней.

Пока она общалась с детьми, обнимала и играла, я заметил, как она проверяет моё выражение лица, быстро взглядывая на меня, пытаясь понять температуру моих эмоций.

Я молчал. Каменный Будда, лицо пустое.

Мия приготовила вкусный ужин для детей и меня. Были моменты, когда даже мне это казалось нормальным. Но никуда было не деться от тёмного облака лжи и предательства, невидимого для детей, которое висело над нашим домом.

Остаток вечера ушёл на подготовку Майкла и двойняшек ко сну. В нашем доме это был не короткий процесс. Купание, пижамы, сказки и, наконец, сон.

Я сидел в гостиной с выключенным телевизором, ожидая столкновения, которого до сих пор избегал. Я знал — пора.

Мия молча вошла в гостиную и села на край единственного кресла напротив меня на диване. Она изучала моё лицо, сначала не говоря ни слова.

Наконец, глубоко вздохнув, она начала извиняться.

— Мне нужно объяснить, — наконец сказала она.

— Всю старшую школу в «Сент-Томасе» я была хорошей девочкой. Мама и бабушка вбивали мне в голову, что секс — только после свадьбы.

Я уже всё это слышал. Я считал это «объяснением про Лэнгли».

Потом она рассказала, что в школе у неё была влюблённость в Митча. А потом, когда они начали работать вместе, они сблизились. Одно к другому — и, ну, объяснила она, они начали спать вместе.

— Но я больше никогда так не сделаю. Я соглашусь на что угодно. Пожалуйста, пожалуйста, Патрик. Я даже уволюсь с работы! — сказала она.

— Не надо, — сказал я ей.

— Нет? — спросила она, глядя растерянно.

— Тебе понадобятся деньги.

Мия замолчала. Казалось, до неё начали доходить практические последствия её поступков. Этот дом, наш образ жизни, планы на детей — скорее всего, всё изменится.

— Патрик, я люблю тебя. Неужели у тебя в сердце нет места, чтобы простить меня? Пожалуйста! — умоляла она.

— Не уверен, что ты понимаешь, что ты сделала, — сказал я ей. Она попыталась перебить, но я говорил сквозь перебивание.

— Простить — возможно, со временем дети и я тебя простим. Просто я больше не могу тебе доверять, — сказал я.

— Дети?! — спросила она. — Почему ты говоришь о детях?

Я сидел и изучал её. Удивляясь, как достаточно умная женщина до сих пор не понимает.

— Мия, — сказал я. — Ты испортила не только мою жизнь. Ты испортила и жизни детей.

Она смотрела на меня с недоумением.

— Совместная опека, два отдельных дома, возможные отчимы и мачехи, подорванные финансы. Вот мир, который они получают, потому что ты трахнулась с Митчем Маркхэмом, — сказал я ей.

Её лицо разрушилось. Наконец она начала понимать все последствия своих действий. Сквозь слёзы она умоляла о прощении.

— Ты любил меня достаточно, чтобы жениться на мне, — рыдала она. — Неужели ты не можешь найти эту любовь снова сейчас?

— На самом деле, Мия, — сказал я ей, — я женился на тебе, потому что ты была беременна нашим ребёнком. Я хотел дать этому ребёнку, Майклу, твёрдое будущее. Ты только что его разрушила.

— Если бы ты не была беременна, я бы никогда на тебе не женился.

Я не выбирал выражений. Ей нужно было почувствовать себя так же плохо, как мне.

— Нет, Мия, — продолжал я. — Для меня ты не была той женщиной, которую я хотел в жёны.

— Конечно, нам было весело. Но жизнь, особенно родительская, накладывает обязательства. Обязательство — воспитывать детей ответственно, чтобы они стали полноценными членами общества.

— Я не был уверен в тебе как в человеке, способном взять на себя эту ответственность, — продолжал я. — Но ты меня удивила. Должен сказать — ты проделала отличную работу как мать.

— Хотя как жена ты справилась не особенно хорошо.

— Теперь я устал. Пойду спать в подвал на футон. Пока.

— Патрик, мне так жаль, — рыдала она.

— И последнее, — сказал я, игнорируя её извинения.

Она подняла на меня глаза с надеждой.

— Тебе, наверное, стоит найти адвоката, — сказал я ей.

