Светик! Лучик! Солнышко! Так обращался к ней муж, Сашкой его звали. Мы случайно попали в одну компанию и меня приятно резануло по ушам такое нежное публичное обращение мужа к жене. И заставило обратить на них внимание.

Светик – невысокая, крашенная блондинка лет тридцати. Лицо миловидное, фигурка приятная с соблазнительными округлостями и открытостями. Глаза, правда, вернее взгляд..., ну не солнечный, а топкого омутка.

Юрчик – муж Светика, короткий и подвижный колобок, издающий много суеты и шума. Они мне не импонировали. Но Светик, почему – то, стала меня клеить. И очень настойчиво, после каждого залпа возлияний. Дважды пригласила на танец. Прилипала каждой клеткой платья и терлась так ощутимо, что члену тесно становилось в штанах. Вот парадокс! Не испытываю к ней симпатии, а член реагирует, вопреки мозгам. Жена моя, Ольга, ревниво кольнула взглядом, да быстро забылась в объятиях симпатичного культуриста Игоря. Бог с ними. На глазах, какой грех?

Фланируем в медленном ритме по кругу, член трется о лобок партнерши через препоны трусов, штанов, платья...

– Покурим? – журчит в ухо предложение – просьба – приказ.

– Поебемся? – перевожу я мелодию голоса Светика.

Мы тихонько линяем на лестничную площадку. Лихорадочно прикуриваем.

– Где? – выдыхает с первым дымом Солнышко.

Я хватаю ее горячую ладонь и мы бежим по лестнице вниз. Никакого плана нет. Надежда на авось и экспромт. Вот и первый этаж. Слепая лампочка освещает выход и... фанерную дверь подсобки уборщицы под лестницей. Замок для честного интеллигента открывается без ключа. Да и что там воровать? Мусорное ведро, половую тряпку и стертый веник?

В подсобке застываем в затяжном воровском поцелуе, а руки жадно шарят по телам друг друга. Ее проворные пальчики быстро поймали в плен мой член, а мои пальцы играют соло – блядутто на смазанных струнах губок пизды Светика. Время торопит. Руками плавно глажу нижнюю гитарную округлость женщины и она, как вымуштрованный оркестр, подставляет свой зад в мое распоряжение, опершись руками в батарею.

Ввожу член в пылающее желанием жерло, как торпеду. Нет времени на прелюдии и окивоки. Женщина стонет желанием, страстью и подается назад. Ебемся, как собаки. Быстро, в ореоле опасности и нетерпения... Залупа с космической скоростью гуляет по сокровенным закоулкам Светика, затрагивая какие – то очень чувственные струны возле матки и она глухо рычит, сатанеет и свирепо насаживается на член. Затем утробно орет и вибрирует всем телом. Мои мозги уходят в кончик залупы и пульсирующе переливаются в Юркину жену. Хорошо – то как! Коленки стали ватными и я расслабленно присаживаюсь на ведро в самом углу клетки, которое по памяти нащупал рукой. Слабенький лучик света через дверную щель позволяет наблюдать, как Светик подтирается своими трусиками и возвращает вывернутые груди в бюстгалтер.

Ольга боковым зрением приметила, как воровливо смылись в коридор муж и Светик.

– Целоваться на кухню поперлись, – кольнула ревнивая мысль.

Кто – то зацепил ногой шнур и танец внезапно оборвался. Ольга быстро прошла в кухню, но там беглецов не оказалось. Выглянула на площадку. Пусто. Только слышна торопливая дробь туфелек далеко внизу. В лестничном проеме успела заметить, как парочка скрылась под лестницей.

Ольгу кинуло в жар...

– Вот безмозглая сволочь! Стоило бабе вильнуть задом и крыша поехала.

Ольга воинственно направилась вниз, но, пройдя пролет, остановилась, злорадно хмыкнула и решительно вернулась в квартиру, где снова ревела танцевальная мелодия. Культурист танцевал с хозяйкой.

– На кухне гарнир подгорает, – ошарашила ее Ольга и отобрала партнера.

Тесно прижалась к Игорю, обвила его шею руками и закачалась в танцевальном ритме, ощущая, как набухает его член от бесстыдной близости соблазнительного женского тела.

– Выведи меня на воздух, Игоречек, – томно попросила – приказала Ольга и они медленно покружили к выходу.

Светик заканчивала с марафетом, когда над головой зацокали женские каблучки и пара, вместо улицы, повернула под лестницу. Светик на носочках тихонько по стеночке приблизилась ко мне и умостилась на коленях. Мы настроились на тревожное ожидание.

За стеночкой исступленно целовались и лапали друг друга. Слышалось мужское сопение и женские томные вздохи. Вдруг дверка отворилась и в подсобку ввалилась целующаяся пара.

Мне стало хреново... Раскошные груди жены уже белели над платьем и их тискала рука культуриста. А ладошка Ольги нетерпеливо дрочила внушительно торчащий из шириньки член Игоря. Ольга заняла точно такую ж позицию, в которой недавно пребывала Светик, а культурист с жадностью ввел в нее свой поршень. Слышны страстные стоны, тени шевелятся в знакомом ритме. Изредка останавливаются для поцелуев, а затем темп нарастает. Друг семьи, Игорь, на моих глазах имеет мою жену! А я ничего не могу сделать! Только наблюдать, как трусливый кролик..., как мышь из норы. Светик, явно очарована спектаклем и, заметно, заводится. Пытается елозить на моих коленях.

Наконец пробил финал. Игорь захрапел и задергался, вливаясь спермой в Ольгу, а она протяжно знакомо застонала. Испытала оргазм.

Наблюдаем финальную процедуру подтирания трусиками, приведения в относительный порядок платья и непокорных титек. Затяжной благодарный поцелуй и непрошеные гости покидают нас.

Меня мелко колотит нервный озноб. Светик сочувственно целует мои глаза, губы. Перед выходом достает мой полувосставший член ( я, оказывается, возбудился от созерцания) и доводит его до стандартной прочности. Я долго и свирепо долблю ее матку и извергаюсь в нее потопом своего унижения и бессильной ярости. Светик невозмутимо, с ангельской чистотой порхает по квартире, пьет на брудершафт, лихо танцует и острит.

Ольга вальяжно созерцает публику, смеется на остроты и томно танцует только медленные танцы. Воровливо встречаясь с ее взглядом, читаю удовлетворенную насмешку. Не могу понять, знает ли она о нас со Светиком? И никогда не пойму.