20 июля 2025 г.

Июльская Москва пылила и гудела за окном, но в моей двушке на тихой улице в районе Чистых прудов царила прохладная полутьма. Я только что спустил жалюзи, спасаясь от макушки лета. Воздух пах деревом, чистотой и едва уловимым запахом старого дома — тем самым, за который я и купил эту квартиру пять лет назад.

Дверной звонок прозвучал ровно в назначенное время. Пунктуальность — хороший знак.

На пороге стояла она. Первая мысль — девочка. Вторая — нет, не совсем. Вера из Нижнего Новгорода, как значилось в сообщении. На вид — лет девятнадцать. Невысокая, хрупкая, будто кукла. Загорелые, точеные ноги из-под чрезмерно коротких джинсовых шорт, простая серая футболка без принта, обтягивающая аккуратный, упругий изгиб груди. Лицо милое, открытое: темные глаза, легкие веснушки на скулах, улыбка чуть смущенная, но уверенная. Волосы цвета горького шоколада были собраны в небрежный высокий хвост, открывая шею. В руках — не сумка, а потертый рюкзак, перекинутый за одно плечо.

— Здравствуйте, я Вера, — голос оказался слегка взрослым, спокойным, совсем не «девичьим». — Мы договаривались о просмотре.

— Алексей, — кивнул я, пропуская её внутрь. — Проходите.

Она переступила порог, и её взгляд сразу же стал оценивающим, хозяйским. Не таким, каким смотрят гости. Таким, каким смотрят потенциальные владельцы. Простушкой, готовой выложить полторы сотни тысяч в месяц, она не выглядела категорически. Скорее... расчетливой студенткой, которая ищет лазейку.

— Какая прохлада, — отметила она, снимая кроссовки и аккуратно ставя их у стены. На босу ногу. Маленькая ступня, аккуратные пальцы с остатками лака. — И пахнет... книгами?

— Деревом и старым паркетом, — поправил я. — И да, книги там есть.

Я провёл её по коридору, стараясь смотреть на квартиру её глазами. Прихожая с винтажным шкафом-гардеробом, который достался мне от прежних хозяев. Высокие потолки с лепниной, отреставрированной мной лично. Она скользнула пальцами по шершавой поверхности дверцы гардероба, словно проверяя подлинность.

— Это жилое, — сказал я, открывая дверь в гостиную. Комната была залита мягким светом, пробивающимся сквозь жалюзи. Книжные стеллажи от пола до потолка, диван-трансформер, мой рабочий стол у окна с двумя мониторами, ковёр на полу. — Двадцать метров. Окна на тихий двор.

Вера молча вошла, обвела комнату взглядом. Её взгляд задержался на книгах, потом на мониторах, на бесшумно мигающей колонке умного дома.

— Вы много работаете из дома? — спросила она, поворачиваясь ко мне. В её глазах читался не праздный интерес, а что-то более важное.

— Да, дня три в неделю точно. IT-сектор. Поэтому тут всё обустроено.

— Понятно. А соседи? Шумные?

— В основном такие же работяги. Сверху — пара пенсионеров, тише воды. Сбоку — девушка-пианистка, но она играет только днём и вполне прилично.

Она кивнула и прошла дальше, в спальню. Я последовал, наблюдая, как мягко пружинит под её шагами половик в коридоре. В спальне было только необходимое: широкая кровать, два прикроватных столика, просторный встроенный шкаф.

— В шкафу система хранения, можно регулировать полки, — пояснил я, открывая створку.

— Удобно, — констатировала она, заглянув внутрь. Потом её взгляд упал на прикроватный столик, где стояла одинокая рамка с фото. На нём я с бывшей на отдыхе, два года назад. Она не спросила, лишь отвела глаза. — Санузел раздельный?

— Да, вот здесь. — Я показал ей компактную, но отремонтированную ванную и туалет. Она оценила новую сантехнику, потрогала смеситель.

Вернулись на кухню. Это была моя гордость: совмещенная с небольшой столовой, с барной стойкой, современной техникой, стильным фартуком. Здесь было светлее всего.

— Очень... обжито, — произнесла Вера, прислонившись к стойке. Её поза была расслабленной, но в глазах — та самая строгость, внутренний стержень. — Чувствуется хозяин. Вы один живете?

Вопрос прозвучал естественно, между делом, но я почувствовал подтекст.

— Один. После... — я махнул рукой в сторону спальни, где осталось то фото. — После расставания. Год уже.

