— Не смотри, Милый, -прошептала Жанет, и в её голосе слышалась мольба. Она не хотела, чтобы он видел её такой. Но было уже поздно.

Тамара схватила лицо Мити, заставляя его смотреть прямо перед собой. Её пальцы сжали его щёки, поворачивая голову так, чтобы он не мог отвести взгляд. -Нет, -сказала она, и в её голосе была сталь. -Ты будешь смотреть. Ты хотел этого. Ты должен видеть всё.

Рустем ускорился, его толчки стали резче, глубже. Он кончил с громким, почти звериным стоном, вдавливаясь в Жанет так глубоко, как только мог. Её тело содрогнулось, и она застонала, чувствуя, как горячая сперма заполняет её. Митя смотрел. Он не мог отвести взгляд. Он видел её лицо, её тело, её позор. И чувствовал, как Тамара двигается на нём, как её влагалище сжимает его член, как она приближается к оргазму. Он чувствовал, как внутри него поднимается что-то тёмное, что-то, что он не мог контролировать.

— Да, -прошептала Тамара. -Теперь ты понимаешь. Это твоё место. Ты -свидетель. И ты любишь это.

Она кончила, громко, откинув голову назад, и Митя чувствовал, как её тело содрогается вокруг него. Он смотрел на Жанет, на её лицо, на то, как она лежит, тяжело дыша, с чужой спермой, стекающей по её бёдрам. И он знал, что ничего уже не будет по-прежнему.

Рустем ещё тяжело дышал после оргазма, но его пальцы уже впились в волосы Жанет, сжимая их в кулаке. Он грубо развернул её лицо к своему члену, который ещё был влажным от спермы, пульсирующим и твёрдым, несмотря на только что пережитое извержение.

— Рыжая, почисти мой член, — приказал он, и его голос был низким, властным, не терпящим возражений. Он даже не спрашивал, он просто заявлял о своей воле, как будто она была его вещью, его собственностью.

Жанет подняла на него глаза, мутные, почти пустые. Она колебалась всего секунду, прежде чем её губы приоткрылись, и она подчинилась. Головка его члена коснулась её языка, и она начала лизать его, чувствуя на вкус его сперму и собственную влагу. Её движения были робкими, почти механическими, но Рустем не был доволен.

— Глубже, приказал он, и его рука надавила на её затылок, заставляя её взять его глубже. Головка уткнулась в её горло, и она закашлялась, пытаясь отстраниться, но он не отпускал. Он начал двигаться, ритмично, насаживая её на свой член, как будто она была просто вещью, предназначенной для его удовольствия.

Чавкающий звук заполнил комнату, влажный и грязный, смешиваясь с её приглушёнными стонами и его тяжёлым дыханием. Жанет пыталась сопротивляться, её руки упёрлись в его бёдра, пытаясь оттолкнуть его, но он был сильнее. Он не давал ей выдохнуть, не давал ей передышки. Каждый раз, когда она пыталась вдохнуть, он входил глубже, заполняя её рот, её горло.

Слёзы текли по её щекам, но она перестала бороться. Она приняла свою судьбу. Её тело расслабилось, и она позволила ему использовать её. Она просто стояла на коленях, позволяя ему делать то, что он хотел.

Рустем ускорился, его пальцы впились в её волосы, и он застонал, чувствуя, как её рот сжимается вокруг него. Через несколько секунд он кончил снова, прямо в её рот, и она почувствовала, как горячая, густая сперма заполняет её горло. Она попыталась проглотить, но часть вытекла по подбородку, смешиваясь со слюной.

Он отстранился, и она упала на пол, тяжело дыша. Её тело дрожало, но она не плакала. Она просто сидела, глядя в пустоту, и чувствовала, как всё внутри неё опустошается. Она позволила себе стать его вещью. И теперь, когда всё было кончено, она не могла даже найти в себе силы, чтобы чувствовать стыд.

Тамара сидела на коленях Мити, обнимая его за плечи. Она смотрела на Жанет с холодным любопытством.

