Конец недели, а за ним и выходные пролетели незаметно, ну, почти. Все эти дни я ходил гоголем: задрав нос, расправив плечи и выпятив грудь. Ещё бы! Выполнил одну из самых сокровенных мечт, поставив на своём причиндале новую «зарубку». Да ещё какую — лишил невинности попку свояченицы! Скажем прямо, не каждому в жизни такое посчастливится. Даже жена заметила моё состояние, не удержалась и спросила утром в воскресенье:

— Ты чего такой довольный? Аж светишься весь... Уже который день. Что случилось нового?

Я даже опешил немного, не ожидал, что выдам себя. Поставил со стуком бокал с чаем на стол. Смущённо стушевавшись, попробовал выкрутиться.

— Ё-моё... что, так заметно? Да, есть кое-что, что принесёт радость в наш дом...

Мне, имеется ввиду, принесёт. Даже уже принесло, но сказать об этом, понятное дело, не могу.

— Да у тебя глаза светятся, как у кота Базилио! Колись, что придумал? — жена помешивала на огне кашку Андрюшке и не смотрела в мою сторону.

Быстро стрельнув глазами на неё, вывернулся.

— Есть тема как смогу увеличить наш доход. Не в разы, но всё же... Долго за неё думал. И вот, похоже, лёд тронулся...

А сам уже корил себя, надо быть осторожнее, братуха! Так и спалиться немудрено. Потому постарался загнать свою распиравшую гордость поглубже, напустив на морду лица свой обычный сосредоточенно-серьезный вид.

Попозже, днем, отбил сообщение Лене:

«Приветик, радость моя! Как ты тама? Всё в порядке?»

Где-то через час получил ответ:

«Привет. Попа побаливает...»

Из дальнейшей переписке выяснил следующее. Да, Леночке понравился новый опыт, но продолжать его она не намерена, уж слишком дискомфортно ей эти дни. Да и вообще, хочет поговорить со мной...

Ухмыльнулся сам себе, вспоминая до мельчайших подробностей ту пятницу у неё дома. Как она выгибалась, стараясь вырваться из-под меня, её крики и стоны: сначала протестующие, но затем страстные и довольные. А тем более свои ощущения и эмоции, когда забираешь анальную невинность женщины, медленно, не спеша прокладывая новую тропку в ещё никем не изведанное...

Член приятно набухал каждый раз, стоило лишь подумать о Ленкиной попке, а после этой переписки вообще стоял в шортах по стойке «смирно», задрав морду, словно боец Преображенского перед встречей Верховного. В яйцах свербила новая порция семени, наглые сперматозоиды настойчиво требовали поскорее вырваться наружу и оплодотворить всё узкое девичье в радиусе километра.

Улучив момент когда младшенький спал дневным сном, а Денис гулял с корешами, сграбастал Нату и устроил ей потрахушки, пожестче да позабористей. Со всякими пощипываниями, шлепками и лёгким насилием, игнором её вялого сопротивления. Как ей нравится... На всякие вопли «подождать до вечера» и сентенции «я не готова» не обратил внимание.

Уже после соития, когда оба тяжело дышали раскинув руки-ноги на широком семейном ложе, она, задыхаясь, заметила:

— Что же за тема такая у тебя, муж мой?.. Весь дух из меня выбил... До вечера не мог потерпеть...

Перевернувшись к ней на живот, поцеловал подрагивающими губами её красивый пупочек, наблюдая, как из натруженных срамных губок просачиваются капельки моей спермы. Вот прямо как и у её сестры тогда! Это сравнение, пришедшее в мой воспалённый и извращённый ум, вспыхнуло яркой искрой, оставляя пьянящий шлейф и довольство собой.

— Это всё ты виновата, красотуля моя! Ходишь, сверкаешь прелестями перед мужем! Булками трясешь. Вот и не удержался...

Наташа мягко рассмеялась, положила ладошку мне на голову, легонько поскрябала её острым ноготками. А я в очередной раз убедился в правдивости народной мудрости — хороший левак укрепляет брак. Секс с новым партнёром несёт бурю положительных эмоций и ощущений не только во время свидания. Он, как долгоиграющая ириска, даёт стимул энергично шевелиться достаточно длинный срок, и вообще, повышает жизненный тонус и настрой. Главное, не попадаться! А работает это одинаково и у мужчин, и у женщин. Если в голове нет предрассудков, глупостей и ложной скромности...

Начало рабочей недели выдалось энергозатратным, в том смысле, что упахиваться пришлось конкретно! Понедельник и вторник на редкость оказались пакостными, давно такого не было.

Какой-то патлатый и воняющий потом хмырь пожалился на мою точку в Озон, типа, товар ему выдали вскрытый и чего-то там не хватало. Пришлось просматривать все камеры по нескольку раз, терпеть его крики и ругань, напрягать сотрудников, а затем отписываться в региональный офис. Однако и здесь нашлась польза!

Общаясь со службой техподдержки узнал о внедрении ряда новшеств. Их планировали запустить в тестовом режиме с начала будущего месяца. Прикинув вечером хрен к носу, посчитав плюсы и минусы, во вторник скинул согласие — типа, включайте меня в пробную «партию» ПВЗ. Что-то мне подсказывало, могу нагреть руки до полтоса чистыми в месяц! А это существенная сумма, кто бы что ни говорил.

В среду решил сделать и себе, и Леночке приятное — встретить её после работы и повторно вкусить запретный сладкий плод. Эту неделю она работала в первую смену, до обеда и после ещё часа четыре была бы свободна. Ну, пока с работы не вернётся муж и снова не обломит мне самое лакомое...

Дождался её на той самой парковке, привлек внимание коротким гудком клаксона. Она вышла с двумя симпатичными женщинами-коллегами. Я не знал их лично, но лица мне уже примелькались. Увидев мою машину, Лена попрощалась с ними и лавируя между другими авто неспешно направилась в мою сторону.

Я снова невольно залюбовался прелестями свояченицы. На ней был одет летний короткий сарафан песочного цвета с большим вырезом на груди, из-под которого полные сиськи плавно покачивались при её ходьбе. Сарафан плотно облегал тонкую талию и свободно расходился на попе и бёдрах широкой юбкой до колен, открывая обзор красивых загорелых ножек. Лёгкий тёплый ветерок резкими порывами сделал пару попыток задрать подол, на радость мне и другим мужским взглядам из соседних машин. Последняя почти удалась, взору счастливчикам открылись крепкие, смуглые от загара, ляжки и даже мелькнула узкая полоска темно-синих трусиков. Но Лена быстро, как мышка, что ухватила на кухне кусочек сыра, юркнула в открытую дверь моего Прадо и парни, пустившие было слюни, остались ни с чем.

— Приветик, — радостным голосом чирикнула сестрёнка жены, приятно улыбаясь пухленькими губками.

— Привет, привет, — нарочито медленно ответил я, пожирая её лицо жадным взглядом.

Хороша, чертовка! Алая помада чувственных губ красиво контрастировала с чёрными, блестящими словно шёлк, волнистыми волосами, опущенными широкой волной через правое плечо на высокую грудь. Густо наведенные длинные ресницы привлекали взор к блеску синих глаз. На аккуратном носике легонько трепетали точеные ноздри. Почувствовал, как в джинсах пониже поясного ремня сразу стало тесно, а под лёгкой летней рубашкой нестерпимо горячо.

Потянулся к ней всем телом. Ответный наклон в мою сторону и движения Ленкиных губ во время приветственного поцелуя многое мне сказали. Потому сразу же потребовал от неё повторный, более долгий и чувственный. Получил и его, а после жаркий шёпот:

— Дима!.. Поехали уже, на нас смотрят!

— Нам завидуют, — отшутился я и запустил двигатель.

По дороге выяснилось, что сегодня у неё мало свободного времени, они запланировали с Толиком поездку в строительный ТЦ. Тот даже на час пораньше с работы отпросился, зараза... Потому посиделка в кафе, как я запланировал ранее, не получается.

«Ну и ладно! Уберём этот пункт из меню и сразу приступим к горячему» — пока выезжали на дорогу остановился на приемлемом для себя варианте.

Лена щебетала, делясь новостями по медицинской части, а там всегда есть что-то новое. Через двадцать минут авто доставило нас в одно укромное местечко. Я знал о нём давно, подспудно это место значит для меня если не много, то кое-что. Это была небольшая полянка с зелёной травой укрытая со всех сторон раскидистыми ветвистыми деревьями, в ста шагах от действующей АЗС. Летом она всегда оставалась в тени, укрывая заблудших путников, или хулиганов навроде меня, от знойного солнца и лаская слух пением птиц.

Именно здесь Наташа, тогда ещё только моя девушка, подарила мне свой первый минет. Правда машина была другая, но это не важно. Я до сих пор помню её вытаращенные глазищи, когда предъявил своё мужское достоинство, да уже в полном боевом положении.

Потом сюда возил супругу другана, Юлю. Горячая девчонка! Санька попросил в тот раз отвезти её с дачи домой, сам он остался доделать работу по утеплению домика к предстоящей зиме. А по дороге посреди обычной болтовни, мы свернули в этот закуток и не стали ограничиваться поцелуями, как это бывало раньше. Пересели назад и через пяток минут Юля, с хрипами и тяжёлыми возгласами, насаживалась горлышком на моё твёрдую мужественность, удушая мордастенькую головку в сладких тесных «объятиях» и не забывая нежно наминать мои кожаные мячики. Тогда излился ей в желудок знатно, пока её горло массировало стеночками поверхность залупы, которое трепыхалась и билась о них, как птаха пойманная в силок, даря мне сказочное наслаждение.

Прошло несколько лет и теперь очередь Леночки показать своё умение ублажать моего хулигана язычком и губками. Вот на этом самом «памятном» месте. Судьба-с...

Я остановился уткнув машину так, чтобы она была под ветвями раскидистого клёна, не накаляясь под лучами жаркого летнего солнца.

— А где это мы? — непонимающе выглядывала в окошко Лена, бросая взгляды на природу вокруг.

— Золотко, раз времени у нас мало, то посидим здесь, вдвоём, где нас никто не увидит и не помешает мне зацеловать твои губки и помять сладкую попочку!

Она повернулась ко мне, улыбаясь и игриво покачивая указательным пальцем.

— Ну нет, Дима! Никакой попки! Больше и не мечтай! И вообще... Нам надо поговорить.

Я делано смутился: виновато потупил взор, опустил вниз глаза. Как там мастер дзюдо кричал — поддайся, чтобы победить? Что ж, испробую и этот принцип...

— Сядь назад, там будет удобнее, — сам открыл свою дверцу, выпростал ноги, но покидать машину не спешил, срочно отбивал текстовое с телефона.

Лена выскочила наружу, оставив сумочку на сиденье.

— Какая красота! — услышал восхищённый голос из-за авто, мельком глаза увидел, как она восторженно осматривает эту микро рощицу.

Всё, сообщение ушло, можно переключить внимание на мою красотку. Пересел назад сам, открыл дверцу с её стороны.

— Леночка, идём скорее! Твой мужчина соскучился! — выглядывал в проём и улыбался ей.

Она впорхнула легко, энергичная и весёлая. Я сразу сграбастал её за плечи, сильно прижал к себе, ища губы. Нашёл. Она их и не прятала, наоборот, подставила личико мне. Новый поцелуй вышел долгим, сладким и неистовым. Не ожидал от неё такой страсти. Член мгновенно налился кровью, стараясь выпрямиться в тесноте трусов и джинс, и посмотреть, кто же это там с хозяином?

Оторвавшись от Ленкиных губ, тяжело дышал, ошалело посматривая ей в глаза.

— Садись мне на колени, — хрипло прошептал, похлопывая свои бёдра и чуть отодвинувшись от неё.

— Погоди... ты снова пудришь мне голову, — Лена переводила дыхание, поправляя идеально сидевший сарафан.

— Что не так, милая? Не понимаю... — ну, думаю, опять двадцать пять...

Так и вышло. Снова начались причитания о том как ей неловко изменять мужу, он, дескать, не заслуживает такого. О том, что мне не следует предавать Наташу. Типа, от этого этого будет всем хуже. И прочий бла-бла.

Я молча слушал этот спич, удерживая её кисть и играя с тонкими ухоженными пальчиками: перебирал своими, гладил кончики, пощипывал окрашенные золотистым лаком ноготки. Знал, стоит с женщиной начать спорить, как сразу же проиграешь. Не зря учёные утверждают, мышцы языка у женщин развиты больше, чем у мужчин... Двоякое такое утверждение, но всё же.