Я слышал её рыдания, пока спускался в подвал.

***

Как-то, каким-то образом жизнь продолжалась почти так, будто её измены не было.

Почти.

Мы все по-прежнему жили под одной крышей. Для детей их мир оставался нормальным. Мама, папа и дети живут вместе. Чего они, возможно, не замечали — так это того, что я почти не разговаривал с Мией. И абсолютно никакого физического контакта.

Никаких объятий. Никакого держания за руки. Никаких поцелуев на прощание. Диалога почти не было, если только это не было абсолютно необходимо.

Это не значит, что Мия не пыталась. Вечерами, когда дети уже спали, она снова и снова приносила свои извинения. Любую попытку физического контакта я пресекал и останавливал.

Как будто мы жили в двух мирах. Один мир — когда дети бодрствовали, и мы старались поддерживать ощущение нормальности. И другой — когда оставались только мы с Мией, и между нами шла холодная война.

Это была не самая приятная атмосфера. Тёмное время в моей жизни. И становилось только хуже.

Нет, наш дом с описанной дисфункцией продолжал существовать — это было что-то другое, что омрачало атмосферу моей жизни.

Это был Райан.

Он уже был на полном хосписе. Врачи говорили, что его жизнь следует измерять днями. Я навещал его, Тереза старалась держаться бодро, но фасад позитива разрушался довольно легко.

***

Однажды, ближе к концу, я сидел с Райаном, пока он дремал. Я молчал, просто сидел, когда вдруг Райан с неожиданной силой схватил меня за рукав рубашки. Я посмотрел на него — и на мгновение его глаза были ясными.

— Пообещай мне, — прошептал он. — Патрик, пообещай, — повторил.

— Что угодно, — сказал я, кивая, готовый сделать всё, что потребуется.

Ему понадобилось мгновение, чтобы собрать силы, но наконец он прошептал мне:

— Позаботься о Терезе...

Я пообещал ему, что позабочусь.

Три дня спустя Райан умер. Похороны были грустными и в то же время светлыми. Я коротко рассказал о нашей дружбе и о том, каким хорошим человеком он был.

А потом жизнь продолжилась. Вроде как.

Атмосфера дома целиком крутилась вокруг детей. Мия по-прежнему была хорошей матерью. По моему совету она сохранила работу в «Лэнгли Моторс», а мама Мии стала постоянной частью нашего дома. Моей целью было поддерживать для детей ощущение нормальности, но за кулисами происходили свои дела.

Во вторник вечером я встретился с Майроном Оверби, чтобы обсудить варианты расторжения брака. То, что он мне сказал, обнадёживающим не было.

***

Стресс, который испытывала Мия, был постоянным. Единственное облегчение — короткие куски сна, вызванные изнеможением. Даже радость от общения с детьми давила. Мия постоянно оказывала давление сама на себя. Если я недостаточно хорошая мать — Патрику я не нужна.

Мия вспоминала тот ужасный разговор с Патриком после кошмарной поездки в Денвер. Он был таким холодным. Он сказал ей, что если бы она не была беременна, он бы никогда на ней не женился. Это был острый нож, который вошёл как по маслу.

Он обвинил её в том, что своими действиями она подорвала будущее, стабильность и счастье детей. Давление было постоянным — компенсировать свою ошибку. Ошибки. Ей нужно было загладить вину, став самой лучшей матерью.

А это было тяжело.

Она пыталась поговорить с Лизой, своей лучшей и самой старой подругой. Но Лиза накричала на неё, назвала разными словами и сказала, что Мия разрушила её брак. В конце концов сказала, что больше никогда не хочет с ней разговаривать.

К счастью, работу в «Лэнгли Моторс» она сохранила, но её вызвали в кабинет Блейка и сказали, что она не должна взаимодействовать с Митчем. Митча понизили, и Мия заметила, что теперь он её избегает. Наверное, так даже лучше, но вся компания знала об их романе. Она слышала — и даже подхватывала — обидные сплетни. Было стыдно.

Если бы у неё был выбор, она бы уволилась, но Патрик сказал, что ей понадобятся деньги.

Единственным человеком, с которым она действительно могла поговорить, была мама. Она обсуждала с ней свои поступки и шаткое состояние брака. Но хотя мама отлично справлялась с детьми и хорошо готовила, ситуацию она не понимала.

