Автор осуждает использование наркотических средств в любом виде, кроме медицинских целей. У автора был личный опыт однократного знакомства с этим. Имена, события изменены. Приятного прочтения. Для обратной связи можете писать под постом или в телеграмм https://t.me/daisy_tellstories 

Прошло несколько дней, а я все еще ходила как в тумане, старалась учиться — без особых проблем между прочим. Между ног всё ещё ныло и напоминало о потери моей девственности с Димой. Именно в таком состоянии я и столкнулась с ним снова.

Дима стоял, облокотившись на стену у лестничной клетки, и что-то лениво говорил какому-то незнакомому парню. Увидев меня, он замолчал. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы. Я почувствовала как покраснела.

— Лиза, — произнёс он спокойно, будто мы расстались вчера на кофе. Оттолкнулся от стены, сделал два шага навстречу. Запах его духов — тяжёлый, древесный, с ноткой сигарет — ударил в нос, и по спине сразу побежали мурашки. — Слушай. Пошли в клуб. Я подумал и решил исполнить твою просьбу. Сходим не в кино, а в «Neon». Будешь моей парой. Соглашайся.

Голос был ровный, почти ласковый. Но в глазах — та самая сталь, от которой у меня подгибались колени.

— В клуб?.. — переспросила я, и голос предательски дрогнул, стал выше, тоньше. Я тут же сглотнула, пытаясь прогнать ком в горле. — Но я… я даже не знаю. Я никогда не была в таких местах.

Он усмехнулся нагло уголком рта.

— Тем более. Первый раз везде должен быть с тем, кто знает, как надо. Я покажу тебе, как это делается. — Дима сделал ещё шаг, теперь стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела. — Научил же тебя уже кое-чему, да?

Он опустил взгляд ниже моей талии — откровенно, бесстыдно — и я почувствовала, как жар разлился по животу, а между ног снова стало влажно.

Я молчала, сжимая руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони. Внутри всё кричало «нет». Я же отличница, я же из хорошей семьи, я же…

Но он ждал. Просто стоял и смотрел. И это молчание было тяжелее любого крика.

— Я… я не уверена, — наконец прошептала я, глядя в пол. Голос дрожал.

Его лицо мгновенно изменилось. Насмешливая улыбка исчезла. Глаза сузились, стали холодными, как лёд.

Он наклонился ещё ближе — так близко, что его дыхание, пахнущее сигаретами и мятной жвачкой, обожгло мою щеку.

— Ты что, думаешь, можешь просто взять и отказаться? — голос стал тихим, опасным, почти шёпотом. Каждое слово падало, как камень. — После того, что было между нами? После того, как ты стонала подо мной на том столе? После того, как я кончил в тебя, а ты лежала и шептала «ещё»?

Он схватил меня за подбородок — не сильно, но достаточно, чтобы я подняла глаза и посмотрела прямо на него.

— Или ты хочешь, чтобы все узнали подробности? — продолжал он, не повышая голоса. — Или тебе напомнить, поучить тебя снова? Забыла о чем мы договаривались?

Я задрожала и промолчала. Слёзы навернулись на глаза.

— Тогда соглашайся, — сказал он спокойно, отпуская мой подбородок. — В пятницу. 23:00. «Neon». Надень короткое платье. Без лифчика. Без трусов. И никаких «я не уверена». Ты придёшь.

Он развернулся и пошёл обратно к тому парню, будто ничего не произошло. А я осталась стоять посреди коридора — ноги ватные, щёки горят, между ног снова влажно.

В пятницу я надела платье — черное, короткое, облегающее. Ткань была тонкой, скользкой, как шёлк, и без лифчика соски сразу затвердели, проступая сквозь неё двумя маленькими бугорками. Без трусов каждый шаг был пыткой — прохладный вечерний воздух лизал между ног, напоминая, насколько я голая и уязвимая. Я накрасилась ярче обычного: чёрная подводка, густая тушь, красная помада, которая делала губы пухлыми и вызывающими. Волосы распустила — светлые волны падали на плечи. Посмотрела в зеркало в общаге и не узнала себя: глаза блестели от страха и предвкушения, щёки уже розовели. Это была не Лиза-отличница. Это Лиза-блядь.

