Понедельник начался, как и полагается понедельнику - неудачно. Я плохо спал ночью, мне снился какой-то бесконечный эротический сон. Утром я чуть не проспал. Встал со страшным столбняком, который едва не разрывал мне трусы. Мой член никак не хотел успокаиваться и торчал так, что мешал мне двигаться. Можно было бы, конечно, подрочить, но время не давало мне на это шансов. Нужно было бежать на работу.

На улице был небольшой предновогодний морозец, и мне стало чуть полегче, всё как будто бы успокоилось. Но лишь я переступил порог мужской раздевалки нашего спортзала, как всё вернулось на круги своя. О, этот запах молодых самцов! Почему-то все мужские раздевалки пахнут практически одинаково: и в элитных «качалках», и в простеньких студенческих спортзалах, доминантным является запах нестиранных носков. Наша раздевалка не была исключением.

Мой кабинет, если его так можно было назвать, располагался в самом конце этой самой раздевалки. Так что пока я до него дошёл, мой член опять торчал вовсю. Да, я учитель физкультуры в колледже. Мне 32 года. До начала урока остаётся совсем мало времени. И мне надо приготовиться к занятию. Хотя сегодня мне страшно не хочется его проводить, потому что чувствую себя не лучшим образом.

Нужно переодеться, надеть спортивную форму. Под руки попадается светло-серый спортивный костюм. Времени искать что-то другое уже нет. Возможно, надеть серые спортивные штаны было не самой лучшей идеей. Чёрт, это определённо была не самая лучшая идея. Мой член так распух, что давно выскользнул из трусов и прилип к бедру. Я не могу его поправить, потому что знаю, что стоит лишь слегка коснуться его, и оттуда хлынет наружу, как из извергающегося вулкана. Я уже не успею подрочить в своей душевой кабинке, потому что урок начинается через несколько секунд.

На работе я стараюсь вести себя профессионально. Я люблю свою работу и дорожу ею. И мне далеко небезразлично, что говорят обо мне коллеги и студенты. Я в меру строг со своими учениками. Стараюсь без необходимости не выходить из своего кабинета, когда они переодеваются. Хотя увидеть их обнажённые юные тела – это большой соблазн. Но с этой публикой нужно быть крайне осторожным: ведь они замечают всё. А чего не замечают, то додумывают сами. Поэтому я и сижу в своей каптёрке в ожидании звонка и слышу их смех, матюки, разговоры о преподавателях, друг о друге. Я даже знаю прозвища некоторых из них...

Вот почему мой член остаётся под контролем, лишь слегка виднеясь в штанах. Конечно, это привлекает взгляды некоторых моих коллег-женщин, которые украдкой поглядывают на меня, думая, что я не вижу их взглядов. Я всегда замечаю это и, признаюсь, даже возбуждаюсь от этого, хотя мне больше бы хотелось привлекать внимание коллег-мужчин и парней-студентов. Однако это никогда не возбуждает меня до такой степени, чтобы были видны вены на моём члене.

Сегодня какой-то странный день. Я не в себе, и, сидя в кабинете и глядя вниз, я вижу сквозь серую ткань, как пульсирующий венозный сосуд качает кровь в мою влажную головку. Ой, бля!.. Звенит звонок, и я невольно подпрыгиваю на стуле. От лёгкого движения мой член брызжет соком, оставляя тёмное пятно на штанах. Просто фантастика! Я делаю глубокий вдох. Пытаюсь расслабиться. Конечно, ничего особо не меняется. Мой член всё ещё торчит, и пятно на моих спортивных штанах, скорее всего, останется до конца дня. Через закрытую дверь я слышу, как ребята-третьекурсники заходят в раздевалку.

Делать нечего - мне нужно идти к ним. Я осторожно поправляю член, засовывая головку за пояс штанов. Как только моя рука касается его, из головки снова выливается капля густой жидкости. На этот раз она пачкает мою футболку. Просто чудесно!

Парней пришло всего двое, потому что у конца семестра свои правила. Все остальные в группе уже получили зачёты. А сегодняшнее занятие исключительно для тех, кто пропустил или прогулял уроки. Жаль, что эти двое вообще пришли...

Когда я вхожу в раздевалку, они уже наполовину раздеты. Ёлы-палы, да за что же мне такое наказание! Я чувствую, как мой член невольно дёргается.

Третий курс этой специальности — особый. Он почти полностью состоит из парней. Двадцать с небольшим механиков, плотников, слесарей — двадцатилетних парней, чьи тела уже были выкованы тремя годами труда на тяжёлых работах. К сожалению для меня...

Когда последняя кровь, которая, похоже, не помещается в мой член, достигает моего мозга, я с удивлением обнаруживаю, что меня почтили присутствием сам Худой и его дружбан со смуглой кожей. Худой на год старше своих друзей, так как поступил к нам после средней школы. Высокий и стройный, всегда подстриженный едва ли не под ноль, он претендует на лидерство в стае. С этим трудно спорить, потому что этот засранец источает харизму и тестостерон, который его и подстёгивает. Как и подобает альфа-самцу, Худой достаточно брутален и резок. Он пробуждает в людях самые первобытные инстинкты. Страх и... желание.

