Дорогие мои ценители подобного жанра и сложных чувств

Не судите строго..

Знаете, иногда в личку приходит сообщение, от которого замирает сердце, а по коже бегут мурашки. Не с предложением, а с... просьбой. Один мой шаловливый подписчик (спасибо ему, кстати, за бессонную ночь с бутылкой вина!) буквально надавил и предложил : «Напиши что-то такое... чтоб взрыв мозга был. Чтобы вроде про невинность, а на деле — про самый сладкий грех. Чтобы читал и краснел, но не мог оторваться».

Что ж, просьба — закон. И вот он, этот гремучий коктейль. История, от которой ваши собственные Альпы могут не выдержать, а ножки забудут, как стоять ровно. Признаюсь честно, пока редактировала и печатала эти строки, мои собственные трусики стали настолько мокрыми, что пришлось их сменить...

Пролог: Уроки в тишине

Где-то в глубинке России, в посёлке, где сосны упираются в свинцовое небо, а время течёт густым, как кисель, невинная Алиса жила в плену двух правд. Внешняя — отличница, помощница матери, девушка с местного парня с ПТУ, с которым она целовалась за гаражами, с его неумелым языком. А внутренняя — та, что просыпалась по ночам от странной, щемящей пустоты внизу живота.

Её дядя, брат отца, приехал неожиданно. Высокий, пахнущий не посёлковой пылью, а каким-то городским одеколоном и властью. Он привёз подарок на опоздавшее день рождения — тонкое серебряное кольцо. Родители Алисы были на работе. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием из наушников, которые Алиса вжала в уши, сидя на диване в одном лифчике. На экране старого ноутбука двигались неясные тени — найденная у отца запись, где женский стон сливался с мужским рёвом.

Она не слышала, как он вошёл. Увидела только его тень, упавшую на клавиатуру, и его руку, легшую поверх её руки, сжимавшейся между её собственных, ещё девичьих, но уже отчаянно влажных бёдер.

Она вскрикнула, рванулась, но он был сильнее. Его пальцы не грубо отняли её руку, а обвили её запястье, и его большой палец лёг прямо на пульсирующий, вздувшийся камешек её клитора.

— Тихо, Алиска, — его голос был спокоен, как у врача. — Я же не чужой. Я дядя твой любимы и родной.

Стыд обжёг её изнутри жарче любого огня. Она замерла, парализованная. Он вынул у неё из уха наушник, и в тишине комнаты зазвучали похабные стоны с экрана.

— Папины игрушки? — усмехнулся он. Его другая рука легла на её грудь — на ту самую, всегда болезненно-чувствительную, чьи соски сейчас были твёрдыми, как горошины, от возбуждения и страха. — Такие сиськи... и такое скучное порно. Тебя надо учить.

Он не насиловал. Он соблазнял. Шептал на ухо, что её тело — это сокровище, что твой парень — сопляк, который даже не знает, как разжечь такую девочку. Что он, дядя, научит её всему, что ей пригодится, и это будет их секрет. А иначе... отец узнает, какой грязной дочкой он растил.

Первый урок был поцелуем. Не сухим чмоканьем её кавалера, а вторжением. Его язык был тёплым, настойчивым, знающим. Он научил её отвечать, дышать, глотать. Второй урок был на коленях на стареньком ковре. Он расстегнул ширинку, и перед её лицом встало нечто огромное, жилистое, пахнущее чистым, животным мужским запахом.Красивый большой "родственный" член. Она попыталась отстраниться, но он взял её за затылок.

— Губами обхвати, вот так. Кончиком языка води здесь, видишь эту уздечку? Это её самое любимое место. Представь, что сосёшь нежный леденец.

Она давилась, её рвало, слёзы текли по щекам. Но где-то в глубине, под слоями страха и отвращения, пробуждалось что-то тёмное и сладкое. Власть. Сила, которую она имела над этим взрослым, сильным мужчиной, когда он закидывал голову и стонал, впиваясь пальцами в её волосы. Он кончил ей в горло, заставив сглотнуть, и это было самым унизительным и самым возбуждающим моментом в её жизни.

— Хорошая девочка, — прошептал он, вытирая её подбородок своим же пальцем. — Теперь ты вооружена. Твой будущий муж будет молиться на тебя. Это наш с тобой секрет, Алиска. Самый главный.

