p.s Кто не читал начало, то тут же это рекомендую исправить!

ГЛАВА 4: 1212

Перед выходом из общаги Юля стояла в лифте и пыталась дышать. Вдох — замирало сердце, выдох — кружилась голова. Платье Кати прилипло к телу тонкой, чужой кожей. Каждый шов, каждая ниточка чувствовались настолько остро, будто она была голой. Под платьем — ничего. Только кожа да чулки, которые заканчивались где-то высоко на бёдрах резинкой, впивавшейся в плоть. Каждый шаг отдавался едва уловимым шелестом шёлка и странным, щекочущим ощущением пустоты между ног. Эта пустота сводила с ума.

Она зашла в аптеку у метро. Купила жевательную резинку. У кассы стоял мужик лет сорока, в потёртой куртке, и смотрел на неё так, словно видел насквозь. Не как на девушку студентку первого курса — а как на добычу. Его взгляд скользнул от каблуков вверх, задержался на груди, выпирающей под тонкой тканью, потом упёрся прямо в глаза. Он ухмыльнулся, показав жёлтый зуб. Юля схватила сдачу и выбежала, чувствуя, как вся кровь приливает к лицу. Но это был не стыд. Это было что-то другое. Её заметили. Не как Юлю. Как женщину. И в этом, чёрт побери, была своя грязная сила.

«Президент-отель» оказался не небоскрёбом, а старым, солидным зданием с ковровыми дорожками и тишиной, которая давила уши. Портье, мужчина в безупречном мундире, бросил на неё беглый, ничего не выражающий взгляд и кивнул в сторону лифтов. Он видел таких, как она, каждый день. Каждый вечер. Это было ещё унизительнее, чем взгляд того мужика в аптеке. Здесь она была не просто женщиной. Здесь она была услугой. Услугой, которая поднимается в номер 1212.

Лифт поднимался плавно, беззвучно. Юля смотрела на своё отражение в зеркальных стенках. «Алиса», — прошептала она беззвучно. Отражение не ответило. У него были пустые, испуганные глаза. Она прикусила губу, заставила уголки рта приподняться. Получилась какая-то жуткая, маскарадная улыбка.

Дверь номера 1212 была массивной, тёмного дерева. Она подняла руку, чтобы постучать, и увидела, что пальцы дрожат. Сжала их в кулак. Стукнула костяшками. Твёрдо. Один раз.

Дверь открылась почти сразу.

На пороге стоял он. Сергей Петрович. Не старый, не молодой. Лет пятидесяти. Высокий, плотный, но не толстый. В дорогом, мягком свитере, без пиджака. Волосы с проседью, коротко стриженные. Лицо умное, усталое. И глаза. Серые, спокойные, изучающие. Они не бросились на неё, не облизнули с ног до головы. Они просто… приняли к сведению.

— Алиса? — голос был низким, бархатистым. Без усмешки. Без намёка.

— Да, — её собственный голос прозвучал хрипло, чужим.

— Проходи.

Он отступил, пропуская её. В номере пахло дорогим кофе, кожей и чем-то ещё — мужским, чистым, незнакомым. Это был не гостиничный номер. Это была квартира. Большая гостиная с панорамными окнами, за которыми горел вечерний город. На низком столе стояла серебряная ведёрко со льдом и бутылка шампанского. Две хрустальные флейты.

— Раздевайся, — сказал он, закрывая дверь. Не приказом. Констатацией факта. Как сказал бы «сними обувь».

Юля замерла. Правило: никакого секса. Только флирт.

— Я… мы…

— Платье, — он повернулся к ней, его взгляд стал твёрже. — Оно красивое. Но оно между нами. Ты пришла ко мне не на светский раут. Ты пришла как женщина. Я хочу видеть женщину. Сними его.

Она стояла, парализованная. Это было не в инструкции. Лера говорила «лёгкий флирт». Но Лера не была здесь. Здесь был он. И его спокойный, не терпящий возражений тон.

Её пальцы нашли молнию на спине. Движение было неуверенным, трясущимся. Застёжка расстегнулась с тихим шелестом. Ткань ослабла. Она скинула бретели с плеч. И позволила платью соскользнуть вниз. Оно упало к её ногам тёмным, шелковистым ореолом.

