Утро. Готовлю завтрак и борюсь с желанием заглянуть в спальню к сыну. Просто заглянуть. Проверить как он. А то и разбудить. Выходные, когда мы будем вместе, они такие короткие, что бы вот так просто их проспать.

Я успеваю налить себе кофе и залезть в телефон. А вот и он! Руки, как обычно в карманах

— Доброе утро! Как спалось?

Прижимаю его к себе, как бывало уже не раз. Хочется дышать им еще и еще. Только сейчас замечаю, что смотрит он не на меня. И обнимает рукой очень уж низко. Гоню от себя эту крамольную мысль, что собственный сын держит меня за задницу: «Просто мальчику так удобно». Да и не высокий же он.

«Эй, мои глаза на полметра выше!» - хочется мне крикнуть, когда сама опускаю взгляд. Но удивительное дело – не тушуюсь, не отворачиваюсь. Как поступила бы еще совсем недавно. Наоборот, втягиваю живот. Начинаю красоваться?!! Только этого мне еще не хватало!

Прекращаем, пойду-ка переоденусь. Рука не поднимается выкинуть этот старенький халатик. Любимый. Сколько я уже в нем? Уже и не вспомню. Свекровь подарила. Как вторая я. Вернувшись и влезая в него, чувствую, что в домашнем уюте уже окончательно.

Нет, не буду переодеваться. И ничего такого! И вообще, кому видно, тому и стыдно!

Вся такая уверенная вхожу в кухню и вижу его. Какого-то задумчиво-нерешительно стоящего. Обнимаю со спины:

— Ты чего? Отвык?

— Мама, я тебя очень люблю

Он медленно разворачивается ко мне, что бы тоже обнять:

— Очень, очень

Не знаю, как получается, но наши губы сами встречаются.

— Нет, Кирюша, нам нельзя вот так с тобой… Пожалуйста, нам нужно остановиться…

Боже, как хорошо, какие у него вкусные губы. Нет сил оторваться. Сама перемещаю руки на его бедра, прижимаюсь плотнее...

Еще секундочку и все. Да, уже. Больше нельзя, будет совсем неприлично...

Нет, рот нельзя приоткрывать, мы просто случайно встретились губами. Это бывает. Если неудачно вот так обняться. Да вот еще секундочку...

Какое же вкусное у него дыхание. Я только один разок попробую на вкус. Да вот так. Еще один разок и все, язычком. Вот, больше не надо...

Чувствуя, что мне в живот уже очень ощутимо начинает упираться что-то твердое, тем более не могу разорвать контакт:

— Кирюша, я очень скучала. Просто обними меня. Не нужно целовать…

Он не размыкает объятий и целовать не прекращает.

— -Что это? Это то, что я думаю?!! Как оно вылезло? Само? Нет, так нельзя!!!

Резко отстраняюсь и не могу не опустить глаза вниз. Вот ЭТО упиралось и елозило только что мне по животу? Матерь божья!

— Кирюшка, прости!

Убегаю в свою комнату, бросаюсь на кровать. Что я делаю? Так нельзя! Но так хочется! Меня трясет в каком-то исступлении. Это не истерика. Или истерика? Или это?.. Да нет, не может быть! Оргазм? Перестань, такого не бывает!

— Мам, с тобой все хорошо? Можно мне войти?

— Нет, нет, не входи!

Уже спокойнее:

— Я сама сейчас выйду. Мне нужно чуть успокоиться и еще немного подумать.

Ничего не было. Я ничего не видела. По другому я все равно не смогу. Как же иначе нам можно будет дальше жить и общаться?

Только надо все же во что-то переодеться. Или он тогда все поймет? То, что у меня на душе. Или в мыслях. А что поймет? То, что я его хочу

Я реально так сейчас сказала? Да нет, я так не думаю на самом деле.

А переодеваться на самом деле не стоит. А то он обо всем догадается. Об ЭТОМ догадается. Да, именно так!

Уже почти не дрожащим голосом, думая, что успокоилась, заглядываю к нему:

— Кирюш, пошли завтракать!

— Да, конечно, я готов

Красавчик. Мой красавчик. Как же я его сильно все же люблю.

Интересно, а почему мы сидим с ним так близко? Касаясь друг друга руками и ногами. Он тоже скучал? Наверное…

— А поехали сегодня гулять за город?