Гимнасточки

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 5. Летний лагерь

Девочек разместили в лагере по комнатам по четыре человека. Соседкой подруг была девочка из другой школы - замкнутая, застенчивая, с вечно опущенными глазами и тихим голосом. Наташе, Кате и Ксении такая соседка была не в радость, но они смирились, пытаясь как-то сжиться с серой мышкой. Днём в основном проводили на пляже озера, там вполне хватало времени наговориться. А после отбоя всё равно спали, так как ночью в лагере жизнь умирала.

На третий день на пляже появились три новых парня. Подруги сразу обратили на них внимание, потому что они были старше их одногодок-мальчишек из лагеря. Парни тоже обратили внимание на красивых подружек и тут же попытались познакомиться. И им это удалось без труда. Катя, Ксения и Наташа были рады новым знакомым, так как им уже наскучило общение с подростками, которые их окружали.

Новые ребята были студентами и на каникулах подрабатывали в соседней с озером деревне. Они точно не сказали, чем занимаются, отшутились: мол, хвосты коровам крутим. Так как была пятница, у них был короткий рабочий день, и они пришли на пляж. Ребята были весёлыми, приятными и симпатичными.

Лёша - невысокий, коротко стриженный шатен, крепкий и подвижный, что выдавало в нём спортивные навыки. Миша - тоже невысокий крепыш, но белокурый и длинноволосый. И Роман - чуть полноватый, с русыми кудряшками и очень улыбчивым лицом.

Подруги с ребятами сразу нашли темы для разговора, им было интересно с ними общаться и шутить, и, когда пришло время расходиться - надо было идти в лагерь на ужин, - никому не хотелось расставаться.

— А что после ужина делаете? - спросили ребята: - Может, встретимся?

— После ужина всех ведут в кинотеатр, а потом спать. Отбой в двадцать три. Скукота мёртвая, - объяснила Ксюша.

— А после отбоя? - не сдавались ребята: - Давайте мы к вам придём, а вы ускользнёте!

— Ну… если только через окно… - обнадёжила ребят Наташа: - Хорошо, встречаемся после отбоя… в парке… в центре лагеря, где старый фонтан. Найдёте, он приметный.

                                                                                                ***

После отбоя, когда в комнатах утихло, подруги, не обращая внимания на четвёртую сожительницу, которая уже сопела в подушку, облачились в джинсы и футболки и бесшумно выскользнули в уличную темноту через окно.

Лагерь спал. Только в комнатах, где жил персонал, были слышны голоса и тихая музыка. Наверно, там жизнь только начиналась. Девушки прошли по тёмным аллеям парка до неработающего ночью фонтана. Там их уже нетерпеливо дожидалась компания друзей. Они радостно встретили подруг, и все уселись на скамейки у фонтана.

У ребят в руках оказалась бутылочка вермута, и все поочерёдно пригубливали из горлышка и оживлённо общались. Как-то, не сговариваясь, определились по парам. Лёша обхаживал Катю, Миша - Наташу, а Роман - Ксению.

Девушки, привыкшие за последние полгода к сексуальным играм с Владимиром Михайловичем, были не против приумножить свой опыт. Ребята это осознали, когда стали лобзаться взасос с девушками: язычки девушек при этом недвусмысленно встречались с их язычками, проскальзывая глубже, настойчивее, чем того требовал простой поцелуй.

Но погода к этому не располагала: из-за ночной прохлады и промозглости было неуютно.

— Пойдёмте в столовую! - предложила Наташа: - Там всегда ночью окна открыты. И далеко от спален.

Парни помогли девушкам взобраться в открытое окно, подталкивая их за обтянутые джинсами попки, чувствуя, как под тканью угадываются тугие, упругие ягодицы. Затем забрались сами.

В зале столовой было совершенно темно. Наташа нащупала выключатель и включила люстру. Яркий, холодный свет осветил десяток пустых столов со стульями, кафельный пол, металлические подносы на раздаче. Резкий свет резал глаза, и Роман ловко взобрался на стол и вывернул лампы в люстре, оставив только одну. Стало намного уютней: мягкий полумрак разлился по углам, пряча их от всего мира.

Ребята достали ещё одну припасённую бутылочку вермута, и она пошла по кругу. Тёплая сладковатая жидкость обжигала губы и разливалась приятным теплом в желудке.

Немного поболтав - уже вполголоса, словно боясь спугнуть наступающую ночь, - компания разошлась по парам в разные затемнённые углы большого зала столовой.

