Он проснулся от лёгкого покалывания в сосках. Открыв глаза, увидел Аню и Яну, сидящих по обе стороны от него на широкой кровати. Каждая сосредоточенно щипала и оттягивала один из его сосков своими тонкими пальцами, будто настраивая струны инструмента. В комнате царил мягкий полумрак — шторы были плотно задёрнуты.

– Не вставай, – тихо сказала Аня, заметив его движение. – Ты ещё отдыхаешь.

– Но уже пора, – добавила Яна, её пальцы скользнули с его соска вниз, по грудной клетке, к животу. – Сегодня у нас особенный день. Мама сказала подготовить тебя.

Они были одеты в одинаковые короткие шёлковые халатики, которые распахнулись, открывая их голые тела. От них пахло чистотой и лёгкими духами — цветочными, с оттенком ванили.

Илья попытался приподняться на локтях, но по всему телу растекалась густая, приятная слабость после глубокого сна. Он лежал, покорный, позволяя им делать что угодно. Яна наклонилась и провела языком по его нижней губе, затем впустила в его рот тёплую, сладковатую жидкость. Это был тот же тоник, что и вчера, но менее концентрированный. Он проглотил, чувствуя, как лёгкое тепло разливается по желудку.

– Мы должны поддерживать твой тонус, – объяснила Аня, её рука опустилась между его ног и обхватила мягкий член. Он начал медленно оживать под её прикосновениями. – Сегодня тебе понадобится много сил. Ты отправляешься в город.

Город? Илья нахмурился, стараясь вспомнить, где он и что вообще происходит. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули обрывочными, яркими картинками: бассейн, масло, множество рук, ремни... Стыд смешивался с тлеющим возбуждением. Он не знал, который сейчас час, день недели. Время в этом доме, казалось, текло по своим законам.

– Да, – подтвердила Яна, теперь она ласкала его яйца, перекатывая их в ладони. – Ты должен пройти практическое занятие. В реальных условиях.

Дверь спальни открылась без стука. Вошла Лика, одетая в облегающее платье цвета морской волны, с глубоким вырезом. Её волосы были убраны в строгую, но элегантную причёску. Она выглядела как преуспевающая деловая женщина, а не как та разнузданная соблазнительница, что сидела у него на лице вчера.

– Девчонки, готово? – спросила она, бросая оценивающий взгляд на Илью. – Он выглядит... послушным. Это хорошо. Встань, племянник.

Аня и Яна помогли ему подняться. Ноги дрожали, но держали. Лика подошла и взяла его подбородок, заставив посмотреть на себя.

– Слушай внимательно. Сегодня ты будешь моим спутником. Мы идём на деловой ланч в ресторан. Там будет человек, очень важный для нашего семейного дела. Твоя задача — наблюдать, молчать и делать то, что я скажу. Никаких вопросов, никаких инициатив. Ты — моё украшение и... инструмент, если понадобится. Понял?

Он кивнул. Его голос, казалось, застрял где-то глубоко в горле.

– Прекрасно. – Лика отпустила его. – Одень его во что-нибудь приличное. Но не слишком формально. Я хочу, чтобы сквозь одежду угадывалась его... физическая форма.

Близняшки с энтузиазмом принялись за дело. Они принесли из шкафа тёмные, почти чёрные брюки из тонкой шерсти, простую белую рубашку без рисунка и лёгкий пиджак. Всё сидело на нём идеально, будто сшито на заказ. Брюки облегали бёдра и ягодицы, подчёркивая мускулатуру, рубашка намеренно не была застёгнута на верхние пуговицы, открывая ключицы и часть груди. Он чувствовал себя одновременно уязвимым и выставленным напоказ.

Лика одобрительно осмотрела его, поправила воротник. – Неплохо. Теперь идём. Остальные уже ждут.

