Артём лежал в темноте и смотрел в потолок. Сердце всё ещё колотилось слишком быстро. Мысли не складывались в нормальную цепочку — они прыгали, сталкивались, возвращались снова и снова к одному и тому же.

Он думал об их с Катей отношениях. О том, какими они были ещё совсем недавно. Как она прижималась к нему по ночам, целовала в шею и шептала, что любит. Как они смотрели сериалы под одним пледом, и она клала голову ему на грудь. Как она готовила ему ужин после смены и всегда спрашивала, не устал ли он, не болит ли спина. Как смеялась над его глупыми шутками и целовала в кончик носа. Всё это казалось таким тёплым, настоящим, его. Артём всегда старался быть с ней нежным. Никогда не давил, не приказывал, не говорил грязных слов. Даже когда очень хотелось. Он боялся её спугнуть, боялся показаться грубым. Катя была для него чем-то хрупким и важным. Он берег её.

А теперь...

Он вспоминал баню. Как отец смотрел видео с Катей, как спокойно дрочил, комментируя каждое её движение на экране. Как говорил про неё — «такая девочка создана для ебли». Тогда Артём ещё мог списать всё на алкоголь и жар парной. Потом вечер. Рука отца на её колене. Пальцы под платьем. То, как Катя сидела и почти не сопротивлялась, даже чуть подавалась навстречу, хотя шептала, что нужно остановиться. И теперь — шум душа за стенкой.

«Почему она это делает? — крутилось в голове. — Она же меня любит. Или уже нет? Может, всё началось раньше, а я просто не замечал? Может, пока я на сменах, они уже давно встречаются здесь, в этой квартире? Может, она специально оставалась дома, когда я уходил?» Он резко мотнул головой, прогоняя мысль. Нет. Не может быть. Это всё сегодняшний день. Алкоголь. Баня. Настойка. Границы стёрлись, и теперь они оба — и Катя, и отец — просто не могут остановиться.

Но внутри было слишком много всего сразу: злость, ревность, странное тяжёлое возбуждение и какое-то липкое бессилие. Он хотел встать, распахнуть дверь и остановить. И одновременно боялся увидеть это своими глазами. Боялся, что если увидит — уже ничего не сможет вернуть назад. Ему было стыдно даже за собственные мысли. За то, что часть его... хотела знать, что именно происходит сейчас за этой дверью. Хотела услышать. Хотела представить.

Вода за стенкой продолжала шуметь. Артём медленно сел, потёр лицо ладонями и всё-таки встал. Ноги слегка дрожали. Он вышел в коридор, остановился перед дверью ванной, но не стал прижиматься к ней ухом. Вместо этого тихо прошёл в туалет и закрыл за собой дверь.

В туалете было темно и прохладно. Он прислонился спиной к стене и только тогда заметил, как отчётливо сюда доносится звук. Общая вентиляция. Труба шла через обе комнаты, и теперь, в тишине туалета, всё было слышно почти так же ясно, как если бы он стоял прямо у двери ванной.

Шум воды. Короткие влажные звуки. И голос отца — низкий, спокойный, чуть хрипловатый:

— Глубже. Давай, бери нормально. Рот пошире. Я же вижу, что можешь.

Артём замер. Пальцы сами сжались в кулаки. Перед глазами сразу встала картина: Катя на коленях в ванне, вода стекает по её спине, рот растянут вокруг толстого члена отца.

— Вот так. Ещё. Не играйся. Давай, полируй мою залупу языком. Медленно. По всей головке.

Влажные, ритмичные звуки стали громче. Катя сосала. Он слышал, как она давится, как снова принимает, как слюна хлюпает.

Потом вдруг раздался её голос — тихий, чуть хриплый, прерывистый:

— Какой он... толстый у тебя... И вкусный... Солёный...

Артём закрыл глаза. Слова ударили сильнее, чем любые звуки. Он представил, как она говорит это, глядя снизу вверх на отца, с мокрыми губами и слюной на подбородке. Он никогда не слышал от неё ничего подобного. Никогда. В этот момент он почувствовал, как собственный член резко и сильно напрягся, натягивая ткань шорт. Артём сунул руку вниз, обхватил его через ткань, потом резко спустил шорты вместе с бельём. Член высвободился — тяжёлый, горячий, уже полностью твёрдый. Он обхватил его ладонью и начал медленно дрочить, слушая дальше.

Сергей низко хмыкнул:

— Нравится, да?

— Да... Очень. Можно я ещё немного просто подержу во рту? Просто так...

— Держи. Но глубже. Я же сказал. Открой рот.

Снова влажный звук, более глубокий. Катя издала короткий давящийся стон, но не отстранилась.

— Вот так... — сказал Сергей. — Хорошо получается. А теперь вынь. Открой рот пошире. Язык высунь.

Артём услышал, как Катя отстранилась. Потом — короткий звук плевка. Отец плюнул ей прямо в рот. Артём никогда в жизни не делал с ней ничего даже близко похожего. Он всегда целовал её нежно, спрашивал, всё ли хорошо. А сейчас...