Она стояла перед ним в одном только чёрном бюстгальтере Кати (оказался мал, грудь едва в нём помещалась, соски упирались в кружево) и тех самых чулках. Воздух в комнате был прохладным. Каждая пора на её коже ощущала это. Соски затвердели моментально, выпирая под тонкой тканью лифчика. Она видела, как взгляд Сергея Петровича медленно, сантиметр за сантиметром, прошёл по ней. От каблуков, по ногам в чулках, задержался на резинке, врезавшейся в белое бедро, скользнул выше, к тёмному треугольнику трусиков, потом вверх, к её перехваченной талии, и наконец упёрся в грудь.

Молчание длилось вечность. Он смотрел, а она чувствовала этот взгляд физически. Как прикосновение. Горячее и холодное одновременно.

«— Бюстгальтер тоже», — сказал он наконец. — Он тебя душит. И некрасиво.

На этот раз протеста не было. Было только странное оцепенение. Она потянулась за спину, расстегнула крючок. Резинка лопнула, освобождая грудь. Лифчик упал следом за платьем.

И вот она стояла полностью обнажённая перед незнакомым мужчиной. Кроме чулок. Они казались теперь самым развратным элементом её одежды.

Сергей Петрович медленно подошёл. Он был близко. Очень близко. Она чувствовала исходящее от него тепло, запах хорошего одеколона и чего-то ещё, глубокого, мужского. Он не торопился. Его рука поднялась, и тыльной стороной пальцев он медленно, почти не касаясь, провёл по её ключице, потом опустился ниже, скользнул по покатому склону груди. Кожа под его прикосновением вспыхнула.

— Совершенство, — произнёс он тихо, как бы про себя. Его палец наконец коснулся соска. Не сжал. Просто положил на самую чувствительную точку. Юля ахнула. Искра пробежала от соска прямо в низ живота, заставив сжаться всё внутри. — Чувствительная. Хорошо.

Он отвёл руку, повернулся к столу, налил шампанского в две флейты. Протянул одну ей.

— Выпьем. За новое знакомство.

Она взяла бокал дрожащими пальцами. Выпила залпом. Холодные пузырьки ударили в горло, потом разлились теплом по телу.

— Не торопись, — он улыбнулся впервые. Улыбка не дошла до глаз. — У нас два часа. Садись.

Он указал на диван. Она села, стараясь прикрыться руками, скрестить ноги. Он сел рядом. Не вплотную. На расстоянии вытянутой руки.

— Расскажи о себе, Алиса.

— Что… что рассказать? — она была сбита с толку.

— Что угодно. Где учишься. О чём мечтаешь. Что любишь. Я хочу слышать твой голос.

И она заговорила. Сначала несвязно, путаясь. Потом, под действием шампанского и его спокойного, внимательного взгляда, всё свободнее. Она говорила про колледж (конечно, не называя его), про то, как хочет помогать детям, про свою деревню (переименовала её в «маленький городок»). Она врала. Но в этой лжи было что-то от правды. От той Юли, которая умирала где-то внутри.

А он слушал. Кивал. Иногда задавал вопрос. И всё это время его взгляд не отпускал её тело. Он смотрел, как её грудь колышется при дыхании, как соски то напрягаются, то чуть расслабляются. Это был самый непристойный, самый возбуждающий разговор в её жизни.

Через час шампанское закончилось. Он встал, подошёл к мини-бару, налил чего-то крепкого, янтарного.

— Коньяк. Попробуешь?

Она кивнула. Он принёс два бокала, сел уже ближе. Их бёдра почти касались. Он протянул ей бокал. Когда она взяла, его пальцы на мгновение закрыли её. Кожа его руки была шершавой, тёплой.

— Ты очень красива, Алиса, — сказал он, пригубив коньяк. Его голос стал тише, интимнее. — И очень… неопытна. Это чувствуется. В этом есть своя прелесть.

Его рука легла ей на колено. Чуть выше резинки чулка. Ладонь была тяжёлой, горячей. Она замерла. Это было оно. Первое настоящее прикосновение.

— Не бойся, — прошептал он. Его рука начала медленно двигаться вверх по её бедру. Шершавая кожа скользила по шелку чулка, потом по голой коже выше. Мурашки бежали впереди его ладони. — Я не сделаю того, чего ты не захочешь. Но ты должна сказать… что ты хочешь.

Его пальцы были уже у самого края трусиков. Касались кожи живота. Дышать стало невозможно.

— Я… я не знаю, — выдохнула она.