Но вот она выдохлась, исчерпав все свои железобетонные, по её мнению, аргументы. Сделав мхатовскую паузу и глубоко вздохнув, откинулся на кожанную спинку сиденья, пристально посмотрел в её синие глазищи.

— Мы не просто трахаемся, Лен. Мы спасаем наши семьи! Оба, ты и я! — заметил, что она хочет что-то сказать и добавил с надрывом. — Мы не равнодушны друг к другу, не смей отрицать это!

Она смолчала, опустив глаза. Но пальчики свои из моих не потянула. Воодушевившись, я решил и дальше жечь напалмом.

— Ты красивая женщина, вкусная! Если я не буду выплескивать на тебя ту дикую энергию, ту страсть которые ты будишь во мне, я сорвусь на Наташе! —

заглянул снизу ей в глаза. — Ты этого хочешь?! Ответь!

И вопросительно изогнул брови, не отрывая своего взгляда. Дождался, пока она не помотала отрицательно головой, не в силах посмотреть на меня. Помолчал самую чуть.

— А ты... разве твой муж удовлетворяет тебя так, как я? Ты же сама говорила...

— Что я говорила?.. — после минутного молчания тихонько пискнула Лена.

— Что ему от тебя надо только пожрать, да за попу подержаться... А сделать сладко тебе, как ты сама хочешь, так «это настоящие мужики не делают»... Лена, так я что же, не настоящий?!

Я видел брешь в её былой уверенности, что она сможет уговорить меня прекратить наши встречи. Свободной рукой она мяла подол юбки, не решаясь поднять голову и встретиться с моим горящим взглядом. И я решил нанести ещё одну домашнюю заготовку, чтобы наверняка...

— Лена, послушай меня... Внимательно послушай! Обычная измена — это когда с первым встречным, перепихон на десять минут. С кем-то, чье имя наутро даже не вспомнишь. Пустое, механическое, бездушное дрыганье жопой... Но мы... — мой голос «дрогнул», пальцы сжали ее руку горячее, — Разве то, что случилось между нами, можно назвать просто изменой?

Она несмело подняла глаза, увидела, что я жду от неё ответа. Прерывисто вздохнула и чуть еле видно кивнула, как бы соглашаясь с моими словами.

— Мы... мы родственные души, Лен. Буквально. — я криво улыбнулся уголком губ, проводя пальцем по ее горячей щеке. — Ты же чувствуешь это? Вот здесь... — прижал ладонью ее кисть к своей груди, где бешено стучало сердце.

А через пару мгновений закатил ещё один шар в лузу.

— И здесь... — опустил ниже, к дрожащему животу.

А потом ещё ниже, на джинсы, вздыбленные огромной палаткой между ног. Своей ладонью сжал её, пусть почувствует мощь моего героя.

— Это не просто похоть... — моё дыхание перехватило, так приятна была тяжесть её руки, — ты сводишь меня с ума каждой клеточкой, каждым своим запахом, каждым взглядом! Да, мы семейные люди... Но мы должны быть вместе. Хоть иногда. Хоть украдкой.

Снова умолк на секунды, любуясь её пунцовыми щёчками.

— У каждой женщины должен быть друг... Для чего-то потаенного, личного. Поговорить или... Что с мужем никак не решишь сделать или попробовать.

Убрал свою руку, а она свою оставила...

— Потому что иначе... — я притянул ее за плечи так близко, что наши губы почти соприкоснулись, — иначе мы задохнёмся в этой лживо «правильной» скучной жизни.

Я поймал ее губы в поцелуй — жадный с моей стороны и пока нерешительный я её. Но я был бы не я, если бы выпустил сейчас из своих рук эту восхитительно прекрасную женщину.

— А как же Наташа... — начала было она, после того как я оторвался от её сладких губ перевести дух.

Резко, уверенным тоном перебил её.

— А Наташа купается в моей любви. Как и Толик в твоей. Им обоим хорошо и пусть так и будет, они заслуживают. А теперь, моя сладкая, садись сюда скорее, у нас мало времени!

И снова похлопал себя по бёдрам.

Свояченица наклонилась к ножкам, расстегивая застёжки на босоножках на широкой платформе. А я чуть припал вперёд и нажал пару кнопок, микродвигатели передвинули оба передних кресла, добавляя нам свободного места.

Лена изогнулась, как кошечка перед прыжком, и оказалась у меня на коленях — гибкая и плавная. Её горячие ладони легли мне на плечи, пальцы наманикюренными ноготками слегка впились в кожу, оставляя на ней следы возбуждения. Я ощутил, как её коленки сжимают мои бока, а пышные ягодицы, мягкие и в то же время упруго твёрдые, прижались к моим бёдрам, заставляя кровь яростнее пульсировать в венах.

Обхватив тонкую талию, я почувствовал под пальцами шёлк её сарафана и едва уловимую дрожь мышц — она хотела меня так же сильно, как и я её! Чтобы там не говорила... Притянув ближе, прижал полные сиськи к своей груди. Они давили на меня, чуть расплющиваясь, даря приятное чувство упругой тяжести. Я уловил, как учащённо бьётся её сердце, а её дыхание — тёплое, сладковато-пряное — обожгло мои губы.

Лена приблизила лицо, её ресницы трепетали, в глазах, тёмных и бездонных, плескалось настоящее безумие — смесь желания, вызова и той опасной игры, что сводила нас с ума. Её губы, влажные, чуть приоткрытые, дрожали в ожидании, и в последний момент, когда между нами осталось лишь расстояние вздоха, она томно прикрыла глаза, словно растворяясь в предвкушении. Я почувствовал, как по её телу пробежала мелкая дрожь, а её ногти впились мне в плечи чуть сильнее — она уже не могла ждать.

Мы жадно впивались в губы друг друга, как будто пытались выпить, сразу, одним большим глотком, всю страсть, что клокотала между нами. Ее губы были сладкими, чуть влажными от возбуждения, и каждый раз, когда наши языки сталкивались в горячем танце, по моему телу пробегали мурашки. Я чувствовал, как ее дыхание сбивается, становится прерывистым, и это только подстегивало меня — хотелось просунуть свой ещё глубже, быть с её телом ещё сильнее, ещё безжалостнее.

«А говорила, давай перестанем встречаться...» — мелькнула где-то на задворках сознания мысль. Ясно же как пень, она сама хочет потрахушек не меньше меня!

От Лены исходил пьянящий аромат — смесь дорогих духов, теплой кожи и чего-то неуловимого, чисто женского, того, что заставляет мужское сердце биться чаще. Она пахла соблазном, обещанием, манящей свежестью, как после душа, но с нотками чего-то грешного, будто под легкой вуалью цитрусов и жасмина скрывался пряный, животный запах желания. Этот аромат кружил мне голову, как крепкий алкоголь, и я тонул в нем, не в силах сопротивляться.

Ее язык играл с моим — то нежно, почти робко, то вдруг настойчиво, требовательно, словно напоминая:

«Я здесь не просто так. Я хочу тебя. И ты это знаешь».

А между поцелуями, когда наши губы на мгновение разъединялись, я ловил ее горячий взгляд — темный, полный обещаний. И от этого кровь пульсировала в висках, а в низу живота бурлило сладкое, томительное напряжение.

Ее волосы черными волнами, словно шелковый водопад, обволакивали мое плечо, наполняя ноздри пьянящим коктейлем — терпкой корицы и сочной кислинки зеленого яблока. Мои ладони впивались в ее пышные ягодицы, неистово сжимая упругую плоть почти до синяков. Тонюсенькие стринги нисколько не мешали касаться напрямую ее горячей кожи — бархатистой, идеально гладкой, слегка влажной от возбуждения.

Я сжимал, разминал, впивался пальцами в эти сладкие округлости, чувствуя, как дрожат напряженные мышцы. Лена сладко ахнула мне в рот, ее горячее дыхание смешалось с моим, это я погладил пальцем её промежность под ластовицей стрингов. Ее язык — ловкий, настойчивый — проник глубже, исследуя каждый уголок, будто хотел добраться до моего желудка. Ее ладони сжимали мою голову, длинные ногти слегка впились в кожу, оставляя на ней лёгкие царапки.

Какая же она сладкая... сестренка... у моей жены...

Ноющий от сладкой боли член уже вовсю напоминал о себе, пульсировал, распираемый горячей кровью, его набухшая головка с болезненной чёткостью упиралась изнутри в джинсовую молнию. Яички сжались тугой, переполненной тяжестью — будто два шара из раскалённого свинца, готовые взорваться от напряжения.

— Выпусти моего страдальца, — хрипло прошептал Лене на ухо, — нет мочи уже терпеть!

Свояченица чуть отодвинулась попой назад, ближе к моим коленкам. Опустила ладони мне на пах и, закусив нижнюю губку, стала не спеша дёргать собачку бегунка, явно дразня меня. Через пару таких неспешных её движений я не выдержал.

— Лена-а! — грозно рыкнул, добавляя ладонью звонкий удар по гладкой кожи ягодицы.

— Ай! — звонко, игривым тоном вскрикнула она и сразу, одним движением, раскрыла молнию до конца.

В образовавшуюся воронку мгновенно выползла палатка чёрных боксеров, сквозь гульфик которых пыталась пролезть раздутая головка.

— О-о-о, — снова воскликнула свояченица, прижав ко рту ладошку в притворном удивлении.

Перевела взгляд на меня. Её большие синие глаза светились хитрым весельем и нетерпеливым предвкушающим ожиданием.

— Хочу минет! — всё также хрипло прорычал я, нетерпеливо тиская железным пальцам её бёдра.

Лена довольно ловко соскочила с моих коленок на сиденье, уместившись справа от меня. Взобравшись на сиденье с ногами, она уселась на колени и наклонилась ко мне, снова взялась за мой пах наманикюренными пальчиками. Расстегнула пуговичку на гульфике трусов и в открывшуюся прореху выпрыгнул, буквально в её руки, двадцатисантиметровый кол напряжённой плоти.

— Оо-хх-х, — женский возглас неподдельного восхищения заставил его вздрогнуть, а меня довольно осклабиться.

Перед взором Лены во всей свой красе предстало моё хозяйство, толстое, обвитое выпуклыми венами, с массивным набалдашником головки, пока ещё укрытой крайней плотью. Свояченица коснулась основания члена золотистым ноготком, легонько задевая кожу.

— М-м-м... — я тихонько промычал, наблюдая сквозь прикрытые веки за её манипуляциями.

Лена попыталась обхватить пальцами середку напряжённого пениса, толщина не позволила им сойтись. Это её не смутило, она, чуть сжав пальчики, потянула кожу к лобку, приоткрывая головку спрятанную в капюшончике розовой плоти. Вот появилось навершие, раскаленное, пульсирующее, со шрамом уретры на самом конце. Кончик глянцево-багровой головки уже влажно блестел от выступившей огромной капли предспермы.

Широко раскрыв глаза в немом восхищении, Лена любовалась открывшейся картиной буквально пару секунд, долгих секунд. Чтобы с утробным всхлипом припасть к открывшемуся кожаному колечку крайней плоти и запустить в него свой язычок.

Я почувствовал как самый кончик горящей залупы коснулось влажное, гладкое, упругое. И стало тереть его быстро-быстро, слизывая мужские капли первого возбуждения.

— Да-а-а! — я не смог удержаться и громко воскликнул, с силой откидываясь на спинку кресла.

Таз самопроизвольно двинулся вверх, стараясь привсунуть в услужливый ротик как можно больше свирбящей горящей плоти.

— Ле-ена-аа... про-одолжа-ай! — выдохнул в два захода, положив одну ладонь ей на затылок.

— Димочка, сегодня только минетик, хорошо? — она повернула голову смотря на меня снизу вверх.

Сейчас я был согласен на что угодно, лишь бы моя залупа скорее оказалась в плену её тесного ротика.

— Да-а-а...

И она снова прильнула губами к навершию. И снова началась её игра ртом, языком, пальчиками. Признаю, разнообразия техник у неё стало больше! Что-то явно было взято из уроков тех сексологов.

Пока она языком зализывала уретру и вокруг нее, пальчики неспешно гуляли по члену вверх и вниз, лаская кожу длинными ноготками. Попыталась достать до яичек, но джинсы не пустили, вернулась к телу члена.