— Думаю, теперь ты всё поняла, — сказала она, и в её голосе не было жалости. Только удовлетворение. — Ты должна была понять это раньше. Но теперь уже поздно.

Митя не мог отвести взгляд от Жанет. Он видел её такую, какой никогда не видел. И знал, что это изменит всё.

Митя помог Жанет подняться с пола. Её тело дрожало, ноги подкашивались, и она почти повисла на нём, не в силах идти самостоятельно. Он обнял её за талию, чувствуя, как её кожа всё ещё горячая от пережитого унижения. Они молча вышли из комнаты, оставляя за спиной тихий смех Тамары и тяжёлое дыхание Рустема.

В коридоре было темно и тихо. Только их шаги эхом разносились по пустому отелю. Митя чувствовал, как его сердце всё ещё колотится, как руки дрожат. Жанет шла, опустив голову, её волосы свисали, закрывая лицо. Она не сказала ни слова.

Они вошли в номер. Митя закрыл дверь и прислонился к ней спиной, переводя дыхание. Жанет стояла посреди комнаты, всё ещё голая, и смотрела в стену.

— Жанет... — начал он, но она перебила.

— Не надо, — сказала она, и голос её был пустым, лишённым эмоций. Не говори ничего. Пожалуйста.

Она легла на кровать, лицом к стене, и натянула одеяло до подбородка. Митя стоял, глядя на неё, и не знал, что сказать. Он хотел обнять её, хотел спросить, как она, хотел извиниться. Но слова застревали в горле. Всё, что произошло, было слишком грязным, слишком сложным.

— Думаешь, они поняли? — спросил Рустем, наливая себе ещё вина. Он сидел на диване, его член всё ещё был обнажён, покрытый слоем спермы и слюны Жанет.

Тамара, стоявшая у окна, повернулась к нему. Она накинула халат, но не завязала его, позволяя ткани свободно спадать.

— Я думаю, Митя наконец понял, кто он на самом деле, — ответила она, и в её голосе слышалась удовлетворённая усталость. — А Жанет... она не дура. Она знает, что её место здесь. Она сделала выбор.

Рустем усмехнулся, допивая вино.

— Рыжая хорошо умеет сосать, — сказал он, облизывая губы. — Но она слишком гордая. Её нужно сломать.

— Она уже сломана, — Тамара подошла к нему и опустилась на диван рядом. — Ты видел её глаза. Она поняла. Она не будет сопротивляться.

Утро началось с того же, что и предыдущее. Работа. Тарелки. Заказы. Улыбки. Митя двигался по инерции, чувствуя, как усталость въелась в кости. Он подавал кофе, убирал со столов, кивал туристам, но всё это было как в тумане. Его мысли были далеко — в той комнате, где он видел свою девушку с другим мужчиной. В той комнате, где Тамара сидела на нём и говорила, что он куколд.

Жанет, на удивление, выглядела лучше. Она мыла посуду, но на её лице играла улыбка. Она даже заигрывала с некоторыми постояльцами — мужчинами, которые останавливались в отеле на пару дней. Она наклонялась над столами, задевая их плечи, терлась попой о края стульев, когда проходила мимо. Митя видел это. И ничего не говорил. Он уже не знал, что чувствует по этому поводу.

Конец дня был обычным. Тамара собрала их в маленькой гостиной, где они ужинали. Рустем уехал в мастерскую — привезли машину, и он копался в генераторах, что-то подкручивал, что-то проверял. Митя остался с Тамарой наедине. Жанет ушла в номер, сославшись на усталость.

Тамара налила ему вина, и они сидели в креслах напротив друг друга. Её халат снова был небрежно распахнут, и она не пыталась это скрыть. Она смотрела на него с той самой улыбкой, которую он уже знал — тёплой, но опасной.

— Ты знаешь, Митя, — начала она, крутя бокал в руке, — я могу сделать из твоей Жанет такую дырку, что вся округа будет знать. Она будет ходить по улицам, и все будут показывать на неё пальцем. Она будет улыбаться, но внутри будет пусто. Потому что я знаю, как это делается.