— Патрик отойдёт. Со временем он научится тебя прощать, — говорила она Мие.

Мие всё это казалось совершенно невероятным.

Она подводила итог своей жизни так: развалившийся брак, унизительная атмосфера на работе и постоянное давление дома — быть идеальной матерью. И всё из-за того, что она трахнулась с парнем, которого, оглядываясь назад, даже особо не любила. Ах да, и кстати — он был женат на её теперь уже бывшей лучшей подруге.

***

— Скорее всего, вы получите совместную опеку, — сказал мне Майрон, — но также вероятно, что если вы оставите дом, ваша жена сохранит право проживания. Если продадите дом — выручка будет разделена, и, возможно, каждому хватит на небольшой дом или кондоминиум.

Я сидел и думал. Я любил этот дом. Он идеально подходил для детей. Они уже начинали заводить друзей в районе. Школа, в которую они все пойдут, тоже рядом. Я вспоминал, как мы покупали этот дом и каким идеальным он казался для нашей семьи.

Я продолжал сидеть в кабинете Майрона, рассеянно барабаня пальцами по поверхности стола и обдумывая кучу плохих вариантов для своей жизни. Мысль о том, чтобы забрать детей из их дома и запихнуть в какой-нибудь тесный кондоминиум, мне совсем не нравилась.

— Возможно, есть ещё один вариант, — помолчал Майрон и сказал. — Он стал немного популярнее, хотя, учитывая обстоятельства, он не идеален.

Я молча кивнул, предлагая ему продолжать.

Майрон рассказал, что может составить послебрачное соглашение. О добрачном я, конечно, слышал, а вот о таком — нет. Майрон объяснил, что это документ для уже состоящей в браке пары, который фиксирует ряд юридических договорённостей между мужем и женой для защиты их финансовых и личных интересов.

— Что будет в этом документе? — спросил я.

Он объяснил: всё, о чём мы оба договоримся. Но это будет решение по детям и дому.

По сути вот что: мы остаёмся в браке. Финансово у каждого будут свои счета, инвестиции и пенсионные накопления. Ежемесячные расходы будут делиться пропорционально индивидуальному доходу.

Мы сделаем справедливый раздел стоимости дома годы спустя, когда дети подрастут. Конкретно — когда двойняшкам исполнится восемнадцать, в соглашении будет прописано, что дом продаётся, а прибыль делится 50 на 50, если только мы оба не решим его оставить. Но если кто-то из нас захочет выйти — дом продаётся.

Ещё в этот момент у каждого из нас появится право расторгнуть брак без оспаривания. Активы делятся 50 на 50, и у каждого будет возможность выкупить долю другого в доме со скидкой. В противном случае — раздел, как указано выше.

Мы будем функционировать как женатые соседи по дому. Кроме того, будут оговорки насчёт гостей в доме. Никто из нас не сможет приводить своих партнеров по свиданию в дом. Любые внешние романтические отношения должны оставаться приватными, без контакта с супругом и детьми.

Мы ещё немного это обсудили. Не идеально, но, возможно, наименее плохой из доступных вариантов. Я попросил Майрона что-нибудь набросать, пока я буду обдумывать этот вариант.

Возможно, когда-нибудь гораздо позже, уже во взрослой жизни, дети поймут, какие жертвы были принесены ради их стабильности, подумал я.

***

Я не могла поверить! Когда Патрик вошёл на кухню с большим конвертом, я была уверена, что это документы о разводе. Слёзы навернулись на глаза, пока он начал говорить, — и где-то посередине я поняла, что ошибалась. Этот документ был чем-то другим.

Суть была в том, что мы оба остаёмся в доме. Он доделает комнату в подвале рядом со своим кабинетом. И это будет его спальня. По крайней мере пока. Мы по-прежнему будем женаты, но скорее как соседи по дому, вместе воспитывающие детей!

Там было ещё много деталей, но большинство из них вступят в силу только годы спустя. Я не собиралась сейчас об этом волноваться. Уверена, к тому времени у меня ещё будет шанс что-то поменять.

Это была та спасительная нить, которая мне была нужна. Там целая куча правил и условий, на которые я с радостью согласилась. Я даже толком не прочитала всё. Подписала документ ещё до того, как Патрик закончил объяснять.