Он уехал на следующее утро. Алиса вымылась до скрипа, но вкус его спермы и чувство грязной, всепоглощающей власти над мужчиной остались с ней. Её парень так и не узнал, почему его скромная Алиса вдруг так отчаянно и жадно целовалась в следующий раз. Она хоронила этот секрет глубоко внутри, как заражённую, но драгоценную реликвию. Теперь, став Алисой, матерью, она иногда ловила себя на мысли, проводя пальцем по соску, полному молока: её грудь, эта эрогенная бомба, помнила не только прикосновения мужа, но и властную ладонь дяди. А её рот, целовавший мужа в щёку на прощание, помнил совсем другой урок. И она скучала по нему. По этой грязи. По этой силе.

Глава 2: Болтик и демон

У коляски отвалилось колесо. Не просто соскочило, а отвалилось с таким дурацким, подлым звуком, будто сама вселенная решила поиздеваться над Алисой в этот и без того душный день.

— Позвольте помочь?

Голос прозвучал сзади, негромко. Она обернулась. Мужчина. Лет тридцати. Не красавец с обложки, но с таким лицом, на котором читались и усталость, и какая-то внутренняя усмешка. Взгляд не совался на её грудь, а скользнул по ней, оценивающе и... с интересом. Его звали Марк.

— Обычно у меня в гараже как раз есть пара лишних болтиков от старой коляски, — сказал он, поднимая злополучное колесо. — Недалеко. Пойдёте? Поддержу.

Алиса колебалась секунду. Но мысль тащить калеку-коляску через весь посёлок под взглядами соседок была невыносима. Да и в его предложении не было угрозы, только практичность. И... лёгкий, едва уловимый вызов.

— Спасибо, — кивнула она, и они пошли.

Он нёс колесо, она катила коляску. Говорили о пустяках: о погоде, о том, как быстро растут дети. Он шутил, она смеялась — тихо, по-девичьи, к собственному удивлению. Иван, её муж, давно не слышал этого смеха. Иван был поглощён стройкой дома, его разговоры были о бетоне и арматуре. А здесь, под руку с незнакомцем, она вдруг вспомнила, что она не только мать, а женщина. Женщина в слишком короткой для приличной мамаши юбке, которую она надела сегодня назло всему миру и самой себе. Бывшие клубные бляди, подумала она с горькой усмешкой, тоже выходят замуж и рожают. Но приключений хочется. Всегда хочется.

Гараж пах маслом, пылью и мужским одиночеством. Марк копался в ящике с железным хламом. Алиса наклонилась над коляской, поправляя сбившееся одеялко. И случилось то, чего она боялась и на что в глубине души, возможно, надеялась. От резкого движения выпала наружу грудь. Тяжёлая, налитая, с тёмным, влажным от проступившего молока соском.

Она ахнула, пытаясь заправить её обратно, но пальцы вдруг стали ватными. И тут его рука — большая, с черными от машинного масла разводами на костяшках — легла поверх её руки. Не грубо. Твердо.

— Давайте я, — его голос прозвучал прямо у её уха. — Вы волнуетесь.

Его пальцы коснулись её обнажённой кожи. Не просто поправили ткань. Они задержались. Его большой палец медленно, с непозволительной нежностью, провёл по округлости, чуть ниже ареолы. По тому самому месту, которое было наэлектризовано всегда, а сейчас, полное молока, просто вопило о ласке. Искра побежала от соска прямо в низ живота, заставив её сжать бёдра.

Она подняла на него глаза. В его взгляде не было наглости Санька из её прошлого. Было понимание. И предвкушение.

— Вы выглядите, как богиня, кормящая дитя, — сказал он тихо, его палец всё ещё лежал на её груди. — Такие картины вдохновляли титанов Возрождения. Жаль только... что богини часто остаются одинокими в своём величии. Их обожают, но не зажигают.

Это был удар ниже пояса. Точнее, прямо в её спящее, но не умершее сердце. Он видел. Видел не мать, не уставшую жену, а женщину, погребённую под этими ролями.

Он отвёл руку, словно ничего не произошло. Нашёл болтик, прикрутил колесо. Но напряжение в гараже стало густым, как смог. Алиса видела, как он украдкой достал телефон, отправил какое-то сообщение. Улыбка, промелькнувшая на его губах, была недоброй. И от этого её стало заводить ещё сильнее.