Я наслаждался её языком, горячим, иногда мягким, иногда жёстким. Лена специально напрягала кончик, чтобы сделать мне «укольчик», пытаясь привсунуть «иголочку» в уретру. Слизав всю предсперму, отстранила личико, рукой медленно заголила головку, не отрывая от неё взгляда. Я, чуть прикрыв глаза, со стороны наблюдал за её лицом. Было приятно видеть, что ей самой доставляет удовольствие любоваться моим хозяйством.

Вот она сложила губки бантиком и чмокнула головку, потом ещё, сбоку. Потом с другого бока. Словно долгожданного друга. А затем, широко раскрыв рот, поглотила её, упруго скользя губами по куполу. Остановилась лишь после того, как она вся уместилась во рту. А потом попыталась насадиться ещё глубже. Какая же сладкая была эта её попытка!

Только лёгкий дискомфорт мошонки из-за узких джинсы мешал мне полностью расслабиться и отдаться на волю моей сладкой женщины.

— Золотко моё, погоди... — я сделал усилие над собой и отодвинул Ленину голову. — Дай я сниму их полностью.

Быстро скинув джинсу и боксёры, бросил эти тряпки слева от себя, шире раздвинул бёдра, снова притягивая к паху её голову. Она, не противясь моим движениям, повторно оделась ртом на мой член, цапнув правой ладонью мошонку. И начала играть, перекатывая яйца и поскрябывая кожицу, мерно скользя пухлыми губами по члену.

Откинувшись на кожу сиденья, я кайфовал, наслаждаясь её ласками. Лена громко посасывала головку, причмокивая и глотая слюнки. Изредка она вынимала её и лизала так, языком. Оттягивала кожу с члена сильнее вниз, открывая шейку головки и запуская туда самый кончик. Шуровала им направо-налево нажимая посильнее, помнила, что я так очень люблю!

Её горячее дыхание обжигающее залупу так сладко контрастировало с влажностью языка, что в эти моменты было трудно удержаться от стонов и я сдавался, постанывая. Затем следовало несколько обсасывающих громких поцелуев и головка снова отправлялась в её тесный ротик.

Лена научилась прятать зубки, в этот раз ими нисколько не задела.

Наклонившись телом к её оттопыренному заду, закинул подол юбки ей на поясницу, облапил обеими ладонями широкие упругие ягодицы. Она одобрительно застонала, переступила, расставляя колени. Пока она сосала и лизала моего хулигана, я тискал, разжимая и сжимая её полупопицы, тер пальцами её намокшие трусики, не спеша забираться под них, гуляя пальцами от скрытых срамных губок до спрятанного тесемочкой ануса.

В замкнутом пространстве машине, к тихим стонам и громким чмокам, добавился мускусный запах возбуждённой красивой женщины. Терпкий, волнующий, заставляющий трепетать ноздри, дышать глубже и чаще. Это был целый коктейль феромонов: едва уловимый оттенок влагалищных выделений, сладковатые ноты пота, пропитавшего нежную кожу внутренней поверхности бедер, едва уловимая землистость женской промежности. Каждый вдох будто бил прямо в подкорку, возбуждая древние инстинкты, заставляя сердце колотиться чаще, а член пульсировать в такт этим ароматным волнам.

В горле першило, в животе горячим узлом завязывалось желание, а в паху, под настойчивыми ласками языка свояченицы — туго натягивалась кожа на вздувшихся венах.

— Лена-аа... ско-оро кончу-уу... — прошептал, задыхаясь, после бог знает сколько минут этой сладостной пытки, чувствуя приближение оргазма.

— Ум-мгн-нг... — услышал в ответ и улыбнулся довольно.

Лена даже не стала прерываться, наоборот, продолжила резче и размашистей двигать головой, сильнее обжимая губки вокруг головки. Пальцы правой ладони обхватили мошонку, чуть приподняли, держа на весу, и легонько раскачивали. Прикольный такой приём, мне понравился! Ещё минута-другая и мои силы иссякли, волна животного экстаза окатила меня с головой — сперма потоком хлынула в ротик моей свояченицы.

Почувствовав первые подрагивания головкина языке, Лена сама, без напоминания, перекатила её за щеку. Туда и пришлись первые струи семени, самые обильные, самые яростные. Она с шумом глотала их быстро-быстро, чтобы не проронить ни капли и не захлебнуться самой. Член, крупно содрогаясь, всё накачивал и накачивал её ротик, выплескивая порцию за порцией, красиво выпирая изнутри щеку. И тут Лена удивила меня.

Чувствуя, как поток спермы уменьшается, она снова вернула залупу на язычок и последние выплески глотала напрямую горлышком. Это были улетные ощущения! Протяжно простонав, на выдохе я ошарашенно прошептал:

— Лена, какая ты умничка! Как же ты сладко сейчас сделала!

Она лишь чуть крепче обжала ладонью мошонку и продолжила высасывать остатки спермы из мелко подрагивающей залупы, всё также не открывая глаз.

Выпустив полурасслабленный член изо рта, Лена не спешила его отпускать. Держа левой рукой, лёгким темпом подрачивала его, выжимая сперму наружу. Как только из уретры появлялись белые капельки, смахивала розовым язычком и отправляла в рот, чтобы сглотнуть и спрятать в желудке. Сделав лопаточкой, натирала уздечку, размазывая слюнки и доставляя мне удовольствие.

Я буквально растекся тушкой по креслу, настолько ярким и сильным оказался оргазм, который мне подарила старшая сестрёнка жены. Каждая мышца тела расслабилась в неге, как будто перед этим отжался раз сто, хорошо, что был полулежа — ноги сейчас бы меня точно не удержали.

Наконец Лена значила приводить в порядок моего хулигана, как и положено любящей мужчин женщине — опавший член был вылизан дочиста, вся сперма убрана, яйца причесаны. Она откинулась назад, села на колени облизывая губы кончиком языка. Посмотрела на меня, улыбнулась.

— Мне кажется, тебе понравилось... — в голосе слышалось довольство собой.

— Милая моя! Ещё как понравилось, ты бы знала!

— Да я вижу, вижу, — приняла мою протянутую руку, прижалась ко мне своим боком, — есть водичка попить?

Я молча указал на кармашек спинки сиденья перед ней.

— Потом и меня попои, в горле пересохло.

Напившись и поухаживая за мной, снова прижалась ко мне. Повернув голову к ней, любовался её профилем, откинув за ушко выбившиеся прядки волос. Лена повернула голову, посмотрела мне в глаза не отрывая взгляда. Миг и я прижался к её губам, чувственным, влажным, горячим. Запустил язык ей в рот, жадно облизывая зубки и его услужливо встретил её, соединяясь с моим в жарком танце любви.

— А ты говоришь, не стоит встречаться, — пробухтел дрязня, когда наши губы разомкнулись.

Чужая жена лишь прижалась теснее к моей груди.

Поворковав обо всём и ни о чем, стали собираться. Надо было успеть отвезти Лену домой, до прихода Толика. Свояченица быстро обулась и выпорхнула наружу, размять затекшие ножки. Я же не спеша натягивал джинсы, просунув ногу в первую штанину, когда услышал приглушенное:

— Бля, чуваки! Зырь, какая телка здесь!

— Иди сюда, цыпа, не бойся! — это был второй голос, гнусавее первого.

Лихорадочно облачаясь, шарил ногой в поисках ботинка.

— Дима-а! Димо-очка-а! — в голосе Лены был слышан откровенный страх.

— Ёпта! — зло вырвалось из губ.

Открывая дверцу, дёрнул ремень из шлевок, сложил его пополам. Обходя авто сзади увидел картину, она мне не понравилась. В нескольких шагах от меня, у дерева, лицом в мою сторону, стояла Лена, прижав руки ко рту. Длинным взором заметил всё: гибкий тонкий стан, крепкие бёдра, высокие груди, волосы, красиво развивающиеся ветром, но в глазах свояченицы сверкал ужас. И было из-за чего!

К этому самому дереву её прижимали при здоровенных таких хмыря. Ещё пара шагов и они схватят её! Меня они пока не видели, были спиной к машине. А вот их я рассмотреть успел. Каждый пониже меня, но спортивного вида. Один почти моего возраста, два других сильно моложе.

— Ну ты чего, киса, иди сюда, — противным голосом прошипел тот, что постарше, одетый в спортивный костюм не первой свежести, — мы только трахнем тебя и всё! Даже бить не будем.

— Тебе даже понравится! — неприятно хохотнул второй, одетый в какие-то грязные шорты, майку и кроссы. Он вообще был какой-то грязный.

— Иди сюда, кисунчик! Я сам тебя трахну! — я рыкнул будучи уже на взводе. — Тебе тоже понравится!

Глаза словно застилала кровавая пелена. Такое со мной бывает когда я в ярости, дикой и жестокой.

Второй молодой, одетый в замызганные чёрные джинсы и рваную футболку неопределённого цвета, круто обернулся. На меня таращилась однозначно бухая рожа с подбитым глазом.

— Па-аха-ан! — длинно протянул он. — Тут хуеплет нарисовался.

Остальные двое оглянулись. Теперь на меня недобро смотрели три коротко стриженные небритые морды, без явных признаков интеллекта. Я сделал шаг вперёд, крутнув правой кистью зажатый ремень.

— Прочь от моей женщины, шушера. Она не про вашу честь!

Лена затравлено смотрела на меня, не отнимая руки от лица. Я улыбнулся ей, сделал успокаивающий жест рукой.

— Ну, фраер, ты нарвался! — старший скользящими шагами не спеша направился ко мне, не сводя с меня горящих глаз. — Жорик, смотри за девкой. Миха, подсоби!

Жорик, это тот что был в шортах, остался на месте, а другой, с подбитым глазом — Миха, стало быть — зашагал вслед за паханом.

Когда между мной и паханом оставалось два шага, я резко длинно подшагнул и ударил пряжкой ремня. Попал куда и целился, в правое плечо и тут же, проскользнув мимо взвывшего ушлепка, атаковал молодого.

С шага ударил ногой его в грудь, приложив ступней прямо по центру, вкладывая в движение всю массу тела. С воплем тот отлетел назад, упал на спину, зацепившись за корягу на земле. Сразу подняв руки, прикрыл ими голову, как учили на тренировках, в полуприседе развернулся назад. И вовремя!

Пахан кинул двойку мне в затылок, а налетел на мослы предплечий, причём его второй, правый кулак, я поймал аккурат локотком. А это больно, очень больно, я знаю. Теперь знает и он, раз сильно вскрикнув, отпрыгнул и затряс кистью.

— Ты, тварина, на мою жену хайло не раскрывай! Вмиг урою! — в злобе вскрикнул я, крутя ремнём в руке.

Бац! По хребту прилетела ветка, да так сильно, что разлетелась вдрызг. Это успел подняться упавший. Видимо, об неё он и зацепился. Превозмогая боль, сделал шаг вперёд и в сторону, разрывая дистанцию и круто оборачиваясь. Так и есть, молодой с воплем «суу-у-ука» пёр на меня, молотя по воздуху крепкими кулаками.

Резко прыгнул вниз, на одно колено, пропуская над собой град ударов его рук. Махнул снизу вверх рукой, бляха ремня, ярко сверкнув на солнце, глухо шмякнула ему куда-то в лицо. То ли в подбородок, то ли по харе, я не заметил. Он сразу взвыл и, прижав ладони, наклонился в поясе.

— Он мне глаз выбил, глаз выбил! — громко верещал, покачиваясь на ногах.

— Ну всё, урод! Хана тебе! — страшно рыкнул старший, выдергивая из-за пазухи нож, длинный такой, острый, ярко заблестевший на солнце.

Я бросил взгляд на Лену. Она так и стояла у дерева, замерев от ужаса, белая, как статуя из гипса. Второй молодой жиган оторопело смотрел в нашу сторону. Видимо, он никак не ожидал, что его компании окажут такого сопротивления.

— Нет бандюган, это тебе хана, — прошипел я распуская ремень и оборачиваясь петлю на ладони, — за свою женщину я любого порву. Любого!

Схватка с вооружённым бандосом была недолгой. Зря что-ли я столько времени тренился?! Он махал ножом перед собой крест-накрест, явно насмотревшись старых боевиков. Кружа перед ним и стараясь не оставлять за спиной ту парочку, отмахивался ремнём, попав пару раз бляхой по рукам. Но и мне досталось, он достал по левому предплечью и рассёк кожу. Руку обагрила струйка крови. Краем уха услышал истошный вскрик Лены:

— Ди-има!!!