Она вывела его из спальни, через просторную, молчаливую гостиную, к входной дверии. В прихожей стояли Вика и Ольга. Вика была в строгом костюме-двойке, её волосы собраны в тугой пучок. Ольга же поразила его своим видом — она была одета в элегантное платье-футляр нежно-розового цвета, каблуки, жемчужное ожерелье. Она выглядела как образцовая светская дама, и только её пронзительный, холодный взгляд выдавал ту женщину, что держала его член во рту прошлой ночью.

– Машина подана, – сказала Вика, открывая дверь. – Мы поедем отдельно. Лика, ты знаешь, что делать.

– Конечно, – улыбнулась Лика, и в её улыбке было что-то хищное.

Ольга подошла к Илье вплотную. Она поправила ему волосы, её пальцы коснулись его виска. – Веди себя достойно, сынок. Помни, ты представляешь не только себя. Любое твоё действие — это отражение нашей воли. Любая твоя ошибка будет исправлена. Позже. И строго.

Он сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Я понял.

– Хорошо.

Ольга и Вика вышли первыми. Через минуту к подъезду подкатил чёрный, блестящий седан. Лика взяла Илью под руку, её хватка была твёрдой, почти цепкой. – Пошли.

Они сели на заднее сиденье. Водитель, немолодой мужчина в форме и фуражке, не обернулся, не сказал ни слова. Машина тронулась плавно, выехала за ворота усадьбы и понеслась по извилистой загородной дороге.

Илья смотрел в окно, пытаясь унять дрожь в коленях. Лика, сидящая рядом, казалась погружённой в свои мысли, но её рука лежала на его бедре, пальцы время от времени слегка сжимали мышцу через ткань брюк. Её присутствие было осязаемым, подавляющим.

– Ты боишься? – вдруг спросила она, не глядя на него.

Он колебался. – Не знаю.

– Правильный ответ. Ты не должен боится. Ты должен быть сосредоточенным. Как солдат перед заданием. Всё, что будет происходить — часть твоего обучения. Виктор Сергеевич, человек, с которым мы сегодня встречаемся, имеет определённые... предпочтения. Он ценит красоту, молодость и послушание. Ты обладаешь всеми тремя качествами.

Её рука сместилась выше, к его паху. Она надавила ладонью на уже начинающий набухать член. – И этим тоже. Не забывай об этом своём преимуществе. Иногда оно решает больше, чем слова.

Илья замер. Её прикосновение, даже через одежду, вызвало мгновенную реакцию. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу и вниз, к промежности. Лика усмехнулась, почувствовав под ладонью его эрекцию.

– Видишь? Тело никогда не врёт. Оно всегда готово служить. Запомни это.

Она убрала руку, и они остаток пути молчали. Машина въехала в город, промчалась по широким проспектам и остановилась перед входом в дорогой ресторан с неброской, но изысканной вывеской. Швейцар немедленно открыл дверь.

Лика вышла первой, её осанка была королевской. Затем она обернулась и протянула руку Илье, помогая ему выйти. Этот жест был полон скрытого смысла — она представляла его как свою собственность. Он взял её руку, вышел и встал рядом, опустив глаза.

– Голову выше, – тихо прошипела Лика. – Ты со мной. Улыбайся.

Он заставил уголки губ приподняться. Они вошли внутрь. Интерьер был выдержан в стиле ар-деко: тёмное дерево, бронза, приглушённый свет. В воздухе витал запах дорогой еды, кофе и парфюма. Администратор, узнав Лику, почтительно поклонился и провёл их в отдельный кабинет на втором этаже.

Кабинет был небольшим, уютным, с круглым столом у окна и мягкими креслами. У стены стоял бар. За столом уже сидел мужчина лет пятидесяти, с седеющими висками, в идеально сидящем костюме. Его лицо было умным, проницательным, а глаза — острыми, как у хищной птицы. Это и был Виктор Сергеевич. Рядом с ним сидела молодая женщина, вероятно, его помощница или спутница, одетая скромно, с опущенным взглядом.