— А почему сдаёте? Не жалко такое пространство кому-то отдавать?

— Не жалко, если человек будет беречь. Да и деньги лишними не бывают, — я сделал паузу, давая понять, что разговор приближается к финансовой части. — Стоимость, как я писал, сто пятьдесят в месяц. Плюс коммуналка. Залог — месячная оплата.

Она не смутилась, лишь внимательно посмотрела на меня, будто взвешивая что-то.

— Я понимаю, — сказала она просто. — Цена адекватная за локацию и ремонт. Я сама из Нижнего, у нас, конечно, другие цифры в голове. — Она улыбнулась, и в улыбке была легкая ностальгия. — Поступила в Вышку на экономический. Мечтала о Москве, о таком районе... чтобы до метро близко, и чтобы деревом пахло, а не пластик новостроек.

— А родители помогают? — спросил я, пытаясь нащупать почву. Студентка-первокурсница из регионов и полтораста тысяч — вещи несовместные.

— Помогают, — легко согласилась она, но в её тоне было что-то, что заставило меня усомниться. — Но у меня и свои планы. Я не хочу их обременять. Ищу подработку и… разные варианты.

Она оторвалась от стойки и подошла к окну, глядя во двор. Её профиль на фоне света был четким, решительным. Я смотрел на неё: на линию спины, на изгиб талии, на эти короткие шорты, которые казались сейчас не просто дерзкими, а каким-то оружием. Она не была простушкой. Она была загадкой. И я уже начал сомневаться не в её платежеспособности, а в том, кто здесь на самом деле ведет осмотр.

— Квартира мне очень нравится, Алексей, — сказала она, оборачиваясь. Её темные глаза смотрели прямо, без заискивания. — Она именно такая, как я хотела. Уютная, настоящая. Чувствуется характер.

— Рад, что понравилась, — ответил я, чувствуя странную смесь удовлетворения и настороженности. — Тогда, может, перейдем к деталям? Обсудим договор, условия?

— Да, — она кивнула, и её хвост качнулся. — Давайте обсудим. Здесь, на кухне, или...?

— Здесь в самый раз, — я потянулся к папке с документами, лежавшей на столе. Предвкушение сделки смешивалось с другим, менее понятным чувством. Будто не я её проверяю, а она — меня. И проверка эта только началась.

Кухонный стол, покрытый стеклом, стал переговорным. Я положил перед ней распечатанный договор — стандартная форма, которую использовал уже не раз. Вера села напротив, откинула прядь, выбившуюся из хвоста, и погрузилась в чтение. Не просто пробежала глазами, а вчитывалась. Палец с коротким, аккуратным ногтем двигался по строчкам.

— Вот тут, пункт про ремонт, — она подняла на меня взгляд. — «Мелкий ремонт по согласованию с арендодателем». А что считается «мелким»? Замена лампочки — да, ясно. А если, например, засорится сифон? Или сломается ручка у шкафа?

Её деловитость была обескураживающей. Я ожидал смущенного кивка на всё подряд.

— Сифон — это уже сантехника, это я, — ответил я. — Ручка… Ну, купить и прикрутить можно вместе, за мой счет, естественно.

— Хорошо, — она сделала пометку на полях своим телефоном, будто диктуя себе. — И вот про въезд. Вы пишете, что освободите квартиру к первому числу. А если я захочу заехать тридцатого вечером, чтобы сразу с утра первого разгрузить вещи? Это возможно? Ключи отдадите?

— Тридцатого… Допустимо. Я к тому времени уже перееду к родителям. Ключи смогу передать.

— Отлично. — Она откинулась на спинку стула, сложив руки на столе. Поза была открытой, но в её глазах шел непрерывный анализ. — Теперь по деньгам. Сто пятьдесят тысяч, плюс коммуналка, плюс залог — это ещё сто пятьдесят. Итого на старте… грубо триста двадцать, да? Плюс-минус.

— Примерно так, — кивнул я, впечатлённый её быстрым счётом. Экономический факультет давал о себе знать.

— Сумма, конечно, серьёзная, — она вздохнула, но в её вздохе не было безысходности, а лишь констатация факта. — У нас в Нижнем за такие деньги можно снять шикарную трёшку на полгода. Но я понимаю, что Москва, центр… Это как сравнивать Прагу и областной городок. Цена, в общем-то, адекватная за то, что предлагается.

Она говорила о Европе, о пропорциях, и это звучало странно взросло из её уст. Я ждал, когда она начнёт торговаться, просить скидку, рассказывать душещипательную историю. Но Вера выбрала другую тактику.