Парни заняты собой и не сразу меня замечают, так что у меня есть минутка, чтобы осмотреться. Худой как раз снимает штаны. Сегодня на нём чёрные боксеры с чуть более длинными штанинами. Очень, очень обтягивающие чёрные боксеры. Задница у него выпуклая и упругая. Огромные яйца подпрыгивают при каждом движении. А спереди между стройных бёдер выпирает большой холмик. Чёрная ткань, слегка мерцающая в свете лампы, соблазнительно подчёркивает его формы.

Второй парень тоже очень привлекателен. Он верный друг Худого или, скорее всего, его «шестёрка». С лидерством в группе у Худого не всё гладко, потому что там есть парни и более борзые, чем он. А вот в паре с Метисом он как раз и лидер. Да, кличка второго парня Метис. Он обязан своим прозвищем исключительно смуглой коже и густым чёрным кудрям на голове. Он и вправду выглядит, как выходец с жаркого юга. Он как раз снимает рубашку, обнажая грудь, на которой, несмотря на молодость, уже проглядывает тень чёрной щетины. Бордовые соски Метиса стоят по стойке смирно, словно ожидая, когда их обхватят чьи-о губы.

Нет... Я не должен так думать. Мой член истекает слюной, но я ничего не могу с собой поделать. Передо мной два очень горячих полуобнажённых тела. Это добром не кончится. Но я не могу откладывать неизбежное. Мне нужно с этим столкнуться. Я прочищаю горло, и парни перестают хихикать. Они смотрят на меня, а я молюсь, чтобы они не заметили моей проблемы.

— Ладно, — говорит Худой, и Метис бормочет что-то неразборчивое себе под нос.

— Мне нужно заполнить журналы. Так что можете сами позаниматься в зале, - мой голос был каким-то неестественно высоким и хриплым.

— А как же зачёт? – спросили они хором.

— Да поставлю. Только не мешайте мне сейчас.

— И что нам сейчас делать?

— Не знаю... Посидите в раздевалке, поиграйте в мяч. Пойдите покурите. Только чтобы никто вас не видел.

Они переглянулись как-то странно и хихикнули.

— А может, подр... - то ли спрашивает, то ли предлагает Метис, осекаясь на полуслове.

И тут же правой рукой начинает делать характерные движения в области своего члена. Оба парня начинают ржать, что кони.

У меня даже нет сил возмутиться. Мне эта шутка не смешна. Не сегодня, во всяком случае. Не сейчас, потому что я бы с удовольствием подрочил вместе с ними. Чувствую, как краснею. И чувствую, как мой член ещё больше возбуждается от этих слов.

Парни явно замечают моё замешательство, потому что их улыбки становятся пугающе насмешливыми.

— Вообще-то, — говорит Худой, - я не против.

Его рука медленно скользит по выпуклости в боксерах.

— Я бы... Если бы кто-то мне. .. — говорит Метис, двигая у рта скрученной в трубочку ладонью и квакая при этом, как лягушка.

Нужно заканчивать с этим. Мне давно пора остановиться, потому что я больше не могу сдерживаться. Парни сами о себе позаботятся, а я пока облегчусь.

– Ладно, это ваши дела.

. Я стараюсь, чтобы голос не звучал так, будто я сейчас кончу. Это сложно.

— Займитесь чем-нибудь и увидимся через час, - добавил я как можно строже.

Я включаю первую скорость, но, прежде чем уйти, меня останавливает голос Худого.

— Подождите.

Когда я обернулся, парень уже был рядом со мной. Полураздетый, в одних боксерах. Его тело ещё больше меня возбуждает. Гладкая, блестящая кожа, напряженные мышцы. Аккуратно прорисованные вены на предплечьях. Густая тропинка тёмных волос, бегущих от пупка, исчезает под трусами. Я с трудом глотаю слюну.

— Чего ты хочешь?

Худой смотрит на меня с неловким, притворным удивлением.

— Кажется, я уже сказал, чего хочу. Метис, кстати, тоже.

Я даже не заметил, что и второй парень уже стоит рядом. Он стоит позади Худого и мнёт рукой содержимое своих шорт.

— Это не смешно, — говорю я, и последнее слово застревает у меня на языке. Ребята снова смеются.

— Хотите с нами?

Метис засовывает руку в шорты и продолжает там мять. «Это неправда. Этого не может быть!» - думаю я, застыв на месте. Я не знаю, что сказать. Не знаю, как реагировать.

Конечно, я должен был бы возмутиться. Оттолкнуть их, хотя бы. Но с моих губ слетает лишь тихое бормотание, звук, который даже я не могу разобрать. Мой член полностью овладел мной. Со всей силы я пытаюсь вырваться. Но рука Худого взмывает в воздух и хватает меня за плечо. Он крепко её сжимает.

— Куда?

— Прекрати.

Мне требуется немало сил, чтобы вымолвить это короткое слово. Рука Худого крепче сжимает мою руку. Он стоит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло.

Его запах - странная смесь пота и дешёвого парфюма - наполняет мои ноздри, заставляя каждый мускул в теле обмякнуть. Его член, так рельефно обтянутый боксерами, совсем близко приблизился к моему. Они почти трутся друг о друга... Всё кончено. Я больше не могу...

Стремительный поток острых импульсов проносится по моему телу. Колени слабеют. Сердце на мгновение замирает. И из моего члена вырывается фонтан спермы. Очень большой фонтан. Сперма стекает по моим штанам, капая на пол. Теряя контроль над телом, я опадаю на ближайшую стену.