– Лика, дорогая! – мужчина поднялся, его улыбка была широкой, но не доходила до глаз. – Ты, как всегда, потрясающе выглядишь.

– Виктор, спасибо. Ты слишком добр, – Лика позволила поцеловать себя в щёку, затем сделала шаг в сторону, представляя Илью. – Позволь представить моего племянника, Илью. Он... гостит у меня, осваивается в городе.

Виктор Сергеевич оценивающе оглядел Илью с головы до ног. Его взгляд задержался на открытом вороте рубашки, на обтягивающих брюках. – Очаровательный юноша. Очень... перспективный. Присаживайтесь, пожалуйста.

Они сели. Лика — рядом с Виктором, Илья — напротив, рядом с молчаливой девушкой. Официант принял заказ на напитки и удалился.

– Ну, как дела на проекте? – начал Виктор, но его глаза постоянно скользили к Илье. – Ваша семья всегда отличалась... дальновидностью.

– Всё идёт по плану, – легко ответила Лика, поправляя прядь волос. – Хотя, конечно, есть нюансы. Особенно с человеческим фактором. Трудно найти по-настоящему преданных людей, готовых следовать указаниям без вопросов.

– О, я понимаю, – кивнул Виктор, его взгляд снова упал на Илью. – Дисциплина — основа всего. А молодёжь сегодня... избалованная. Им не хватает старого доброго воспитания.

– Согласна полностью, – сказала Лика, и её нога под столом нащупала ногу Ильи. Она надавила своим острым каблуком на его голень, заставляя его вздрогнуть. – Но есть и приятные исключения. Илья, например, оказался очень... восприимчивым учеником.

– В самом деле? – Виктор отпил вина, не сводя глаз с Ильи. – И чему же вы его учите, если не секрет?

Лика улыбнулась загадочно. – Всему, что может пригодиться молодому человеку в современном мире. Умению слушать. Умению быть полезным. Умению... доставлять удовольствие.

Последняя фраза повисла в воздухе тяжёлой, многозначительной паузой. Виктор Сергеевич медленно поставил бокал. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах вспыхнул неподдельный интерес.

– Интригующе, – произнёс он наконец. – А на практике... как проявляются эти умения?

В этот момент Лика сделала едва заметный жест рукой под столом. Илья, помня её инструкции («Делай то, что я скажу»), почувствовал, как всё его тело напряглось. Он не знал, чего от него ждут.

– Илья, – мягко, но властно произнесла Лика, не глядя на него. – Виктор Сергеевич интересуется твоими успехами. Почему бы тебе не продемонстрировать... свою готовность служить? Подойди к нему. Стань на колени.

В ушах у Ильи зазвенело. Он видел, как девушка рядом с Виктором покраснела и опустила глаза ещё ниже. Он видел, как сам Виктор замер, не двигаясь, но его пальцы слегка постукивали по столу. Всё это казалось сном, кошмарным и возбуждающим одновременно.

– Илья, – повторила Лика, и в её голосе прозвучала сталь. – Я сказала.

Он встал. Ноги его не слушались, но он заставил их двигаться. Он обошел стол и остановился рядом с креслом Виктора Сергеевича. Мужчина смотрел на него сверху вниз, его лицо было маской, но дыхание стало чуть более частым.

– На колени, – прошептала Лика.

Илья опустился. Ковёр был мягким под коленями. Он оказался на уровне бёдер Виктора. Он не знал, куда смотреть, что делать дальше.

– Видишь, Виктор? – голос Лики был сладким, как мёд. – Абсолютная покорность. Без малейшего сопротивления. Наш семейный метод даёт поразительные результаты.

– Впечатляет, – выдавил Виктор, его рука опустилась и легла на голову Ильи, погладила волосы. Прикосновение было властным, собственническим. – А что он умеет... конкретно?

– Всё, что потребуется, – ответила Лика. – Его рот, его руки, его тело... всё обучено служить. Хочешь проверить?