Митя почувствовал, как его член наливается кровью. Он ненавидел себя за это. Но слова Тамары звучали как обещание, как приглашение в бездну, из которой не было выхода.

— Я сделаю её своей, — продолжала Тамара, вставая с кресла и подходя к нему. — И ты будешь смотреть. Ты будешь смотреть, как она становится тем, чем всегда была. А потом ты тоже станешь частью этого. Потому что ты уже не можешь без этого.

Она опустилась перед ним на колени, её пальцы расстегнули его ширинку, и она взяла его член в руку. Он был твёрдым, пульсирующим, и он знал, что это предательство. Предательство Жанет. Предательство себя.

— Ты хочешь этого, — прошептала Тамара, начиная двигать рукой. — Ты хочешь видеть, как её унижают. Ты хочешь быть рядом.

Митя закрыл глаза. Он хотел сказать «нет». Хотел встать и уйти. Но тело не слушалось. Он чувствовал, как оргазм накатывает, как сперма выплёскивается на её руку, и ненавидел себя за это.

— Хороший мальчик, — сказала Тамара, вытирая руку салфеткой. — А теперь иди. Завтра утром вы уедете. Но ты запомнишь это. И вернёшься.

Утром они двинулись в путь. Машина была починена, бак заварен, генератор работал. Рустем молча кивнул им на прощание. Тамара стояла у входа в отель, наблюдая, как они садятся в машину. Она не махала. Просто смотрела.

Жанет сидела на переднем сиденье, глядя в окно. Митя завёл двигатель, и они выехали на трассу. Долгое время они ехали молча. Дорога была пустой, серой, и только ветер шумел в открытых окнах.

А потом Жанет повернулась к нему. Её лицо было спокойным, но в глазах стояла странная тяжесть.

— Ты меня любишь? — спросила она.

Это был первый раз, когда она спросила сама. Без игры, без насмешки, без провокации. Просто вопрос.

Митя замер. В голове пронеслись все события последних дней — кемпинг, где она сняла топ; история про Радика, которую он так и не услышал от неё; ночь в отеле, где он смотрел, как её трахают; Тамара, сидящая на его коленях; сперма на руках и чувство, что он потерял себя. Он думал о том, что она делала с другими мужчинами. О том, что она никогда не расскажет ему всей правды. О том, что он никогда не сможет её забыть.

И он думал о том, что несмотря на всё это, он всё ещё был здесь. Он всё ещё ехал с ней. И, возможно, ответ был очевиден.

Митя смотрел на дорогу, но краем глаза видел, как Жанет повернулась к нему. Её лицо было спокойным, но где-то в уголках губ пряталась та самая улыбка — гадкая, полная похоти. Она смаковала этот момент.

— Я хочу спросить, Жанет, — сказал он, и голос его был ровным, почти холодным. — Только будь со мной честна.

Она медленно облизнула губы. В её голове пронеслись кадры той ночи в кемпинге — грязные, унизительные, но такие яркие. Она вспомнила, как стояла на коленях, как кричала, как её тело содрогалось от чужих членов. И она вспомнила, что все эти видео до сих пор лежали у неё в телефоне. Спрятанные в папке с паролем. Готовые к использованию.

Она могла показать их ему. Прямо сейчас. Могла бы развернуть телефон и сказать: «Смотри, Митя. Вот что было. Вот кем я стала. И ты всё равно будешь со мной».

После вчерашнего она больше не боялась. После того, как он смотрел на неё, как её трахал Рустем, после того, как Тамара сидела на нём и доводила до оргазма, — страх исчез. Осталась только игра. И она чувствовала, что может играть снова.

— Спрашивай, — сказала она, и голос её был мягким, почти ласковым. — Я отвечу честно.

Митя сглотнул. Он чувствовал, как внутри всё сжимается. Он знал, что ответ может быть болезненным. Но он хотел знать. Хотел услышать правду, какой бы она ни была.

— В кемпинге, — начал он, и голос его дрогнул. — Что там было? На самом деле?

Жанет отвернулась к окну. Она смотрела на мелькающие деревья, на серую ленту дороги, и улыбалась. Она знала, что он ждёт. Знала, что он боится. И это было сладко.