Я медленно опускаюсь на пол. Что я наделал?! Громкий смех мальчишек пронзает мою кожу, словно миллион болезненных игл, заставляя меня осознать, что это мой конец. Я только что кончил перед двумя парнями. Перед своими учениками!

— Я же говорил тебе, что он пидор!

Голос Худого доносится словно издалека, хотя он всё ещё стоит в шаге от меня. Второй что-то отвечает, но я не могу разобрать слов. Моё восприятие реальности сейчас крайне ограничено. Я всё ещё опираюсь о стену, тяжело дыша. Мокрые от спермы штаны липнут к ногам, отчего кожа становится неприятно холодной. Мне даже смотреть вниз страшно. Не хочу видеть своё унижение.

— Ты это заснял? — спрашивает он, и я краснею ещё сильнее.

«Пожалуйста, Метис, ну скажи, что ты это не заснял» -вихрем проносится у меня в голове. Ага, как же! Ещё как заснял! Ой, бля...

— Ребята, — говорю я так тихо, что едва слышу себя. – Это же...

Я замираю, не в силах подобрать нужные слова. Что, чёрт возьми, я должен сказать в этой ситуации?!

— Заткнись! - Худой хватает меня за шею и слегка запрокидывает голову.

Он пронзает меня острым взглядом своих глубоких зелёных глаз. Что он делает? Он приближает своё лицо к моему и тихо говорит сквозь зубы:

— Я знал, что ты пидор. Все знали. Думал, я не видел, как ты пялишься на парней? Какого хрена ты на нас слюни пускаешь, ублюдок?

— Я...

— Закрой рот, пид..! – прошипел Худой.

Удар обрушился на меня неожиданно. На долю секунды у меня потемнело в глазах. Я ожидал второго удара такой же силы, как и первый. Поэтому, когда рука Худого снова опустилась на меня, почувствовал, как кожа на лице пульсирует и горит, а прямо в неё вонзаются острые иглы тупой боли... Что здесь происходит?! Я не должен был позволять ему это делать, но что я могу сделать? Худой прав. Я просто жалкий педик. Он также прав и в том, что мне нравилось наблюдать за парнями во время занятий. Мне нравилось смотреть на их молодые, энергичные тела, покрытые тонким слоем пота. Мне нравилось смотреть, как их крепкие задницы покачиваются во время бега. Но я никогда не переступал никакой черты. Я был совершенно уверен, что абсолютно никто даже не заподозрит, что я гей. Как видите, я ошибся. И очень даже сильно...

Тем временем пальцы Худого сжимают мою шею. Они впиваются в мою натянутую кожу, словно пытаясь вырвать горло. У меня возникают проблемы с глотанием, и у меня медленно заканчивается воздух. Мои попытки освободиться тщетны. Худой - парень сильный, а я слишком слаб после эякуляции и огромного шока от происходящего. Я не знаю, как долго он держит меня в таком состоянии. Может быть, это всего несколько секунд, а может быть, это целая вечность...

Единственное, в чём я сейчас уверен, это то, что мой член, покрытый спермой, медленно возвращается к жизни. В каком-то ирреальном смысле эта ситуация меня заводит. Я хочу, чтобы это закончилось, я хочу убежать отсюда и спрятаться где-нибудь, где меня никто не найдет. Но что-то внутри меня, какая-то необузданная гей-похоть хочет, чтобы парни смеялись надо мной. Долго и очень, очень грубо. Мой спортивный костюм снова начинает торчать в промежности. Моё сердце колотится так, словно пытается вырваться из груди. Мои ладони вспотели. Поверхностное дыхание. Я начинаю дрожать. Метис всё ещё стоит на шаг позади Худого, ухмыляясь и направляя на меня свой телефон. Меня это тоже начинает заводить. Я сошёл с ума, я знаю это, так как эта ситуация настолько неправдоподобна, настолько далека от реальности, что моё тело реагирует на всё это так, будто я герой какого-то порнофильма. Моя рука, безвольно висящая вдоль моего тела, движется немного вперед.

В сторону Худого, а точнее, в сторону его нижних частей тела. Я чувствую своими пальцами тепло, исходящее из-под его чёрных боксеров. Оно накрывает мою руку липким туманом. Мой палец дрожит. Он медленно поднимается и нежно поглаживает выпуклость в трусах Худого. Импульс минует мой мозг и направляется прямо к члену, который набухает и снова начинает выделять слюну. Парень реагирует сразу. Он прижимает меня к стене и сам сильно прижимается ко мне всем телом. И тогда его промежность сливается с моей. Мой и его члены теперь соприкасаются, хоть и через несколько слоев одежды, но всё же... Мои покрытые спермой штаны прижимаются влажным поцелуем к его боксерам.

– Ты грёбаный ублюдок, у тебя одни члены в голове, да? – говорит он, и его голос кипит от ненависти.

Я не отвечаю, и тогда он кричит во весь голос, который эхом отдаётся от стен.

— Отвечай мне, сука!

— Худой, я...

Он не даёт мне договорить. Он тянет меня за футболку и со всей силы швыряет меня на середину комнаты. Я теряю равновесие и тяжело падаю на пол. Но он не даёт мне времени среагировать, потому что одним быстрым прыжком достаёт меня и прижимает колено к моей груди. Теперь у меня перед глазами то, что я всегда так хотел увидеть. Его узкие боксеры выпирают всё больше и больше. Я чувствую исходящий от них аромат мужественности. Это почти сводит меня с ума.