— Знаешь, — он наклонился, его губы почти коснулись её уха. Его дыхание было тёплым, пахло коньяком и мятой. — Твоё тело знает. Оно всё рассказывает. Смотри.

Его свободная рука поднялась и коснулась её соска. Не тыльной стороной, а подушечкой большого пальца. Он провёл по нему медленно, по кругу. Яркая, ослепительная молния ударила от груди прямо между ног. Она вскрикнула. Негромко, сдавленно. И почувствовала, как там, в самой глубине, что-то сжалось и тут же разжалось, горячей, влажной волной.

— Вот видишь, — он улыбнулся прямо ей в губы. Его рука на бедре надавила, заставляя её раздвинуть ноги чуть шире. — Твоё тело уже говорит «да». Оно умнее тебя. Доверься ему.

И его палец, скользнув под резинку трусиков, наконец коснулся её там. Не внутри. Снаружи. По уже влажной, горячей киске. Она зажмурилась, её голова упала ему на плечо. Это было слишком. Слишком пошло. Слишком хорошо. Она забыла про правила, про деньги, про всё. Было только это: тяжёлая мужская рука, исследующая её, и его тихий голос в ухе:

— Молодец. Расслабься. Просто чувствуй…

ГЛАВА 5: ЧАЕВЫЕ И АУКЦИОН

Его пальцы были настойчивыми, но не грубыми. Они изучали её, как будто читали книгу на языке, которого она сама не знала. Каждое движение — скольжение по влажным складкам, лёгкий нажим на ту твёрдую, пульсирующую точку — заставляло её тело вздрагивать новыми, незнакомыми спазмами. Она стискивала зубы, чтобы не стонать, но звуки вырывались — тихие, прерывистые вздохи, похожие на всхлипы.

— Открой глаза, — приказал он тихо. — Смотри на меня.

Она заставила себя поднять ресницы. Его лицо было рядом. Серые глаза смотрели на неё без страсти, с холодным, аналитическим интересом. Он видел каждое её содрогание, каждую гримасу на её лице. И это было унизительнее, чем если бы он просто набросился на неё.

— Ты девственница, — констатировал он, не убирая руки. Не вопрос. Уверенность.

Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Стыд заливал её горячей волной.

— Хм, — он на секунду задумался, как техник перед сложным механизмом. — Это меняет дело. Девственность — это не игрушка. Это твоя ценность милая. Его нельзя просто так отдать за пятнадцать тысяч.

Его пальцы внезапно убрались. Чувство опустошения, острой потери ударило её сильнее, чем само прикосновение. Она едва не застонала от разочарования, и этот позорный звук застрял у неё в горле.

Он встал, поправил свитер. Вернулся к столу, где лежал тонкий чёрный конверт.

— Вот твои деньги. Пятнадцать, как договаривались, — он положил конверт на диван рядом с ней. Потом достал из внутреннего кармана пиджака, висевшего на стуле, ещё один, потолще. — А это — от меня лично. За качество. За искренность. И за то, что не врёшь.

Она машинально взяла второй конверт. Развязала шёлковую нитку. Внутри лежала пачка новеньких, хрустящих пятитысячных купюр. Она никогда не держала в руках столько денег. Она стала их пересчитывать, пальцы дрожали.

— Десять… двадцать… тридцать… сорок… пятьдесят, — прошептала она. Пятьдесят тысяч. Помимо тех пятнадцати. За два часа. За то, что он её трогал. За то, что она сидела перед ним голая. За её девственность, которую он не взял.

Мир перевернулся. Перевернулся окончательно и бесповоротно. Всё, что она знала о деньгах, о труде, о справедливости — оказалось детским лепетом. Здесь были другие законы. И главный из них: её тело, её невинность, её стыд — стоили безумно, невероятно дорого.

— Но… но я не… я ничего особенного не сделала, — глупо пробормотала она.

— Сделала, — он налил себе ещё коньяку, смотрел на неё поверх бокала. — Ты была настоящей. Неопытной. Искренне возбуждённой. Это редкое качество. Его не купишь за обычные деньги. Многие девушки здесь — как резиновые куклы. А ты… живая. И в этом твоя цена.

Он подошёл, взял её за подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Но слушай внимательно, девочка. Девственность — это разовая акция. Её можно продать только один раз. И продать нужно правильно. Не первому встречному. Не за эти копейки, — он кивнул на конверты. — Твоя чистота на рынке стоит… о, даже не знаю. Миллион? Два? Зависит от покупателя. Но точно не пятьдесят тысяч.