Бандос ухмыльнулся кривой небритой рожей, зло сверкая глазами:

— Хана тебе, фраерок! А телку мы тут разложим на троих, во все места попользуем! Жорик, дуй сюды!

Не дожидаясь пока очнётся молодой, я атаковал пахана, выставив вперёд ремень, как защиту. Обманный финт, его удар, мой перехват и, высоко подняв над головой, бросаю чела наземь. Тот упал с таким шумом, будто дерево грохнулось от попавшей в него молнии.

Круто развернулся к подоспевшему Жорику.

— Ну что, паскудник, теперь твоя очередь! — весело оскалился на него.

— Стопе, стопе, братуха! — Жорик резко тормознул, присел, выставив перед собой обе ладони. — Всё, всё, мы уходим... Забирай свою бабу, не нужна она!

Он поднял мычащего и мотающего головой пахана, тот ещё что-то бурчал, навроде:

— Ща трахнем их обоих, ща...

— На хер! — подал голос Миха. — Пусть берёт свою телку на хер!

Распрямился в поясе. Из-под прижатых к лицу ладоней обильно струилась кровь, капая на футболку.

— За свою бабу он мне нос порвал! Пахан, валим отсюда!

Ковыляя, вся троица поспешила в сторону АЗС. Лишь удалившись на расстояние, Жорик выкрикнул гнусаво и смело:

— Мы найдём тебя, фраер! Мы найдём!

Провожая их взглядом, подошёл к Леночке, она так и стояла у дерева, не шелохнувшись. Смотрела на меня пристальным взглядом, тяжело и глубоко дыша.

— Ну, всё, успокойся, — улыбнувшись, я протянул ей левую руку, намереваясь отвести к машине.

— Кровь! — она громко вскрикнула. — Дима, у тебя кровь!

— Да так, царапина, — небрежно отмахнулся я, — скоро заживёт.

— Давай я тебя перевяжу! У меня с собой есть...

Ухватила меня за руку, потащила за собой, спотыкаясь и чуть не упав, к авто. Порывшись в своей сумочке, выудила флакон хлоргексидина и полоски лейкопластыря, швырнула её обратно на сиденье. Сноровисто обработала рану, периодически цокая языком и справляясь о моём самочувствии. Минут через пятнадцать мы ехали в сторону её дома, я просто молчал, она тяжело вздыхала и косилась в мою сторону.

Притулившись к тротуару недалеко от её подъезда, повернулся к ней попрощаться и опешил. На глазах Лены слезы, тушь реками течет по щекам.

— Дима-аа! Спасибо тебе огромное! Я так испугалась! Они могли... Они хотели...

— Да ничего они не могли, — я ободряюще улыбался ей, очищая платком розовые щёчки, — ты же моя женщина! Так ведь?

Она часто закивала, шмыгая носом и вроде как начиная успокаиваться.

— Да-а, так...

— Ну, вот и всё тогда! Со мной тебе ничего не грозит. Никогда! Только плату буду брать за твою охрану натурой... — продолжая улыбаться, потянулся к ней, ища её губы.

И нашёл.

Через полчаса подъехал к торговому центру, время было дневное и народу не то чтобы очень. Завернул на фуд-корт, обещался сегодня Денису его любимые бургеры, хотя Наташа не поощряет. Осмотрелся.

За одним из столиков напротив «Вкусно и точка», вольготно развалившись, сидит давешная троица, все в чистом и новом. На подносах разная снедь, от пирожков и гамбургеров до картошки фри с хрустящими куриными крылышками. Жрут, значит?!

Направился к ним буравя взглядом. Я пер, раздвигая встречающиеся по пути стулья, как атакующий крейсер буравит накатывающие волны.

Тот, что Жорик, увидел меня, подобрался, не сводя настороженных глаз.

Подойдя вплотную к их столу, с силой хлопнул по плечу «пахана», сидящего ко мне спиной и потягивающего через трубочку колу.

Тот лениво обернулся, посмотрел снизу вверх прямо мне в глаза. Мы буравили взглядом другу друга, играя желваками и натужно дыша. Младшие тревожно притихли рядом, словно забыли каково это, — дышать.

— Так вот ты какой, паха-ан!? — я нарушил повисшее за столом тягостное молчание.

Тот посверлил меня взглядом ещё несколько секунд и неожиданно рассмеялся приятным смехом.

— Здоров будь, Диман! Ебарь-перехватчик, на!

Отодвинул стоящий рядом стул, шлепнул об его спинку рукой.

— Садись давай, рассказывай! Что удумал делать с бедной женщиной... — добродушный, но заинтересованный тон говорил о том, что просто так меня не отпустят.

Парни напротив окинули меня ироничными взглядами, каждый крепко пожал мою протянутую руку.

Опуская ненужные подробности, скажу. «Пахан» — это мой старинный партнёр по тренировкам Антон, а молодёж — его сыновья погодки. Мы все вместе занимаемся у одного тренера. Ну как вместе, я уже с изрядными перерывами, но прихожу на треню. А они, молодцы, не пропускают. Вот и договорился с Антоном сыграть небольшую сцену перед Леной. Ну, понятно зачем...

— Парни, вышло классно, огромная благодарность вам!!! Надеюсь, никого не зашиб? — я участливо посмотрел на каждого.

— Всё нормально, дядь Дим. Не больно. Даже понравилось, — парни наперебой хвалились своими впечатлениями.

— А с ножом и муляжами крови ты это чётко подсказал, — я повернул голову к Антону, — всё выглядело правдоподобно.

— Я не сильно тебя порезал? — друган кивнул на пластыри на предплечье. — Старался по аккуратнее...

— Всё как надо получилось! Спасибо, вам! — с благодарностью сказал троице. — Если что нужно будет, обращайтесь! Я вам должен!

Антоха отмахнулся.

— Забыли, брат! Помочь охмурить красивую женщину, это святое!

Все вчетвером рассмеялись, понимающе по-мужски переглядываясь. Посидел с ними ещё немного, потрепались за тренировки, будущие соревнования в августе. Пообещал поучавствовать и откланялся перед товарищами. На сегодня пора и домой...

***

В четверг написал Леночке, что ужасно соскучился и хочу увидеть её в пятницу, пусть она поменяется сменой с кем-нибудь на работе. Через полчасика пришло сообщение — она всё устроила и будет ждать меня утром, у себя дома.

Вечером, уединившись в ванной, придирчиво осмотрел себя на предмет изъянов. Вертелся перед зеркалом то одним боком, то другим, даже со спины старался рассмотреть. Так-с, седины нет, лишнего жирка тоже... Да, кое-где надо подправить бритвой. Даже закралась мысль, а не воспользоваться ли фотоэпиляцией? Раз дамы терпят, значит и я смогу?... Решил принять решение позже, пока хватает и Жилет Повер.

Перед сном уделил внимание жене. Поласкал её любовное гнездышко ртом, получил в ответ хороший минетик. Так, для затравки. Кончить хотелось Наташе в матку, сегодня моя сперма пусть поплещется там. Поставив её лошадкой, это как раком, только слово «раком» мне не нравится, приставил красномордого к опухшим зализанным срамным губкам. Как водится, подразнил супругу, раздвигая их и щекоча вход напряжённой головкой, покрытой обильными слюнками. Дождался её нетерпеливых стонов.

Широкие ягодицы жены, маняще раздвинувшись и приоткрыв вид на розовую розеточку ануса, получили каждая по смачному шлепку, звонкого, как звук пионерского горна; горячего, как медицинский горчичник. Пока они упруго колыхались, а супруга стонала, ещё сильнее прогнув поясницу, я двинул тазом, проникая в неё на чуть-чуть, не дальше массивной головки.

Почувствовал, как влажный любовный вход обжал её, смыкаясь по окружности, сжимая залупу, как сжимает резиновая перчатка руку хирурга — плотно и неотвратимо. Как раз так я и хотел...

Стал играть тазом из стороны в сторону не проникая глубже, распаляя супругу и получая сам приятное удовольствие. Получая эстетическое удовольствие от вида её жопки, неосознанно стал сравнивать с жопкой сестры. Они были вроде и похожи друг на дружку, по размеру, полноте, упругости, но и чем-то неуловимо отличались. Забегая вперёд, скажу — решил, что лучше всего иметь под рукой обе! Чтобы пользоваться каждой по желанию, какую захотел, ту и покрыл.

Трахал я супругу минут пятнадцать, не меньше. Ибо меньше, это для слабаков. Как таким перестать быть, писал уже ранее, повторяться не буду, изучайте мои записи самостоятельно.

Она уже вся изстоналась, дышит тяжело и надсадно, а я только распаляться начал. Вокруг члена, у самих срамных губок скопилась белесая пена из женского секрета — моё полено, сновавшее в жене туда-сюда, выходя, излишки выносило наружу. Собрал её подушечкой большого пальца левой руки, перенёс в несколько заходов на милый моему сердцу анус. Полегоньку стал массировать его, пока не углубляясь в попку, пусть привыкнет так, а то она привереда у меня...

Супруга всё охала, пока не проявляя лишнего беспокойства. Её волосы красиво раскинулись вокруг головы тёмной короной, спина плавно изгибалась в такт моим шлепкам — каждый удар моего паха по её округлым ягодицам заставлял тело волнообразно колебаться. Тусклый рассеянный свет ночника ласкал её кожу, рисуя на ней причудливые тени, которые перетекали и казались живыми с каждым её новым движением. Капельки пота поблескивали на коже, их так приятно было разглаживать сильными пальцами. Руки жены были откинуты далеко вперёд на мягком светлом покрывале и длинные ноготки красиво сверкали в полутьме комнаты серебристым лаком.

Накачав анус вспененой смазкой, стал аккуратно проталкивать его глубже, нажимая по чуть-чуть, наблюдая за реакцией Наты. Вскоре он стал поддаваться, палец стал входить без сопротивления на целую фалангу, а жена стонать громче и чаще. Происходящее разбирало меня, начинала набирать силу волна, что выплескивается в оргазм, с потоками свежего семени. Неосознанно стал двигать тазом сильнее, а палец стал погружать глубже в анус жены. Она заохала, двигая тазом, пытаясь избавиться от непрошеного пришельца в попке. Но куда ей деться от меня!

Кончилось всё тем, что нас накрыло одновременно — тот всепоглощающий оргазм, когда два тела становятся единым механизмом страсти. Супруга выгнулась дугой, будто под ударом тока, её длинные ногти впились в простыни, а из горла вырвался нечеловеческий стон — что-то между кошачьим воплем и сдавленным рыданием. Её огненные недра сжимали мой член пульсирующими волнами, буквально высасывая из меня сперму горячими, жадными толчками.

Я стискивал зубы, заглушая рвущийся собственный рёв, когда почувствовал, как мои яйца судорожно сжались и выплеснули густые струи прямо в матку. В этот момент мой палец, до самого основания погружённый в её тугой девственный анус, ощутил, как её незнакомые с проникновением мышцы внезапно ожили — они сжимались и разжимались в хаотичном спазме, словно крошечный ротик, пытающийся всосать его глубже.

Наши потные тела слиплись, дрожа в послеоргазменной истоме. Я чувствовал, как её влагалище ещё долго подрагивало вокруг моего члена, выжимая последние капли, а её анальное кольцо ритмично сжимало мой палец, будто не желая отпускать. В воздухе витал тяжёлый запах секса – смесь спермы, женских соков и адреналина.

Мы рухнули на бок, оставаясь соединёнными — мой ещё пульсирующий член по-прежнему был погружён в её разгорячённую плоть. С хриплым стоном я извлёк палец из её сжавшегося ануса, чувствуя, как резиновое кольцо мышц нехотя отпускает его с тихим «чмоком».

Поднёс его к её рту. В полубессознательном состоянии удовольствия, её губы автоматически обхватили мой палец, влажные, горячие, слегка дрожащие. Я чувствовал, как её язык вяло, но настойчиво скользит по фаланге, собирая смесь вкусов: сладковатый привкус её собственной смазки, едва уловимую горчинку анальной слизи.

Её дыхание было прерывистым — горячие струйки воздуха обжигали кожу ладони между слабыми посасывающими движениями. Глаза полузакрыты, ресницы влажные от слёз пережитых ощущений. В этом было что-то невероятно интимное — не страсть, а скорее животная близость, когда тела, ещё не пришедшие в себя после оргазма, продолжают говорить на языке прикосновений.