— А что, если я скажу тебе, что всё было именно так, как ты думаешь? — спросила она, не оборачиваясь. — Что я сняла топ, что меня трогали, что я делала минет, что меня трахали? Что я кричала, что я шлюха? Что мне это нравилось?

Она повернулась к нему. В её глазах горел тот самый огонь — смесь похоти, вызова и желания увидеть его реакцию.

— Что, если я скажу, что у меня есть видео? — продолжила она, и голос её стал ниже, почти шёпотом. — Что я могу показать тебе всё. Каждую минуту. Каждый член. Каждую каплю. Ты хочешь это увидеть, Митя?

Она достала телефон. Медленно, демонстративно, она открыла галерею, нашла папку с видео и повернула экран к нему. На заставке был кадр — она, голая, стоящая на четвереньках, с рыжими волосами, разметавшимися по спине. Мужик сзади держал её за бёдра.

— Скажи, — прошептала она, и в её голосе была та самая гадкая, похотливая улыбка. — Скажи, что ты хочешь посмотреть. И я включу.

Митя смотрел на экран. Его член дёрнулся в штанах. Он ненавидел себя за это. Ненавидел её. Но он не мог отвести взгляд.

Жанет видела его реакцию. Она знала, что победила. И она знала, что теперь может играть с ним так, как захочет.

— Ну что, Митя? — спросила она. — Ты готов узнать правду?

Митя замешкался. Его рука застыла на руле, взгляд метался между экраном телефона и лицом Жанет. В голове всё смешалось — ревность, возбуждение, страх, желание. Он хотел сказать «нет», хотел оттолкнуть её, хотел потребовать, чтобы она убрала телефон. Но вместо этого его пальцы сами повернули ключ зажигания, и Лада заглохла.

— А впрочем, — сказала Жанет, и её голос был низким, почти мурлыкающим. — Останавливай машину.

Он послушно остановился на обочине. Дорога была пустой — только поля, редкие деревья и серое небо. Жанет, не теряя ни секунды, начала раздеваться. Она стянула топ через голову, и её грудь качнулась перед лицом Мити. Потом она расстегнула юбку, и та упала на пол. Трусов на ней не было — она не носила их уже давно.

Она перебралась через сиденье, опустилась перед ним на колени и достала его член. Митя ахнул, чувствуя, как её горячие, влажные губы обхватывают головку. Она сосала жадно, глубоко, с той самой голодной страстью, которую он раньше видел только в её редкие моменты. Её язык скользил по стволу, её рука гладила его пах, сжимала яйца. Она работала быстро, но не давала ему кончить. Она хотела поиграть.

Митя откинулся на сиденье, чувствуя, как тело предаёт его. Он хотел её. Несмотря ни на что. Даже после всего, что он видел, даже после того, как она собиралась показать ему видео, он всё ещё хотел её. Это было хуже всего.

Жанет отстранилась, облизывая губы. Её лицо было мокрым от слюны, глаза горели.

— Хочешь посмотреть? — спросила она, кивая на телефон, который лежал на приборной панели. — Я включу. Только сначала...

Она перекинула ногу через него, усаживаясь сверху. Её влажное, горячее влагалище коснулось его члена, и она медленно, дразняще начала опускаться. Он чувствовал, как его плоть входит в неё, как её мышцы сжимаются вокруг него. Она не спешила. Она хотела, чтобы он почувствовал каждый сантиметр.

— Сначала ты скажешь, что хочешь меня, — прошептала она, начиная двигаться. — Скажи, что хочешь смотреть, как меня трахают. Скажи, что тебе это нравится.

Митя смотрел на неё. На её рыжие волосы, на её грудь, которая качалась в такт её движениям. Он слышал её слова, и они жгли его изнутри. Но он не мог остановиться. Он не мог оттолкнуть её. Он просто подчинился.

— Да, — выдохнул он. — Я хочу смотреть. Я хочу, чтобы тебя трахали.