В клуб «Neon» я пришла ровно в 23:00. Ноги дрожали всю дорогу. У входа стояли люди — гламурные девчонки и парни, все курили, смеялись и громко разговаривали.

Дима уже ждал — в чёрной рубашке, рукава закатаны, сигарета в зубах. Он окинул меня взглядом. Задержался на груди, на бёдрах, потом кивнул охраннику.

— Пошли, — сказал он коротко. Крепко взял за запястье и потащил внутрь.

Внутри было темно, душно, басы долбили прямо в грудь. Неон мигал розовым, синим, зелёным — всё пульсировало, как живое. Люди танцевали плотно, веселились. Дима подвёл меня к бару в углу, где было чуть тише. Заказал два коктейля и из кармана вытащил две маленькие, разноцветные таблетки с оттиском логотипа. Одну протянул мне.

— Что это?

— Экстази. Пей, Лиза. Тебе понравится.

Я отшатнулась.

— Нет… я не хочу. Я никогда… — голос дрогнул. — Дима, пожалуйста… я не буду.

Он посмотрел на меня — сначала удивлённо, потом глаза сузились.

— Не будешь? — переспросил тихо, но в голосе уже сквозила та самая сталь. — Ты что, опять ломаешься?

— Я… я боюсь. Я не хочу наркотики. Пожалуйста… давай просто потанцуем…

— Открывай рот.

Я замотала головой, сжала губы.

— Нет… Дима… я не…

Он вздохнул — тяжело, раздражённо. Одной рукой схватил меня за затылок, пальцы впились в волосы. Другой — зажал челюсть и щёки, сильно, до боли. Пальцы вдавились в кожу, заставляя рот открыться. Я попыталась вырваться, но он держал железно.

— Открывай рот! — прокричал Дима.

Я всхлипнула — рот открылся сам. Он быстро сунул таблетку на язык, глубоко, почти к горлу. Потом зажал мне рот ладонью и нос пальцами другой руки — так, чтобы я не могла выплюнуть.

— Глотай.

Я задыхалась, слёзы текли по щекам. Таблетка была горькой, химической. Я сглотнула — рефлекторно, чтобы вдохнуть воздух. Он отпустил только тогда, когда почувствовал движение горла.

— Молодец, — сказал Дима спокойно, вытирая мне слёзы большим пальцем. — Теперь жди. Минут через двадцать начнёт. Запей.

Дима протянул бокал и я выпила не чувствуя вкуса.

Я стояла, дрожа всем телом, глотая горький привкус. Хотела убежать, но ноги не слушались. Он обнял меня за талию нежно и потащил на танцпол.

— Потанцуем, пока не накрыло.

Прошло минут пятнадцать. Сначала ничего. Потом — тепло. Мягкое, обволакивающее, начинаясь в груди и разливающееся по всему телу. Кожа стала невероятно чувствительной — каждое прикосновение его рук отдавалось вспышкой. Музыка вошла внутрь — басы пульсировали в груди, в животе, между ног. Я начала улыбаться — глупо, широко. Мир стал ярче, неон пульсировал в такт сердцу. Всё вокруг казалось прекрасным, интересным.

Я почувствовала, как клитор набухает, пульсирует в такт басам, как влага медленно, но уверенно собирается и начинает стекать по внутренней стороне бёдер. Я сжала ноги — и это движение само по себе вызвало вспышку удовольствия, от которой перехватило дыхание.

Я подняла глаза на Диму — и мир вокруг него засветился. Его лицо — обычно жёсткое, насмешливое — вдруг показалось самым красивым, самым родным. Глаза блестели в неоне, губы изогнулись в улыбке, и я почувствовала, как внутри меня разливается волна нежности, любви, желания обнять его, прижаться, раствориться.