Внешне я была счастлива, потому что мы не будем разлучать детей и не придётся продавать дом. Втайне я надеялась, что смогу его вернуть. Вспоминала, как мы расстались сразу после колледжа. Тогда мне удалось его вернуть. Я чувствовала, что есть шанс сделать это снова.

***

Сначала было немного неловко. Я всё ещё сильно злился из-за её предательства. Видеть её каждый день и наблюдать, как она ведёт себя так «нормально», меня раздражало. Хотя к детям я был тёплым и любящим, Мию я старался мягко игнорировать.

Я отгородил зону рядом с кабинетом в подвале и сделал там спальню. Для детей это не выглядело чем-то ненормальным, и их жизнь продолжала течь невинно, без знания о трещине в отношениях родителей.

Такова была наша с Мией договорённость, и она была прописана в постбрачном соглашении. Будущее и счастье детей — приоритет. Сохранение их жизни давалось ценой, которую платили мы оба.

Одной из проблем было то, что вести какую-либо личную жизнь было непросто. Я быстро выяснил: один из первых вопросов, который задаёт потенциальная женщина, к которой я подхожу, — «а вы женаты?»

К началу второго предложения, после того как я начинал с «да, но...», женщина уже исчезала. Единственный потенциал — кто-то, кого я уже хорошо знаю и у кого хватит терпения понять ситуацию. Таких, к сожалению, немного.

Конечно, одной из жертв, на которые мне пришлось пойти, стало отсутствие любой сексуальной жизни. Со временем это становилось всё труднее.

***

Патрик, я чувствовала, всё ещё немного злился. Даже когда мы что-то делали вместе как семья и обычно ужинали вместе, он, казалось, полностью сосредоточивал внимание на детях. Пока что это было нормально, но я хотела вернуть нашу старую жизнь. Когда мы были вместе.

Ничего, подумала я. Я играю вдолгую. У меня есть время. Я уже делала это однажды и знаю его так хорошо, что почти уверена — смогу вернуть.

И у меня была стратегия.

***

По пятницам я обычно встречался с парой неженатых приятелей в «Ред Кэбус» — спортивном баре с приличной лаунж-зоной для знакомств. Нам с парнями это место нравилось из-за больших экранов и иногда привлекательных женщин, которым оно тоже нравилось.

Проблема, с которой я столкнулся, заключалась в том, что большинство людей, которые меня знали — а таких был изрядный процент, — знали меня как женатого. Когда я пытался объяснить, что у нас с женой своего рода открытый брак, это звучало ещё более пошло.

Достаточно сказать, что любые женщины, которые, зная мою ситуацию, всё равно проявляли интерес, мне в целом были не нужны. Это напоминало старую фразу Гручо Маркса: «Я бы не вступил в клуб, который согласился бы принять меня в члены» — или что-то в этом роде.

Это создавало для меня фрустрацию во многих отношениях. Конечно, сексуальную, но и как отсутствие спутницы, с которой можно что-то делать.

***

Прошло уже несколько месяцев, и я всё ещё играла в эту игру дома. Да, я понимала, что дети — приоритет номер один, но чувствовала, что с Патриком тоже что-то сдвигается. Он уже не был таким резким со мной, когда детей не было рядом. И я замечала, что он замечает меня.

Очень незаметно я начала одеваться чуть более откровенно. Время от времени он заставал меня не совсем одетой. Я была уверена, что кажусь ему привлекательной. Так было всегда. Я также была довольно уверена, что он ни с кем не встречается. Конечно, наверняка не знала, но кроме редких пятниц, когда он ходил в «Кэбус», по вечерам он обычно бывал дома.

Я начала вынашивать план. Я знала, что после пары бокалов он обычно настроен на секс. Конечно, я знала его привычки за годы брака. Знала, чего он хочет и что его возбуждает.

В пятницу вечером он был с парнями в «Ред Кэбус». Я была одета только в полотенце, будто только что из душа. Я знала, что обычно он возвращается около 11–11:30.

Выглянув в окно, я увидела огни «Убера», поворачивающего на нашу улицу. Бросилась к холодильнику. Стратегически зажала уголок полотенца дверцей холодильника. Взяла бутылку воды.

Ждала.

Услышала, как открылась дверь. Знала, что тайминг должен быть точным. Услышала, как он обошёл угол и вошёл на кухню.