— Худой, хватит уже, — говорит Метис, о котором я почти забыл.

У него уже нет телефона в руке, а ухмылка исчезла с его лица.

— Молчи! — рычит его друг, а затем плюёт мне в лицо.

Его слюна тёплая и густая. Я весь дрожу, а очередная волна возбуждения ещё больше укрепляет мой член.

– Просто завязывай с этим, чувак. Это уже не смешно.

Худой встаёт и медленно идет к своему другу. Я замечаю, что его член настолько раздулся, что выскользнул из штанины боксеров. Черный материал соблазнительно облегает длинную и толстую колбаску.

— Я думал, ты правда хочешь, чтобы кто-то тебе отсосал, да?

— Это была шутка, чувак. Я ж не пидор. И к тому же, если кто-то это увидит, нам будет полный пиздец.

Он был прав. Если бы кто-то вошёл сейчас в раздевалку... Вопросы, наверное, были бы, не только ко мне...

– Метис, какого ты хера? – говорит Худой, кладя руку на шею друга. – Ну кто здесь говорит о том, пидор ты или нет? Вот он членосос, так что позволь ему сделать своё дело.

И Худой мягко подталкивает ко мне друга. Я встаю с пола, хотя моё тело всё ещё не совсем хочет меня слушать. Я принял решение. Я не буду сопротивляться. Я взорву их. Хуже, наверное, уже не будет. Что сделано – то сделано, и вряд ли я теперь от всего этого отмоюсь. Но... Давайте будем честными - я этого сам хочу.

— Не вставай, — приказывает мне мой мучитель. – Встань на колени и подними лицо!

Метис приближается медленно, он всё ещё неуверенный и испуганный. Но он не может перечить Худому, который его слегка подталкивает ко мне. Вот, наконец, он стоит надо мной. Я поднимаю голову и смотрю на него со своей позы – снизу вверх. Раньше я как-то не замечал, насколько он красив. Его оливковое лицо и большие тёмные, почти чёрные глаза придают ему вид латиноамериканского любовника.

Парень даже не смотрит на меня. Он поворачивает голову туда-сюда, как будто хочет сбежать. Но рука Худого, которая все ещё лежит на шее Метиса, эффективно блокирует любые попытки отступить.

– Давай, вперёд!

Я прижимаю своё лицо к телу парня, пульсирующему теплом, и он резко отстраняется. Но Худой держит его и твёрдым жестом подталкивает ко мне.

– Остынь чуток, ублюдок! – командует он.

И тогда Метис закрывает глаза и отдается моему поцелую. Когда же мои губы касаются его нижней части живота, я почти чувствую, как по нему пробегает дрожь. Тёмные вьющиеся волосы вокруг его пупка проникают мне в нос, а мои губы танцуют по его телу.

Я медленно приподымаюсь и сую язык за пояс его шорт. Но Худому, вероятно, не терпится прекратить эту игру, и он одной рукой снимает шорты со своего друга. Вместе с боксерами. Количество раздражителей, поразивших меня одновременно, ошеломляет. Запах приходит ко мне первым. Очень знакомый, который очень нравится. Запах молодого самца. Единственный в своем роде, глубокий, слегка сладкий и знойный. Я делаю глубокий вдох и лишь через некоторое время сосредотачиваюсь на картинке. Член Метиса висит. Он не вырос ни на дюйм, но даже в состоянии покоя выглядит великолепно. Он растёт из чёрных пучков волос, идеально пропорциональный, с длинной крайней плотью, плотно закрывающей головку. Внизу свободно болтаются два больших шара, окружённые морщинистыми буграми кожи. Не теряя ни секунды, я засунул мягкий член в рот. Я залажу языком под кожу крайней плоти и облизываю головку, которая тут же начинает выделять соки. Я чувствую, как этот чудесный кусок мяса пульсирует у меня во рту, чувствую, как он раздувается, увеличивается вдвое, пока не перестаёт помещаться во рту. Я кладу руки на мохнатые бёдра Метиса и, выплюнув его член, начинаю сосать его яйца. Парень слегка растягивает губы и тяжело вздыхает. Ещё одна глубокая дрожь сотрясает его тело, и его постоянно растущий член скользит по моему лицу, пока мокрая головка не прижимается к моей глазной впадине.

– Бери его в рот! – Худой отдаёт приказ. – А ты хватай его за голову!

Рука Метиса ложится мне на затылок в тот самый момент, когда я проглатываю его головку.

— Надави, бля, вниз! Пусть пидор захлёбывается.

Я чувствую давление. Сначала оно было деликатным, неуверенным, но через некоторое время стало сильнее. Метис толкает мою голову вниз, одновременно насаживая меня на свой член. Теперь, когда он затвердел, он скользит мне в горло, и я изо всех сил стараюсь сдержать позывы к рвоте. Я сразу понимаю, что он делает это впервые. У него нет мотивации. Его движения словно автоматические. Но, по крайней мере, его член невероятно вкусный. Да, я был прав, что это у него впервые. И вот тому подтверждение - уже после нескольких коротких толчков парень кончает. Поток спермы течет из головки его члена прямо в моё горло под значительным давлением. Я чувствую, как парень напрягся всем телом и выстрелил один раз, затем два, затем три раза. У него много груза. Его семя выливается из уголков моего рта, но я стараюсь проглотить большую его часть.

– Всё ОК, – до меня доносится голос Худого. - Теперь моя очередь.

