Он не знал, сколько пролежал на холодном линолеуме комнаты 47. Тело ныло, каждый мускул кричал о перенапряжении. Вибрация, казалось, всё ещё гудела в костях, фантомная и навязчивая. Лера и Соня перешли на кровать, болтая о чём-то своём и попивая дешёвый виски из пластиковых стаканчиков, совершенно игнорируя его голое, дрожащее тело на полу. Он был использованным инструментом, отложенным в сторону.

– Эй, трусишка, – наконец окликнула его Лера, лениво пиная его ногой носком. – Хватит валяться. Одевайся и вали. Завтра после третьей пары, жди нас у выхода из корпуса. Поедем в город, купим тебе нормальное бельё. А то в этих серых портках даже смотреть на тебя противно.

Саша молча поднялся, ощущая, как затекшие мышцы протестуют против каждого движения. Он подобрал свои джинсы и, стараясь не смотреть на девушек, натянул их на липкие бёдра. Его собственные трусы, те самые серые, валялись в углу, возле мусорного ведра. Он не стал их поднимать. Вышел, не попрощавшись.

В коридоре общежития было пусто. Он спустился по лестнице, вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладен и чист после спёртой, насыщенной запахами секса и пота комнаты. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь очистить лёгкие. Но сладковато-терпкий шлейф, казалось, въелся в него самого.

Дома он отмывался в душе почти час, скребя кожу мочалкой до красноты. Но ощущение чужих прикосновений, чужих соков, казалось, въелось в саму кожу. Он лёг в кровать, но сон не шёл. Перед глазами стояли то резкие движения Сони, то томное лицо Леры в момент оргазма, то холодная ухмылка Анны Георгиевны. А ещё — жужжание вибратора и чувство пустоты в заднице после того, как вынули игрушку. Предательское тело тосковало по этому заполнению, по этой перегрузке чувств, даже когда разум отчаянно протестовал.

Утром он пошёл на пары как автомат. Спал он всего пару часов, но адреналин и глубокая, нервная усталость держали его на плаву. На «материаловедении» Анна Георгиевна, безупречная в тёмно-синем костюме, вела лекцию, бросая на него время от времени тяжёлые, оценивающие взгляды. Он опускал глаза в конспект, на котором ничего не мог сосредоточиться. Его соседка по парте, та самая хрупкая кукла с бешеными глазами, которую звали Алиса, всё время наклонялась так, что её маленькая грудь касалась его плеча, а тонкие пальцы то и дело «случайно» касались его бедра. Он отодвигался, но парта была узкой.

После третьей пары, как и приказали, он стоял у главного выхода из корпуса Политехнического. Через пять минут подъехал старый, битый «Форд» цвета ржавчины. За рулём была Соня, в больших тёмных очках и кожаной куртке. На пассажирском сиденье — Лера, она что-то жвала и смотрела в телефон.

– Садись, быстрее, – бросила Соня, не удостоив его взгляда.

Он забрался на заднее сиденье. В машине пахло сигаретами, дешёвым освежителем и тем же, вездесущим сладковатым парфюмом. Машина рванула с места, резко выехав со двора техникума в поток городского трафика.

– Куда едем? – рискнул спросить Саша.

– В секс-шоп, дурачок, – отозвалась Лера, не оборачиваясь. – Там выбор есть. А потом, может, ещё куда заглянем.

Он замолчал, глядя в окно на мелькавшие серые улицы спального района. Они ехали в центр, в ту часть города, где днём тоже горели неоновые вывески и где на витринах магазинов красовалось откровенное нижнее бельё и загадочные устройства. Соня припарковалась в переулке около невзрачной двери с вывеской «Эрос» мелким шрифтом.

Внутри было полутемно, пахло кожей, силиконом и ароматизированными свечами. За прилавком сидела немолодая женщина с ярко-рыжими волосами и в очках в толстой оправе, она что-то читала и даже не подняла головы при их входе. Видимо, такие посетители были тут обычным делом.

– Смотри и выбирай, – сказала Соня, широким жестом указав на стеллажи с мужским бельём. Оно было совсем не таким, как в обычных магазинах: кружевные стринги, сетчатые боксерсы, кожаные повязки, брендовые трусы с вызывающими надписями, а также модели с особым вырезом или даже со встроенными кольцами для членов.