Роман, как только уволок Ксюшу в затемнённый угол за раздаточную стойку, тут же впился губами в её сочные губы пылким, жадным поцелуем. Роману очень понравилась Ксения. Он, увидев её в купальнике у озера - длинноногую, светловолосую, с идеальной фигурой, - только и думал о ней. Ксении тоже был симпатичен этот парень, с его мягкими кудряшками и открытой улыбкой, но не это было для неё самым главным.

Уже почти месяц прошёл, как начались каникулы, и, значит, закончились тренировки по гимнастике с физруком. И ей дико хотелось секса. С Романом или нет, ей было всё равно: она просто физически, каждой клеточкой тела, ощущала нехватку двухразовых встреч в неделю с Владимиром Михайловичем. Учитель за полгода многому обучил и развратил её. Тело помнило каждое его прикосновение, каждый толчок, каждое заполнение. И сейчас это тело жаждало повторения.

Девушка, запрокинув голову, ответила на поцелуй Романа с такой же пылкостью. Его рука стала через тонкую ткань майки мять её груди, нащупывая под тканью твёрдый, как горошина, сосок. В ответ её рука нащупала через плотную ткань джинсов его крепчающий член — сначала просто прижала ладонь, ощущая твёрдость и длину, затем провела вдоль ствола.

Роман от такой прыти девушки чуть не поперхнулся слюной во время поцелуя. Ксения на этом не остановилась: ловко, с привычной сноровкой, расстегнула ремень и ширинку джинсов и, сунув ладошку под резинку трусов, нащупала уже вздыбленный, горячий, пульсирующий член. Она сжала его в ладони — плотно, уверенно — и начала медленно двигать рукой вдоль ствола, от основания к головке и обратно.

Роман, дрожащими от возбуждения руками, стал расстёгивать её джинсы. Пальцы плохо слушались, молния заедала. Наконец он справился, и его ладонь проскользнула под тонкую, скользкую ткань её трусиков. Пройдя по гладко выбритому, мягкому, как шёлк, лобку, пальцы достигли её влажной, горячей щёлки. Она была уже такой мокрой, что пальцы вошли внутрь без сопротивления, сразу на две фаланги.

Ксения аж замурлыкала от блаженства, когда почувствовала ласку его пальцев в своей киске, - тихий, гортанный звук, который вырвался из самой глубины. Одной рукой она теребила член Романа, а другой потянула вниз свои джинсы, освобождая место для действий руки парня. Она спустила джинсы вместе с трусиками до колен, но так было неудобно двигаться. Девушка, выпустив член парня, двумя руками быстро скинула с себя кроссовки, затем стащила мешающие на коленях джинсы с трусиками и отбросила их в сторону.

Роман, не мешая, последовал за ней: скинул кроссовки, стянул джинсы вместе с трусами и остался снизу по пояс совершенно голым. Его член торчал прямо, напряжённо, головка уже блестела от выступившей смазки.

Он опять прильнул поцелуем к её губам, прижимая рукой за крепкую попку её лобок к своему члену. Горячая головка уткнулась в мягкие складки, скользнула между ними, но не вошла — только раздвинула, дразня.

Ксюша, вспоминая уроки физрука, отлипла от его губ и, спустившись на коленки, приблизила своё личико к его вздыбленному члену. Взяв рукой за ствол - плотно, умело, - она наклонила его к своему лицу. Облизнув самый кончик, собрала языком солоноватую каплю предсемени, посмотрела Роману прямо в глаза - долгим, тягучим взглядом и, открыв свой ротик, окутала губами глянцевую головку.

Теперь настала очередь замурлыкать от удовольствия Роману. Он, закатав глаза, почти застонал, наслаждаясь оральной лаской Ксюши, придерживая и слегка прижимая к себе рукой её затылок. Она работала языком - быстро, круговыми движениями, то надавливая на уздечку, то обводя головку по спирали. Глубоко вбирала в себя, почти до рвотного рефлекса, и медленно выпускала, дразня.

Ксения уже научилась чувствовать, когда мужчина готов. Она уловила момент, когда дыхание Романа сбилось, когда его пальцы вцепились в её волосы чуть сильнее, когда бёдра начали непроизвольно двигаться навстречу. Она выпустила член, с влажным, чмокающим звуком, встала и повернулась к нему спиной.

Слегка расставив прямые, длинные ноги, она чуть нагнулась и упёрлась прямыми руками в обеденный стол. Её попка оказалась на идеальной высоте - круглая, гладкая, чуть влажная от пота и возбуждения. Она повела бёдрами, приглашая.