— Готово, — он выпрямился, стирая руки об тряпку. И его взгляд упал на её юбку, задралась которая от наклона ещё выше. — Всё исправно.

Он сделал шаг вперёд, и теперь он был так близко, что она чувствовала его тепло. Взгляд его скользнул с её губ на обручальное кольцо, сверкавшее на её пальце.

— Спасибо, — прошептала она, и её голос дрогнул.

— Не за что, Алиса, — произнёс он её имя, и оно прозвучало как приговор и приглашение одновременно. Его рука легла на её талию. Не как у чужого. Как у хозяина. — А теперь скажи мне, что ты здесь делаешь, такая... вся такая, в моём гараже?

Она не ответила. Она подняла лицо, и её губы сами встретили его губы. Это был не поцелуй невинности. Это был поцелуй ученицы, помнящей урок. Поцелуй женщины, которая только что получила пропуск в свой собственный, запретный мир. А где-то в телефоне Марка его другу летело сообщение: «Готовь камеру. Нашёл ту самую богиню. И она... более чем готова к поклонению».

Глава 3: Омут

Его губы были твёрдыми и влажными. Они не спрашивали разрешения — они брали. И самое страшное было то, что Алиса не просто позволила. Она ответила. Её язык встретился с его, и в этой влажной, тёплой темноте гаража вспыхнуло что-то давно забытое, дикое и знакомое одновременно. Это был не поцелуй жены. Это был поцелуй сообщницы.

Марк оторвался, его дыхание стало прерывистым. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах плескалось не удивление, а торжество. Он знал. Знал, что она не оттолкнёт.

— Гараж — грязно, — прошептал он, и его руки уже скользили по её бокам, задирая тонкую ткань летней блузки. — Но тебе, кажется, нравится немного грязи.

Она хотела что-то сказать. Спросить «что мы делаем?», прикрыться кольцом на пальце, вспомнить спящего в коляске сына. Но слова застряли в горле комком сладкого, удушливого возбуждения. Вместо них из груди вырвался тихий, сдавленный стон, когда его ладони наконец обхватили её грудь. Не через ткань. Кожа к коже.

Боже, как это было. Его пальцы, шершавые от работы, сжимали её переполненную, тяжёлую плоть с такой уверенной грубостью, от которой всё внутри ёкало и сжималось. Соски, и так твёрдые и чувствительные, стали просто огненными точками под его большими пальцами. Из них тут же выступили капли молока, белые и тёплые, запачкая его пальцы.

— Ох... — вырвалось у него, и это был звук чистого, животного восторга. — Смотри-ка... Ты вся... переполнена.

Он наклонился, и прежде чем она сообразила, что происходит, его горячий, влажный рот захватил её сосок.

Алиса вскрикнула. Это не было похоже на то, как сосал сын. Это было... похабно. Жадно. Его язык кружил, вдавливал, вытягивал из неё струйку за струйкой, а его зубы слегка покусывали нежную кожу ареолы. Волна ударила от соска прямиком в лоно, заставив её бёдра дёрнуться. Ноги стали ватными. Она схватилась за его плечи, чтобы не упасть, впиваясь пальцами в ткань футболки.

— Марк... стой... — пробормотала она, но её тело кричало обратное. Оно выгибалось, подставляя ему грудь глубже, а свободной рукой она сама, словно в бреду, потянулась вниз, к ширинке его рабочих штанов.

Он отпустил сосок с тихим чмоканьем. Его губы и подбородок были влажными от её молока.

— Не надо «стой», — прошептал он ей в губы, его руки уже расстёгивали её юбку. — Ты же сама хочешь. Я вижу. Вся дрожишь. И пахнешь... боже, как ты пахнешь.

Её юбка соскользнула на бетонный пол. Тонкие кружевные трусики — последний оплот приличия — промокли насквозь за считанные секунды. Он провёл пальцем по мокрому пятну, и она закусила губу, чтобы не застонать громче.

— На колени, богиня, — его голос звучал уже не как просьба, а как спокойная команда. Та, что не терпит возражений.