Я ощущал каждый её вдох всем телом — через член, всё ещё наполовину наполненный кровью, через живот, прилипший к её потной спине, через пальцы, запутанные в её растрёпанных волосах. А её губы, такие покорные сейчас, продолжали своё медленное, почти сонное действо, будто даже в этом забытьи не в силах прервать физический контакт.

Только когда наши сердца перестали бешено колотиться, а дыхание выровнялось до прерывистого шёпота, Наташа медленно, почти нерешительно, выпустила мой палец из рта. Её губы разомкнулись с тихим влажным звуком, оставив на коже блестящий след слюны. Она повернула голову и я видел, как её зрачки, ещё широкие от возбуждения, медленно фокусируются на моём лице, прежде чем она начала движение вниз.

Её тело скользило по моему, словно тягучий мёд — тёплое, липкое от пота, пахнущее сексом и нами. Каждым нервом я чувствовал, как ещё напряжённые соски её груди медленно проплывает по моему животу, как её влагалище, всё ещё пульсирующее, оставляет влажный след на моём бедре.

Когда её губы наконец коснулись основания моего члена, я вздрогнул — он был всё ещё чувствительным после оргазма. Её язык, тёплый и гладкий, начал свой методичный путь вверх, собирая капли нашей любовной смеси — её соков, моей спермы, всего того, что делало этот момент таким интимным.

Я слышал каждый её вдох, чувствовал, как её ноздри раздуваются, вдыхая наш общий запах. Её движения были неспешными, почти ритуальными, будто этим действием она не просто очищала меня, а ставила последнюю точку в нашем соитии, запечатывая его.

Когда она добралась до головки, её губы сжались вокруг неё — не для возбуждения, а скорее как последний, нежный поцелуй. Я почувствовал, как по моему животу пробежала дрожь, когда её язык провёл финальный, идеальный штрих, оставив кожу чистой и блестящей под тусклым светом ночника.

В этом жесте было что-то большее, чем просто гигиена — это было завершение, своеобразная "печать" на нашем союзе, подтверждение того, что произошло. И когда она наконец подняла голову, её глаза блестели не только от физического напряжения, но и от какой-то глубокой, почти первобытной удовлетворённости.

— Люблю тебя, — прошептала нежно, едва слышно.

Я протянул ей обе руки, приглашая подняться и лечь в мои объятия. Когда она улеглась мне на грудь, расслабленная, покорная, мягкая, поцеловал её макушку, шепча ответ:

— И я люблю тебя, мой ангелочек сладкий!

***

Светало. Телефон проиграл мелодию будильника рано, было только начало шестого. Осторожно высвободившись от спящей на мне супруги, вставать я не спешил. Ибо рваться долой с кровати спозаранку, это неправильно. Исключение, когда проспал жестоко и времени вконец нет.

Со сна отходит не только мозг, но и тело, скованное за ночь различными позами. Оно требует аккуратной бережной побудки. Начал с того, что стал подергивать мышцами рук, груди, бёдер — просто напрягая и расслабляя их. Такой своеобразный массаж-полузарядка. Потом уже, всё также лёжа, потянул руки, спину, ноги выполняя всем известные с детства потягушки. Рекомендую по пять– семь раз на каждую сторону, медленно с расстановкой и широкой амплитудой.

А перед тем как встать и приступить к утреннему туалету, выполнил обязательные упражнения Кегеля, два подхода по пятьдесят повторов. Бодрит это дело половую систему, доложу я вам! Тем более с утра меня ждёт вкусная женщина, никак нельзя упасть перед ней в лужу.

Выходя в восьмом часу, чмокнул в носик ещё дремавшую супругу, в который раз отмечая её сходство с сестрой, к которой я и навострил лыжи.

У дома Лены работает круглосуточный Магнит, палочка-выручалочка не только для забулдыг алкоголиков, но и вполне респектабельных граждан. Например, таких, как я. Забежал в него прикупить гостинец, не дело идти в гости к любовнице с пустыми руками. Сначало обязательный фруктовый набор: гроздь винограда, персики, сливы. Взял тех, что подороже. Теперь конфетки...

Пробежав между полками, остановился на беспроигрышном варианте — купил две коробочки Рафаэлло. И почему все женщины так без ума от них?! Подумаешь, кокос там...

Пока сонный кассир — весьма симпатичная фигуристая девушка — набирая пикала чек, отправил в Вайбере вопросительный знак Елене. Через минуту получил ответ:

«Толик на работе. Я одна»

И смайлик с поцелуем.

Поднялся к ней на этаж, бросил взгляд сквозь окошко, что светлым пятном выделялось в тенях лестничного марша. Внизу никого, лишь видно, как трепещет листва стоящих рядом деревьев от лёгкого утреннего ветерка. Дверь из тамбура на лестничную площадку открылась после третьего звонка. Когда она распахнулась, я замер как вкопанный, вмиг разучившись дышать.

Лена стояла на пороге, залитая золотым светом июльского солнца, в платье, которое было скорее намёком, чем одеждой. Воздушная ткань цвета спелого персика облегала её бёдра, подчёркивая каждый изгиб, а глубокий вырез позволял взгляду тонуть в длинной ложбинке между высокими грудями. Платье было таким коротким, что я видел, как её бёдра плавно переходят в упругие ягодицы и мне дико захотелось провести по этой линии ладонью, почувствовать, как мурашки побегут под моими пальцами.

— Ну, что стоишь как вкопанный? — её пухлые губы дрогнули в кокетливой улыбке, а пальцы потянули меня за ремень, прижимая к себе.

От неё пахло сандалом и чем-то тропическим — сладким, дурманящим, как спелый манго. Я почувствовал, как её живот прижимается к моей уже напряжённой ширинке, а тонкая ткань платья не скрывает, что под ним нет ничего, кроме её голой, нагретой кожи.

— Ты специально так оделась? — хрипло прошептал я, целуя её шею, чувствуя, как пульс в её жилке учащается под губами.

— А ты специально пришёл с утра пораньше, пока твоя Наташа ещё спит? — она провела ладонью по моему животу, опускаясь ниже, к пряжке. — Так не терпится проведать её сестру?

Её пальцы скользнули под пояс легонько царапая кожу ногтями и я застонал, когда она обнаружила, что я уже готов к ней — капля влаги на головке выдавала моё нетерпение.

— Входи же... — Лена отступила на шаг, давая мне пройти, но платье зацепилось за дверную ручку — и на мгновение я увидел всё: тугой плоский животик, чистенький лобок между ног, влажный блеск на внутренней стороне бёдер...

«Она действительно ждала меня!» — пронеслась шальная мысль.

Я захлопнул дверь ногой, прижимая её к стене. Пакет с гостинцем упал к нашим ногам. Платье зашуршало под моей нетерпеливой рукой, поднимаясь выше, открывая то, что так хотелось взять, попробовать, заполнить...

— Ты даже бельё не одела... — мои пальцы скользнули между её ног, встречая горячую, трепетную плоть.

— Зачем? — её дыхание перехватило, когда я накрыл срамные губки, раздвигая их дрожащим пальцем и вошёл в неё сразу, грубо, без прелюдий. — Я знала, что ты... не выдержишь...

И она была права.

Не выпуская руки, я прижался к ней всём телом, сильнее вжимая ее в прохладную стену тамбура. В мою грудь упёрлись упругие пышные сиськи, я чувствовал, как уже напряглись горошинки сосков. Склонился к её запрокинутому лицу, убрал прядку волнистых волос, ее взгляд прикрытых глаз был направлен на меня. Она словно ждала...

Мой жадный рот накрыл её губы, мягкие, податливые, покорно раскрытые мне. Я впился в них, как утопающий в последний глоток воздуха.

Поцелуй длился долго. Её рот был горячим, влажным, призывно открытым и я поглощал его, жадно, ненасытно, как будто хотел выпить из неё саму жизнь. Наши языки сплелись в мокром, бесстыдном танце — мой, настойчивый и грубый, вгонял её в дрожь, а её, нежный и ускользающий, дразнил, заставляя гнаться за ним глубже.

На перефирии сознания я почувствовал, как ее длинные ногти впиваются мне в шею, оставляя следы на коже. Ее бёдра непроизвольно двигаются, словно пытаются насадить горячее лоно ещё глубже на мою руку.

Наконец, оторвался, тяжело дыша, услышал хриплое:

— Пойдём же скорее... тут соседи...

Едва щелкнул замок входной двери, отсекая нас от всего мира, как я вцепился в её талию, прижал к себе так плотно, что между нами не осталось места даже для воздуха. Пакет с конфетами шлёпнулся на пол, рассыпая сладости по кухне — мне было не до них.

Я снова накрыл её рот своим, глубоко, зверино, чувствуя, как её губы распухают под моими, как её ногти царапают мою спину сквозь тончайший материал рубашки. Она застонала прямо мне в рот — звук густой, дрожащий, от которого мой член дернулся в тесном плену джинс.

Не разрывая поцелуя, свободной рукой я подхватил её под бедра. Поднял на руки— она лёгкая, словно пушинка, но вся дрожит, как пойманная птица.

— Дима... — её шёпот сорвался с губ, когда я потащил её в комнату, прикусывая её нижнюю губу, смакуя её вкус — кофе, помада, что-то только её, невозможно знакомое.

Диван ждал нас раскрытый, чуть мятый, будто она только что ворочалась на нём, думая обо мне. Я швырнул её на него нежно-грубо, и она, довольно взвизгнув, «отскочила» на пружинах, расплескав по подушкам чёрный шёлк волос. Короткое платье задралось до самого живота, открывая голые, дрожащие бёдра, бело-розовое бритое лоно, уже блестящее от возбуждения...

— Ты вся мокрая... — я сорвал с себя рубаху, отбросил в сторону.

Чуть-чуть картинно поиграл грудными мускулами и накрыл её тело собой, прижался, чувствуя, как её упругие сиськи прилипают к моей груди, как её сердце колотится, как всё в ней кричит ясное «да».

Покрывая поцелуями лицо, горлышко, груди спускался вниз к пупочку, а потом ещё ниже, везде оставляя влажный след нетерпеливых губ. Добрался до её срамных лепесточков влажного цветка любви, уже трепетно полураскрытых, ожидающих большего, что было пару минут назад. Превозмогая себя накинуться, запустив в лоно горящий огнём напряжённый мускул любви, ткнулся губами, пробуя вкус этой прелестной женщины.

Лена громко ахнула, выгнулась дугой, подав лобок навстречу моему рту, запустила руку в мои волосы, перебирая волосы и одновременно шире разводя бёдра.

— Да, милый!.. Хочу там!.. Язычком... — задыхаясь прошептала она.

Ну что же, она заслужила получить сладкое, да и мне было приятно доставить ей восторг и чувственное наслаждение, послушать её стоны и крики полные страсти и вожделения. Потому выложился на все сто, показывая своё умение ласкать губами, языком и пальцами.

Свояченица извивалась всем телом под моими ласками, её бёдра судорожно дёргались, а таз совершал мелкие круговые движения, будто пытаясь ввинтиться мокрой щёлкой глубже в мой рот. Я чувствовал, как её мышцы ритмично сжимают два моих пальца, погружённых до самых суставов в её пылающее влагалище — горячее, пульсирующее, наполненное густыми, тягучими соками.

Её клитор, набухший как спелая ягода, дрожал под моим языком, а из растянутых губок вытекали прозрачные капли возбуждения, смешиваясь с моей слюной. Каждое движение моих губ вызывало новый спазм — её живот вздрагивал, а звёздочка ануса ритмично сокращалась, будто вторя ударам её сердца.

Я ускорил движения пальцев, чувствуя как её лоно становится ещё горячее, ещё влажнее. Её тяжёлое дыхание превратилось в прерывистые всхлипы, а пальцы впились мне в волосы, прижимая лицо к своим срамным губкам. В воздухе комнаты стоял густой, сладковатый запах её возбуждения, аромат красивой женщины, пропитавший всё вокруг.

И когда её тело вдруг застыло в напряжении, понял — она на краю, к которому я так старательно её подводил. Лена громко надрывисто застонала и... Стеночки её влагалища судорожно забились вокруг моих пальцев, а из глубины хлынула новая волна соков, обжигающе горячих и густых. Но я не останавливался, продолжая ласкать вишенку её клитора кончиком языка, выжимая из неё последние судороги наслаждения...

