Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 99930

стрелкаА в попку лучше 14705 +6

стрелкаВ первый раз 6839 +4

стрелкаВаши рассказы 6814 +4

стрелкаВосемнадцать лет 5795 +2

стрелкаГетеросексуалы 11148 +5

стрелкаГруппа 17052 +17

стрелкаДрама 4566 +9

стрелкаЖена-шлюшка 5431 +17

стрелкаЖеномужчины 2761 +3

стрелкаЗрелый возраст 3849 +13

стрелкаИзмена 16626 +18

стрелкаИнцест 15438 +16

стрелкаКлассика 701

стрелкаКуннилингус 4758 +5

стрелкаМастурбация 3365 +3

стрелкаМинет 16618 +7

стрелкаНаблюдатели 10777 +15

стрелкаНе порно 4203 +9

стрелкаОстальное 1481 +6

стрелкаПеревод 10796 +4

стрелкаПикап истории 1260 +4

стрелкаПо принуждению 13032 +4

стрелкаПодчинение 10019 +7

стрелкаПоэзия 1747

стрелкаРассказы с фото 4064 +6

стрелкаРомантика 6965 +3

стрелкаСвингеры 2725 +2

стрелкаСекс туризм 917 +3

стрелкаСексwife & Cuckold 4531 +9

стрелкаСлужебный роман 2897 +5

стрелкаСлучай 12048 +15

стрелкаСтранности 3570 +2

стрелкаСтуденты 4549 +1

стрелкаФантазии 4191 +1

стрелкаФантастика 4500 +4

стрелкаФемдом 2329 +2

стрелкаФетиш 4170 +1

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3938 +2

стрелкаЭксклюзив 553

стрелкаЭротика 2813 +3

стрелкаЭротическая сказка 3053 +5

стрелкаЮмористические 1875 +4

Смотри, как она меня хочет. Часть 1

Автор: Samanta Fisher

Дата: 18 ноября 2026

Жена-шлюшка, Наблюдатели, Измена, Минет

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

Глава первая. Диван

Денис живёт у нас полтора месяца.

После развода он остался с двумя сумками и долгом по кредиту. Квартиру в Люберцах продали, деньги ушли жене, себе он оставил фуру, но фура — не жильё. Кирилл предложил: поживи, пока не встанешь на ноги. Я не возражала. Я вообще редко возражаю против того, что Кирилл предлагает.

Теперь Денис спит в гостиной на диване. Диван старый, продавленный, но Денис говорит: нормально, я в кабине сплю на койке уже десять лет, мне не привыкать.

Квартира у нас двухкомнатная. Спальня, гостиная, кухня пять метров, коридор три шага. Втроём тесно. Особенно утром.

Утром Денис идёт в ванную через коридор в трусах. Он не считает нужным накидывать футболку. Он вообще не считает нужным считаться с чем-либо — так устроен. Большой, широкий, с татуировкой на плече, которую я никогда не рассматривала вблизи. Он проходит мимо нашей приоткрытой двери, и я вижу его спину, его бока, его трусы. Каждое утро.

Кирилл видит, что я вижу. Я знаю, что он видит. Мы не говорим об этом.

Первый «щелчок» — так я это называю про себя — происходит на второй неделе.

Вечер. Кирилл на дежурстве. Денис на кухне, ест пельмени, я мою посуду. Он рассказывает про рейс — что-то про трассу, про фуру, про то, как его подрезали под Тверью. Я слушаю вполуха. Потом поворачиваюсь, чтобы поставить тарелку в сушку, и встречаюсь с ним взглядом.

Он смотрит на меня. Не на мои руки. Не на тарелку. На меня. И в этом взгляде нет ничего двусмысленного — просто голод. Так смотрит человек, который давно не ел и не скрывает этого. И я вдруг понимаю, что краснею. И что он видит, что я краснею.

— Ник, — говорит он. — Ты чего?

— Ничего, — говорю я. — Пар.

Он ухмыляется и возвращается к пельменям.

Вечером я рассказываю Кириллу. Он лежит на кровати, листает телефон, слушает. Когда я заканчиваю, он откладывает телефон.

— Голод, — говорит он.

— Что?

— Ты сказала, что он смотрел, как голодный. — Кирилл смотрит в потолок. — Это точно.

Я жду, что он скажет что-то ещё. Он молчит. Потом говорит:

— Мне это не противно.

Я не спрашиваю, что именно. Он не уточняет. Мы засыпаем.

Ночь на третью неделю.

Кирилл на дежурстве — вторая ночь подряд. Я сплю одна в спальне, Денис в гостиной. Просыпаюсь от жажды. На часах три двадцать. Выхожу в коридор, босиком, в одной футболке. В гостиной темно, только уличный свет из-за шторы, серый, зимний.

И слышу.

Тихий, ритмичный звук. Шорох ткани. И дыхание — сдавленное, через нос, как будто человек боится, что услышат.