Роман притиснулся к оттопыренной попке девушки и, найдя членом влажную, раскрытую щёлку, ввёл его на всю длину - одним сильным, уверенным толчком. Ксения ахнула, запрокинув голову. Он был внутри неё - тёплый, живой, наполняющий.

Схватив её за бёдра, он стал размашисто вгонять в неё свой поршень, притягивая её попку к себе навстречу. В их углу стоны наслаждения и влажные шлепки тел слились в один ритмичный, неумолкающий звук. Стол, в который упиралась Ксения, слегка поскрипывал в такт толчкам.

В другом углу столовой, у окна, Наташа и Миша тоже не теряли времени.

Их язычки во время поцелуя сладко ласкали друг дружку, переплетались, дразнили. Руки студента проскользнули под трикотажную ткань футболки и, столкнув вверх её лифчик, стали мять и сжимать её твёрдые соски, катать их между пальцев, слегка оттягивать.

Наташа запустила свои ладошки под его тонкую футболку и тоже стала в ответ гладить накачанную грудную мышцу парня, спускаясь пальцами к прессу, к поясу джинсов.

Через минуту они помогли друг другу освободиться от мешающих футболок и лифчика. Футболка Миши полетела на пол, за ней - Наташина майка, затем лифчик. Оставшись только в джинсах, они приникли друг к другу, крепко обнимаясь и целуясь. Грудь Наташи прижалась к его голой коже, соски вдавились в мышцы.

Наташа тоже сильно скучала по сексуальным гимнастическим тренировкам и жаждала снова испытать радости секса. Она нащупала ширинку джинсовых брюк Миши и потянула молнию вниз — медленно, с тихим металлическим шорохом. Её ладонь проскользнула между расстегнутой молнией и нащупала возбуждённую плоть парня, туго натянувшую ткань трусов. Она сжала её сквозь тонкий хлопок, ощущая жар и твёрдость.

Миша, не теряя времени, резвым движением расстегнул ремень и пуговицу джинсов и стащил их вниз вместе с трусами. Его член выскочил наружу — напряжённый, длинный, с тёмными пульсирующими венами. Наташа последовала его примеру: расстегнула свои джинсы, спустила их, перешагнула, отбросила ногой в сторону.

Оставшись совершенно голыми, они снова прижались телами. Кожа к коже, жар к жару. Крепко целуясь, её рука массировала его член, водила по стволу вверх-вниз, сжимала головку, а его пальцы бродили в её мокрой, сочащейся щёлке, входили внутрь, выходили, дразнили клитор.

Миша слегка нажал рукой на хрупкое плечо девушки, и Наташа, поняв его намёк, опустилась на коленки. Холодный кафель приятно холодил колени. Через секунду она уже сосала вздрагивающий у неё во рту от нетерпения член парня.

Миша, напрягшись всем своим накачанным телом, гладил ладошкой тёмные волосы девушки, смотрел, как её голова ритмично двигается вперёд-назад, как её щёки втягиваются, создавая вакуум, как её губки плотным колечком обхватывают ствол.

Наташа показывала чудеса мастерства. Это была уже не та школьница, которая полгода назад застала физрука в душевой с учительницей. За эти полгода Владимир Михайлович многому её научил. Он сейчас мог гордиться своей ученицей.

Наташа священнодействовала. То она нежно облизывала головку, водя по самому краю уздечки, то цедила, втягивая щёки, создавая плотный вакуум, то заглатывала по самые гланды, почти касаясь носом лобка парня. То интенсивно теребила, двигая головой быстро-быстро, то вдруг застынет на миг, задержит член глубоко в горле, и снова её язык и губы принимались играть на кларнете, выделывая такие виртуозные па, что у Миши подкашивались ноги.

Он стал сопеть от блаженства, затем постанывать, вцепившись свободной рукой в край стола.

Завершить минетом у Наташи не было в планах. Она выпустила член - с влажным, сосущим звуком, поднялась с колен и оглянулась в поисках места. Подавшись назад, она осторожно присела на краешек обеденного стола, затем легла спиной на холодную, гладкую столешницу. Металл приятно холодил разгорячённые лопатки. Её изящные ноги призывно расступились, колени слегка согнулись, ступни упёрлись в край стола.

Миша приблизился к ней, приподнял её за ноги, закинул её щиколотки себе на плечи и подтолкнул Наташу ближе к центру стола. Нащупав членом её дырочку - влажную, раскрытую, ждущую, он несколько раз погладил головкой по губкам щёлки, раздвигая их, дразня, словно прицеливаясь. Затем вошёл на всю изрядную длину своего поршня, одним плавным, но уверенным движением.