Свояченица корчилась в пароксизмах удовольствия, прерывисто дыша, напрягая

красивый плоский животик когда выгибалась в пояснице и сотрясая полными сиськами. Пальцы рук судорожно сжимались, комкая покрывало, а ножки, задранные коленями к её же плечам, мелко подрагивали.

Я отстранился, наблюдая как она переживает оргазм, улыбнулся, довольный собой, и позволил себе немного похулиганить. Пальцами перенёс обильно вытекающую из половых губок белесую смазку на подрагивающий рядом темно-розовый анус. Легонечко втирал её круговыми движениями, чуть-чуть надавливая подушечкой, стараясь утопить капельки внутрь звёздочки сфинктера.

Послеоргазменная нега, охватившая Лену, помогала мне сделать это максимально безболезненно, все-таки гормоны удовольствия знают своё дело... Подцеловывая внутреннюю сторону бёдер, я ласкал анальное колечко, ловко орудуя пальцами и вскоре первая фаланга большого легко входила и выходила в него. Через несколько минут такого массажа Лена подала голос, тихий, почти шёпот:

— Ди-има-а! Пожалуйста, понежнее... Больно немножко...

— Хорошо, моя сладкая ягодка! Сейчас станет слаще...

И не переставая двигать пальцем, опустился языком на горошину клитора, раздвигая кожаные складочки прячущие его. Стал щёлкать по нему и облизывать. Лена заохала, подхватила руками свои икры, притягивая колени сильнее к плечам и шире раздвигая бёдра.

Через небольшое время анус расслабился, стал более поддатливее, палец уже полностью входил в него обеими фалангами, до самой ладони. Ножки свояченицы мило подрагивали, женский секрет сочился, пусть небольшими, но непрерывными порциями, а сама она охала и ахала непрерывно.

Мой член, скрытый в джинсах, подавал болезненные сигналы, норовя выскочить наружу. Я и так, и эдак ворочался на постельке, пока «обрабатывал» Леночку до нужного состояния. То на одном боку полежу облизывая её срамные губки и клитор, то на другом, растягивая её сфинктер и лаская бёдра. Чувствуя, что свояченица повторно завелась после первого оргазма, решил — пора выпустить Кракена наружу.

Приподнялся на колени, любуясь прелестями женщины, вольно раскинувшейся передо мной. Быстрым движением освободился от остатков одежды, бросая её позади себя. Сделал несколько коротких подшагов коленями, рукой ухватился за основание члена, оголил головку.

Лена смотрела сквозь прикрытые веки прямо мне в лицо, вся пунцовая, потненькая, красивая. Пухленькие губки призывно приоткрыты, тяжёлые полные груди часто вздымаются, плоский животик мелко подрагивает... Ножки разведены и задраны до плечь, покорно ожидая мужского тарана — просто принцесса из сказочных мечт!

Наклонив член рукой, коснулся головкой зализанных влажных срамных губок, что были приоткрыты и манили сочной красной мякотью внутри. Лена вздрогнула от этого первого прикосновения мужской мужественностью, закусила нижнюю губку. Я, чуть надавливая, начал елозить головкой по самому входу, не спеша проникать в покорное лоно. Пусть залупа хорошенько пропитается смазкой, хочу ею покормить свою женщину...

Порядочно измазав головку, медленно отнял свой член от её мокрой щели, с наслаждением наблюдая, как любовные соки медленно стекают по телу ствола, оставляя блестящие дорожки на розовой коже. Перешагивая через её дрожащие бёдра, я замер на мгновение, любуясь картиной: её грудь чуть оплыла к бокам под собственной тяжестью, соски набухли крупными горошинами, кожа покрылась испариной и мурашками.

Опустившись на колени рядом с её головой, я провёл головкой по её разгорячённой щеке, оставляя влажный след. Она зажмурилась, но губы уже непроизвольно приоткрылись в ожидании.

При первом прикосновении массивная головка коснулась нижней губы, заставив ее вздрогнуть. Легкий толчок тазом вызвал небольшое давление и её губы покорно разомкнулись, принимая тупой кончик. Язык тут же потянулся навстречу, обвивая его тёплой влагой. Я почувствовал, как её нёбо дрожит, когда медленно, но настойчиво протолкнул член глубже, наблюдая, как её щёки втягиваются, подстраиваясь под толщину массивной головки.

Она закашлялась, слёзы выступили на ресницах, но пальцы уже впились мне в бёдра, притягивая ближе. Её горло сжалось вокруг залупы горячим, пульсирующим кольцом, а язык беспомощно забился под напряжённым стволом.

— Пососи меня немного, милая... — я не узнал свой голос, настолько он был хриплым от охватившего меня возбуждения.

Она закрыла глазки, плотнее обхватила губами ствол позади головки, и сделала первое глотательное движение. В утренней тишине оно прозвучало особенно громко. Я видел, как её кадык ходит вверх-вниз, как шея вытягивается, принимая меня всё глубже и в этот момент её ногти впились мне в ягодицы, требуя прекратить пихаться дальше в ротик.

Я почувствовал триумф — её слёзы, её покорность, её полное принятие были так очевидны. Горячий язык шуровал по куполу головки, спиралькой обвивая её, вращаясь по кругу. Щеки впадали до красивых ямочек, когда она обсасывала и глотала скопившуюся слюнку, а вместе с ней и собственную смазку.

Я наслаждался зрелищем и ощущениями довольно долго, пока она явно не устала и не стала задыхаться. Осторожно вынув хулигана из Лениного ротика, в два захода вернулся обратно, пятясь словно рак. Снова приставил головку к срамным губкам, блестящую, всю покрытую слюнками. Легонько надавил, проникая не спеша, по миллиметру, долго-долго...

Вот сначала полностью вошла в горячее и мокрое лоно головка, сразу почувствовавшая жар чужого, но гостеприимного гнездышка. Потопталась у входа, словно стеснительный гость, и продолжила путь, раздвигая упругие стеночки влагалища, плотно обжимающие её со всех сторон. В этот момент Лена громко охнула и сразу застонала, долго и протяжно. Этот стон волшебной музыкой отозвался в моих ушах.

Она шире развела бёдра, прижимая их ладонями к своему животику, обнажая всю свою сокровенную прелесть. Словно стараясь облегчить мне путь итак свободный и беспрепятственный.

— Да... Димочка!.. вот так... — прошептала моя женщина, когда я вошёл полностью, уперев лобок в её раздвинутые до предела половые губки.

Я на секунду замер, её влагалище упруго сжалось вокруг члена, тесно обнимая, словно пытаясь удержать внутри. Опустив ладони на тяжелые груди почувствовал, как сердце бьётся в унисон с пульсацией влагалища, как её тело полностью раскрылось мне, приняло меня, стало частью меня в этот момент. И осознав это, пустился вскачь, долбя её матку тупым навершием толстой головки.

Размашистые толчки тазом дарили нам обоим неземное наслаждение. Член скользил всей поверхностью по мышцам её влагалища, то полностью выныривая из её лона, то полностью погружаясь, чтобы тыкнуть мордастой в шейку матки. Лена, обхватив ногами мои бёдра, непрерывно стонала, подставляя всю себя моим рукам, моим губам. Её руки обнимали мою спину, впиваясь длинными ноготками в кожу, а губы отвечали неистовым поцелуем моему рту. Она отдавала мне всю себя, полностью, без остатка. Но этого было мало, я хотел ещё другого, запретного...

Наигравшись с её тесной любовной пещеркой, решил перебраться в другую, ещё более тесную, ещё более желанную. Отстранившись от её тела, на котором было так сладко лежать, снова сёл на колени между её разведённых ног. Осторожно вынул своего толстого и длинного. Прижал головку к подрагивающему анусу, руками шире разводя её колени.

— Димочка... погоди... там, под подушкой смазка... давай с ней... Пожалуйста! — Лена, задыхаясь, умоляюще смотрела на меня, не делая попыток отстраниться от моего члена упирающегося в её сфинктер.

Бросив взгляд в сторону, протянул руку и почти сразу нащупал флакон. Это оказался гель для анального секса Контекс. Открутил крышку, а он совсем нулевый, даже фольга с тубы не снята.

— Подготовилась к приёму любимого мужчины? — спросил мягко, с улыбкой, вскрывая флакон и выдавливая содержимое на багровую головку. — Умничка моя!

Она, не выдержав моего взгляда, отвернулась, щёчки покрылись красным пятнами, закусила губку зубами.

Обильно покрыв головку гелем, немного размазал и по телу члена. Приставил навершие к анальному отверстию, чуть надавил.

— Милая, возьми руками здесь, — переложил её ладони на икры ножек, — и задери коленкам до плеч. Мне так будет легче войти в тебя.

— Прошу... Пожалуйста... помягче... — выполнив мой наказ, она умоляюще смотрела мне в глаза.

Ободряюще улыбнувшись, я начал проникать в её попку. Держа член у основания, чуть двигая головой из стороны в сторону, я начал подавать тазом, толкая тупую массивную залупу в середку тугого анального колечка, туда, где сходились кожистые лучики анальной звёздочки.

Лена часто задышала, чувствуя давление на кишку. Я старался не окосеть, пытаясь одновременно любоваться гримасками на её лице и не отрывать взгляда от медленно раскрывающегося ануса. Вот зашла уже половина залупы, Лена издала неопределённый стон. Я ослабил нажим, почти вышел наружу. И тут же снова вернул головку на место, чуть усилил давление и продвинулся дальше.

— А-а-ассс! — Лена сильнее сжала зубки, пальцы на икрах впились ногтями в кожу.

— Терпи, милая, терпи. Скоро станет сладко, — я удерживал ладонями её ляжки, упираясь в них весом всего тела, пресекая её возможную попытку опустить ножки и помешать мне.

Надавил ещё сильнее, проникая массивной головкой и шире раскрывая стеночки сфинктера. Лена энергично замотала головой в стороны, длинные волосы тёмными волнами плескались у её головы.

— Не-е-ет! Ди-имочка, пре-екрати-ии! Бо-ольно-о! — выкрикнув, стиснула зубки сильно зажмурившись.

Как красива она была в этот момент, когда гримаска боли исказила прелестные черты её личика! Я не отрывал своего взгляда от её лица, смакуя каждую секунду, стараясь навсегда запечатлеть в памяти.

Вот снова наддал немного тазом, залупа снова продвинулась вперёд, снаружи пульсирующего ануса осталась лишь самая толстая часть — гребешок, что окольцовывает головку у тела члена. Личико свояченицы исказила новая гримаска боли, жилки на шее натянулись, кожа побагровела, пухленькие губки сжались тонкой нитью.

Замер на время, наслаждаясь видом её боли и обжигающей теснотой анального отверстия. Выждал немного и более не в силах сдерживаться, толкнул тазом вперёд, сразу проникая в попку на половину длины члена. Какая же она горячая здесь! И невероятно тесная!

Лена завизжала, тут же прикрыв ладонью рот. Но мне было всё равно, она — моя женщина, делаю с ней всё, что захочу. И как захочу.

Снова замер, давая попке привыкнуть к размеру вторгшегося насильника. Медленно наклонился вперёд, отнял ладонь от лица и накрыл её губы своим ртом, пусть теперь кричит в него. И только после этого снова боднул задом, загоняя своё толстое полено до тех пор, пока лобок не ткнулся в её ягодицы.

Лена стонала и дышала мне в рот, напрягшись всем телом, словно одна большая стальная пружина. Пот капельками струился по её телу, сладкий, манящий, сливаясь в ручейки на животике и в ложбинке между сиськами. А я не спеша двинул тазом назад, вынимая член, массируя стеночки её кишки толстенной головкой. Благодаря гелю крепкое древко моего копья двигалось легко и плавно, доставляя мне несравненное удовольствие, буравя Леночку безжалостно и неотвратимо.

Я медленно вытянул член почти полностью, чувствуя, как её анус нехотя отпускает меня. На мгновение замер — только головка оставалась внутри, сжатая дрожащим кольцом мышц. Затем плавно двинул обратно, ощущая, как её горячая кишка вновь принимает меня, обволакивает пульсирующим жаром.

При очередном толчке наши тела встретились с сочным шлепком — её упругие ягодицы дрогнули, а по моему животу пробежала волна мурашек. Я видел, как её пальцы бессильно разжимаются на простынях, как спина выгибается в последнем судорожном сопротивлении перед полной капитуляцией.