— Мама, конечно, в шоке от цифр, — лёгкая улыбка тронула её губы. — Считает, что я с ума сошла. Но она меня всегда поддерживала в выборе. Просто бюджет… он очень напряжённый. Даже с их помощью и с подработкой.

Она сделала паузу, обводя взглядом кухню — мою кухню, которая вдруг стала полем для странных торгов. Потом её глаза медленно вернулись ко мне. Взгляд стал пристальным, чуть оценивающим, но в нём появилась новая нота — не дерзость, а какая-то деловая интимность.

— Алексей, — произнесла она тихо, чётко выговаривая имя. — Я очень хочу эту квартиру. Я готова выполнять все условия договора. Аккуратно, в срок. Но стартовый платёж… он для меня критичен. И ежемесячная сумма — тоже.

Я уже готов был мысленно снизить цену на десять-пятнадцать тысяч, просто чтобы не терять арендатора, который явно понравился квартире больше, чем все предыдущие. Но она опередила меня.

— Я могу предложить альтернативный вариант, — сказала Вера. Её голос не дрогнул. Она смотрела прямо на меня, и в её тёмных глазах не было ни капли стыда или игры. Была холодная, почти математическая ясность. — Чтобы компенсировать… финансовую нагрузку.

Я почувствовал, как воздух на кухне стал гуще. Сердце глупо ёкнуло где-то под рёбрами.

— Альтернативный? — переспросил я, хотя уже начал догадываться. Её внешность, её спокойная уверенность, эти намёки, которые витали с самого начала…

— Да, — она кивнула. Не отводя взгляда. — Я готова по строгому графику, скажем… два раза в месяц. Устраивать вам то, что вам понравится.

Она позволила словам повиснуть в тишине. Жужжал холодильник. Со двора донёсся смех.

— Секс, что ли? — выпалил я, чувствуя, как горит лицо. Мой собственный вопрос прозвучал глупо и грубо.

Вера не смутилась. Она лишь слегка склонила голову набок, как будто рассматривала сложную формулу.

— Можно и так назвать, — ответила она нейтрально. — Или взаимовыгодным соглашением. Я очень обязательная. Вы бы получили гарантированные… «платежи с окончанием». Без задержек, чётко, аккуратно. Дважды в месяц. Авансом и в счёт основной оплаты. Это сняло бы для вас все риски, а для меня — финансовое напряжение на старте.

Она говорила об этом, как о схеме рассрочки. Как о логичном деловом предложении. И в этой её отстранённости была своя, извращённая убедительность.

Я молчал. Мозг лихорадочно соображал, перебирая все «за» и «против», которые мгновенно превратились во что-то совсем иное. Я смотрел на неё. Уже не как на потенциальную арендаторшу, а как на объект. На её пухлые, четко очерченные губы. На линию шеи, уходящую под футболку. На мягкий изгиб бёдер, упирающихся в стул, на ту самую «аккуратную попку», которую я отметил подсознательно ещё у порога. Она сидела напротив, хрупкая и спокойная, и предлагала себя в качестве валюты. И квартира, и она сама — всё вдруг сплелось в один тугой, душный клубок желания, азарта и острого, щекочущего нервы унижения. Унижения для кого? Для неё? Или уже для меня?

— Это… необычное предложение, — наконец выдавил я, слыша хрипоту в собственном голосе.

— Да, — согласилась она просто. — Но разве хорошие вещи не стоят необычных решений?

Она ждала моего ответа. А я уже не видел ни договора, ни кухни. Я видел только её. И понимал, что точка невозврата только что была пройдена. Не где-то в будущем, а здесь, за этим стеклянным столом. Прямо сейчас.

Она позволила словам повиснуть в воздухе, дала мне прочувствовать всю дикость предложения. А потом её лицо озарила тёплая, почти дружеская улыбка. В ней не было ни капли цинизма. Скорее, понимание и лёгкая, дразнящая игра.

— Я понимаю, деньги не маленькие, — сказала она мягко, как будто успокаивая ребёнка. Её палец снова принялся водить по краю договора, бессознательный, гипнотизирующий жест. — И предложение, конечно… нестандартное. Давайте так.

Она наклонилась чуть ближе через стол. От неё пахло чем-то чистым — мылом, летом и молодостью.