— Ой! — сказала я, изображая испуг, и выпрямилась из наклона у холодильника.

— Упс!

И полотенце, стратегически зажатое дверцей, осталось в холодильнике — а я стояла перед ним полностью голая. Грудь выпирала вперёд, одной рукой я притворно прикрывала киску.

— Ты меня напугал, — сказала я, стоя обнажённой.

Молча он подошёл ко мне. Грубо схватил мою грудь, потом одна рука обхватила задницу и притянула меня к его твердеющему паху.

— Патрик, — выдохнула я, изображая лёгкое сопротивление, — что ты делаешь? — начала я, и тут его рот накрыл мой.

Он поднял меня и резко усадил на кухонный стол. Раздвинул ноги и провёл рукой по влажной плоти. Быстро сбросил одежду и без прелюдии вогнал твёрдый член прямо в меня. Он быстро и жёстко трахнул меня на столе.

У нас обоих давно не было секса, и всё закончилось быстро, но было удовлетворяюще — особенно для Патрика.

Он галантно помог мне слезть со стола, поцеловал в щёку, в последний раз сжал грудь и спустился в подвал. Я надеялась затащить его в свою постель, но это определённо был шаг в правильном направлении.

Хотя надежды на продолжение близости сразу не оправдались. По крайней мере не сразу, холодность в нашем общении начала таять. Я знала Патрика и становилась всё увереннее, что всё изменится.

***

Всё развивалось довольно буднично. Кроме того раза, когда я застал её голой на кухне в пятницу, наши отношения оставались платоническими. Но было много ночей, когда я лежал в подвале с эрекцией и меня тянуло подняться по лестнице и найти сексуальное удовлетворение.

В конечном счёте я знал, что это неправильно. Это послало бы ей неверный сигнал. Она по-прежнему была красивой, сексуальной женщиной, но мне нужно было от отношений больше. Мои близкие друзья все знали о нашей с Мией ситуации.

Дни превращались в недели, недели — в месяцы, и вдруг дисфункция в нашей жизни стала нормой. К Мие я относился нейтрально-приветливо, а она была очень мила со мной. Иногда я чувствовал мягкость груди, задевшей меня, или якобы случайное касание паха. Но я, несмотря на тоску о физической близости, воздерживался.

Эти месяцы превратились в годы. Мама Мии по-прежнему помогала, а Мия продолжала успешно работать в «Лэнгли Моторс». Дети ходили в школу, и жизнь просто шла вперёд.

Вдруг я обнаружил приятное изменение в своей жизни. Оно произошло так внезапно, что удивило меня.

***

Время шло, и оно было приятным. Я любила детей, и теперь, когда двойняшки ходили в школу, появилась нормальность, которой мне, казалось, повезло иметь. Работа была отличной. Митч уехал в Калифорнию, так что мне больше не приходилось с ним сталкиваться и вспоминать свою ошибку. Как-то мне нужно было вернуть Патрика.

В последнее время он, казалось, был в приподнятом настроении, счастливее. Иногда, когда у всех детей были свои дела, оставались только мы вдвоём. Это было приятно и дружелюбно, но любую попытку чего-то физического, сексуального он избегал.

Он перестал ходить в «Кэбус» с друзьями. Больше бывал дома. Начал гулять по вечерам — уходил из дома после ужина на пару часов два-три раза в неделю. Я спрашивала, куда он ходит, а он просто говорил «погулять».

Это было нормально — я просто радовалась, что он не тусуется с девчонками в баре.

Это позитивное настроение продолжалось. Приподнятое состояние совпало с новой привычкой гулять и отказом от барной жизни. Моё настроение тоже поддалось его влиянию, и я стала счастливее.

Он был дружелюбен и добродушен со мной. Думаю, у нас что-то сдвигалось. Медленно, но в лучшую сторону. В редких случаях он целовал меня на прощание. Не долгим страстным поцелуем в губы. Скорее мягкий чмок в щёку. Как сестру.

Время от времени я пыталась повернуться, чтобы поймать его губы, но он этого избегал и потом просто тихо смеялся, будто это шутка. Меня начинала раздражать стагнация прогресса с Патриком, но с другой стороны — мы всё ещё жили вместе.