С каждым новым движением её тело раскрывалось всё охотнее: её анус, ещё недавно такой тугой, теперь мягко обнимал растянутым колечком мой ствол, а внутренние стенки кишечника перестали судорожно сжиматься, лишь ритмично поглаживали головку при каждом движении. Бёдра, прежде напряжённые, теперь податливо раскачивались в такт моих движений.

Лена тихо застонала, но это был уже совсем другой звук — низкий, грудной, почти довольный. Её рука потянулась к себе между ног, пальцы скользнули по влажным срамным губкам. Я почувствовал, как её внутренности вдруг стали ещё горячее, ещё податливее — будто всё её существо наконец приняло эту новую форму близости. Я знал, что так и будет...

— М-давай... ещё... — её голос сорвался на хриплый шёпот, когда я, ускоряясь, вошёл особенно глубоко. Пальцы на моей спине сжались царапая кожу, уже не отталкивая, а притягивая. Её анус ритмично сжимался вокруг меня, будто пытаясь удержать внутри с каждым моим отходом назад.

Я наклонился, прижавшись грудью к её потной груди, и почувствовал под собой, как её тело наконец полностью расслабилось, раскрылось, отдалось на волю победителю, только горячая пульсация внутри выдавала, как сильно это её заводит. Её кишка обхватывала головку влажными, бархатистыми волнами, а между ног мои пальцы нащупали настоящее болото — её влагалище щедро одаривало соками каждый мой толчок.

Леночка испытала два анальных оргазма, раскидывая в стороны голову и задыхаясь от собственных стонов, заламывая руки и крупно дрожа запрокинутыми ножками. Однако вчерашняя ночная игра с супругой позволила мне продержаться дольше.

Мне доставляло огромное удовольствие любоваться тем, как менялось её лицо, какие сменялись на нём эмоции, что обуревали мою женщину во время нашей второй анальной «встречи». Сначала было видно, что ей больно — брови, губы, глаза, всё тело кричало об этом. Но постепенно выражение красивого личика становилось другим. Губы разомкнулись, дыхание, прежде прерывистое, стало глубже.

Я чувствовал, как ее тело постепенно привыкает ко мне. Сначала было тугим, зажатым, но потом стало легче — она расслабилась. Ее задняя дырочка стала мягче, принимая меня все охотнее.

Когда она кончила в первый раз — это было видно сразу: громко застонала, глаза закрылись, тело напряглось на несколько долгих секунд, потом разом обмякло. Ее анус ритмично сжимал мой член, а по расслабленному лицу разлилось блаженство. Но я продолжал таранить её попку, толкая залупу вперёд и глубже, придерживаясь рваного ритма. И вскоре это приём не заставил себя ждать — Леночка повторно заохала и запричитала от нахлынувших острых приятных ощущений. И снова она улетела на облака неги, разметав по постели всю себя, позволив мне безраздельно хозяйничать над собственным телом.

После её второго «улета» я чуть сменил позу. Пока она кайфовала и была в приятной отключке, осторожно перевернул на левый бок не покидая разработанную попку. Левую ножку согнутую в колене передвинул ближе к груди, а правую перехватил под голень и задрал максимально кверху. Таким образом открывая полный доступ к её промежности.

Снова начал потрахивать, энергично снуя членом в уже податливой кишке. Только теперь, что называется, не вдоль, а поперёк. Леночка тихонько поскуливала не делая никаких попыток освободиться или показать мне своё недовольство. В комнате раздавалось моё надсадное дыхание, влажный ход напряжённого члена в её попке и изредка, при особенно сильном толчке, хлопки моего лобка о её округлые ягодицы.

В этом положении член массировал её кишку и матку под другим углом, пока ещё непривычным для свояченицы. Потому ощущения от снувавшей головки были другими — яркими, необычными, будоражащими. И всего через несколько минут она снова стала подавать признаки приближающегося оргазма: стонами, дыханием, хаотичным движением рук. Но и меня стало разбирать в этой позе шустрее. Головка терлась о стеночки как-то по-другому и это было здорово приятно!

Ещё непродолжительное время яростного траха и вот я взрываюсь мощным выбросом спермы! Лена кричит, выгибается в пояснице, живот, руки сильно напряжены. На лице застыла гримаса то ли боли, то ли огромного удовольствия. А я, задвинув член в её попу по самые яйца, извергаю потоки горячего семени глубоко внутрь, исступленно трясь о её промежность своим пахом. Я видел, как по её животу пробегают судороги, как влагалище, оставшееся без внимания, рефлекторно сжимается впустую, выдавливая капли смазки на простыни.

И только когда её ноги затряслись от перегрузки, я наконец остановился, чувствуя, как её тело медленно обмякает подо мной. Её анус, растянутый и покрасневший, нехотя отпускал мой член, когда я выходил, с мокрым звуком, оставляя за собой белые подтёки на её дрожащих ягодицах.

Лена рухнула на живот, её дыхание было тяжёлым, а пальцы всё ещё судорожно сжимали простыни. Я видел, как её спина покрылась испариной, а между ног блестела смесь её соков и пары капель моей спермы, успевших вытечь...

Тяжело опустился рядом, прижался к её плечу горячим лбом, закинул бедро обнимая её ножки. Опадающий член приятно бился о её крепкие ягодицы, горячая кожа мошонки чувствовала освежающую прохладу её бедра.

— Козочка моя ненаглядная... Лапочка ты моя сладенькая... — шептал ей, обжигая дыханием и не в силах даже приласкать рукой. — Какая же ты тесная там...

Лена сама тяжело дышала, словно пешком поднялась на десятый этаж два раза подряд, тихо постанывая и не шевелясь. Глаза были полуприкрыты, ресницы слиплись от слез, видимо, в самые жаркие моменты она все же не смогла их сдержать. Губы чуть приоткрыты, изредка вздрагивают, когда особенно глубокий вдох заставляет все тело слегка содрогнуться. На бедрах четко видны красные следы от моих пальцев — я, оказывается, сжимал ее так сильно, что остались синяки. Ее розовая розетка ануса, еще минуту назад растянутая до предела, теперь медленно сокращалась, подрагивая, как уставшее сердце. Между ягодицами блестела смесь: капли моей спермы медленно вытекали, смешиваясь с ее естественной смазкой.

— У...убери его... — вдруг прошептала она, когда я невольно провел пальцем по ее покрасневшему растянутому отверстию.

Голос хриплый, сорванный — как после долгого крика. Но когда я убрал руку, она не стала менять позу, лишь глубже вжалась головой в подушку, закрыла глаза и продолжила дышать, дышать, дышать...

***

Мы лежали, развалясь на диване, как два выброшенных штормом медузы — мокрые, липкие и совершенно обессиленные. Моя рука бессмысленно свисала с края, пальцы едва шевелились, будто после десятичасовой смены на стройке. Лена привалилась ко мне боком, её потная спина прилипла к моей груди, а ноги так и остались нелепо раскинутыми, как у подстреленной птицы.

Дышали оба неровно, как загнанные лошади. Я чувствовал, как её лопатки поднимаются и опускаются у меня под ладонью. Иногда она вздрагивала, видимо, отголоски оргазма ещё пробегали по её телу, заставляя сокращаться уже успокоившиеся было мышцы.

Сквозь полуприкрытые веки я видел, как её живот медленно вздымается, а на боках проступают красные следы от моих пальцев, словно я пытался вдавить её в диван. Между её бёдер продолжало блестеть — смесь наших соков медленно стекала на ткань, но ни у кого не было сил даже прикрыться.

— Офигеть... — хрипло выдохнула Лена, и её голос звучал так, будто она только что пробежала марафон с мешком картошки на плечах.

Я хотел ответить, но вместо этого лишь нелепо крякнул — горло было пересохшим, как после ночи в прокуренном баре. Где-то вдалеке, возможно, на кухне, тикали часы, за окном прошумела машина, но нам было плевать — весь мир сузился до этого липкого дивана, до нашего спутанного дыхания, до мурашек, которые до сих пор бегали по коже при каждом случайном прикосновении...

Где-то через час я кое-как отлип от дивана — ноги подкашивались, будто после марафона. Шёл покачиваясь, придерживаясь за стену, будто пьяный матрос после берегового увольнения.

Струи душа ударили по спине, горячие, почти обжигающие. Я стоял, расставив ноги, позволяя воде смывать с кожи следы нашего безумия. Плечи ныли приятной усталостью — этими мышцами я особенно усердно работал последние часы. Стекающая с тела пена уносила с собой смесь её соков и моей спермы — следы сладкого адюльтера. Наконец, подставил лицо под струи, чувствовал, как идиотская ухмылка никак не сходила с губ...

Когда я переключил на холодную — тело вздрогнуло, кожа покрылась мурашками. Но зато голова прояснилась мгновенно, а мышцы налились бодростью.

Вытираясь махровым полотенцем, поймал себя на мысли:

«Чёрт, да я сегодня был богом в постели!»

Глянул в зеркало. Там отразился довольной рожей внушительный такой мужик с красными царапинами на плечах — лучший женский комплимент и не придумаешь.

Вернувшись в комнату, сграбастал чужую жену на руки и бережно отнёс в душевую, теперь её очередь вернуться к жизни. Она повисла на мне тряпичной куклой, только слабо шикнула в знак протеста.

— Ну-как, оживай, красотка, — буркнул я, неся её в ванную.

Полил из лейки сначала прохладой — пусть чуть приободрится. Её тело настолько было горячим, что, казалось, упавшие капли тут же превращались в пар!

— А-а-а! Димка, ты!.. Плохой... — первая же струя заставила её взвизгнуть, но уже через секунды она подставила разгоряченное лицо под освежающие струи.

Смотрел с улыбкой на неё, как она оживает, подставляя живой прохладе то плечики, то груди, то плоский животик. Ее сосочки сразу же набухли от холода, а по коже побежали мурашки. Вода стекала по телу быстрыми ручейками, смывая следы нашего «свидания».

Я стоял прислонившись плечом к кафелю стены и глупо ухмылялся, Лена и сейчас была прекрасна. Мокрые тёмные волосы липли к щекам, спине, полным сиськам. Пухленькие губки непроизвольно складывались трубочкой, в ножки забавно переминались.

— Ну что, ожила, принцесса? — легонько потыкал в её мокрый нос.

В ответ получил шлепок мокрой ладошкой по животу, слабенький, но означавший, что силы к ней возвращаются.

— Дима, дальше я сама... Иди... — в голосе слышалась довольная сосредоточенность.

Пока она прхорашивалась, я успел одеться, свернуть диван. Сходил на кухню поставить чайник, намыл фрукты из брошенного пакета, Рафаэлки положил на стол.

Услышал шлепки влажных босых ступней в сторону комнаты, потом тихое шуршание открываемого шкафа-купе. Через несколько минут ко мне вошла Леночка, свежая, бодрая, облаченная в короткий домашний халатик с большими такими цветочками.

— Ты уже всё на готовил, молодец... Дима, поройся в холодильнике, так масло, сыл, ветчина. Я пока волосы просушу.

— Хорошо, — послал ей воздушный поцелуй.

— Ой, мои любимые конфетки! — Лена чмокнула меня в щеку. — Спасибо, очень приятно!

Пока она занималась собой, продолжил сервировку стола. Потом было чаепитие с лёгким перекусом — ни кто из нас ещё не успел покушать с утра. Поговорили обо всём понемногу, стуча чашками с чаем и жуя бутерброды, узнал новости за Данилу. Его вроде как оставляли в части, планируемый перевод в другое место отменили.

Время неумолимо шло вперёд, а рабочую смену свояченицы никто не отменял. Она снова занялась собой, прихорашиваясь и подбирая наряд. Мы продолжили общение уже в комнате, я сидел на диване, а она вертелась то перед большущим зеркалом на створке шкафа, то гремела чём-то женским у зеркала в ванной.

До её работы оставалось ещё два часа, когда Лена заявила, что готова и выжидательно посмотрела на меня.

— Какая ты красивая! — я смотрел на неё не отрываясь, сканируя взглядом от макушки до пяток и обратно, не пропуская ничего, вот как Терминатор из второй части.

Она встала передо мной одетая в приталенное летнее в платье до колен. Нежно-розовый фасон, большое декольте, короткие рукава до середины предплечий, белые с бежевым оборки по краю подола — всё в купе создавало наряд прячущий тело моей женщины от посторонних глаз, но и не скрывающий буйство аппетитных форм.