— Глотай, — спокойно приказал Сергей. — Не выплёвывай. И бери снова. До конца. Сразу.

Катя послушалась. Влажные звуки возобновились — глубже, громче. Артём ускорил движения руки.

Сергей вдруг заговорил иначе — тише, но жёстче:

— Знаешь... я сегодня в бане смотрел твои видео. Те, что сын мне показал. Где ты с пальцами... и с этим чёрным дилдо. И где он тебе в рот даёт, а ты с пробкой в жопе.

Катя что-то тихо простонала вокруг члена.

— Какая же ты там шлюха, — продолжал Сергей. — Раскрытая, мокрая, сама себя натягиваешь. Стонешь так, будто настоящий член уже внутри. Но тебя нужно ебать совсем по-другому. Жёстко. Глубоко. До упора. Так, как умею я.

Катя отстранилась на секунду, тяжело дыша, и сорванным голосом выдохнула:

— Да... выеби меня... Пожалуйста...

— Ещё раз скажи.

— Выеби меня... Хочу твой член... Не игрушку... Настоящий...

Сергей низко рассмеялся и снова насадил её рот на себя.

— Будешь просить — получишь. Но сначала...

Он вдруг резко отстранил её от члена.

— Повернись ко мне задницей.

Катя послушно повернулась. Артём услышал плеск воды и короткое движение. Сергей, судя по звукам, опустился ниже.

Несколько секунд было почти тихо — только шум воды. Потом раздался низкий, почти восхищённый голос отца:

— Блядь... Какая киска. Совсем раскрытая. Розовая... мокрая...

Артём представил, как Сергей пальцами раздвигает её половые губы в стороны, рассматривает. Как смотрит на блестящий от возбуждения вход, на набухший клитор.

— Смотри, как течёт... — продолжал Сергей тихо. — Прямо стекает. Я даже ещё не трогал толком.

Потом Артём услышал влажный, очень отчётливый звук — отец медленно провёл пальцами снизу вверх по всей длине щели, собирая влагу.

— Горячая... — выдохнул Сергей. — Сейчас буду входить.

Сначала один палец. Медленно, до самой последней фаланги. Катя тихо, протяжно застонала. Потом палец начал двигаться — входить и выходить, размазывая её соки.

— Один уже легко проходит... — сказал Сергей. — Сейчас второй.

Второй палец вошёл рядом. Катя застонала громче. Влажный хлюпающий звук стал сочнее. Сергей двигал ими медленно, но глубоко, иногда раздвигая пальцы внутри, растягивая её.

— Какая тугая всё равно... и какая мокрая. Прямо обливает мне руку.

Артём дрочил уже быстрее. Он представлял, как два толстых пальца отца полностью исчезают в киске Кати, как она сжимается вокруг них, как влага блестит на его костяшках.

— Ещё один, — спокойно сказал Сергей.

Третий палец. Катя всхлипнула и громко, сорванно застонала. Было слышно, как пальцы входят уже с небольшим усилием, но всё равно до конца.

— Вот теперь хорошо растягивается... — низко говорил Сергей, не останавливая движений. — Три пальца принимает. И всё равно течёт. Смотри, как стекает по моей ладони вниз.

Он трахал её пальцами уже ритмичнее. Влажные, чавкающие звуки заполняли вентиляцию. Катя стонала на каждый толчок.

— Да... глубже... пожалуйста...

— Терпи. Сейчас ещё кое-что.

Артём услышал короткий звук плевка — отец плюнул ей между ягодиц. Потом Катя резко втянула воздух.

— Расслабься, — приказал Сергей. — Большой палец. Медленно.

Было слышно, как он настойчиво, круговыми движениями вдавливает большой палец в её анус, одновременно продолжая двигать тремя пальцами в киске. Катя стонала уже почти непрерывно, голос дрожал и срывался.

— Боже... — выдыхала она. — Пожалуйста... выеби меня уже... Не могу больше... Хочу член...

Сергей ещё некоторое время трахал её сразу в оба отверстия пальцами. Потом вытащил их полностью. Катя тихо всхлипнула от пустоты.

— Встань раком. Нормально прогнись.

Катя послушалась. Артём услышал, как она упирается руками в стенку ванны. Потом — долгий, влажный, скользящий звук. Сергей не торопился. Он медленно водил головкой своего члена снизу вверх по всей длине её киски, собирая густую смазку. Проводил от клитора до самого входа, снова поднимался, размазывал её соки по стволу. Иногда слегка надавливал головкой, будто собираясь войти, но сразу убирал и продолжал скользить снаружи.

— Какая мокрая... — низко, почти с наслаждением выдыхал он. — Вся блестит. Смазки столько, что хватит на всё.

Катя тяжело дышала, бёдра слегка подрагивали. Она ждала. Сергей ещё долго водил членом по ней — вверх, вниз, круговыми движениями, иногда шлёпая головкой по клитору. Влажные звуки были мягкими, но очень отчётливыми.

Потом он сместил головку ниже. Приставил её прямо к тугому входу ануса и слегка надавил, не входя.