Я невольно прижалась к нему сильнее. Его тело стало горячим, твёрдым, невероятно реальным. Запах его кожи, сигарет, духов — вдруг стал таким сильным, таким вкусным, что я захотела зарыться в него лицом и вдыхать бесконечно.

Дима смотрел на меня сверху вниз и улыбался — той самой улыбкой, от которой у меня всегда подгибались колени.

— Ну как? — спросил он, наклоняясь к моему уху. Голос его прошёл сквозь музыку, как тёплая волна. — Началось?

Я кивнула — медленно, как во сне. Прижалась к нему грудью, чувствуя, как мои соски трутся о его рубашку через тонкую ткань платья. Это невыносимо приятно.

— Да… — выдохнула я, голос стал мягким, протяжным, как будто я говорю сквозь вату. — Тепло… очень тепло… всё такое… красивое… яркое… я чувствую… всё…

Он провёл ладонью по моей спине — медленно, от лопаток до поясницы. Я выгнулась ему навстречу, как кошка, и тихо застонала — прямо в его шею. Димины пальцы скользнули ниже, под платье, сжали ягодицу — сильно. Я задрожала всем телом.

— Уже течёшь? — спросил он, не повышая голоса.

Я кивнула, не в силах солгать. Между ног было горячо, влажно, пусто. Клитор пульсировал, требовал прикосновения. Я тёрлась о его бедро — медленно, откровенно, не стесняясь толпы вокруг.

— Хочу… — прошептала я ему в ухо, сама не веря, что говорю это вслух. — Хочу тебя… сейчас…

Дима тихо рассмеялся.

— Скоро, малышка. Сначала потанцуем.

Он развернул меня лицом к себе, прижал к себе крепко, одной рукой обхватив за талию, другой — за затылок. Мы танцевали — или скорее двигались вместе в такт музыке. Его бедро между моих ног, его дыхание на моей шее, его пальцы, сжимающие мою попу под платьем. Я чувствовала каждый его мускул, каждый удар его сердца. Всё тело было одним большим нервом — живым, горячим, жаждущим.

Экстази накрывало волнами. Первая — эйфория, любовь ко всему миру. Вторая — сексуальный голод, такой сильный, что я едва не стонала вслух. Третья — полное растворение границ: я не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он. Всё было одним — музыка, свет, его тело, моё желание.

Я подняла голову и поцеловала его — жадно, глубоко, не думая о том, что вокруг люди. Дима ответил — жёстко, властно, кусая мою нижнюю губу. Я застонала ему в рот, прижимаясь ещё сильнее.

— Пойдём, — сказал он хрипло. — Хочу тебя прямо сейчас.

Он взял меня за руку и потащил через толпу — в сторону туалетов. Я шла за ним, улыбаясь глупо, счастливо, чувствуя, как по внутренней стороне бёдер медленно стекает влага.

Я была готова на всё.

Полностью.

Дима толкнул дверь в мужской туалет. Там было пусто, кроме одного парня у писсуара. Тот обернулся, увидел меня, но ничего не сказал. Запах тут — резкий, моча, хлорка и табачный дым. Он не стал ждать. Схватил меня за талию, втолкнул в самую дальнюю кабинку — узкую, с граффити на стенах. Дверь захлопнулась, замок щёлкнул.

Внутри было тесно. Стены давили, воздух стоял тяжёлый, спёртый. Я повернулась к нему. Он прижал меня к холодному металлу двери грудью — мои соски, уже твёрдые и болезненно чувствительные от экстази, вдавились в холодную поверхность, и я тихо застонала — от контраста, от боли, от удовольствия.

— На колени, — сказал он тихо, но в голосе не было просьбы — только приказ.

Я послушалась — медленно опустилась на кафель. Пол был холодным, грязным, липким под коленями, но мне было всё равно. Экстази делало каждый контакт с реальностью ярче, острее, слаще. Я смотрела вверх — на него. Его лицо в полумраке казалось огромным, глаза блестели, губы изогнулись в той самой улыбке.