Мама тоже меня поддерживала. Успокаивала позитивными комментариями.

— Иногда такие вещи требуют времени, — говорила она. — Но я вижу — он к тебе неравнодушен.

Её слова всегда меня подбадривали. Я только надеялась, что они правдивы.

Годы тянулись, всё оставалось нормальным. Вдруг, оказалось, когда Майкл уже уехал в колледж, динамика в доме изменилась. Двойняшки были заняты школой, кружками, друзьями и парнями.

Мы с Патриком оба были заняты работой. Но однажды вечером Патрик сказал, что нам нужно взять семейный отпуск, чтобы отметить окончание двойняшками школы. За все эти годы мы никуда вместе не ездили. Это был прогресс, подумала я.

— Я бы хотел взять и твою маму, — сказал мне Патрик.

Она, конечно, была частью всех наших жизней, и с одной стороны я была рада, что Патрик включил маму, но с другой — думала, что это мог бы быть шанс для нас двоих углубить близость.

Три дня спустя мама была дома, когда я пришла с работы. Она, казалось, чем-то взволнована. Она могла помешать.

— Ты знала об этом? — спросила она меня с широкой улыбкой.

— О чём? — спросила я.

Она улыбнулась и протянула мне несколько распечатанных листов.

Когда мы говорили с двойняшками про отпуск, обе сошлись на Диснейленде. Даже будучи уже почти взрослыми, в душе они оставались детьми — и туда они хотели.

Видимо, мама рылась в кабинете Патрика, пока он был в отъезде.

Я просмотрела документы поездки в Южную Калифорнию и детали поездки в Диснейленд. Я всё это знала — что же так взволновало маму?

Я подняла глаза.

— Читай дальше, — сказала она.

Сначала я не поняла. Дальше шли планы поездки для двоих после Диснейленда. На Гавайи. Я продолжила читать. Отель «Хапуна Бич» на Большом острове — для двоих. Поездка сразу после Диснейленда. Неделя на Гавайях.

Наконец я поняла, чему так рада мама. Это должен был быть сюрприз для нас двоих. В распечатках не было авиабилетов, но отель и аренда машины были забронированы!

Вдруг и я загорелась. Это должен был быть сюрприз для меня.

— Мама, — начала я, — тебе нужно всё это положить обратно точно так, как нашла!

В тот вечер Патрик позвонил мне с совещания. Сказал, что хочет поговорить о чём-то, но не по телефону.

Я с радостью согласилась. Он сказал, что будет дома на следующий вечер и предложил поужинать в «Паста Хаус» — небольшом итальянском ресторане, куда мы раньше ходили.

Я была взволнована. Он собирается рассказать мне про поездку на Гавайи, думала я.

***

В ту пятницу днём я вернулся домой. Мия ещё была на работе. Я написал ей: «нужно съездить по делу, встретимся в „Паста Хаус“ в 18:30».

Я вышел из дома с лёгкостью в шаге. Был и взволнован, и возбуждён.

***

Я увидела его сидящим в кабинке, когда шла по тротуару к «Паста Хаус». Рядом с ним на сиденье что-то лежало — возможно, документы. Это должна была быть поездка на Гавайи.

Я широко улыбнулась, садясь. Хотела его поцеловать, но было немного неловко, и я просто села.

— Как поездка? — спросила я, и несколько минут мы обменивались светскими разговорами.

В разговоре наступила пауза, и Патрик начал говорить.

***

— Мия, как ты знаешь, наши отношения все эти годы, — начал я, — с тех пор как вся эта история с Митчем, были нетрадиционными. Мягко говоря.

Мия молча полуулыбнулась и кивнула в знак согласия.

— Но несмотря на весь тот ранний конфликт, мы нашли способ всё устроить. Мы оба пожертвовали ради стабильности детей, и посмотри на них, — я улыбнулся и сказал. — Майкл идёт к диплому инженера, Клео поступила в Стэнфорд, а Клэр — в Нотр-Дам.

— Нам обоим есть чем гордиться, — сказал я ей.

В этот момент я наклонился, взял документы и положил их на стол. Мия, всё ещё улыбаясь, посмотрела на бумаги — и лицо её изменилось. Она выглядела растерянной.

— Теперь, когда двойняшки закончили школу, я воспользовался нашим постбрачным соглашением. Ты теперь свободна встречаться с кем угодно, не беспокоясь о детях. Через 60 дней мы будем официально разведены.

