Ольга сидела за кухонным столом в их трехкомнатной квартире. Сон не шел. На столе лежал телефон, экран светился синим. Она листала Telegram-каналы, которые когда-то казались ей последней надеждой. «Помощь семьям», «Спонсоры Москва», «Деньги без процентов». Все то же самое: сборы на лечение детей, просьбы о кредитах, истории про рак и долги.

Сергей спал в соседней комнате. Тяжелое дыхание, прерываемое кашлем. Диагноз поставили полгода назад: рак поджелудочной 3-й стадии. Операция стоит 18 миллионов рублей. Химия, реабилитация, препараты еще 5-7 миллионов. Доход семьи в 80 тысяч в месяц едва покрывал коммунальные расходы, продукты, лечение Сергея и оплату долгов.

Ольга открыла очередной канал «Помощь без посредников». В ленте мелькнуло сообщение от анонимного аккаунта с аватаркой черного силуэта:

«Ищу семью в тяжелой ситуации. Специальная поддержка. 20 000 долларов за 2-часовой сеанс. Условия: интим матери и сына при муже. Все анонимно. Пишите в ЛС».

Она замерла. Пальцы задрожали. Перечитала три раза. Сердце колотилось так, будто оно хотело вырваться. Это было безумие. Грех. Унижение. Но 2 миллиона... Это месяц жизни Сергея без боли. Это шанс.

Ольга заблокировала телефон. Встала, подошла к окну. За стеклом темный двор, фонари, снег. Она представила Сергея. Как он тает на глазах, как кашляет кровью по ночам, как просит «не трать на меня деньги». Слезы покатились по щекам.

Она вернулась к телефону. Написала в ЛС коротко:

«Здравствуйте. У меня муж с раком. Нужны деньги на лечение. Расскажите подробнее, пожалуйста».

Ответ пришел через 4 минуты:

«Здравствуйте. Условия: 2 часа, мать и сын занимаются сексом, муж наблюдает. Все конфиденциально. Встреча в специально оборудованной квартире в центре. Оплата сразу после сеанса. Жду вашего решения».

Она не ответила в ту ночь. Просто выключила телефон и легла рядом с Сергеем. Он спал, не зная, что его жена только что прочитала предложение, от которого у любого нормального человека волосы встают дыбом.

Но Ольга уже знала, что она подумает. И подумает очень серьезно.

На следующий день Ольга позвонила Алексею.

— Леш, приезжай сегодня пораньше, пожалуйста. Папа в больнице до завтра, нам нужно поговорить.

Алексей приехал около шести вечера. Высокий, в черной куртке, с усталыми глазами после смены. Он всегда был таким — спокойный, надежный, но сейчас в нем чувствовалась та же тревога, что и у матери.

Они сели на кухне. Ольга налила чай, но никто не пил.

— Сынок, — начала она тихо, — папе осталось... ну, ты сам понимаешь. Операция стоит 18 миллионов. У нас нет таких денег. Кредиты, залоги...

Алексей опустил взгляд.

— Я знаю, мам. Я уже думал… Может, продать квартиру...

— Нет. Я нашла другой вариант. — Она сделала паузу, собираясь с духом. — Один человек... очень богатый бизнесмен... готов платить 2 миллиона рублей за один сеанс. За два часа.

Алексей поднял голову.

— За что?

Ольга посмотрела ему прямо в глаза.

— За то, чтобы я... и ты... были вместе. Интимно. А папа будет смотреть.

Повисло тяжелое молчание, как бетонная плита.

Алексей резко встал, стул скрипнул.

— Мам... ты... ты серьезно? Это же... — он даже не нашел слов.

— Я знаю, что это звучит как безумие. Как кошмар. Но это 2 миллиона. За один раз. Девять таких сеансов и папа жив. Я не прошу тебя сейчас соглашаться. Просто... подумай. Я готова.

Алексей ходил по кухне, как загнанный зверь.

— Ты же моя мама... мы же семья... Как ты можешь такое предлагать?

Ольга встала. Подошла к нему ближе. Положила руку на плечо — мягко, но твердо.