Наступила тишина, в которой было слышно только тяжёлое дыхание Ильи. Виктор Сергеевич молчал несколько секунд, которые показались вечностью. Наконец он сказал:

– Пусть... пусть продемонстрирует свою преданность. У меня немного болит спина после тренировки. Пусть разомнёт плечи.

Лика кивнула Илье. – Ты слышал. Встань и разомни плечи Виктору Сергеевичу.

Илья поднялся с колен и встал за креслом. Его руки, дрожащие, легли на широкие плечи мужчины. Он начал разминать мышцы, сначала неуверенно, потом, вспоминая приёмы, которые применяли к нему сами женщины, более профессионально. Его пальцы вдавливались в плотную ткань пиджака, находили узлы напряжения. Виктор закрыл глаза и тихо застонал от удовольствия.

– Хорошо... очень хорошо, – пробормотал он. – Сильные руки у парня.

– У него много скрытых талантов, – улыбнулась Лика. Она встала и подошла к бару, налила себе

свой бокал, её глаза блестели от азарта. – Но это лишь разминка. Виктор, я думаю, ты заслужил сегодня нечто большее. Наш семейный проект... он ведь строится на доверии и взаимных услугах, верно?

Виктор открыл глаза, и в них вспыхнул понимающий огонёк. – Безусловно, Лика. Всё в этом мире строится на обмене.

– Именно. Поэтому я хочу сделать тебе эксклюзивное предложение. Показать тебе место, где наши методы... оттачиваются в более масштабной обстановке. Где Илья сможет проявить себя в полной мере. И где ты, как наш ценный партнёр, сможешь наблюдать или... участвовать, если захочешь.

Илья замер, его пальцы всё ещё лежали на плечах Виктора. Он чувствовал, как под его ладонями мышцы мужчины напряглись от любопытства.

– О каком месте идёт речь? – спросил Виктор, его голос стал тише, интимнее.

– Это закрытый клуб, – сказала Лика, делая глоток вина. – Очень закрытый. Для женщин. Но не простых женщин, а тех, кто понимает ценность власти, контроля и... чистого, ничем не ограниченного наслаждения. Они называют его «Роща». Он находится за городом, в старом поместье, окружённом лесом. И сегодня там как раз состоится... массовое занятие.

Она обвела взглядом Виктора, затем перевела его на Илью, и её губы растянулись в предвкушающей улыбке. – Илья станет центром внимания. Целью. Практическим пособием. Там будут сотни женщин. И все они будут использовать его тело так, как посчитают нужным. Ты хочешь увидеть это?

Девушка, сидевшая рядом с Виктором, наконец подняла глаза. В них было не столько смущение, сколько жадный интерес. Виктор медленно кивнул. – Я... да, хотел бы. Это звучит... беспрецедентно.

– Тогда поедем. Ланч мы закончим. – Лика поставила бокал и жестом подозвала Илью. – Идём. Машина ждёт.

Они вышли из ресторана тем же церемониальным образом. Но теперь в воздухе витало не деловое напряжение, а густая, липкая атмосфера предвкушения. В машине Лика не садилась рядом с Ильёй, а устроилась напротив, внимательно изучая его лицо.

– Ты слышал? – спросила она.

Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Сотни женщин? Лесбийский клуб? Его разум отказывался это обрабатывать.

– Это высшая форма обучения, – продолжила Лика, как бы читая его мысли. – Ты прошёл через индивидуальные сессии, через контроль небольшой группы. Теперь тебе предстоит столкнуться с коллективной женской энергией в её самом концентрированном виде. Твоя задача — выжить. Не физически, конечно. А морально. Принять всё, что с тобой сделают, без протеста, без жалоб. Стать сосудом для их желаний. Это финальный экзамен на послушание.