И Алиса, к своему собственному ужасу и восторгу, опустилась. Колени больно упёрлись в холодный бетон. Перед её лицом оказалась расстёгнутая ширинка, а из неги — его член. Он был большим, возбуждённым, с набухшей тёмно-красной головкой, на которой выступила капля смазки. Запах ударил в нос — чистый, солёный, мужской. Не как у Ивана. Другой. Дикий.

Она замерла, глядя на него. В ушах зазвучал голос из прошлого: «Губами обхвати, вот так. Кончиком языка води здесь...»

— Что, никогда не сосала в гараже? — усмехнулся Марк, положив руку ей на затылок. Сильно не давил. Просто лежал там, обещая.

Алиса закрыла глаза. Вспомнила мужа, его доброе, усталое лицо за ужином. Вспомнила обручальное кольцо. И тогда она сделала это. Она наклонилась и взяла в рот не мужа. Чужого мужчину.

Первое ощущение — тепло, упругость, солоноватый вкус. Потом — заполненность. Она работала губами и языком, как учили когда-то, и её собственное тело отвечало на это судорожными толчками наслаждения. Она слышала его прерывистое дыхание, его сдавленные ругательства. Чувствовала, как его яйца напрягаются у неё на подбородке. И всё это время одной рукой она машинально качала коляску, где мирно посапывал её сын.

Это был самый развратный момент в её жизни. И самый сладкий.

— Да, вот так... Ох, шлюха... Какая же ты... грязная шлюха... — бормотал он, и эти слова, вместо того чтобы оскорбить, лили масла в огонь.

Он не дал ей кончить. Резко потянул за волосы, заставив оторваться. Она смотрела на него снизу вверх, слюна и её молоко блестели у неё на подбородке.

— Встань. Повернись. Обопрись о верстак.

Она послушалась. Холод металла обжёг её живот. Он стоял сзади, его руки грубо раздвинули её ягодицы. Никаких прелюдий. Один резкий, глубокий толчок — и он вошёл в неё. Всей своей длиной и толщиной.

Алиса закричала. От боли — потому что было тесно и непривычно резко. И от наслаждения — потому что её тело, изголодавшееся по настоящей, грубой страсти, приняло его, обхватило, затрепетало. Он начал двигаться. Не как Иван, с любовью и заботой. А как завоеватель. Жёстко, ритмично, с каждым толчком вгоняя её лицо в столешницу. Его руки сжимали её бока, её груди, болтающиеся в такт его яростным движениям.

И тут скрипнула дверь гаража.

Алиса, в полубреду, повернула голову. На пороге стоял другой. Моложе, с хищным лицом и телефоном в руке. Камера была направлена на неё.

Паника ударила, как ток. Она попыталась сжаться, выскочить, но Марк прижал её сильнее.

— Не бойся, это Саня, мой друг, — прорычал он ей в ухо, не останавливая движений. — Он... просто снимет на память. Чтобы у тебя было что вспомнить.

Саня не говоря ни слова подошёл ближе. Щёлкнул затвор. Вспышка ослепила. Алиса зажмурилась. Стыд должен был раздавить её. Но вместо этого пришло что-то иное. Порочное возбуждение от того, что её, такую — растрёпанную, с грудью, полной молока, с членом внутри — видят. Фиксируют. Делают её грязный секс вечным.

Саня опустился перед ней на корточки. Его взгляд скользнул по её лицу.

— Красиво, — просто сказал он и поднёс телефон ещё ближе, снимая крупным планом, как Марк трахает её, как её грудь трясётся, как из соска, зажатого между её собственным телом и верстаком, сочится белая струйка.

Потом всё стало смазанным калейдоскопом. Марк вытащил из неё и, тяжело дыша, развернул её к себе. Посадил на край верстака. Его член, блестящий от её соков, снова оказался перед её лицом. А Саня встал сзади. Она почувствовала его руки на своих бёдрах, новый, более тонкий член, ищущий вход.

— Нет... — наконец вырвалось у неё. — Там... нельзя...

— Можно всё, — усмехнулся Саня у неё за спиной. И вошёл. Не туда. В другое место. Тесное, неподготовленное.