Как в страшном сне я представил, что если бы кто-нибудь прямо сейчас вошёл в нашу раздевалку, то первое, что он увидел бы – это меня, тридцатидвухлетнего учителя физкультуры, стоящего на коленях на полу с высунутым языком, с которого всё ещё капает тёплая сперма моего ученика. Но хорошо, что у кого-то из этих учеников хватило мозгов запереть входную дверь на щеколду.

Метис теперь развалился на скамейке, подперев руками своё свекольно-красное лицо, а его мокрый вялый член висит у него между бёдрами. О чём он, интересно, думает? Ему явно не до нас.

А вот Худой полон энергии и медленно приближается ко мне. На его лице появляется нахально-развратная ухмылка. Он поднимает мой подбородок двумя пальцами и смотрит мне прямо в глаза. Нежно, совершенно не свойственно ему, он собирает остатки спермы друга на моём лице и медленно просовывает пальцы мне в рот. Конечно, я сразу же начинаю их сосать. Я всё тщательно слизываю, а он тем временем просовывает пальцы в мой рот всё глубже. Когда он, наконец, вытаскивает их оттуда, они все мокрые и липкие. Его рука ложится мне на затылок и решительным движением притягивает меня прямо к промежности Худого. Я чувствую на своём лице жар, исходящий от его члена, спрятанного за боксерами. Я чувствую, как всё у него там пульсирует. Как он напрягается с каждой секундой. И я вдыхаю его запах. Такой чертовски чувственный и мужественный. Я высовываю язык и так интенсивно лижу трусы пацана, что через некоторое время они уже все мокрые. И не только из-за моей слюны. Волны смазки вытекают из-под чёрной ткани, и я ловлю каждую его каплю. Когда мои руки касаются твёрдого и тёплого живота парня, всё моё тело содрогается.

— Подожди, — тихо говорит Худой.

Я смотрю на него снизу вверх слегка разочарованный.

– Ползи сюда, - командует он.

Не вставая с колен, я послушно следую за парнем в сторону сидящего на скамейке друга. Метис поднимает голову, и в его глазах появляется страх.

— Поцелуй его, — говорит мне Худой.

– Худой, бля, ты совсем охерел? — Метис пытается хоть как-то защититься.

– Заткнись! Ты должен трахнуть этого пидора, иначе тебе конец!

Лицо Метиса багровеет, и я медленно приближаюсь к нему. Парень пытается на мгновение увернуться, но Худой явно имеет на него слишком большое влияние, потому что тот, наконец, сдаётся.

И вот наши губы соприкасаются. Сначала это получается как-то неловко, но я быстро просовываю язык в рот Метиса. И он отвечает мне тем же. Краем глаза я вижу Худого, стоящего в паре шагов от нас. Я вижу, как он ласкает свой набухший бордовый сосок левой рукой и сжимает правой рукой свой самый красивый член, который я когда-либо видел. Серьёзно, его член похож на члены топовых порнозвёзд - длинный, достаточно толстый, с красивой розовой головкой и крупными, низко висящими яйцами. Этот вид настолько поглощает меня, что я даже не замечаю, что парень уже стоит за моей спиной и одним быстрым движением снимает с меня штаны и боксеры.

Я прекрасно помню, что делать в такой ситуации. Я оттопыриваю задницу и расслабляю мышцы, продолжая облизывать Метиса. Я чувствую, что эта игра явно начала ему нравиться, ведь его поцелуи становятся все глубже и страстнее. Я отрываю рот и опускаюсь ниже. Я делаю ему засосы на шее, оставляю влажные следы на его кадыке и груди и, наконец, цепляюсь за его сосок. Метис вздыхает и откидывает голову назад. Его глаза закрыты.

Тем временем Худой сует язык в мою канавку. Я чувствую, как его влажные поцелуи и громкие чмокающие звуки эхом разносятся по раздевалке, пока он ласкает мою дырочку. Отверстие, которое заметно пульсирует, жаждет члена. Когда мой рот достигает живота Метиса, Худой вводит пальцы в мою дырочку. Он перемещает их внутри меня, нажимая так сильно, что из моего члена хлещет фонтан геля. Я растягиваюсь и сгибаюсь, как кошка в жару.

Но я не забываю и о своём втором ученике, чей только что набухший член снова оказывается у меня в рту. Через несколько мгновений я плотно прижимаюсь губами к головке Метиса, и из уголков моих глаз текут слёзы, когда Худой с огромной силой пытается проникнуть в меня. Несмотря на моё огромное желание, принимать такой большой член больно. И я кричу от боли.

Мой опыт анального секса невелик. Несколько лет назад я встречался с парнем, у которого был небольшой член – всего двенадцать сантиметров. С ним мне было комфортно и приятно. Но потом наши пути разошлись, и таких партнёров у меня больше не было.