Машина ехала быстрее, покидая городские кварталы, устремляясь по шоссе в сторону лесистых холмов. Через сорок минут они свернули на узкую, почти незаметную грунтовую дорогу, ведущую вглубь соснового бора. Вскоре за деревьями показались чёрные кованые ворота и высокая каменная ограда. У ворот стояли две женщины в тёмной униформе, с серьёзными, непроницаемыми лицами. Они узнали машину и без слов отворили ворота.

Им открылась длинная аллея, ведущая к огромному, похожему на замок, особняку из тёмного камня. Но машина проехала мимо главного входа и остановилась у менее заметного служебного входа в боковом крыле. Здесь их уже ждала Вика, сменившая деловой костюм на чёрные кожаные leggings и облегающую майку. Её глаза горели холодным огнём.

– Всё готово, – сказала она, открывая дверь автомобиля. – Они уже собрались. Публика... впечатляющая. Мать и Ольга внутри, они руководят подготовкой.

Лика вышла, потянув за собой Илью. Виктор Сергеевич и его спутница последовали за ними, их лица были бледными от волнения. Вика провела их по узкому коридору с каменными стенами, затем открыла неприметную дверь, и они оказались в небольшой, затемнённой комнате-смотровой. Одна стена представляла собой одностороннее зеркало, за которым открывалось невероятное зрелище.

Илья застыл на пороге, его дыхание перехватило.

За стеклом простирался огромный зал, бывший, вероятно, некогда бальным. Высокие потолки с лепниной, хрустальные люстры, но теперь пространство было преобразовано. В центре зала стоял нечто вроде низкого помоста, покрытого чёрным мягким материалом. А вокруг... вокруг была масса женщин.

Их действительно были сотни. Они стояли, сидели на пуфах, лежали на коврах, группами беседовали у стен. Всевозможные возраста, типажи, стили одежды — от роскошных вечерних платьев до кожанной эстетики доминант, от спортивных костюмов до почти полной наготы. Воздух в зале, даже за стеклом, казалось, вибрировал от низкого гула голосов, смеха, от напряжения и ожидания. Пахло духами, пудрой, кожей, и чем-то ещё — густым, сладковатым, неповторимо женским запахом возбуждения.

– «Роща», – прошептала Лика, подходя к Илье сзади и обвивая его руками за талию. Её губы коснулись его уха. – Здесь собираются те, кто устал от мужского доминирования в мире. Те, кто хочет почувствовать силу безграничной женской солидарности. И те, кто хочет получить идеального, послушного объекта для своей фантазии. Сегодня этим объектом будешь ты.

Виктор Сергеевич стоял у зеркала, зачарованный, его глаза широко раскрыты. Его спутница прижалась к нему, её рука сжимала его локоть.

– Ты выйдешь туда один, – сказала Лика, отпуская Илью. – На тебе будет только это.

Она жестом показала Вике, и та принесла из тени кусок чёрной ткани. Это были не брюки и не шорты, а нечто вроде набедренной повязки из тончайшей кожи, которая лишь символически прикрывала пах, оставляя бёдра, ягодицы и большую часть торса полностью обнажёнными. Илья молча позволил Вике снять с него всю одежду и надеть эту повязку. Кожа была прохладной и гладкой.

– Помни, что бы ни происходило, ты не сопротивляешься, – сказала Ольга, появившись в дверях комнаты. Она была в длинном тёмно-бордовом платье, которое делало её похожей на жрицу древнего культа. – Ты принимаешь. Ты пьёшь то, что тебе дают. Ты позволяешь делать с собой всё. Это твоя жертва и твоё посвящение.

Она подошла и поцеловала его в лоб. – Я буду наблюдать. Гордись, сынок.

Затем Вика взяла его за руку и подвела к другой двери, ведушей прямо на арену зала. Звуки из-за неё доносились громче, ритмичный электронный бит смешивался с гулом голосов.

– Удачи, племянник, – усмехнулась Вика и открыла дверь.

Илья шагнул в свет.