Катя резко напряглась.

— Подожди... я... у меня ещё не было... только игрушки...

— Знаю, — спокойно сказал Сергей. — Расслабься. Только головку. Медленно.

Он начал давить. Головка медленно, миллиметр за миллиметром преодолевала сопротивление. Катя громко, сорванно застонала — смесь боли, жжения и сильного напряжения. Сергей остановился, когда головка полностью скрылась внутри, и сразу медленно вытащил её обратно.

Катя всхлипнула.

Сергей снова плюнул прямо в приоткрывшуюся дырочку. Густая слюна попала точно в цель. Он снова приставил головку и начал входить во второй раз — так же медленно, но уже чуть увереннее. Головка снова полностью вошла. Катя стонала сквозь зубы, пальцы, наверное, скользили по мокрой стенке ванны.

— Тише... — говорил Сергей низко. — Дыши. Сейчас ещё немного.

Он медленно, с паузами, начал погружать член глубже. На четверть. Потом ещё. Примерно до половины. Катя уже почти плакала от ощущений — стоны были громкими, прерывистыми, смешанными с тяжёлым дыханием. Сергей замер, полностью войдя на половину длины, и тяжело выдохнул сквозь зубы.

— Блядь... какое узкое... — прошипел он. — Сжимает так, что сейчас кончу. Слишком туго.

Он несколько секунд стоял неподвижно, явно сдерживаясь, потом медленно, очень медленно вытащил член полностью. Катя осталась стоять раком, дрожа всем телом.

— Хватит на сегодня с этой дыркой, — сказал Сергей, тяжело дыша. — Повернись. Хочу трахнуть тебя между сисек.

Катя снова повернулась к нему лицом. Артём услышал, как она приподнялась.

— Сожми. Сильнее. Давай. Блядь... Какие мягкие. Ещё. Сама двигай. Придерживай их руками.

Катя тихо простонала:

— Хорошо... Можно быстрее... Он такой горячий между ними...

— Сама держи. Сильнее сожми. Вот так.

Влажные шлепки стали быстрее и громче. Сергей явно ускорился.

— Открой рот. Язык высунь. Сейчас кончу.

Катя послушалась. Артём представил, как она сидит на коленях, груди сжаты вокруг толстого члена, рот открыт, язык высунут, глаза смотрят вверх.

Сергей усилил темп. Несколько резких, жёстких движений — и он низко, протяжно застонал. Первая густая струя попала Кате прямо в открытый рот. Вторая ударила ей на лицо — на щёку, на губы. Потом сперма начала разливаться по её груди, стекая между сисек, по животу и капая вниз, в воду ванны.

Сергей ещё несколько раз медленно провёл членом между её грудей, выдавливая остатки. Потом поднёс свой всё ещё пульсирующий член к её лицу.

— Вылижи. Весь. Дочиста.

Катя сразу наклонилась и с явным удовольствием начала облизывать головку и ствол. Она собирала языком густую сперму, глотала, проводила по всей длине, снова возвращалась к головке, тщательно вычищая каждую каплю. Влажные звуки её языка были слышны отчётливо.

— Хорошая... — низко выдохнул Сергей. — Всё до последней.

Артём в этот момент уже не контролировал себя. Рука летала по члену быстро и жёстко. Всё, что он слышал — стоны Кати, приказы отца, подробные комментарии про её мокрую киску, медленное проникновение в анус, звук первой струи, попавшей ей в рот, её послушное облизывание — ударило слишком сильно. Оргазм накрыл его резко, почти болезненно. Он низко, сквозь сжатые зубы простонал и кончил. Сильные, густые струи ударили прямо в стену туалета перед ним, одна за другой. Сперма стекала по кафелю длинными белыми потёками. Артём продолжал дрожать и медленно двигать рукой, выдавливая остатки.

Голос Сергея прозвучал спокойно:

— Вставай. Хватит на сегодня. Вытирайся и возвращайся к сыну. Не задерживайся.

Катя тихо сказала:

— Хорошо...

Артём быстро пришёл в себя. Он торопливо вытер руку и живот туалетной бумагой, натянул шорты, смыл водой следы на стене как мог и тихо выскользнул из туалета. Коридор был пуст. Он быстро прошёл в спальню, лёг на кровать и закрыл глаза, делая вид, что уже давно спит. Сердце всё ещё колотилось.

Через пару минут он услышал, как открылась дверь ванной. Шаги Сергея прошли по коридору — спокойные, тяжёлые. Дверь гостиной тихо закрылась. Отец ушёл к себе.

Ещё через несколько минут снова послышался шум воды — Катя, видимо, быстро смывала с себя остатки спермы. Потом вода стихла. Лёгкие шаги. Дверь спальни открылась.

Катя осторожно легла рядом с Артёмом. Пахла чистым мылом и шампунем. Она тихо придвинулась, положила руку ему на грудь и через минуту её дыхание стало ровным.

Артём лежал неподвижно, смотрел в темноту и понимал, что больше ничего не будет прежним.