Наташа охнула, выгнулась на столе, вцепившись пальцами в край столешницы. Закинув изящные ножки девушки на плечи, Миша стал вгонять свой член в охавшую от каждого проникновения Наташу. С каждым толчком её груди вздрагивали, подпрыгивали в такт, соски затвердели ещё сильнее.

Скрип ножек стола слился с их стонами наслаждения. Металлические ножки отбивали ритм по кафельному полу: тук-тук-тук, тук-тук-тук…

Катя и Лёша, оказавшись относительно наедине в своём углу - у раздаточного окна, тоже начали с горячих, влажных поцелуев.

Лёша был явно неравнодушен к размеру груди девушки. Его руки мяли и ласкали сиськи Кати сначала через ткань, а потом, задрав футболку и расстегнув застёжку лифчика, он добрался до обнажённой, роскошной груди. Она выплеснулась в его ладони - тяжёлая, тёплая, налитая. Он сжал её, пропуская соски между пальцев, наклонился и взял один в рот, обводя языком, посасывая, слегка покусывая.

Катя застонала, запрокинув голову, запустив пальцы в его короткие волосы.

Он положил Катю спиной на гладкую поверхность обеденного стола и, расстегнув её джинсы, стащил их, выдёргивая плотную ткань поочерёдно с каждой ножки. Потянув за резинку трусиков, он бросил их на пол рядом с джинсами.

Катя лежала перед ним на столе почти совсем голая, только задранная до плеч футболка и сбившийся набок лифчик оставались на ней. Лёша развёл её очаровательные ножки и присел между ними на корточки. Приблизившись, он сначала лизнул тёплые, влажные губки щёлки — длинным, медленным движением языка снизу вверх. Затем, углубив язык в створку, нашёл язычком пуговку клитора и начал ласкать — быстро, круговыми движениями, то надавливая, то обводя.

От такой ласки Катя вся задергалась от наслаждения, ёрзая по столешнице своим очаровательным телом. Её бёдра то поднимались навстречу его языку, то опускались, пальцы ног поджались.

Лёша сам от всего происходящего был крайне возбуждён. Он оторвался от пуговки, встал и начал скидывать с себя всё - футболку, джинсы, трусы. Оставшись обнажённым, он взял Катю за руку и потянул к себе. Она послушно встала рядом с ним, соскользнув со стола.

Лёша одним движением приподнял её руки и снял с неё футболку и ненужный, болтающийся на одной лямке лифчик. Теперь она стояла перед ним совершенно голая, и он не мог отвести взгляд.

Любуясь обнажённой девушкой, он сел на ближайший стул, раздвинув колени, и потянул послушную Катю к себе. Она уселась на него сверху, лицом к лицу, и, придерживая рукой его член, ловко, привычным движением впустила его в себя. Это у неё получилось очень естественно - ведь это была любимая поза её наставника, её учителя по физкультуре.

Член вошёл в неё до самого основания, Катя выдохнула, ощущая приятную наполненность. Лёша, сжав её бёдра, зарылся лицом в её огромные, тяжёлые, колышущиеся сиськи. Он целовал их, мял, втягивал соски, а Катя, стоная от блаженства, заскакала на его члене - быстро, ритмично, с влажными шлепками.

Их стоны и шлепки влились в общий поток звуков, что создавали три пары в полумраке зала столовой. Где-то слева доносились ритмичные удары стола о кафель, где-то справа — влажные, сочные хлюпанья и сдавленные крики.

Первыми закончили Наташа и Миша. Наташа заколотилась на столе - часто, судорожно, выгибаясь дугой, содрогаясь в конвульсиях от наслаждения. Её внутренние мышцы сжимали член Миши с невероятной силой, выдаивая его.

Михаил взвыл, резко выдернул свой член из пульсирующей, сжимающей его киски, и первая мощная, тугая струя спермы улетела куда-то за стол в темноту, беззвучно шлёпнувшись на пол. Вторая горячая, густая - плюхнулась на тело девушки, оставляя длинный, белый, мутный ручей от лобка, через живот, до самой шеи. Третья - уже слабеея, попала на грудь, растеклась по соску, закапала вниз.

Наташа тяжело дышала, лежа на столе, вся в сперме и собственном поту, и блаженно улыбалась.