Ослепительный свет софитов ударил ему в глаза. Гул голосов на мгновение стих, затем превратился в волну возгласов, смеха, одобрительных криков и свиста. Сотни пар глаз устремились на него. Он стоял на краю чёрного помоста, почти голый, дрожащий от холода и страха. Его член, несмотря на ужас, начал медленно наполняться кровью под этим оценивающим, всепоглощающим взглядом сотен женщин.

Первыми двинулись к нему те, что были ближе всего. Группа из пяти или шести женщин в разнообразных фетиш-костюмах. Одна, с иссиня-чёрными волосами и в корсете, подошла первой и, не говоря ни слова, провела ладонью по его животу. Её прикосновение было холодным.

– Красивый, – сказала она громко, и её голос был подхвачен микрофоном, разнесясь по залу. – Юный. И уже обученный, как нам сказали. Правда ли это, мальчик? Ты готов служиться нам всем?

Он кивнул, не в силах говорить. Женщина улыбнулась, обнажив белые зубы.

– Тогда начнём. На колени.

Он опустился на колени на мягкий чёрный материал. Женщина в корсете подошла вплотную, так что её кружевное бельё оказалось прямо перед его лицом. Она взяла его за волосы и наклонила его голову к своему лобку.

– Лижи. Покажи, как тебя научили.

Илья высунул язык и коснулся ткани. Она была влажной от её возбуждения. Он начал лизать сквозь кружево, находя бугорок клитора, нажимая на него. Женщина закинула голову и застонала, её руки вцепились в его волосы. Вокруг них моментально сомкнулось кольцо других женщин. Они не ждали очереди — они хотели прикоснуться к нему сейчас же.

Руки потянулись к его телу. Десятки рук. Они щипали его соски, гладили спину, сжимали ягодицы. Кто-то провела пальцами по его промежности сзади. Кто-то схватила его член через кожаную повязку и начала надрачивать. Его окружало море прикосновений, запахов, звуков. Он продолжал лизать женщину в корсете, и она, кончив с громким криком, отшатнулась, уступив место другой.

Новая женщина, рыжеволосая и в кожаном комбинезоне, присела на корточки перед ним и, не церемонясь, засунула два пальца себе в киску, а затем сунула их ему в рот. – Соси. Глотай.

Он послушно обхватил губами её пальцы, втягивая её солоноватые, густые соки. Вкус был интенсивным, чуждым, но он глотал, чувствуя, как его собственная слюна смешивается с её выделениями. Женщина вынула пальцы и тут же приложила ладонь своей киски к его лицу, растирая её о его нос и губы. – Вот так. Хороший мальчик.

Его оттащили от неё и уложили на спину. Кто-то с силой раздвинул ему ноги. Сверху на него опустилась полная брюнетка в одном только лифе. Она уселась своим влажным, уже голым лобком ему на лицо, полностью закрыв обзор. В то же время кто-то другой, молодая девушка с розовыми волосами, устроилась между его ног, сорвала с него кожаную повязку и взяла его твёрдый член в рот.

Илья оказался в центре вихря ощущений. Его лицом двигали, его заставляли лизать и сосать, его членом управляли чужие рты и руки. Всё происходило одновременно, хаотично, без передышки. Он видел лишь мелькающие тела, слышал стоны, смех, приказы. «Глубже!», «Лижи сильнее!», «Не смей кончать!».

Затем началось настоящее массовое действо. Женщины, видимо, следуя какому-то негласному плану или ритуалу, начали выстраиваться в очередь. Одни — чтобы сесть ему на лицо. Другие — чтобы использовать его рот, его руки. Третьи — чтобы просто потереться о него, кончить на его грудь, живот, ноги.

Его заставляли пить. Не только с пальцев. Одна женщина, сидя верхом на его лице, прямо направляла струю своих выделений ему в открытый рот. Другая поднесла к его губам чашу, в которую несколько женщин сцедили свои соки, смешанные с чем-то сладким. Он пил, давясь, но пил, потому что так было приказано. Его желудок сводило судорогой, но тело продолжало работать, член стоял колом, несмотря на непрерывную стимуляцию.