Боль была острой и яркой. Алиса вскрикнула, и в этот момент Марк вновь засунул свой член ей в рот, глубже, чем раньше. Она давилась, слёзы текли из глаз, но её тело, преданное и проданное её е собственной похотью, начало приспосабливаться. Боль смешалась с невероятным, запретным ощущением полноты. Её трахали с двух сторон. Наполняли. Использовали. И она, глотая один член и чувствуя, как другой разрывает её на части, смотрела в стену и думала, что никогда, никогда в жизни не была так жива.

Они кончали почти одновременно. Марк — ей в рот, горячими, горькими толчками, заставив её сглотнуть. Саня — глубоко в её попку, с тихим рыком. Она сама взорвалась в немом, содрогающем всё тело оргазме, который выжал из неё последние капли сил и разума.

Они оставили её сидеть на верстаке, когда всё было кончено. Саня с довольным видом копался в телефоне. Марк, застёгивая штаны, смотрел на неё, как на хорошо выполненную работу.

— Неплохо, — сказал он. — Для первого раза.

Алиса молча сползла на пол. Ноги не слушались. Всё тело ныло и гудело. Она собрала свою одежду дрожащими руками. Не смотрела на них. Оделась. Поправила блузку, нащупала на груди мокрое пятно от молока. Подошла к коляске. Сын спал, его розовое личико было безмятежным.

— Фотки классные, — бросил Саня, протягивая телефон Марку. — Особенно с обконченным лицом. Коллекция пополнилась.

Алиса вздрогнула, но не обернулась. Она толкнула коляску и вышла из гаража на слепящее дневное солнце. Мир заиграл другими красками. Более яркими, более грязными.

Дома Иван встретил её обеспокоенно.

— Где ты пропадала? Я звонил!

Она посмотрела на него — на своего доброго, простого, ничего не подозревающего Ваню. И из неё полилась гладкая, отточенная ложь. Голос был спокоен, глаза — чуть грустные.

— Представляешь, напала какая-то бродячая собака, огромная. Испугала жутко. Я коляску чуть не перевернула, колесо отвалилось. Потом два парня помогли, отвели в гараж, болтик нашёлся. Долго возились. Весь перепачкалась в машинном масле, представляешь? Пришлось отмываться у них.

Он поверил. Конечно, поверил. Обнял, пожалел, сказал, что купит ей новое платье. Она улыбнулась и пошла в ванную.

Там, глядя в зеркало на своё отражение — на разгорячённое лицо, на синяк, начинающий проступать на бедре, на следы чужих пальцев на груди, которую она сейчас будет мыть, — она не плакала. Она улыбалась. Широко и по-волчьи. Внутри всё пело и ликовало. Она сделала это. Она перешла черту. И ей понравилось.

Она уже собиралась лечь в ванну, когда на столешнице тихо завибрировал её телефон. Незнакомый номер. СМС.

Она открыла сообщение. Всего три строчки. Но их было достаточно, чтобы весь только что построенный ею новый мир дал трещину и зашатался, как карточный домик.

«Привет, Алиска.

Похоже, забыла уже про "уроки".

Твой Дядя.»

_______________________________________________________________________________________________

ДРУЗЬЯ!

P.S. Если вдруг этой истории поставят «десятку» 69 человек, и вы оставите больше 69 сочных комментариев — обещаю выложить весь рассказ прямо здесь. Но я бы в такое не поверила — шансы меньше 1%, это как лотерея! Готова поспорить на свою... мм... репутацию, что столько не наберётся.

Но.

Если вдруг, по воле каких-то высших и очень развратных сил, этот безумный план сработает.... Обещаю вывалить здесь самую сочную, самую грязную вторую часть. Ту, где Алиса пойдёт по самому краю. Где её прошлое настигнет её с новой силой. Где будут новые мужчины, новые места и та старая, тёмная страсть, которая не спрашивает разрешения

Буду безумно рада, если моя история зажжёт в вас огонёк. А если кому-то вдруг захочется отблагодарить автора за бессонную ночь и испорченное бельё — я всегда мечтала о новых бусиках-трусиках! Но это, конечно, только если очень-очень захочется.

Ссылки, как всегда, ниже. Пишите

Присоединяйся ко мне на Бусти:

https://boosty.to/tvoyamesti/about

А также подписывайся на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить анонсы и отрывки:

https://t.me/+L7H3CfTKraNmZTQ6

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный ТГ для связи и вопросов: @tvoyamesti