— Именно потому что я мать. И я вижу, как мой муж умирает. И вижу, как мой сын носит на себе весь этот груз. Я не хочу тебя заставлять. Но если ты скажешь «нет» — я пойму. Просто знай: я уже решила. Если понадобится найдем другой способ. Но этот... он реальный.

Алексей смотрел на нее — в его глазах смесь ужаса, боли и чего-то еще, что он сам не хотел признавать.

— Дай мне время, — выдавил он наконец. — Я... я подумаю.

Ольга кивнула. Не стала давить. Просто обняла его — крепко, как в детстве.

— Конечно, сынок. Подумай.

Он пошел в свою комнату.

А Ольга осталась на кухне одна. Она знала: это только начало. Завтра она наденет то самое белье. Не для соблазнения, а для проверки. Тихо-тихо начнет показывать, что это возможно. Что это не конец света. Что это — просто еще один способ выжить.

Она легла спать рядом с пустой стороной кровати Сергея. И впервые за полгода подумала не о смерти, а о цифре в 2 000 000 рублей за 2 часа.

На следующий вечер, когда Алексей вернулся с работы, Ольга ждала его надев простое домашнее платье — темно-синее, чуть выше колена, без лифчика. Ткань мягко облегала ее фигуру, подчеркивая полную грудь и бедра. Сергей был в больнице на ночной капельнице и это давало матери и сыну несколько часов полной свободы. Квартира тонула в полумраке, только свет от настольной лампы в комнате Алексея. Она знала, что сейчас нельзя торопить. Нельзя пугать. Только намеки. Только тепло женщины.

Алексей зашел в свою комнату, бросил рюкзак на стул.

— Мам, я подумал... — начал он, но голос дрогнул.

Ольга вошла следом, тихо закрыла дверь. Остановилась в двух шагах.

— Не говори ничего, Леш. Просто сядь.

Он сел на край кровати. Она подошла ближе, села рядом. Бедро коснулось его бедра — случайно, но намеренно. Ольга положила руку ему на колено — мягко, по-матерински, но пальцы чуть сжались.

— Я не буду тебя заставлять, — тихо сказала она. — Но я хочу, чтобы ты понял: я не боюсь. Я уже решила. Если ты скажешь «да» — это будет не унижение. Это будет... близость. Для спасения папы.

Алексей смотрел в пол. Дыхание участилось.

Ольга наклонилась чуть ближе. Ее грудь слегка прижалась к его плечу сквозь тонкую ткань платья. Она почувствовала, как соски напряглись, но не от холода. От предвкушения. Она сама удивилась этому ощущению.

— Давай просто посидим, — прошептала она. — Без слов.

Она взяла его руку и положила себе на талию. Медленно провела его ладонью вверх — по ребрам, к боку груди. Он замер. Пальцы дрогнули.

— Чувствуешь? — шепнула она. — Это просто тело. Теплое. Живое. Ничего страшного.

Алексей не убрал руку. Ольга почувствовала, как его дыхание стало тяжелее. Она повернулась к нему лицом, медленно наклонилась и поцеловала его в щеку — долго, нежно. Потом чуть сдвинулась и коснулась уголка его рта.

Он не отстранился.

Она поцеловала его по-настоящему мягко, но настойчиво. Язык скользнул внутрь — осторожно, как будто спрашивая разрешения. Сначала он ответил робко, потом сильнее. Руки сами легли ей на талию, притянули ближе.

Ольга отстранилась на секунду, стянула платье через голову. Осталась в черных стрингах и без лифчика. Полная, упругая грудь, с розовыми сосками, которые уже стояли от возбуждения качнулась перед лицом ее сына.

— Посмотри на меня, — тихо сказала она. — Просто посмотри.

Алексей смотрел. В его глазах уже не было только ужаса. Там появилось что-то голодное.

Она опустилась на колени между его ног. Медленно расстегнула его джинсы. Вытащила твердый и горячий член. Взглянула ему в глаза.

— Не бойся, — шепнула она. — Я хочу тебе отсосать.

И взяла медленно и глубоко член сына в рот. Язык закрутился вокруг головки, губы плотно обхватили ствол. Алексей застонал. Тихо, почти болезненно. Руки легли ей на голову, но не давили. Просто держали. Ольга двигалась ритмично, чувствуя, как ее собственное возбуждение нарастает. Между ног стало влажно. Она кайфовала от вкуса, от власти, от того, что делает это для него, для семьи, и... для себя.