Он отпустил её, отошёл к окну, глядя на город.

— Я не буду твоим первым. У меня свои принципы. Но совет дам. Если решишь продать — ищи настоящего покупателя. Того, для кого это фетиш. Кто коллекционирует… невинность. И платит за коллекции соответственно.

Он обернулся.

— Сеанс окончен. Ты свободна. Оденься.

Она одевалась автоматически. Пальцы плохо слушались. Мозг лихорадочно работал. Пятьдесят тысяч. Пятьдесят тысяч. Два миллиона? Нет, бред. Миллион? Возможно…

Он стоял у окна, спиной к ней, давая ей возможность собраться. Когда она была готова, он, не оборачиваясь, сказал:

— Дверь закрой снаружи. И, Алиса…

— Да?

— Подумай о том, что я сказал. Ты стоишь гораздо больше, чем тебе кажется. Не распродавайся по дешёвке.

Вернувшись в общагу, она заперлась в ванной. Включила воду, чтобы заглушить звуки, и села на крышку унитаза. Высыпала деньги на колени. Шестьдесят пять тысяч. Пачка была толстой, тяжёлой, славной. Она прижала её к груди, потом к лицу, вдыхая запах новой бумаги, краски, власти.

Потом она достала телефон. Зашла не на тот сайт, где нашла «Ангелину». Она полезла глубже. Туда, куда Катя как-то говорила «соваться только с броней». Форумы, закрытые сообщества. Искала по словам: «девственница», «первый раз», «цена».

Нашла. Обсуждения. Цифры. Её глаза расширялись. Полмиллиона… Восемьсот… Один знакомый дед, говорят, отдал полтора за студентку из медвуза…

Сердце колотилось так, что было больно. Она создала новый анонимный аккаунт. Придумала имя: «Невинность_97». Загрузила то самое фото, которое сделала Катя — только грудь, лицо не видно. Написала объявление. Коротко, без эмоций, как делал Сергей Петрович.

«Девственница. 18 лет. Русская. Телосложение — на фото. Ищу серьезного покупателя для ритуала первой ночи. Торг уместен. Вопросы в личку. Проверка факта — у врача за ваш счёт.»

Отправила. И почти сразу — отключила телефон. Не могла смотреть. Её трясло. Это был прыжок в бездну.

Через час, собравшись с духом, она включила его. Десятки уведомлений. Предложения, вопросы, похабщина. Она отфильтровывала, её пальцы дрожали. И вот он.

Аккаунт без аватарки. Ник «Collector». Сообщение: «Фото — не фотошоп? Докажи. Видеозвонок. Сейчас.»

Она, стиснув зубы, согласилась. На экране появился мужчина. Лицо в тени, виден только подбородок, губы. Голос изменён, механический какой-то как субтитры на ютубе.

— Повернись. Докажи, что это ты.

Она, краснея до корней волос, перед камерой смартфона сняла верх медленно, сняла чашечки лифчика и медленно стесняясь оголила грудь, что он видел на фото.

— Хорошо. Медицинская справка будет. Мои люди организуют. Цена?

— Я… я не знаю, — честно выдавила она.

— Два миллиона. Наличными. Всё чисто. Но с условием: процесс будет записан. Для моей личной коллекции. Ты не увидишь лиц. Согласна?

Два. Миллиона. Рублей. У неё в глазах потемнело. Она представила мамины руки. Новый дом. Учёбу Макса. Свою жизнь, в которой больше не нужно будет ни о чём просить.

— Согласна, — прошептала она.

— Жди инструкций. Никому ни слова. И отключи это объявление.

Связь прервалась. Она сидела на кровати, глядя в темный экран. Внутри была пустота. И странное, леденящее спокойствие. Решение было принято.

Теперь нужно было решить проблему с Серёжей. Он ждал её невинности. Он строил планы. Она потрогала свой ещё влажный, разгоряченный промежность, который только что исследовали чужие пальцы за деньги. Она не была невинна. Не внутри. Но снаружи — да. И эту внешнюю невинность она продала за два миллиона.

Придётся обмануть. Подстроить «несчастный случай». Упасть с велосипеда, возможно. Или… купить в интернете капсулы с искусственной кровью. Прочитала и об этом. Всё решаемо. Всё продаётся.