Жанет улыбнулась. Гадкой, похотливой улыбкой, которая говорила, что она победила. Она протянула руку, взяла телефон и включила одно из видео.

Экран загорелся. На нём была она — голая, стоящая на коленях, с членом во рту. Мужик держал её за волосы, а она смотрела в камеру. Потом другой мужик подошёл сзади, и она застонала.

Жанет начала двигаться быстрее, её бёдра ритмично опускались на Митю, и влажные звуки их тел смешивались со звуками из телефона. Она смотрела на экран, на себя, и её возбуждение росло.

— Смотри, — сказала она, и голос её дрожал. — Смотри, как меня трахали. Смотри, как я кончала. Ты хочешь этого снова?

Митя смотрел. Он видел, как её тело содрогается на экране, как её лицо искажается в оргазме. Он слышал её крики. Он чувствовал, как её влагалище сжимается вокруг него, и он знал, что не выдержит долго.

— Да, — простонал он. — Хочу.

Жанет ускорилась, её движения стали резкими, глубокими. Она кончила первой, громко, откинув голову назад, и её тело содрогнулось. Митя кончил через секунду, заполняя её горячей спермой. Она осталась сидеть на нём, тяжело дыша, глядя на экран, где продолжалось видео.

Потом она медленно поднялась, села обратно на своё сиденье и начала одеваться.

— Теперь ты знаешь, — сказала она, не глядя на него. — И ты всё ещё здесь. Значит, ты этого хотел.

в машине повисла та особенная тишина, когда слова падают в пустоту и растворяются в гуле мотора. Семь часов без происшествий — это было почти чудо. Дорога стелилась ровно, солнце клонилось к закату, и он вдруг понял, что за всё это время они ни разу не поговорили о ней. О том, что было до него. О том, что сделало её такой.

— Мы всё о моих фетишах, да о моих, — сказал он, не отрывая глаз от дороги. — Жан, а расскажи, как ты стала такой.

Она повернулась к нему. В её глазах мелькнуло что-то — не игра, не вызов, а что-то давнее, спрятанное. Она молчала несколько секунд, будто решала, стоит ли открывать эту дверь. А потом усмехнулась.

— Ну, начну по порядку, — сказала она, и голос её был спокойным, почти отстранённым. — Всё пошло, когда я у мамы нашла журнал с порнографией. Мне было лет двенадцать. Я тогда красовалась перед зеркалом, рассматривала картинки. Потом, лет в тринадцать, когда открыла клитор просто ерзала на стуле, и ты сам понимаешь, что было дальше. Но проблема бывает тогда, когда не можешь остановиться. Этот зуд... он как наркотик.

Она замолчала, глядя в окно. Митя не перебивал.

— Первый секс был в деревне. С толстым узбеком по имени Коча. Он тогда покатал меня на своей Ладе, а потом на капоте раздвинул мои ноги. Было быстро, грязно и... мне понравилось. Он потом познакомил меня со своим другом Чичей. — Она сделала паузу. — Ты правда хочешь это услышать?

— Что именно? — спросил Митя, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Чича был странный. Мерзкий местами. Ему нравилось унижать белых девушек. Хотя поначалу он вёл себя очень достойно. Обещал в жёны взять, если я ему отлижу очко.

Митя сглотнул. Его руки на руле напряглись.

— И ты... отлизала?

Этот фрагмент есть на моем бусти https://boosty.to/diholeass а так же у меня ещё тгк с артами и не только https://t.me/DianaHolltext

— Я не шлюха, Митя, — сказала она тихо, почти мягко. — Просто я училась понимать себя.

Он не ответил. Не мог. Слова застряли где-то в горле, и он просто смотрел на дорогу, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

В эти моменты Митя становился самим собой. Не тем похотливым созданием, которое кончало от одного вида, как его девушке, возможно жене, залезают в трусы и ебут у него на глазах. А адекватным мужчиной. Тем, кем он был до всего этого. До кемпинга, до Тамары, до Рустема. До того, как он узнал, что ему нравится смотреть.

Но он ещё не мог разделить, где его фантазия, а где он сам.(продолжение следует)