Она подняла на меня глаза в полном ошеломлении.

— Мия, ты всегда будешь частью моей жизни. Были времена, когда я очень на тебя злился, но за эти годы я в основном это пережил, — сказал я ей. — Я считаю тебя хорошим другом, — с радостью добавил.

Она смотрела на меня. Улыбка сменилась растерянной гримасой.

— Друзья?! Развод?! Патрик, я тебя люблю! — почти крикнула она. — Я не хочу развода!

Я изучал её в недоумении.

— Мия, в постбрачном соглашении всё прописано. Вот оно, — сказал я и пододвинул к ней бумаги. — Ты на это согласилась, вот твоя подпись, — сказал и ткнул пальцем в нижнюю часть страницы.

— Но... а как же поездка на Гавайи? — спросила она с отчаянием в голосе.

— Гавайи? — сказал я, теперь уже растерявшись сам. — Откуда ты знаешь про поездку на Гавайи?

Она сидела и молчала.

— Я еду на Гавайи с Терезой, — сказал я ей.

— С ТЕРЕЗОЙ!!? — почти закричала она.

***

Сразу после смерти Райана я много времени проводил с Терезой. Несмотря на все сложности с Мией, я знал, что должен поддерживать Терезу. Несколько месяцев я бывал у них дома по несколько раз в неделю. Я вспоминал обещание, которое дал Райану в последние дни.

Но со временем это стало для меня бременем. Было неловко, и сначала я не понимал почему. Знаю, что во многом это была печаль от потери друга, но было и что-то большее. Мои чувства к ней становились романтическими. Это ощущалось как предательство по отношению к умершему другу.

Поэтому я перестал навещать Терезу. Это было примерно в то время, когда я начал ходить в «Ред Кэбус». Это было пустое время в моей жизни. У меня не было никакой личной жизни, и я вспоминал тот единственный случай спонтанного секса с Мией. Я сразу понял, что это была ошибка.

Я начал вести другой образ жизни, поклявшись быть здоровым. Сосредоточился на детях и работе. К счастью, обе эти части жизни шли хорошо. Примерно тогда же я начал ходить пешком по несколько километров после ужина два-три раза в неделю.

Мой маршрут проходил прямо мимо дома Терезы и Райана. Ну, теперь просто Терезы, но я не мог не думать о нём каждый раз, когда проходил мимо.

Однажды летним вечером, проходя мимо, я увидел, как она поливает цветы в горшках на крыльце. Мы разговорились, и она присоединилась ко мне на прогулке. Это вошло в привычку, и мы стали гулять регулярно.

Учитывая, сколько времени мы проводили вместе, мне было трудно не замечать, какая Тереза привлекательная. У неё были не пышные формы Мии — скорее как у бегуньи на длинные дистанции. Стройная, почти без жира, но при этом с красиво очерченной грудью и ногами.

Я одёргивал себя. Это жена моего покойного друга. Я помнил обещание, которое ему дал.

К тому моменту прошло уже пару лет, как я общался с Терезой. Согласно постбрачному соглашению я не смешивал домашнюю жизнь с дружбой с Терезой. Это было отдельно и нигде не упоминалось. По сути — секрет для моей семьи.

Моя симпатия к Терезе росла, и наша дружба крепла. Мы привыкли обниматься на прощание. Контакт был коротким, но даже в этой краткости я чувствовал вспышки сексуального влечения. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что она — вдова Райана.

Однажды летним вечером мы гуляли, и нагрянул неожиданный ливень. Мы были в самой дальней точке от её дома, так что к моменту, когда добрались, оба промокли насквозь и замёрзли.

— Ты открывай вино, — сказала мне Тереза, — а я быстро приму душ.

Пока я был на кухне с вином, услышал, как она что-то сказала из коридора.

— Что? — отозвался я. Не расслышал.

Наконец я увидел голую руку, открывшую дверь, мельком увидел живот и часть груди.

— Я сказала: можешь принести мне полотенце. Они в прачечной.

Идя в прачечную, я испытывал смесь чувств: влечение, вину и, конечно, желание.

— Э-э, — начал я, — оставить его здесь, снаружи? — спросил неуверенно.