Она открыла блокнот, стала строить план. Холодный, расчётливый. Как у Сергея Петровича. В этом новом мире чувства были роскошью, которую она больше не могла себе позволить. У неё был товар. Дорогой. И она собиралась его сбыть с максимальной прибылью. А потом… потом посмотрим. Может, купить себе новую невинность. Или начать коллекционировать чужие. Мир открылся перед ней — грязный, жестокий и безумно, до головокружения, притягательный. И она уже не хотела из него уходить.

ГЛАВА 6: ПРАКТИКА НА ПЛАТНОЙ ОСНОВЕ

Два с половиной миллиона. Фраза пульсировала в висках, как отдельный, чужеродный орган. Не два, а два с половиной. После небольшого торга, который она вела с леденящим спокойствием, глядя в экран ноутбука. «Collector» согласился. Она лежала на кровати в общаге и представляла себе эти деньги. Не абстрактные цифры. Пачки. Высокую стопку пачек на мамином кухонном столе, который шатается на неровном полу.

Золотые серьги, которые пришли курьерской службой в простой картонной коробке, лежали рядом. Небольшие, изящные, но тяжёлые. Настоящие. Она примерила их перед зеркалом. В ушах у неё были только дешёвые серёжки из перехода. Новые золотые точки блестели холодным, чужим блеском. Они стоили больше, чем все её вещи, вместе взятые. Первый подарок. Аванс.

Тело помнило прикосновения Сергея Петровича. Особенно ночью. Она просыпалась от того, что собственная рука, будто сама по себе, повторяла движения его пальцев. И каждый раз это заканчивалось быстрым, стыдным спазмом в тишине ночи. Она училась своему телу заново. И училась тому, что ей придётся делать.

Слова «Collector»-а висели в воздухе: «Будь готова ко всему. Твой первый раз будет… интенсивным». Она не была дура. Она понимала, что это значит. Боль. Унижение. Возможно, не один мужчина. И она должна будет это принять. Без слёз. Без истерик. Как услугу.

Но как принять то, о чём у неё нет ни малейшего представления? Как принять это? Она снова погрузилась в интернет. Искала не теорию, а практику. «Как доставить мужчине удовольствие ртом». Форумы пестрели советами, грубыми, откровенными, без прикрас. Она читала, впитывая, её щёки горели, а между ног становилось влажно. Это был какой-то извращённый учебник, где возбуждение шло рука об руку с отвращением.

Она узнала про точки, про глубину, про ритм. Про то, как работать языком. Про то, что руки тоже участвуют. Она ловила себя на том, что бессознательно водит языком по собственным губам, представляя… что? Не Серёжу. Никогда Серёжу. Абстрактного мужчину. Покупателя. Collector-а.

Нужна была практика. На живом материале. Но не на Серёже. Никогда. Это было бы святотатством, которое её новый, циничный разум уже не мог допустить. Серёжа оставался в параллельной вселенной — чистой, наивной, где девственность хранят до брака. А она жила здесь. Где девственность была товаром, а навыки — инструментом.

Выход нашла сама Лера. Вернее, Лера прислала нового клиента. «Простой парень, — писала она. — Молодой. Без выкрутасов. Только минет. Пятнадцать тысяч. Справишься?»

Юля посмотрела на золотые серьги. На пачку денег в тумбочке. Она уже была не той дрожащей девочкой. Она была Алисой, которая стоила два с половиной миллиона. Пятнадцать тысяч за минет — это была мелочь. Разминка. Практика перед экзаменом.

«Справлюсь», — отписала она.

Клиент ждал её в припаркованной иномарке в промышленной зоне. Молодой, лет двадцати пяти, но страшный с пузиком, с нервными руками и не смотревший в глаза. Пахло дешёвым одеколоном и потом.

— Деньги, — сказала Юля, садясь на пассажирское сиденье. Голос не дрогнул.

Он молча сунул ей конверт. Она пересчитала, положила в сумку. Правила она усвоила назубок.

— У нас час, — буркнул он, откидывая сиденье.

— Я знаю.

Она повернулась к нему. В голове пронеслись инструкции с форумов. «Расслабь челюсть». «Контролируй дыхание». «Следи за зубами». Его ширинка была уже расстёгнута. Он сам достал свой член. Он был возбуждён, среднего размера. Пахло мылом и чем-то специфическим, мужским. Не как у Сергея Петровича. Проще. Грубее.