В какой-то момент его перевернули на живот. Руки прижали его к помосту. Он почувствовал, как что-то холодное и скользкое втирают в его анус. Пальцы, потом, кажется, игрушка. Она вошла в него, причиняя острую, непривычную боль. Он вскрикнул, но крик потонул в общем гуле. Женщина, делавшая это, наклонилась и прошептала ему на ухо: «Ты теперь принадлежишь всем. Каждая дырочка».

Его снова перевернули. На этот раз над ним встала целая группа женщин. Они по очереди садились на его член. Он входил в одно влагалище, затем, почти не выскользнув, — в другое. Разные температуры, разные узлы мышц, разные стоны над ним. Его таз двигали, им управляли. Он был просто инструментом, живым фаллоимтатором. Он потерял счёт времени и лицам. Его заливали потоками женских оргазмов, его кожу покрывали брызги, его волосы слипались.

Одна женщина, кончив, намеренно помочилась на него, и теплая струя хлынула ему на грудь. Другая тут же последовала её примеру. Его заставили открыть рот и пить и это, смешивая мочу с их соками и своей слюной. Унижение было абсолютным, и где-то в глубине, сквозь шок и отвращение, пробивалась извращённая, тёмная волна возбуждения. Он был ничем. И это освобождало.

Всё это время он видел за стеклом смотровой фигуру Лики, Вики, Ольги и Виктора Сергеевича. Они наблюдали. И он, поймав взгляд матери, увидел в нём не отвращение, а... гордость. Она гордилась его разложением, его абсолютной покорностью.

Наконец, когда его член, онемевший от непрерывного использования, начал наконец подавать признаки неизбежного оргазма, женщины сомкнулись вокруг него плотным кольцом. Они стали ласкать себя, глядя на него, доводя себя до кульминации. И по команде, которая прозвучала откуда-то сверху, они все разом, десятки женщин, направили на него свои оргазмические потоки, брызги, струи.

Его полностью забрызгали, залили, покрыли с ног до головы липкой, пахнущей смесью женских выделений. Он лежал на спине, раскинувшись, и смотрел сквозь эту жидкую плёнку на ослепительные софиты, на мелькающие тени тел над ним. Его собственный оргазм, который он наконец не мог сдержать, был почти незаметен на фоне этого цунами — лишь несколько слабых толчков, сперма, смешавшаяся с морем чужих жидкостей.

Гул вокруг стал стихать. Женщины, одна за другой, отходили от него, удовлетворённые, уставшие. Некоторые перед уходом ласково гладили его по голове или щеке, словно благодарили домашнее животное за хорошую службу. Другие просто поворачивались и уходили, растворяясь в толпе, направляясь к барам или зонам отдыха по краям зала.

Он остался лежать один на мокром, липком помосте. Его тело не слушалось, мышцы дрожали от перенапряжения и эмоционального шока. Он слышал лишь собственное тяжёлое, хриплое дыхание и далёкий, приглушённый гул голосов. Глаза залипали.

Через некоторое время к нему подошли несколько женщин в тёмной униформе — не участницы, а обслуживающий персонал клуба. Они молча, почти без эмоций, подняли его за руки и за ноги. Он был настолько слаб, что не мог даже помочь им. Они перенесли его с помоста и уложили на складные носилки, покрыли лёгким серебристым покрывалом, которое тут же пропиталось влагой с его тела.

Его пронесли через боковой выход из зала в тихий, прохладный коридор, затем спустили на лифте куда-то вниз. Воздух здесь пах хлоркой и травами. Носилки поставили на пол в просторном помещении, похожем на банный комплекс или спа-зону. Были слышны звуки льющейся воды, пара.

Рядом возникла знакомая фигура. Вика. Она была в простом белом халате, её волосы собраны под сеточку.

– Всё кончилось, – сказала она, и её голос звучал устало, но не без доли удовлетворения. – Ты выдержал. Большую часть, во всяком случае.