Саша стоял в растерянности, разглядывая этот ассортимент. Лера, хихикая, взяла с полки пару стрингов из чёрного кружева с красной шелковой вставкой спереди.

– Вот эти тебе пойдут. Цвет крови. Очень в твоём стиле – испуганной девочки.

– Я не… – начал он.

– Ты будешь это носить, – отрезала Соня, подходя ближе. Её голос был тихим, но в нём звучала сталь. – Каждый день. И мы будем проверять. А сейчас примеряй. Там примерочная. – Она кивнула на занавешенную кабинку в углу магазина.

Он взял в руки кусочек чёрного кружева, чувствуя, как жар разливается по его лицу. Под взглядами обеих он побрёл к кабинке. Зашёл внутрь, задернул занавеску. В тесном пространстве пахло пылью и чужими духами. Он медленно расстегнул джинсы, стянул их вместе с обычными боксерсами. Его член, увидев кружево, казалось, съёжился ещё больше от стыда. Он натянул стринги. Ткань была непривычно тонкой, почти невесомой, она обтягивала его ягодицы, оставляя их почти голыми, а спереди красная шелковая вставка туго обхватывала его мошонку и основание члена, слегка прижимая их. Он чувствовал себя нелепо и откровенно обнажённо даже в полностью закрытой кабинке.

– Ну что, померил? Высовывайся, покажи! – раздался голос Леры прямо за занавеской.

Саша замер. Сердце ушло в пятки.

– Я… я не могу…

Занавеску резко отдернула Соня. Она стояла снаружи, скрестив руки на груди, а Лера за её спиной с любопытством вытягивала шею. Продавщица за прилавком наконец оторвалась от книги и наблюдала за этой сценой с тупым равнодушием.

– Ничего, мы свои, – усмехнулась Соня. – Выходи.

У него не было выбора. Он сделал шаг из кабинки, чувствуя, как холодный воздух магазина касается его почти голой кожи. Стринги оставляли открытыми его бёдра, ягодицы были закрыты лишь узкой полоской кружева. Он стоял, опустив глаза, сгорая от унижения.

Лера присвистнула.– Ого. Да у тебя и впрямь попа ничего. Кругленькая, упругая. Надо будет её чаще использовать.

Соня молча подошла, её холодные пальцы сжали его ягодицу через тонкую ткань, затем скользнули вперёд, ощупывая шелковую вставку, сдавливающую его гениталии.– Вполне. Берём. – Она повернулась к продавщице. – Эти, и ещё… вот эти сетчатые. И этот пояс с кольцом. Размер подходит.

Он стоял как истукан, пока Соня расплачивалась наличными. Лера в это время бродила между стеллажами с игрушками и что-то увлечённо рассматривала. Потом она вернулась с небольшой коробочкой в руках.

– А это возьмём для домашних тренировок, – сказала она, показывая Соне содержимое. В коробке лежал набор из трёх силиконовых пробок-аналодов разного размера, от маленького до весьма внушительного, с расширяющимся основанием.

– Хорошая мысль, – кивнула Соня, доплатив за набор. – Чтобы дырочка не теряла форму.

Саша молча оделся в свои обычные джинсы, но теперь под ними вместо хлопка его кожу ласкало и одновременно раздражало кружево. Ощущение было постоянным, назойливым напоминанием.

Когда они вышли из магазина, солнце уже клонилось к закату.– Ладно, с миссией справились, – заявила Лера, потягиваясь. – А теперь я хочу есть. И пить. Повезёшь нас, Сонь?

Соня, уже заводившая машину, кивнула.– Есть одно местечко. Там свои.

Они поехали в другой район города, на окраину, где среди гаражей и складов стояло невзрачное одноэтажное здание с вывеской «Клуб „Геометрия“». Окна были закрашены чёрной краской, у входа курила компания молодых людей, по внешности которых было сложно определить их пол: кто-то был слишком женственным для парня, кто-то слишком мускулистым и грубым для девушки. Все они с интересом проводили взглядом их тройку, когда Соня вела Сашу за руку внутрь, а Лера шла следом.