Он расстегнул ширинку, звук молнии резанул по ушам. Вытащил член твёрдый, готовый к прорыву моей обороны. Головка блестела в тусклом свете — влажная, набухшая, с каплей на кончике. Запах ударил в лицо — мускусный, солоноватый, мужской. Я вдохнула — глубоко, жадно — и почувствовала, как внутри всё сжалось от желания.

— Открывай рот, — сказал он.

Я открыла — послушно, широко. Губы дрожали. Он взял меня за волосы у затылка и направил мою голову вперёд.

Обхватила губами головку — медленно, осторожно. Вкус ударил сразу: солоноватый, горьковатый, с лёгкой металлической нотой. Язык коснулась уздечки — гладкой, горячей, пульсирующей. Дима тихо выдохнул сквозь зубы — первый звук удовольствия. Я почувствовала, как это отозвалось во мне тёплой волной между ног.

Он толкнул бёдра вперёд не резко и уверенно. Головка прошла глубже, упёрлась в нёбо. Я подавилась на секунду, глаза мгновенно увлажнились, но он не дал отстраниться — держал за волосы, прижимая ближе. Я расслабила горло, вдохнула носом. Слюна начала скапливаться, стекать по подбородку. Обхватила ствол губами плотнее, стала двигаться — медленно, вперед-назад, чувствуя каждую вену, каждое утолщение под языком.

Экстази усиливало всё. Каждый сантиметр члена во рту ощущался как что-то живое, пульсирующее, огромное. Я чувствовала вкус — солоноватый, густой, с лёгкой горечью. Чувствовала текстуру — гладкую головку, шершавую кожу ствола, пульсацию вен. Чувствовала запах — сильный, животный, заполняющий ноздри. Слюна текла обильно — стекала по подбородку, капала на грудь, на платье. Я сосала жадно, глубоко, заглатывая почти до основания, чувствуя, как горло сжимается и течет между ног.

Я положила ладони ему на бёдра — чтобы удержать равновесие. Пальцы впились в ткань брюк. Он начал двигаться — медленно, размеренно, приучая меня к ритму. Каждый толчок — глубже, каждый выход — почти полностью, оставляя только головку во рту. Я работала языком — по нижней стороне, кружила вокруг головки, посасывала, втягивая щёки. Дима тихо застонал. Это придало мне уверенности. Я ускорилась — губы скользили быстрее, язык работал активнее, слюна хлюпала, стекала по стволу, капала на пол.

Я подняла глаза впервые за всё время. Дима смотрел сверху вниз — губы приоткрыты, взгляд тяжёлый. И это почему-то заставило меня работать ещё старательнее. Я заглатывала глубже — до горла, чувствуя, как головка упирается в глотку, как горло сжимается в панике, но я не отступала. Слёзы текли ручьём, смешиваясь со слюной, капая на грудь. Я мычала — вибрация отдавалась в его члене.

Дима дышал всё тяжелее. Пальцы в моих волосах сжались сильнее. Бёдра начали подрагивать, его колени чуть согнулись, прижимая мою голову к себе.

— Кайф… — голос сорвался в хрип. — Сейчас… глотай…

Я поняла. Не отстранилась. Наоборот — двинулась навстречу, заглотила максимально глубоко, прижавшись губами и носом к самому основанию, к вьющимся жёстким волосам. Всё тело напряглось. Он издал низкий, протяжный стон. Член дёрнулся во рту — раз, другой, третий. Горячая, густая, вязкая струя ударила в горло. Вкус горечи заполнил весь рот, полез в носоглотку.

Я замерла, не зная, что делать. Часть прошла в горло — я сглотнула рефлекторно, спазматически, чувствуя, как она обжигает пищевод. Часть осталась во рту. Часть начала вытекать из моего рта.

Только тогда он медленно, почти небрежно вытащил свой мягкий, скользкий член. Я кашлянула, закрыв рот ладонью. Губы, подбородок и шея были мокрыми от слюны и спермы, чувствуя как стекают в декольте.