Она помогла ему подняться с носилок. Его ноги подкосились, но она крепко держала его. Две женщины из персонала взяли его под руки и повели к огромной, круглой джакузи, уже наполненной тёплой, бурлящей водой. Они стянули с него покрывало и помогли войти в воду.

Тепло обняло его измученное тело, смывая первый слой липкой грязи. Вика села на край джакузи и начала мыть его губкой с мягким, пенящимся гелем. Её движения были методичными, почти профессиональными, без намёка на эротику. Она отмывала его шею, грудь, спину, промежность, ягодицы. Он сидел, покорно подчиняясь, уставившись в пузырящуюся воду.

– Они довольны, – продолжила Вика, выжимая губку. – Ольга, мать, Лика. Виктор Сергеевич был... глубоко впечатлён. Его отношение к нашему проекту изменилось. Теперь он видит в нас не просто деловых партнёров, а обладателей уникального ресурса. Ты, – она провела рукой по его мокрой голове, – этот ресурс.

Он молчал. Вопросы роились в голове, но язык не поворачивался их задать.

– Это был высший уровень, Илья. Больше таких массовых инициаций не будет. Теперь ты... принят. Ты доказал, что можешь быть полезным в любом качестве и в любых масштабах. Дальше будет работа тоньше. Персональная.

Она помогла ему выйти из джакузи, завернула в пушистый халат и повела дальше, по коридору. Они зашли в комнату, похожую на массажный кабинет. Там его ждали Лика и Ольга. Они обе были в простых, удобных одеждах — Лика в спортивных штанах и майке, Ольга — в лёгком платье. Их лица были без макияжа, они выглядели уставшими, но спокойными.

– Садись, сынок, – сказала Ольга, указывая на массажный стол.

Он сел. Лика подошла сзади и начала массировать его плечи, разминая зажатые мышцы. Её пальцы были сильными, знающими.

– Ты сегодня совершил подвиг, – тихо произнесла Ольга, присаживаясь на стул напротив. – Не физический, нет. Душевный. Ты позволил сломать последние барьеры твоего эго, твоей гордости. Теперь ты чист. Как глина, из которой можно лепить что угодно.

– Зачем? – наконец вырвалось у него, голос был хриплым, чужим.

– Чтобы стать совершенным оружием в руках женщины, – ответила Лика, не прекращая массаж. – Не в смысле насилия. Оружием удовольствия, влияния, контроля. Мужчины правят миром через силу, деньги, угрозы. Но настоящая власть — это власть над желаниями. Над слабостями. Мы показываем нашим партнёрам, клиентам, врагам... что мы обладаем ключом к абсолютной преданности. Ты — живое доказательство этого. Виктор Сергеевич теперь будет гораздо сговорчивее в финансовых вопросах. Он увидел не просто шоу. Он увидел процесс создания идеального слуги. И он захотел иметь к этому доступ.

– Я... я не понимаю, – прошептал Илья, чувствуя, как под массирующими пальцами Лики напряжение медленно покидает тело.

– И не надо, – мягко сказала Ольга. – Твоё понимание ограничивается твоими задачами. Слушаться. Пожалуйста. Выдерживать. Всё остальное — наша забота. Ты часть семьи. И семья заботится о своих.

Она встала, подошла и поцеловала его в макушку. – Отдохни сегодня. Завтра мы вернёмся в дом. Начнётся новый этап. Более... камерный.

Они оставили его одного в комнате. Через некоторое время пришла Аня, уже знакомая с бутылочкой питательного коктейля. Она помогла ему выпить, затем уложила на кушетку и накрыла мягким пледом.

– Спи, кузен, – прошептала она, гладя его по волосам. – Ты заслужил.

Он закрыл глаза и на этот раз сон пришёл быстро, глубокий и без сновидений, словно его разум тоже был тщательно вымыт и отглажен.

Конец.