Длиннющие чёрные волосы широкой блестящей волной были уложены через правое плечо на грудь. Аккуратные бровки подчёркнуты карандашиком, длинные реснички красиво наведены черной тушью, пухленькие губки спрятаны под слоем ярко-алой помады.

Бывает так, что смотришь на красивую женщину и в паху сразу начинается какое-то шевеление? Вот и у меня так случилось при виде моей Лены, в который раз...

— Подойди ко мне, красивая...— чуть севшим голосом проговорил я, не отнимая от неё восхищенных глаз.

— Что такое, что-то не так? — подошла ко мне нарочито медленно, явно дразня и получая от этого чисто женское удовольствие.

Остановилась передо мной, улыбающаяся. Глаза смотрели на меня с весельем и даже лёгкой смешинкой, будто она чего-то ожидала, эдакого. Я решил её не разочаровывать.

Не отрывая взгляда от её глаз, распустил ремень на джинсах, расстегнул пуговицу, открыл клапан на молнии. Большая выпуклость в трусах-боксерах, на которую она опустила глаза, заставила нервно куснуть нижнюю губку. Чуть приподняв попу от дивана, стащил всё это дело с себя, член напряжённым копьём взметнулся вверх, гулко шлепнулся головкой о живот.

— Смотри, что ты наделала! Я в таком состоянии даже выйти из квартиры не смогу, тем более ехать за рулём! Милая, тебе надо что-то сделать... — последнюю фразу проговорил елейным голосом.

— Ты ненасытный! — в укоризненном тоне слышалось скрытое довольство и восхищение одновременно.

— Да, я такой, — согласился я и шире расставил колени, уперев в неё наглючий взгяд.

Свояченица поняла всё без моей подсказки. Цокая языком и покачивая головой а-ля немой укор, опустилась передо мной на колени, положила кисти с тонкими ухоженными пальчиками на лобок. Длинными золотистыми ноготками стала расчёсывать кожу мошонки, тело напряжённого члена. Вот наконец полностью заголила головку, стянув с неё кожицу вниз. Она блестела багровым цветом, как блестит кожура спелого граната, И на ощупь была такой же крепкой, твёрдой, Лена смотрела на неё не отрывая глаз. Провела ноготком указательного пальчика по её куполу, очерчивая все границы, от навершия до широкого валика по нижней кромке, где головка уходит в член. Мое тело дернулись от острого удовольствия такой, казалось бы, обычной ласки.

Она всё продолжала водить и водить ноготком, щекоча уздечку, добираясь до шейки головки. Неспеша, будто исследовала что-то новое и интересное для себя. Пальчики другой руки удерживали член у основания, корябая ноготками кожу лобка и лаская своей горячностью тело пениса.

Головка подрагивала, словно под ударами сердца. Вот из уретры выступила прозрачная капля предспермы. Большая, как горошина из стручка. Лена накрыла её подушечкой пвльчика, стала размазывать по всему тупому навершию. Посмотрела мне в глаза и не отрывая взгляда, поднесла палец ко рту. За ним тянулась длинная тонкая нить, словно паутинка какая. Приоткрыв напомаженные губки, медленно высунула язычок и, по прежнему смотря на меня, стала вытирать об него мою смазку с подушечки пальца. Это было восхитительное зрелище!

Видимо мои глаза сказали ей об этом. Потому что удовлетворенно кивнув, она, потянувшись головой к моему паху, накрыла головку горячим влажным языком и стала натирать её, слизывая мой нектар.

— А-а-а-х-х... — само вырвалось у меня, так приятны были эти первые ощущения.

Пройдясь несколько раз языком по куполу, Лена широко раскрыла ротик и оделась губками на член, вобрав толстую массивную головку полностью. Горячая влажность и теснота её рта вызвали у меня длинный стон наслаждения. Прикрыв глаза, прихватив обеими ладошками основание члена, свояченица начала мерно покачивать головой, плавно скользя плотным колечком упругих губ по напряжённой головке, то вынимая изо рта, то полностью поглощая ее.

Я наслаждался эстетикой действа и чувственными ощущениями минета, который дарила мне сестра жены. Та двигала головой, вбирая мой член как можно глубже, явно стараясь сделать мне слаще. Периодически, поглощая пенис, она меняла наклон головы, закатывала головку за щеку, сильно посасывая, вынимала изо рта, чтобы полизать языком, а потом всё начинала сначала. Чувствовалось — её мастерство растёт, она старается применять техники из обучающих уроков от тех теток-сексологов.

Но я был бы не я, если бы не имел домашней заготовки и на этот раз. Пока Лена насасывала мне, а подтянул лежащие рядом джинсы, покопался в кармане и выудил смартфон. Тапнул иконку контактов и, чуть порывшись, набрал один. Через несколько гудков абонент мне ответил.

— Здорова, Толя, как жизнь?

— Привет! Нормалек, как сам?

После моих первых слов Лена замерла, вобрав залупу в рот, и посмотрела на меня. Я жестом показал — продолжай, милая.

— Есть пара минут для меня?

— Да, могу говорить. Что случилось?

Я перевёл телефон на громкую связь, пусть Лена слышит голос мужа. Сам положил ей руку на голову, подталкивая взять член глубже.

— Да я о своём заказе тогда... Продвигается работа по полочке?

— Да, почти закончил. Осталось покрасить и полирнуть лаком, чтобы светилась ярче.

Лена, под настойчивыми толчками моей руки, неуверенно продолжила. Судорожно схватив пальцами моё твёрдое копьё, прислушиваясь к разговору, качала головой туда-сюда, только сильно медленнее.

— Не, Толя, не надо ярче! Сделай мне матовым лаком. Не хочу, чтобы «пальцы» оставались на ней. А то ещё и весь секрет выдадут.

Он засмеялся звонким мужским смехом.

— Будешь прятать заначку от Натальи!

— Да... нечто вроде того.

Отключил пальцем микрофон, сказал сердито Лене:

— Милая, давай энергичнее языком и губками! Не обращай внимание на наш мужской треп!

И ещё сильнее надавил ей на затылок. Вернулся к Толику.

— Что по цене за работу? Ни ты, ни Лена так и не озвучили её. К чему мне готовиться?

— Да ладно, Дим! Мы родственные люди. Какие здесь терки об оплате могут быть. Сегодня я тебе помог, в другой раз ты мне. Вон как тогда выручил, с поездкой к Даниле!

Лена аж гукнула, услышав эту фразу. Снова подняла на меня глаза, я ей ободряюще улыбнулся и двинул тазом, одновременно давя рукой на затылок, понуждая принять залупу глубже в рот. Через пару секунд она смежила веки и снова вернулась обсасывать мою мужественность.

— Ну, да... Мне приятно было вам помочь. Жаль ты не смог поехать.

— Это да... — в голосе свояка послышалась грусть.

— Ну, ничего! Съездим всё вместе в другой раз, в конце лета и осенью. Лена говорила, у Данилы всё хорошо?

— Да, звонил вот недавно. Не жалуется. Только хочет маминых пирожков, пельменей и булок сдобных с вареньем.

«Хочет он, а получаю я» — довольно осклабился от скабрезной мысли, а в слух сказал:

— По полке... Когда планируешь отдать?

— Думаю, на следующей неделе. Где-то вторник или среда.

— Годится! Пусть Лена напишет мне или сам. Я заеду, заберу. С меня тебе будет вкусненькая наливочка.

Голос на той стороне приободрился.

— Если как последняя, когда были у вас, то согласен!

Ещё бы он не согласен! Любит он это дело, смаковать крепкое. Лена к этому времени уже без моих понуканий минетила так, что меня начинало разбирать. Губы снували по головке, обжимая её поверхность так плотно, словно пытались удушить. Горячий язычок спиралькой обвивался вокруг неё, залезая под всё неровности и во всё впадинки, даря мне огромное удовольствие. Было видно — Лена пришла в себя от первого шока и, похоже, её стала заводить моя «игра». Шутка ли, делать минет зятю, пока он разговаривает с её же мужем! Вот к этому я и стремился...

Снова отключил микрофон.

— Леночка... милая моя... давай ускорься! Сейчас кончу-уу...

Она словно ждала команды. Голова задвигалась быстрее, даже брать в рот стала вроде бы глубже, губки доходили далеко после залупы, а навершие упиралось то в нбо, то куда то в горлышко. Я чувствовал как свербит головка, верный признак скорого оргазма, хотелось уже скорее излиться в желудок свояченицы.

— У меня в загашнике пылится литровочка, — снова вернулся к разговору, хочу чтобы он слышал, как я кончаю в горло его жене, — абрикосовая... тогда такая была?

Задышал тяжелее и громче, Лена не зря старается! Вот послышались очередные влажные чмоки, она выпустила изо рта головку и обцеловывала её со всех сторон. Интересно, Толик слишит эти волшебные звуки?! Может, стоит поднести телефон ближе к её голове?

Вот Лена снова вернула её в ротик, стала насаживаться горлышком. Звуки минета стали ещё громче, ещё более влажными.

— Да, вроде, с абрикосом... Димон, ты что, порнуху смотришь? — в голосе Толика послышалось недоумение с примесью азарта.

— Нет... Ах-х-х...— Лена особенно сильно провела языком по уздечке и я не стал скрывать чувственного стона. — Не совсем... я в гостях у одной красивой женщины... Она такое сейчас делает!..

Свояченица утробно вздохнула, переминаясь с колена на колено, и засосала головку так, что на щёчках образовались милые такие ямочки.

Толик снова звонко засмеялся, что-то у него там громыхнуло, железное. Я надеялся, что это не тиски упали ему на ногу.

— Молодец, завидую! Сам хотел бы оказаться на твоём месте. Давай, поработай там на славу.

— Да... Это она... Работает... Классно, язычком своим...

Снова в трубке слышен завистливый смешок.

Лена плотнее сжимает губами подрагивающую, набухшую головку. В её горячем рту почему-то становится теснее. Ещё пара секунд и я начну фонтанировать разрядами спермы...

Так и есть! Первая порция длинно брызнула попав жене Толика в нбо. Она мгновенно перекатила головку за правую щеку, громко сглотнув с языка гущу эякулята. Залупа, громко подрагивая, извергала порции за порцией, красиво выпирая женскую щечку. Лена шумно глотала их, плотным кольцом губ обжимая член позади головки. Помадка с них частично сошла, размазавшись по коже члена алыми растертыми пятнами. Последние несколько выплесков были как бы на исходе, не такими обильными и Леночка, почувствовав это, снова перекатила залупу от щеки на язычок. Как тогда, в машине. И продолжила высасывать семя из головки, водя по ней снизу языком, задевая какие-то особые точки, из-за чего мне было особенно сладко.

Открыв глаза, она посмотрела на меня и увидела, что я держу телефон близко от её рта. И Толику прекрасно слышны все звуки: мои стоны, каждое её сопение, надсадное дыхание с членом во рту, каждый шумный глоток которые она издавала. Посмотрела на телефон, перевела взгляд снова на меня и... закрыв глаза, продолжила свои ласки, посасывая и подлизывая головку. Руками массировала моё копьё, двигая по нему верх-вниз, она как бы выдаивала мой член, собирая в ротик сперму, что осталась в канале пениса.

Вернув руку с зажатым телефоном к своему лицу, произнёс, тяжело дыша:

— Ну, всё, Толя... я тут... эта... отключаюсь...

— Да, брателло! Ну ты сделал мой день! — в весёлом голосе чувствовалась небольшая такая мужская зависть. — Передавай привет своей женщине от меня!

— Передам...

— Познакомь меня с ней как нибудь! Давай, я отключаюсь, мастер вон идёт.

—Покеда, Толя... — нажав на кнопку отбоя, бессильно опустил руку, телефон выскочил и отъехал по гладкой материи дивана.

Продолжение следует...

Лайки и комментарии действуют мотивирующе и как допинг для авторских идей! Прошу не лениться и ставить десяточку, если чтиво зашло)))))))))))))

Уважаемые читатели!

На моем канале в Бусти опубликованы 6 полных частей этой истории! Милости прошу к приятному чтению!

Адрес канала: https://boosty.to/shopping64

Адрес необходимо скопировать и вставить в поиск браузера. Не настаиваю, но при желании можно отблагодарить за старания посильной монетой в Целях (донаты).