Я сидела на коленях на грязном, липком полу, тяжело дыша, глядя в заляпанные пятнами кафель между своими разведёнными коленями.

Дима не дал мне опомниться. После того, как я встала с колен, всё ещё кашляя и вытирая подбородок тыльной стороной ладони, он резко развернул меня спиной к себе. Одним движением прижал мою грудь к холодной металлической двери кабинки. Платье уже было задрано до талии, ягодицы обнажены, кожа горела от его ладоней и от переизбытка ощущений под экстази.

— Прогнись, — приказал он низко, хрипло.

Я послушалась мгновенно — выгнула спину, прогнулась в пояснице, выставив попу назад как можно сильнее. Колени слегка подогнулись, ноги расставились шире — чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бёдер. Мои соски тёрлись о металл двери через тонкую ткань — каждый вдох вызывал вспышку удовольствия.

Он схватил меня за волосы у затылка — сильно, оттянул голову назад, заставляя прогнуться ещё сильнее. Другой рукой провёл ладонью по моей попе — грубо, сжимая ягодицы, раздвигая их пальцами. Я застонала громко и блядски.

— Смотри, как ты течёшь, — сказал он, проводя пальцами по моей промежности. Пальцы сразу стали скользкими. Он показал их мне — блестящие, мокрые, с моей влагой и остатками его спермы от минета. — Уже готова, да? Хочешь, чтобы я тебя выебал раком, как сучку?

— Да… — выдохнула я, голос дрожал. — Пожалуйста… трахни меня… раком…

Он не стал ждать. Одной рукой продолжал держать меня за волосы, другой направил член — головка упёрлась в мокрое влагалище. Я дёрнулась, подалась назад, ощущая желанную твердость.

— Просишь? — он усмехнулся, но в голосе уже было напряжение. — Тогда получай.

Он вошёл одним мощным толчком. Я вскрикнула. Экстази делало каждый сантиметр внутри меня невероятно ощутимым: растяжение, заполненность, давление, тепло. Он прошёл сквозь меня, упёрся в самую глубину — в шейку от которой по всему телу побежали волны. Мои стенки обхватили его плотно, пульсировали вокруг ствола, сжимались рефлекторно.

Он замер на секунду — дал мне почувствовать всю длину, всю толщину. Я чувствовала каждую вену, каждое биение его члена внутри. Потом начал двигаться медленно, глубоко. Звук шлепков влажный, громкий, чавкающий смешивался с басами музыки, доносившимися сквозь стены.

Я стонала — громко, без остановки. Каждый толчок выбивал из меня воздух, каждый удар отдавался в клиторе, в груди, в голове. Мои груди болтались в такт его движениям, соски тёрлись о дверь — это было больно, но так сладко, что я выгибалась ещё сильнее, насаживаясь на него сама.

— Глубже… — выдохнула я. — Пожалуйста… глубже…

Он ускорился. Теперь толчки стали жёсткими, быстрыми, беспощадными. Он держал меня за волосы, как поводок, заставляя держать спину прогнутой. Другой рукой схватил за бедро — пальцы впились в кожу, оставляя красные следы. Каждый удар его бёдер о мою попу отдавался шлепком, от которого ягодицы дрожали.

Экстази усиливало ощущения до предела. Каждый толчок — как взрыв света в голове. Каждый мой стон — как музыка. Я кончила снова — внезапно, сильно, без предупреждения. Внутри всё сжалось вокруг него, выдавливая, пульсируя, истекая. Ноги подкосились — он держал меня за волосы и за бедро, не давая упасть. Я завыла — тихо, надрывно, впиваясь ногтями в дверь.

Он не остановился. Трахал меня через мой оргазм — ещё быстрее, ещё глубже. Чистый восторг.

— Кончу внутрь, — прохрипел он. — Хочу.