Я замираю. Стою в коридоре, в трёх шагах от двери в гостиную. Дверь приоткрыта. Я вижу диван. Вижу Дениса. Он лежит на спине, одеяло сброшено на пол. В свете из-за шторы я вижу его руку. Она двигается. Ритмично. Вверх-вниз.

Я не двигаюсь. Я должна вернуться. Должна уйти. Это не моё дело. Это его комната, его ночь, его тело. Я должна развернуться и уйти.

Я стою.

Сердце бьётся где-то в горле. Во рту сухо. Я смотрю, как его рука ускоряется, как он выгибает шею, как сжимаются пальцы другой руки на простыне. Он стонет. Тихо, сквозь зубы. И это не просто звук. Это звук, который я не должна слышать. Который я не хочу слышать.

Я стою, пока он не затихает. Пока рука не падает на простыню. Пока дыхание не выравнивается.

Тогда я делаю шаг назад. Потом ещё один. И возвращаюсь в спальню. Закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной. Стою. Дышу.

Внизу живота горячо. И стыдно. И я не понимаю, чего из этого больше.

Утром я звоню Кириллу на работу. Он берёт трубку после третьего гудка.

— Ты чего? — спрашивает. — Что-то случилось?

— Нет, — говорю я. — Всё нормально. Просто... приезжай вечером пораньше.

— Постараюсь. А что?

— Поговорить надо.

Пауза. Я слышу, как в трубке кто-то зовёт его — женский голос, медсестра или врач. Он говорит: «Сейчас». Потом мне:

— Хорошо. Постараюсь.

Кладёт трубку.

Я стою на кухне, с телефоном в руке, и смотрю в окно. Во дворе Денис прогревает фуру. Он уезжает через час. И я думаю о том, что я расскажу Кириллу. И как он на это посмотрит.

Кирилл приходит в семь. Уставший, с тёмными кругами под глазами, но собранный. Садится на кухне, ждёт, пока я налью чай. Потом говорит:

— Ну?

Я рассказываю. Всё. Ночью, звук, я стояла, смотрела, не ушла. Не оправдываюсь. Просто рассказываю.

Кирилл слушает молча. Не перебивает. Когда я заканчиваю, он долго смотрит в чашку. Потом поднимает глаза.

— Ты стояла и смотрела, — говорит он. Не вопросом.

— Да.

— Почему не ушла?

— Не знаю.

— Ника.

— Я не знаю, Кирилл. Я испугалась. И не ушла.

Он ставит чашку. Смотрит на меня. И я вижу в его глазах не злость. Не обиду. Что-то другое. Что-то, чего я не видела раньше.

— Я хочу это увидеть, — говорит он.

— Что?

— Это. То, что ты видела. Я хочу это увидеть.

— Кирилл...

— Не сейчас, — говорит он. — Не сегодня. Но я хочу.

Я молчу. Он берёт мою руку. Его ладонь сухая, тёплая, привычная.

— Ты не против? — спрашивает он.

— Я не знаю, — говорю я. — А ты?

— Я не знаю, — говорит он. — Но я хочу попробовать.

Денис возвращается через неделю. Вечер. Он с дороги, уставший, но довольный — рейс был хороший, заплатили вовремя. Мы ужинаем втроём. Кирилл спрашивает про трассу, Денис рассказывает, я слушаю. Обычный вечер.

После ужина Кирилл говорит:

— Я лягу пораньше. Устал.

Он смотрит на меня. Взгляд короткий, но ясный. «Пора».

Он уходит в спальню. Закрывает дверь — но не до конца. Щель в палец. Я знаю, что он там. За дверью. Слушает.

Денис на диване, с бутылкой пива, смотрит телевизор. Я убираю со стола. Потом сажусь в кресло напротив.

— Как дорога? — спрашиваю.

— Нормально. — Он делает глоток. — Устал.

— Я тоже.

Он смотрит на меня. Взгляд тот самый, голодный, но теперь я знаю, что он голодный, и не отвожу глаз. Он это замечает. Ставит бутылку. Медленно.

— Ник, — говорит он. — Ты чего?

— Ничего, — говорю я. — Просто сижу.

— Просто сидишь.

— Да.

Он откидывается на спинку дивана. Смотрит на меня. Я вижу, как он думает. Как взвешивает. Как решает.

— А Кирилл? — спрашивает он.

— Кирилл спит.

— Ага.

Он не верит. Или верит. Не знаю. Но он не отводит глаз. И я не отвожу. И в комнате становится тихо, только телевизор бормочет что-то про погоду.

Я встаю. Подхожу к дивану. Сажусь рядом. Ближе, чем нужно. Он не двигается. Смотрит на меня. Я кладу ладонь ему на бедро. Просто. Как ставят чашку на стол.

— Ника, — говорит он тихо. — Ты уверена?

— Нет, — говорю я. — Но я хочу.

Он медленно выдыхает. Откидывает голову на спинку. Закрывает глаза. И я вижу, как напрягаются его руки, как он сжимает кулаки, чтобы не схватить меня.

— Если ты сейчас уйдёшь, — говорит он, не открывая глаз, — я сойду с ума.