Мой вопль повис в воздухе, изрядно напугав обоих моих насильников. Метис встрепенулся, открыл глаза и обматерил Худого. Наверное, это подействовало, потому что тот изменил свою тактику. Он больше не пытался вставить в меня свой член, а зажал его между моих ягодиц и стал его таким образом дрочить. Его яйца ритмично ударяются о мои, создавая для меня новый источник возбуждения. Худой трахается именно так, как я себе и представлял - быстро и резко. При такой его динамике сосать член Метиса не так-то просто. Влажные звуки ударов наших тел друг о друга и громкие вздохи мои и Метиса эхом разносятся по раздевалке. Худой же трахается молча, лишь слегка задыхаясь. Мой рот заблокирован членом Метиса, а на попке и спине я ощущаю горячий орган Худого. О, эти два замечательных члена, мечта любого педика!. Меня трахает мой студент, а другой уже второй раз заливает мне горло своей спермой. Я сам не могу в это поверить. Это похоже на больной сон возбуждённого пидора или на сцену из какого-нибудь порнофильма. Но это происходит. Я отчетливо чувствую оба эти члена внутри себя и на себе... Выстрелы Худого столь же интенсивны, как и всё остальное в нём. Он стреляет мне на спину. Раз, два и три раза, и каждый последующий залп столь же обилен как и первый...

Кажется, это всё. На несколько минут в раздевалке воцаряется тишина. Метис полулежит на лавке, Худой рядом с ним вытянулся на спине, даже не прикрыв свой великолепный член. А я... Я лежу на полу и пытаюсь восстановить дыхание и самосознание. Беглый взгляд на часы. Всё происшедшее заняло всего-навсего чуть более получаса. И всё теперь прокручивается в моём мозгу, как кадры ускоренной съёмки. В голову лезут жуткие мысли: что же я наделал и что теперь будет со мной. Ведь об этом сегодня же узнает всё училище – и студенты, и преподы, и начальство. Что же делать, что же делать? И чёрт меня дёрнул надеть сегодня эти светло-серые спортивные штаны, мать их так...

Я срываюсь с места и иду в свою комнату. Нескоро обтираю с себя сперму моих учеников и переодеваюсь в свой цивильный костюм. Зачем? Не могу сам себе объяснить. Просто потому, что нужно что-то делать. Сажусь заполнять журналы, прислушиваясь к тому, что происходит в раздевалке. Там слышится какое-то шевеление и звуки голосов. И вот мои мучители стоят на пороге моей каптёрки, явно чувствуя себя победителями.

— Ну, как, зачёт нам ставишь... ставите? – не то спросил, не то приказал Худой своим наглым тоном.

Меня его слова заставили низко наклониться над столом, словно он мог меня защитить от последующих действий. И тут у меня в голове как будто щёлкнул невидимый выключатель. «В конце концов, ведь если погибать – так с музыкой. Покажи этим говнюкам, на что способен препод-пидор», - высветилось у меня в мозгу. И меня понесло...

— Час назад поставил бы... А теперь нет, - ответил я совершенно спокойно.

— Ну, так, а как же...

— Вот так. Если я вам сейчас ставлю зачёт, то через полчаса о том, что было здесь, узнают все – от ваших сокурсников до дирекции. И завтра меня выгонят с треском с работы. Если же я не ставлю вам зачет сейчас, то возможны два варианта дальнейшего развития событий. Вам интересно? Продолжать?

Метис несколько раз кивнул головой. Худой же едва обозначил свой кивок. И я продолжил дальше ледяным тоном.

— Итак, вариант первый. Я не ставлю зачёт. Вы же всем рассказываете о случившемся, меня увольняют. А зачёт вы будете сдавать уже новому преподавателю, когда его найдут. А отработок у вас за семестр – мало не покажется. А через три недели у вас распределение, а без зачёта вам оно не светит, ваш рейтинг обрушивается, и все хорошие и престижные места уплывают от вас. Это понятно?

На этот раз Худой кивнул довольно энергично.

— Второй вариант. Вы молчите, и никто ничего не узнает. Тогда я ставлю вам зачёт, но... только за день- два до распределения. От этого ваш рейтинг не пострадает. Но есть одно условие: если я у себя за спиной услышу какой-нибудь шёпоток или смешок, если я поймаю на себе двусмысленный взгляд или услышу намёк то ли от студентов, то ли от коллег, тогда... Думаю, вам понятно, что всё будет зависеть только от вас самих. Если понятно, то дай мне свой телефон, - и я протянул руку к Метису.

Он не успел даже возразить. Я пролистал снимки и видео, которые он успел сделать сегодня. Нужно сказать, что они были примитивны и неинтересны. И я их с радостью уничтожил.

— Есть вопросы? – спросил я. – Тогда уходите.

Нельзя сказать, что следующие за этими событиями три недели прошли для меня спокойно. Занятий уже не было, потому что приближался новый год и каникулы. Студентов было мало, да и то одни лишь отъявленные двоечники, которые приходили пересдавать свои «хвосты». Я старался больше быть в кругу коллег, хотя давалось мне это нелегко. Я ловил каждое их слово, каждый взгляд, каждый намёк. Но, к счастью, я не замечал в них того, чего боялся больше всего. Я был максимально внимателен и осторожен. Даже те серые брюки, из-за которых, как мне казалось, всё и произошло, я больше не надевал на работе.

Так и наступил новый год, потом каникулы, а потом и день распределения потока, где учились Худой и Метис. Я поставил им зачёт в ведомость, как и обещал, накануне распределения. Их самих я за это время так и не видел.

Прошло три месяца. Всё шло своим чередом. Я почти успокоился, хотя отголоски тех событий всё ещё могли бы натворить беды. Старшекурсники в училище практически не появлялись, потому что они уже были полноправными работягами на производствах, куда получили своё распределение.