Юля сделала глубокий вдох. Она представила, что это не человек. Это тренажёр. Инструмент для отработки навыка. Её губы, которые Серёжа называл «ангельскими», сами по себе были полными, чувственными. «Идеальные для отсоса», — написали как-то на форуме в комментах под ее фоткой.

Она наклонилась. Первое прикосновение губ к горячей, упругой коже. Он вздрогнул и издал сдавленный звук и стон. Она обхватила головку члена вместе с кожей своими нежными губами, стараясь не касаться зубами. Потом, вспомнив картинки из инета, попробовала двинуться вперёд-назад. Неглубоко. Он застонал. Его рука вцепилась ей в затылок, но не давила она держала член во рту и думала о своем парне..о том, что она делает...

Это было странно. Не отвратительно. Механически. Она сосредоточилась на технике минета из интернета. Попробовала языком провести по той чувствительной зоне головке медленно по уздечки держа в своем ротике она применила технику минета, о которой читала. Он ахнул.

— Да, вот так… — прошипел он.

Её собственное тело откликнулось на его стоны. Там, внизу между ее ножек, снова стало тепло и влажно. Это её удивило больше всего. Она возбуждалась от этого, от того. что сосет, берет в рот мужской орган какого-то неизвестного человека.... Возбуждалась от своей власти над чужим удовольствием. От того, что делает это хорошо, как ей казалось.

Он кончил неожиданно для неё и быстро, с хриплым криком. Она успела отстраниться, но немного всё же попало ей на губы и подбородок. Он, тяжело дыша, протянул ей салфетки. Она вытерлась спокойно, без брезгливости. Слюна и его сперма. Первый практический урок. Сдан.

— Спасибо, — пробормотал он, избегая её взгляда. — Ты… хорошо.

Она кивнула, вышла из машины. Шла по пыльной дороге к автобусной остановке и чувствовала странную, пустую усталость. И лёгкость. Она это сделала. Заработала. И её губы, которые только что обнимали чужой член, не чувствовали себя осквернёнными. Они чувствовали себя… полезными.

Вернувшись в комнату, она первым делом посмотрела в зеркало. Губы были слегка припухшими. Глаза — чужими. Она надела золотые серьги. Они сочетались с этим новым отражением. Алиса, прошедшая первое боевое крещение первым минетом. ...

Она села писать план для встречи с Серёжей в своем еще школьном дневнике. Она думала:"Нужно было сымитировать потерю девственности. После «продажи» себя этому мужику ну этому Collector-у она должна будет вернуться к нему, к своему будущему жениху «невинной», но готовой «отдаться» ему.

Так ей понадобится:

1. Искусственная кровь (капсулы она на вб видела).

2. Убедительная история (падение с велосипеда? Нет, слишком детски… Может, усердные занятия спортом? Растяжение? Что-то, что могло порвать плеву).

3. Симуляция боли (обезболивающее выпить заранее перед глазами парня, но делать вид).

4. Немного театра (слёзы? Нет, лучше тихая, «преодолевающая боль» интересно..а больно когда член внутри, интересно).

Это был сложный, многоходовой обман скромной девушки из деревни, интересно откуда у неё такие гены.... Но два с половиной миллиона висели перед глазами, как морковка перед ослом. Она сможет. Она уже не та. Она уже научилась делать вещи пострашнее. А врать любимому парню… что ж, это просто ещё один навык. Может, самый важный в её новой жизни.

Она закрыла блокнот, потянулась. Тело ноющее, но удовлетворённое. И голова — холодная, ясная. Она была готова продать свою невинность. А потом — продать ложь о её потере. И в этом не было никакого противоречия.

продолжение выложу если понравится сюжетная линия..

Если эта часть зашла, или нет, оцените пожалуйста, продолжение будет тут, а так же на бусти уже есть и другие главы!

Рассказ имеет необычные сюжетные повороты..

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

Залетайте на мой бусти, там продолжения всех моих рассказов и историй, безо всяких границ — ждут на Boosty.

Ссылки, как всегда, ниже. Пишите

Присоединяйся ко мне на Бусти:

boosty.to/tvoyamesti

(скопировать и вставить в поисковую строку браузера)

А также подписывайся на наш Telegram-канал:

https://t.me/+LQ0C4RoijQ9iYzUy

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм для связи и вопросов: @tvoyamesti (скопировать и вставить в поиск)