Через минуту Ксения протяжно, почти навзрыд, застонала, а Роман всё долбил, вгонял, шлёпаясь лобком о её ягодицы с влажными, хлёсткими звуками. Ксюшины ноги подкашивались, она почти повисла на столе, удерживаясь только руками.

Вдруг он зарычал, сбился с ритма и задвигался ещё быстрее, хаотичнее. Резко откинувшись назад, он вышел из Ксюши с влажным, чмокающим звуком.

Ксения, как учил физрук, мгновенно развернулась, скользнула вниз и поймала ртом трясущийся, пульсирующий член. Едва она успела обхватить головку губами, как тугая, горячая, как кипяток, струя жидкости ударила ей в нёбо.

Она начала судорожно глотать, но поняла, что ей с этим потоком не справиться — слишком много, слишком сильно. Она выпустила член, и он всё ещё брызгал, выбрасывая новые и новые порции густой, белой, клейкой спермы. Капли попадали на лицо, щёки, нос, веки, густым слоем легли на грудь Ксюши, стекая в ложбинку.

Не поместившиеся во рту остатки белой и клейкой жидкости текли по подбородку, капали на пол. Ксения сидела на коленях, тяжело дыша, вся залитая спермой, и смотрела на Романа мутным, удовлетворённым взглядом.

Роман наклонился и благодарно, нежно поцеловал девушку прямо в испачканные, липкие, солёные губы.

Катя заскакала на Лёше с ещё большим задором, услышав крики подруг. Она двигала бёдрами быстро, яростно, насаживаясь на член до самого основания, вбирая в себя всю его длину. Её груди подпрыгивали, хлопали по груди Лёши.

Вдруг она сбилась с ритма, вцепилась пальцами в плечи парня и, прижавшись к нему вплотную, задрожала всем телом, запрокинув голову в беззвучном крике. Катя замерла в сладком оцепенении, чувствуя, как внутри неё пульсирует, сжимается, взрывается сладкая судорога.

Лёша, подсмотрев краешком глаза, что вытворяли Ксения с Романом в другом углу комнаты, осторожно снял с себя удовлетворённую, обмякшую Катю и опустил её на пол, придерживая за талию, чтобы не упала.

Встав со стула, он придвинул свой дёргающийся в предвкушении оргазма, налитый, пульсирующий член к пухлым, влажным губкам девушки. Катя с готовностью, даже с жадностью, приняла в свой ротик трепещущий ствол Лёши. Она ускорила быстрыми, глубокими ласками исход, работая языком и губами с умелой, отточенной за полгода тренировок техникой.

Через мгновение он разрядился - мощно, обильно, с глухим стоном. Катя, не выпуская, благодарно приняла всё в себя. Первая струя ударила в горло, вторая заполнила рот, третья потекла по языку. Она глотала и глотала, чувствуя, как горячая, солоноватая, густая сперма обжигает пищевод, наполняет желудок. Затем, вылизав остатки с головки и ствола до последней капли, она выпустила вычищенный, влажный член.

Подняв глаза на Лёшу, она улыбнулась влажными, припухшими губами и открыла ротик, показывая язык, на котором не осталось ни следа, — всё проглочено, дочиста.

И тут физрук мог бы гордиться своей ученицей. Очень гордиться.

                                                                                              ***

Натянув одежду, кое-как приведя себя в порядок влажными салфетками, найденными у Наташи в сумке, договорились о встрече на завтра. Ребята помогли девушкам вылезти из окна столовой, придерживая за талии, и, проводив их до комнаты, подсобили влезть в их окно.

Уткнувшись в подушки, подружки мгновенно уснули — уставшие, удовлетворённые, с влажными ещё трусиками и припухшими от поцелуев губами.

А парни, довольные и счастливые, зашагали в свою деревушку по тёмной, росистой траве, обсуждая, каким невероятным везением было встретить этих трёх девчонок.

— Вы видели, что эта блондинка вытворяла? - восхищённо выдохнул Роман, всё ещё чувствуя на губах вкус спермы и её губ: - Она же просто секс-машина...

— А моя, брюнетка... - мечтательно протянул Миша: - У неё рот - как будто всю жизнь только этим и занималась...

— А моя, Катя... - Лёша только покачал головой и довольно, сыто усмехнулся: - С такими сиськами и таким ртом - да она бы озолотилась, если б захотела...

Они шли в темноте, и каждый нёс в себе воспоминание о девушке, которая подарила им эту ночь.

А в палате лагеря, уткнувшись в подушки, спали три подруги.

Спали и видели сны.

Продолжение следует...

Александр Пронин