— Да… — стонала я. — Кончи… заполни меня… пожалуйста…

Он вбил в меня последние несколько толчков и кончил. Почувствовала каждый горячий толчок, каждый спазм внутри. Он заполнил меня до краёв. Сперма горячая и было ее очень много, что начала вытекать сразу.. Я стояла, прижавшись лбом к двери, тяжело дыша. Ноги дрожали. Между ног всё горело, пульсировало, текло — смесь его спермы и моей влаги стекала по бёдрам, капала на пол.

Дима медленно вышел из меня. Я почувствовала неприятную пустоту. Он поправил платье.

— Пошли обратно, — сказал он спокойно. — Ещё потанцуем. А потом я отвезу тебя домой к себе.

Я повернулась к нему — глаза мокрые, помада размазана, волосы растрёпаны, платье в пятнах от пота и влаги. Между ног всё ещё текло, и я чувствовала каждую каплю, каждое движение.

— Хорошо… — прошептала я, улыбаясь глупо, счастливо.

Он взял меня за руку и вывел из кабинки.

В зеркале над раковиной я увидела себя — раскрасневшуюся, с безумным блеском в глазах, с ногами, по которым медленно стекало то, что он оставил внутри.

И мне было хорошо. Я ни о чем не думала. Растворилась в прекрасных ощущениях.

Мы вернулись на танцпол. Экстази всё ещё держало меня в сладких объятиях, но уже не так высоко — волны стали мягче, длиннее, как прилив, который не уходит полностью. Музыка пульсировала в костях, в крови, в клиторе, который всё ещё стоял, набухший и гиперчувствительный. Каждый шаг отдавался лёгким электрическим разрядом между ног — сперма Димы, смешанная с моей влагой, продолжала медленно вытекать, оставляя влажные дорожки на внутренней стороне бёдер. Платье липло к коже, ткань промокла в самых компрометирующих местах.

Дима подошёл ко мне сзади и крепко обнял за талию. Я почувствовала, как он прижимается к моей спине всем телом. Одна его рука легла мне низко на живот, а вторая скользнула под платье спереди. Пальцы нашли клитор сразу. Я вздрогнула и чуть не упала. Он просто держал меня так, пока я покачивалась в такт музыке. Его пальцы медленно терли меня, не сильно, но настойчиво. От этого темнело в глазах.

— Всё ещё мокрая? — прошептал он мне в ухо. Его дыхание было горячим. — После всего, что я в тебя влил? Ненасытная.

Он вдруг развернул меня лицом к себе. Взял за подбородок, заставил посмотреть в глаза.

— Хочешь ещё? — спросил тихо, но в голосе уже была знакомая сталь.

Я кивнула.

— Тогда скажи вслух.

Губы дрожали. Я облизнула их — всё ещё чувствовался вкус его спермы.

— Хочу… ещё… хочу, чтобы ты меня… — голос сорвался, я продолжила, пытаясь дотянуться до его уха — …чтобы ты меня трахал… всю ночь… пока не смогу ходить…

Потом музыка снова набрала силу, и он стал целовать мою шею, кусать мочку уха. Его руки снова заскользили под платье. Он снова хотел меня. Прямо здесь. И я поняла, что хочу того же. Чтобы он снова вошёл в меня, здесь, на глазах у всех, под эти оглушительные басы. Чтобы снова заполнил эту странную, сладкую пустоту, которая разрослась у меня внутри.

— Чувствуешь, как течёшь? — прошептал он мне в ухо, почти касаясь языком мочки. — Настоящая блядь.

Я только кивнула, прикусив губу. Его пальцы двигались медленно, круговыми движениями, размазывая влагу по набухшему бугорку. Каждый круг — вспышка. Я тёрлась попой о его член — он уже снова твердил через ткань брюк. Толпа вокруг нас танцевала, кто-то смеялся, кто-то кричал, но мы были в своём мире.

Он улыбнулся. Поцеловал — коротко, жёстко, укусил нижнюю губу до крови. Я застонала прямо ему в рот.

— Поехали ко мне.