Весна была ранней, но не очень тёплой. Солнечные дни чередовались с холодными, откровенно зимними днями. И вот в один из таких дней ко мне в каптёрку забрёл мой бывший студент. Да, это был именно Худой. Увидя его долговязую фигуру в дверях, я напрягся и побледнел. Оказывается, не всё так просто. Хоть мне и казалось, что я уже успокоился и почти забыл о «том», но действительность была, всё же, иная.

За то время, пока я его не видел, он, как мне показалось, похорошел и стал более мужественным. Хотя, куда уж больше, впрочем. Я ожидал снова услышать от него мерзкие слова в свой адрес, но... Видно, что-то изменилось в его поведении. Он не стал объяснять цель своего визита. Мы просто говорили. Он рассказал о практике, о распределении, о нынешней работе. Я поинтересовался судьбой его дружбана Метиса. Худой как-то сильно поморщился и рассказал, что у того сейчас период любви. Он познакомился с девушкой с производства, на которое получил распределение, и сейчас у них дикая любовь. Худой говорил об этом с иронией, но мне показалось, что в его голосе прозвучали нотки ревности.

Мы проговорили с ним минут двадцать, ни словом не упомянув о минувших событиях, пока не прозвенел звонок. Мне надо было подготовиться к новому уроку. Худой стал прощаться, и тут в его глазах сверкнула былая наглость и решимость.

— Ты не хочешь повторить... - он сделал паузу, будто подбирая слова. – Ну, как тогда, сдачу зачёта... Только теперь я буду принимать зачёт. Тем более, что за тобой должок...

Я сидел за своим столом, ошеломлённый его словами. Не знаю, хотел ли я того же. Слишком стрёмный был этот парень, чтоб ему так запросто можно было довериться. И не «подстава» ли всё это? Пауза затягивалась.

— Ну, как созреешь, позвони мне.

С этими словами он вынул свой телефон. Пара движений его пальцев – и зазвонил мой телефон с незнакомым номером.

— Теперь у тебя есть мой номер. И не вздумай его блокировать. Я знаю, что тебе понравилось тогда, и ты опять хочешь. Так что давай, созревай!

И он исчез. Я сидел в каком-то трансе, как будто меня ударили по голове пыльным мешком из-за угла. В голове роилось целое стадо вопросов. Откуда у него мой номер? И что мне теперь делать? Играть с ним в прятки бесполезно и даже опасно. Это не та категория людей, для которых существуют «красные линии». Им позволено всё, да и все методы для них хороши. Да, рановато я расслабился – прошлое продолжало держать меня за горло своей костлявой рукой...

Следующие дни я провёл, как в тумане, вздрагивая от каждого телефонного звонка. Хоть мне и было велено самому позвонить, но я всё не решался набрать номер Худого. Но я понимал, что всё равно это не поможет и, рано или поздно, мне придётся принимать решение. Первое, о чём я думал, это место нашей встречи. На работе? Нет, хватит и того, что было. На съёмной квартире? Да где ж такую найдёшь подешёвке, да ещё и на пару часов, и чтоб не вызвать подозрений. Вести его в мою квартиру? Да никогда!

Казалось, что круг замкнулся. И тут я вспомнил об одном мотеле на окраине города, о котором мне говорил мой друг-автомобилист. Он там иногда предавался страсти с дамами, скрываясь от жены и других домочадцев.

Вскоре позвонил Худой. Он не стал выяснять, почему я молчу. Он предложил встретиться через пару дней, и чтобы я нашёл место. На следующий день я помчался в этот мотель, взял номер на сутки и даже решил переночевать там для конспирации. Затем перезвонил Худому и объяснил ему, как и что. Он велел ждать его к трём часам дня.

Я в два был уже на месте. Недалеко от остановки автобуса я нашёл удобный наблюдательный пункт, откуда мог следить за происходящим, оставаясь невидимым. Вобщем, как в советских фильмах про шпионов. Не хватало только чёрных очков и газеты с дыркой посередине, через которую шпион наблюдал за своей жертвой. Меня всё это немного развеселило, хотя очко и продолжало репеть – я боялся подставы, боялся, что Худой придёт не один, а с группой «поддержки». Единственный человек, против которого я бы не возражал, был его дружбан Метис, который мне нравился больше, чем Худой.

Вскоре появился и он. Выйдя из автобуса, он стал оглядываться по сторонам, видимо, ища меня. Но я не торопился проявляться, а наблюдал, всё ли так, как мне бы хотелось. Наконец Худой не выдержал и достал телефон. Я ответил на его звонок и сказал, куда ему подойти.

Мы встретились у входа в мотель. Я боялся, что на ресепшене могут возникнуть какие-нибудь проблемы, но там администратор была занята с несколькими дальнобойщиками. Так что ей было не до нас. Мы быстро прошли в номер, и едва я успел закрыть дверь, как Худой прижал меня к стене и стал целовать. Хотя поцелуями это назвать можно было с большой натяжкой. Было в них что-то звериное, необузданное, дикое. Да и запах от него шёл какой-то производственный. Я робко предложил ему сходить в душ, но он резко ответил, что ему через два часа уже нужно быть дома. И продолжил свои действия.