В этот момент дверь приоткрылась, и её рука протянулась наружу. Вместо того чтобы взять полотенце, она схватила меня за руку и втянула в ванную.

Там, стоя передо мной, я впервые увидел Терезу улыбающейся и полностью обнажённой. Я просто остановился и смотрел.

Через мгновение она улыбнулась и сказала:

— Раздевайся и заходи. Холодно! — сказала она мне. И потом: — Давно пора.

Дальше вы можете представить. Я намылил её и исследовал её стройное тело. Лизал грудь и спускался ниже, к гениталиям. Она взяла мыло и начала тереть меня, в конце концов добравшись до члена.

Я предупредил её, что спуск будет быстрым. Думаю, она восприняла это как вызов. Я кончил.

Второй раунд мы начали в её постели. Я остался на ночь, зная, что нужно будет встать рано — до того, как проснутся Мия и дети. Я вспомнил про соглашение.

На следующий день, когда я пришёл к Терезе, было неловко. Почти полностью из-за меня. Примерно через десять минут моего странного поведения она спросила, в чём дело. Хорошо, что наша дружба была достаточно крепкой, чтобы выдержать такой разговор.

— Мне кажется, будто я предаю Райана, — наконец сказал я ей.

Она помолчала и внимательно посмотрела на меня.

— Хочу рассказать тебе об одном из наших последних разговоров, — начала Тереза.

Она рассказала, что Райан говорил ей: чувствует себя виноватым, что умирает. Чувствует, что подводит её.

«Пообещай мне, что найдёшь хорошего мужчину, с которым проведёшь жизнь», — сказал он ей. Она протестовала и говорила, что никто никогда не займёт его место. Держа её за руку, он медленно закрыл глаза, а потом с неожиданной силой снова открыл их и с лёгкой улыбкой прошептал: «Патрик».

— Так что видишь, — сказала она мне, — он уже дал нам своё благословение.

***

Прошло ещё несколько лет. Двойняшки всё ещё учились в колледже, а для Майкла это был большой день.

Развод прошёл гладко. Майрон хорошо поработал. Мия пыталась возражать, но соглашение было железобетонным.

Мы с Терезой поженились. Была скромная церемония. Брат Терезы Тим, мой хороший друг, был шафером. Я переехал в дом Терезы (всё ещё думал о нём как о доме Терезы и Райана — ничего не мог с собой поделать). А Мия оставила себе наш семейный дом.

Майкл женился на своей девушке Бриджит, с которой встречался в университете. Она была замечательной молодой женщиной, и я был рад, что они вместе.

Ближе к вечеру на банкете. Я сидел один за столом, выпив, возможно, на один бокал шампанского больше, чем следовало, и с довольством оглядывал собравшихся.

Конечно, это был счастливый день для Майкла. Я смотрел, как они с Бриджит танцуют. Клэр танцевала со своим парнем — крупным парнем Дэниелом, который играл в футбол в Нотр-Даме. Он мне тоже нравился.

Клео подавала документы в мединститут и заявляла, что у неё нет времени на мужчин. Она танцевала одна недалеко от сестры. Тереза была прекрасна как всегда, и я видел, как она весело разговаривает с группой людей. Я был в слегка подпитом, удовлетворённом состоянии.

И тут я почувствовал, что кто-то сел на свободный стул рядом. Это была Мия. Я повернулся и посмотрел на неё. Она поправилась, и следы жизненных стрессов были заметны на лице. Она постарела.

— Хорошо проводишь время? — приветливо спросил я.

С тех пор как наш разговор в «Паста Хаус» отношения между нами были натянутыми. Она вела себя так, будто злится на меня.

— Да. Наверное, — сказала она. — Я очень рада за Майкла.

— Он хороший парень и женится на правильной женщине.

В разговоре наступила пауза — у каждого были свои мысли.

А потом я посмотрел и увидел, как беззвучно текут её слёзы.

— Что случилось? — спросил я. — Мия, ты была фантастической матерью, — сказал я, пытаясь её подбодрить.

— Может, хорошей матерью, — сказала она, вставая и не глядя на меня, — но не такой уж хорошей женой.

КОНЕЦ

На этот раз никакой большой разрушительной мести. Но ей придётся прожить остаток жизни, чувствуя боль от своих глупых и эгоистичных поступков.