Мы вышли из клуба около трёх ночи. Воздух на улице был холодным, резким — он ударил по разгорячённому телу, как пощёчина. Соски моментально затвердели до боли, проступая сквозь мокрое платье. Дима снял свою куртку и накинул мне на плечи — пахла им, потом, сигаретами, мной. Я уткнулась носом в воротник и вдохнула глубоко.

Мой мужчина вызвал такси. В машине я села к нему на колени — не спрашивая. Водитель бросил взгляд в зеркало, но ничего не сказал. Дима задрал мне платье до талии, раздвинул мои бёдра и просто положил ладонь на мою промежность — не двигая, просто держа тепло. Я сидела, прижавшись к его груди, чувствуя, как его член упирается мне в попу через брюки. Каждое движение машины отдавалась лёгким толчком внутри — пустота после туалета уже начинала ныть, требовать заполнения.

Дома у него было темно и тихо. Квартира на верхнем этаже, большие окна, городские огни внизу. Дима не включал свет — только неон от уличных вывесок проникал сквозь стекло, окрашивая всё в розово-синий.

Дима подвёл меня к огромному окну. Повернул лицом к стеклу, прижал грудью к холодной поверхности. Платье снова задрал. Мои ладони упёрлись в стекло, ноги расставлены. Он встал сзади, расстегнул брюки.

— Смотри на город, — сказал тихо. — Пусть все видят, какая ты шлюха.

Я посмотрела вниз — огни машин, редкие прохожие, огни в окнах противоположных домов. Никто не смотрел вверх, но от одной мысли, что кто-то мог бы увидеть, между ног снова потекло.

Одной рукой он обхватил меня за горло — не сжимая, просто держа, контролируя. Другой скользнул вниз, к клитору. Пальцы работали быстро, резко — контраст с медленными толчками внутри сводил с ума.

Дима развернул меня, подхватил на руки и понёс в спальню.

Бросил на кровать лицом вниз. Я уткнулась в простыню. Он снял с меня платье. Я осталась голая, только в его рубашке, которая сползла с одного плеча.

Дима лёг сверху, придавил всем весом. Его член — горячий, скользкий — лёг между моих ягодиц. Он не вошёл сразу — просто тёрся, размазывая влагу, дразня.

— Проси, — сказал хрипло.

Я повернула голову, посмотрела на него через плечо. Глаза блестели, губы распухли, волосы прилипли к щекам.

— Трахни меня… пожалуйста… в любую дырку… как хочешь… я твоя…

Дима усмехнулся. Сплюнул себе на пальцы, провёл по моему анусу — медленно, круговыми движениями. Я напряглась.

— Расслабься, — прошептал он. — Дыши.

Я вдохнула глубоко. Он ввёл один палец — медленно, осторожно. Я застонала — не от боли, а от нового, странного, запретного ощущения. Экстази всё ещё усиливало чувства — каждый миллиметр казался огромным.

Второй палец. Я выгнулась, вцепилась в простыню. Он двигал ими медленно, растягивая, готовя. Потом вытащил. Я почувствовала головку — горячую, влажную — у входа.

— Дыши, — повторил он.

Я выдохнула. Дима нажал медленно. Головка прошла. Я вскрикнула — боль смешалась с удовольствием, острым, почти невыносимым. Член замер, давая привыкнуть. Потом двинулся дальше — сантиметр за сантиметром. Я напряглась мгновенно мышцы сжались, тело инстинктивно отреагировало на это новое, незнакомое прикосновение.

Анус был таким чувствительным. Я почувствовала возбуждение. Между ног всё ещё текло, влага стекала вниз, смачивая бёдра, и теперь она смешивалась с его слюной, делая область вокруг ануса скользкой и готовой.

Когда член вошёл полностью, я задыхалась. Чувствовала давление, полноту, пульсацию. Дима еще сильнее вдавил меня в кровать, начал двигаться медленно и нежно.

Каждое движение отзывалось вспышкой в клиторе, в груди, в голове. Он ускорился. Рука скользнула вниз, мои пальцы нашли клитор — тёрли быстро, жёстко.