Одной рукой он держал меня за шею, а второй начал расстёгивать мне брюки. Он спустил мои штаны и трусы до щиколоток и, не раздумывая, схватил мой член и обнажил головку. Она была мокрой. С неё уже капало. Одного лишь первого прикосновения хватило, чтобы сердце моё забилось быстрее, а ноги задрожали. Я старался не смотреть на его грязные руки, и даже не заметил, что произошло далее. Он сделал то, чего я никак не ожидал. Он взял меня за яички одной рукой и пальцами натянул кожу, а другой начал тереть мою головку. Это было невероятно. Мне никогда такого ещё не делал никто – ни я сам, ни мои партнёры. Я полностью отдался в руки Худого. Мой пульс подскочил, наверное, до 120, дыхание сбилось, а я просто балдел от этого чудесного трения. Эффект не заставил себя ждать – я стал кончать. Он направил мой член вниз, и я спустил прямо в свои трусики. Я стонал от удовольствия, но он ни на секунду не ослабил свою хватку.

Ноги мои подкосились, и мне было трудно оставаться в таком положении, но он продолжал. Сжимание моего члена его шершавыми пальцами чередовалось с несколько болезненным трением его ладони, но ощущения были поистине непередаваемыми.

— Давай, бычара. Хочу снова увидеть, как ты кончаешь.

Я почувствовал, как его рука сжала мои яйца, а другая сжала головку, словно тиски. Я больше не мог сдерживаться и, под аккомпанемент стонов, снова кончил, так же сильно залив свои трусы. Он ещё немного помассировал мою головку, ослабив хватку. Я был весь в поту и по-настоящему удовлетворён.

— Спасибо. Это было чудесно, - неожиданно для себя пробормотал я.

— Спасибо – это слишком мало. А теперь ты мне отсосёшь. Договорились?

Он выпрямился и стянул свои спортивные штаны. Затем спустил до колен что-то похожее на боксеры. Он усадил меня на кровать и наклонился, прижав свой внушительный член к моим губам.

— Открой рот, - его властный тон исключал любое моё сопротивление.

От его члена разило мочой, но я всё же открыл рот. Я схватил его за основание и начал водить языком по его постоянно растущему стволу. Мне казалось, что эта ситуация меня возбуждает. Хотя мой член и болел, но он снова стал расти.

Наглый парень, почти гопник, трахал мой рот. Я никогда не испытывал ничего подобного, но, должно быть, очень хотел этого, потому что насаживался на него и наслаждался этим процессом. Он не был груб при этом, но был решительным. Я чувствовал, как он задаёт свой темп и глубину проникновения, схватив мою голову обеими руками. Он задыхался, замедляясь и ускоряясь. Понятия не имею, сколько это длилось, но в какой-то момент он замер и, не отрываясь от моего рта, кончил мне прямо в горло. Не могу описать вкус. Мне это было неинтересно. Я был доволен тем, что только что произошло, и что оно уже окончилось. Несмотря на негигиеничность и унижение, которое я только что испытал, я был подспудно благодарен Худому за всё. Я не мог понять, что во мне происходит, и уж, тем более, разобраться в себе...

Мы встречались с Худым едва ли не каждую неделю всё в том же мотеле. Он звонил мне накануне и назначал время встречи. Конечно, он был таким занятым человеком, не то, что я. Всё происходило довольно быстро, почти по одной схеме – я ему сосал, а он мне дрочил. На анальный секс он не претендовал. Ну, и я тоже. Вёл он себя в меру грубо, без всяких сантиметров, если не считать его звериные поцелуи. После окончания нашей забавы он тут же уходил без единого слова в мой адрес.

У меня было двойственное отношение к нашим встречам. Конечно же, мне нравился его мощный член, и я получал удовольствие от действий с ним. Нравилось мне также, когда Худой дрочил мне. Делал он это в меру грубо и достаточно профессионально. Но когда мы расставались, у меня начинался «отходняк». Мне было стыдно и страшно от того, с кем я связался. Я не мог придумать, как прекратить наши встречи, чтобы не было хуже. Я понимал, что нахожусь во власти Худого по самое «не могу». И порой мне действительно было страшно, потому что я чувствовал себя беззащитным пацаном.

Моё материальное состояние, что и говорить, ухудшилось настолько, что я жил почти впроголодь. Зарплата учителя не позволяла мне шиковать и до того, а теперь так вообще. Я ведь платил аренду за квартиру, где жил, а теперь ещё и еженедельные «взносы» за встречи с Худым в мотеле... Я всё больше погружался в депрессию, из которой не видел выхода. Я понимал, что за всё в жизни нужно платить, а иногда и расплачиваться. Вот я и расплачивался за тот день, когда надел свои серые спортивные брюки...

Но, как говорится, не было бы счастья - так несчастье помогло. Неожиданно я получил в наследство однокомнатную квартиру в моём родном городишке и без колебаний решился на переезд. Хоть мне и нравилась моя работа в этом городе, да и сам город, но... Я простился с моими немногочисленными друзьями, почти ничего им не объясняя и пообещав, что позвоню, как только всё устаканится. Но так ли им нужны были мои звонки, в этом я сомневался.

Я написал Худому, что переезжаю в другой город, и чтобы он меня не искал. Не знаю, правильно ли я сделал? Чтобы не было соблазнов, я сменил себе номер телефона. Хотя и прекрасно понимал, что это мало чем поможет, если он так уж захочет найти меня. Во всяком случае, теперь у меня другая жизнь. Я нашёл себе работу тренера в фитнес-клубе. О прошлом вспоминаю часто – иногда с удовольствием, но чаще с дрожью в теле. Так хочется, чтобы прошлое оставило меня в покое. Хотя... Иногда мне даже кажется, что идея надеть в тот памятный день светло- серые спортивные штаны была не самой плохой моей идеей...