Сын кончил маме в рот. Быстро, сильно, задрожав всем телом. Она проглотила, не отрываясь, потом поднялась, поцеловала его в губы.

— Это только начало, — сказала она хрипло. — Завтра... и послезавтра... мы будем учиться. Чтобы все было нормально.

Первый день прошел в ее комнате, пока Сергей был на дневных процедурах. Они не разговаривали много. Ольга разделась полностью, легла на кровать и раздвинула ноги.

— Иди ко мне, — сказала она.

Алексей вошел в нее медленно. Она обхватила его ногами, притянула глубже. Двигались неспешно, но глубоко. Ольга стонала. Не сдерживаясь, чувствуя, как каждый толчок отдается внутри. Ее грудь подпрыгивала, соски терлись о его грудь. Она кончила первой. Сильно, содрогаясь, впиваясь ногтями в его спину. Он последовал за ней, кончая внутрь.

Второй день прошел у него в комнате. Она пришла утром, когда он еще спал. Разбудила его ртом, взяв в рот его член, пока он не проснулся окончательно. Потом оседлала его. Скакала сверху, грудь билась о его лицо, он сосал соски, кусал их слегка. Она кричала. Громче, чем вчера, чувствуя, как волна за волной накрывает ее. Он перевернул ее на живот, вошел сзади. Жестко, держа за волосы. Она кончила еще дважды, прежде чем кончил он.

Весь третий день Сергей был в больнице до вечера. Мать с сыном не выходили из комнаты. Ольга учила его всему: как ласкать грудь языком, как входить медленно, чтобы она чувствовала каждый сантиметр, как держать ее за бедра, чтобы она могла двигаться быстрее. Они пробовали все — она на четвереньках, он сверху, потом снова она сверху, потом на боку. К вечеру они были мокрые, потные, в синяках от хваток и укусах. Ольга кончала раз за разом. Каждый раз кайфовала сильнее. Ее тело дрожало, когда он входил глубоко, когда мял грудь, когда целовал шею.

К концу третьего дня она лежала на нем, тяжело дыша, грудь прижата к его груди.

— Теперь ты готов, — прошептала она. — Теперь мы сделаем это четко. Для папы.

Алексей молчал. Только обнял ее крепче.

А Ольга улыбнулась в темноту. Она не ожидала, что будет так сильно кайфовать. Но это было. И это делало все... проще.

Ольга лежала на нем между ног все еще текло, соски стояли от постоянного внимания сына. Алексей лежал рядом, член все еще полутвердый, рука на ее ягодицах, по-хозяйские.

Ольга подняла голову, посмотрела на него, но не как мать, а как женщина, которая только что получила все, что хотела. Она улыбнулась. Устало, но удовлетворенно.

Алексей посмотрел ей прямо в глаза. Без стыда, без вины.

— Я уже не могу сказать «нет». Даже если бы захотел. Три дня... блять, три дня я трахал тебя как будто это единственное, что осталось в моей жизни. И ты кончала подо мной так, что я до сих пор слышу твой крик в голове. Так что не надо мне говорить «для папы». Это уже не только для него. Это для нас.

Ольга молчала секунду, потом протянула руку, провела пальцами по его щеке.

— Ты сможешь трахнуть меня перед отцом?

Алексей усмехнулся — горько, но без злобы.

— За деньги — да. Но если честно... я бы и без денег продолжал бы быть с тобой, ма. Просто теперь у нас есть оправдание. И папа... он получит свою операцию. А мы… — он приподнялся, поцеловал ее в губы, сильно, жадно, — мы получим друг друга.

Ольга ответила на поцелуй — уже без всякой игры в «жертву». Она знала, что грань пройдена. Теперь это не сделка. Это новая реальность.

— Тогда завтра я поговорю с папой, — сказала она хрипло. — А ты... будь готов. Потому что теперь это не репетиция.

Алексей только кивнул.

И снова вошел в нее. Медленно, глубоко, без слов. Как будто ставил точку.