Он ускорился. Теперь толчки стали резче, глубже, каждый вход сопровождался влажным, чавкающим звуком — смесь его слюны, моей влаги и той спермы, что уже осталась внутри меня от предыдущих раз. Его бёдра шлёпали о мои ягодицы ритмично, громко. Я вцепилась в простыню. Лицо уткнулось в подушку, но стоны всё равно прорывались.

Я чувствовала, как анус растягивается до предела вокруг толстого ствола — жжение было острым, но уже давно перешло в чистое удовольствие. Внутри всё пульсировало в такт его движениям: стенки сжимались рефлекторно, обхватывая его, пытаясь удержать.

— Такая тесная… — проговорил Дима мне в ухо, прижимаясь грудью к моей спине. — такая блядская дырочка

Я только кивнула. Слова уже не складывались. Только стоны, только дыхание, только ощущение его члена, который входил и выходил, растягивая меня всё сильнее.

Он вдруг замедлился — почти до полной остановки. Только головка осталась внутри, толстая, пульсирующая. Я заскулила от внезапной пустоты, подалась назад, пытаясь насадиться глубже.

— Проси, — сказал он тихо, но в голосе была та самая сталь. — Скажи, чего хочешь, иначе не буду трахать.

Я повернула голову, щека прижалась к мокрой от слюны подушке. Глаза слезились, губы дрожали.

— Трахай… меня… в жопу… сильнее… пожалуйста… хочу чувствовать тебя… до самого конца… хочу, чтобы ты кончил туда…

Он усмехнулся — я почувствовала это по тому, как напряглись его мышцы. А потом вбил в меня одним резким, мощным толчком — до упора, так что яйца шлёпнули о мои мокрые губы. Я закричала.

Дима продолжил долбить быстро, жёстко.

Я чувствовала, как оргазм подкатывает — не такой, как раньше. Этот был другим: глубоким, тяжёлым, словно начинался где-то внутри, из самого ануса, распространяясь по всему телу волнами. Ноги задрожали, колени подогнулись, но он держал меня за бёдра железной хваткой, не давая упасть.

— Кончаю… — выдохнула я, голос сорвался в визг. — Дима… я… кончаю…

Всё сжалось одновременно: анус стиснул его член ритмичными спазмами, влагалище запульсировало пустотой, клитор взорвался под его пальцами. Я завыла в подушку, тело билось в конвульсиях. Слюна капала изо рта. Оргазм был таким сильным, что на секунду потемнело в глазах.

Он не остановился. Трахал меня через мой оргазм, но я полностью растворилась в ощущения экстаза.

— Сейчас… — прохрипел он. — Кончу… внутрь…

Дима вбил член до основания. И почувствовала каждый толчок, заполняя меня.

Когда он наконец расслабился, остался лежать на мне — тяжёлый, горячий, потный. Член всё ещё внутри, медленно опадал, но сперма уже начала вытекать.

Он медленно вышел. Я вздрогнула от внезапной пустоты — анус пульсировал, открытый, горячий, всё ещё подрагивающий. Он перевернул меня на спину, раздвинул ноги широко. Посмотрел вниз — на красный, набухший анус, на текущую сперму, на мокрые бёдра.

— Красиво, — сказал он тихо, почти с гордостью. Провёл пальцем по моей промежности, собрал смесь спермы и влаги, поднёс к моим губам. — Попробуй.

Я открыла рот послушно. Вкус — солоноватый, горьковатый, знакомый. Я облизала его палец, не отводя глаз.

Он лёг рядом, притянул меня к себе. Моя голова легла ему на грудь.

— Спи, — прошептал он, целуя меня в макушку. — Утром я тебя ещё раз возьму в жопу, будешь моей анальной шлюхой.

Я улыбнулась — слабо, устало, но счастливо. Закрыла глаза. Тело ныло везде: между ног, в попе, в груди, в горле. Но это была сладкая боль.

Прекрасные ощущения: Я жива. Желанна. Принадлежу ему.

— Моя хорошая шлюшка, — прошептал Дима. — Это только начало.