Внутри было шумно, темно и дымно. Громко играла какая-то электронная музыка. Освещение было тусклым, красноватым. Барная стойка тянулась вдоль одной стены, за ней стоял бармен с густой бородой, но в макияже и с длинными накладными ресницами. На небольшой танцплощадке двигались в странном, угловатом танце люди в самой разной одежде – от кожаной эстетики до вечерних платьев. Саша понял – это было их место. Место таких, как они. Трансгендеров, небинарных, всех тех, кто не вписывался в обычные рамки.

– Расслабься, здесь свои, – крикнула ему на ухо Лера, чтобы перекрыть музыку. – Здесь можно всё. И на тебя тут тоже будут смотреть, но… с пониманием.

Соня уже вела их к столику в дальнем углу, где сидели несколько знакомых лиц. Марина Олеговна, в обтягивающем чёрном платье, делающем её мощную фигуру ещё более монументальной, распивала что-то из высокого бокала. Рядом – Анна Георгиевна, но в совершенно другом образе: вместо строгого костюма на ней было бархатное платье-комбинация тёмно-зелёного цвета, с глубоким вырезом на спине. Её волосы были распущены и лежали тяжёлыми тёмными волнами на плечах. Она курила длинную тонкую сигарету и что-то говорила своей соседке – той самой культуристке с прошлого раза, которая сейчас была в обтягивающем топе, демонстрирующем рельефный пресс.

– А, наши прибыли! – громко сказала Марина Олеговна, увидев их. Её взгляд, тяжёлый и похотливый, сразу прилип к Саше. – И нашего кролика привели. Молодцы.

Саша почувствовал, как ноги становятся ватными. Анна Георгиевна медленно повернула голову и улыбнулась ему той самой холодной, хищной улыбкой.

– Присоединяйтесь. Садись, Александр, рядом со мной.

Он послушно опустился на свободный стул между Анной Георгиевной и культуристкой, которую, как он теперь расслышал, звали Ирма. От Ирмы пахло потом и дорогим дезодорантом, её мускулистое бедро вплотную прижалось к его ноге.

– Ну как, тебе купили приличное бельё? – спросила Анна Георгиевна, выпуская дым ему в лицо.

– Да, – прошептал он.

– Покажи.

Вопрос повис в воздухе. Музыка гремела, вокруг смеялись, но в их углу наступила тишина. Все смотрели на него.

– Я… здесь? – растерянно спросил Саша.

– А где же ещё? – мягко, но непреклонно сказала Анна Георгиевна. – Это же свой клуб. Здесь стесняться нечего.

Руки дрожали, когда он расстёгивал пуговицу джинсов под столом. Он сделал это как можно незаметнее, но все следили за каждым его движением. Затем он приподнялся на стуле и стянул джинсы до середины бёдер, обнажив чёрные кружевные стринги с кроваво-красной вставкой. Его член и яички были отчётливо обтянуты тканью, форма угадывалась совершенно явно.

Раздался одобрительный гул. Марина Олеговна протянула руку и сжала его пах через кружево, её мощные пальцы вдавились в нежную плоть.– Хорошо. Теперь выглядишь как следует. Настоящая шлюха.

Он стиснул зубы, чувствуя, как от её прикосновения, грубого и властного, в низу живота загорается знакомый, ненавистный жар. Анна Георгиевна наблюдала за его реакцией с интересом учёного.

– Иди купи нам всем выпить, – сказала она ему, сунув в руку пару купюр. – У барной стойки. И не забудь улыбаться бармену. Он любит, когда новенькие смущаются.

Саша, натянув джинсы, поплёлся к барной стойке, чувствуя на себе десятки взглядов. Он заказал то, что ему приказали, стараясь не смотреть в глаза бородатому бармену, который наливал напитки с многозначительной ухмылкой. Когда он вернулся с подносом, на столе уже лежала та самая коробка с аналодами, которую купили в секс-шопе.

– А пока ты ходил, мы решили, что теорию нужно закреплять практикой, – сказала Ирма, её низкий голос был полон злорадного оживления. – Прямо здесь. Для… повышения уровня адреналина.

– Здесь? – вырвалось у Саши. Он оглядел заполненный людьми зал.