— Я не уйду.

Я расстёгиваю его ремень. Медленно. Он открывает глаза. Смотрит на меня сверху вниз. И в этом взгляде — всё сразу: страх, желание, недоверие.

— Кирилл знает? — спрашивает он.

— Да.

— И что он?

— Он хочет это видеть.

Денис молчит. Долго. Потом откидывается обратно. И говорит:

— Тогда пусть смотрит.

Я делаю это впервые в жизни с кем-то, кроме Кирилла.

Денис сидит на диване, откинувшись, ноги расставлены. Я опускаюсь перед ним на колени — на старый ковёр, который мы так и не сменили. Колени утопают в ворсе. Он смотрит на меня сверху вниз, и в глазах у него всё сразу: страх, голод, недоверие.

Я расстёгиваю ремень. Пряжка звякает. Молния идёт вниз медленно, зубчик за зубчиком. Он приподнимает бёдра, чтобы я могла стянуть штаны. Ткань шуршит. Трусы — простые, тёмные, натянутые. Я берусь за резинку. Тяну вниз. Он выдыхает — резко, через нос, как будто до этого не дышал.

Он большой. Тяжёлый. Член у него толстый, тяжёлый, уже влажный на головке. Я беру его в руку. Кожа горячая, гладкая, натянутая. Он втягивает воздух сквозь зубы — с шипением, как от ожога.

— Ника, — говорит он хрипло. — Ника, блядь...

Я двигаю рукой. Медленно, сначала неуверенно. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Большой палец проходит по головке, и он дёргается всем телом. Его рука ложится на диванную подушку, пальцы впиваются в ткань. Другая — на моё плечо. Не давит. Просто держит.

— Ты уверена? — спрашивает он. Голос срывается.

— Да.

— Кирилл...

— Кирилл знает.

Он закрывает глаза. Откидывает голову. И я наклоняюсь.

Беру в рот. Сначала только головку — губами, осторожно. Он стонет. Глухо, сквозь сжатые зубы. Его рука перемещается с плеча на затылок. Не давит. Просто лежит там, тяжёлая, тёплая.

Я двигаюсь медленно. Вниз — насколько могу, потом вверх. Слюна собирается, и звук получается влажный, тихий, чмокающий. Вниз-вверх. Вниз-вверх. Он дышит рвано, часто. Каждый выдох — как всхлип.

— Блядь, — говорит он. — Блядь, Ника, как хорошо...

Я ускоряюсь. Звуки становятся громче: хлюп, хлюп, хлюп. Мои волосы падают на лицо, и он убирает их — нежно, неожиданно нежно для такого большого человека. Пальцы гладят меня по щеке.

— Вот так, — говорит он. — Вот так, девочка. Пожалуйста.

Я беру глубже. Он втягивает воздух сквозь зубы — резко, судорожно. Его бёдра приподнимаются, толкаются мне навстречу — не сильно, сдерживаясь. Я кладу ладонь ему на живот, чувствую, как напрягаются мышцы, как дрожат.

— Я сейчас, — говорит он. — Ника, я сейчас...

Я не останавливаюсь. Двигаюсь быстрее. Рука на затылке сжимается сильнее. Он стонет — протяжно, низко, из глубины груди. Его бёдра дёргаются. Первая порция — горячая, густая — попадает мне на язык. Я отстраняюсь, но поздно: вторая — на губы, на подбородок. Он кончает долго, содрогаясь, сдавленно рыча. Его пальцы впиваются мне в затылок.

Потом он обмякает. Рука падает. Голова откидывается на спинку дивана. Дыхание — как после бега.

Я сижу на коленях, вытираю рот тыльной стороной ладони. Смотрю на него. Он открывает глаза. Смотрит на меня. Долго.

— Кирилл знает, — говорит он. Не вопросом.

— Да.

— И что теперь?

— Не знаю.

Он садится. Медленно. Заправляет футболку. Смотрит на дверь спальни. Долго. Потом говорит:

— Позови его.

— Что?

— Позови. Пусть выйдет.

Я встаю. Ноги немного дрожат. Подхожу к двери. Открываю. Кирилл стоит в коридоре, прислонившись к стене. Лицо бледное. Глаза тёмные. Он смотрит на меня. Потом на Дениса. Потом снова на меня.

— Я всё слышал, — говорит он. — Я не смотрел.

— Почему? — спрашиваю я.

— Не знаю, — говорит он. — Испугался.

Денис встаёт с дивана. Подходит. Они стоят друг напротив друга — братья, непохожие, разные, как две породы одной крови.

— Кирилл, — говорит Денис. — Ты чего?

— Я не знаю, — говорит Кирилл. — Я думал, что смогу. И не смог.

— И что теперь?

Кирилл молчит. Смотрит на меня. Потом на брата. Потом говорит:

— Теперь давай договоримся.


352   10167  3  Рейтинг +10 [4]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 40

40
Последние оценки: димм 10 Белые чернила 10 bambrrr 10 rebus76 10

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Samanta Fisher

стрелкаЧАТ +1090