— Мы сделаем пробный период. Три месяца. — Она отчеканила слова, будто выстраивая бизнес-план. — За это время я, возможно, лучше встроюсь, найду более стабильную подработку, встану на ноги по финансам. Или… — она сделал едва заметную, но убийственно точную паузу, — …или вам, возможно, понравится. И мы сможем продолжить жить в таком… удобном для обеих сторон режиме. Подумайте.

Её логика была обволакивающей и неотразимой. Она не давила, она предлагала варианты, словно заботливый консультант.

— Это же выгодно, Алексей, — продолжила она, голос стал чуть тише, доверительнее. — За эти три месяца вы, может быть, и не найдёте никого реального на полную сумму. А тут… — она широко, почти невинно развела руками, демонстрируя себя и пространство кухни, — …тут такое предложение. Квартира под присмотром, никаких рисков с долгами, и… бонус. Постоянный, предсказуемый. Без сюрпризов.

Она играла. Играла мастерски. Не как жертва, а как охотник, который мягко, но неотвратимо загоняет добычу в заранее приготовленную ловушку. В её словах не было пошлости. Была холодная, трезвая калькуляция, приправленная этой убойной, молодой сексуальностью.

— Вы… очень прямолинейны, — выдохнул я, чувствуя, как подступает ком к горлу. Стыд, возбуждение и азарт бились внутри, как три сумасшедших мотылька.

— Я экономист по натуре, — с лёгкой усмешкой ответила она. — Вижу проблему, ищу оптимальное решение. Для всех участников. — Она откинулась на спинку стула, снова приняв расслабленную позу, и скрестила ноги. Движение было небрежным, но я невольно проследил взглядом за линией её бедра. — Итак, что скажете? Три месяца пробного периода на этих… особых условиях. А там видно будет.

Молчание затягивалось. Я смотрел на неё, на этот договор, на свою квартиру, которая вдруг стала разменной монетой в какой-то немыслимой игре. Она ждала. Спокойно, уверенно. В её глазах читалось понимание, что крючок уже засел.

— А залог? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло. Я сам удивился, что спросил об этом. Значит, подсознательно я уже принял её правила.

На её губах дрогнула победоносная улыбка, но она тут же сменилась деловым выражением.

— По залогу… Давайте тоже гибко. Я внесу первый «платёж» за месяц… сегодня. Как аванс и как подтверждение серьёзности намерений. А сам залог… я оплачу его позже, при полном въезде, или, например, в течение первой недели. То есть вы получаете гарантии и с моей стороны, и… начинаете получать пользу от соглашения сразу. Это честно.

Это было гениально. Она не просто предлагала своё тело в аренду. Она предлагала кредит доверия под собственное обеспечение. И делала это так, что отказ казался глупостью, потерей выгоды.

Я посмотрел на неё. На её спокойное, прекрасное лицо. На губы, которые только что произнесли эти невозможные вещи. На стройную шею, на изгиб ключицы под футболкой. Я представил её здесь, в этой квартире. За завтраком. За книгой на моём диване. И в моей спальне… по графику. Дважды в месяц. Чётко, аккуратно, без задержек.

В горле пересохло. В ушах застучал пульс. Я чувствовал себя одновременно и хозяином положения, который вот-вот получит всё, чего хочет, и марионеткой, чьи нити только что взяли в свои руки.

— Хорошо, — сказал я. Слово вырвалось само, прежде чем мозг успел его остановить. — Три месяца. На пробу.

Улыбка, которая озарила её лицо, была уже не деловой. Она была тёплой, лучезарной, почти детской. Как будто она действительно просто радовалась, что нашла хорошее жильё.

— Отлично! — воскликнула она, и её глаза блеснули. — Я так рада. Вы не пожалеете, Алексей, честно. Я буду идеальным арендатором. И… партнёршей по договору. — Последнюю фразу она произнесла чуть тише, с лёгким, обещающим подтекстом.

Она протянула руку через стол для рукопожатия. Её ладонь была маленькой, тёплой и удивительно сильной. Я взял её, и это пожатие скрепило сделку куда надёжнее, чем любая подпись на бумаге.

— Тогда, — она отпустила мою руку и потянулась к рюкзаку, — давайте я внесу тот самый «аванс»? Чтобы скрепить договорённость. А там… вы подготовите мне экземпляр договора с нашими… особыми условиями? В устной форме, конечно.

Она смотрела на меня, и в её взгляде была уже не просто оценка. Было любопытство. И начало власти. Она выиграла этот раунд. И мы оба это прекрасно понимали.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Мысли путались, но одно было ясно: всё только начинается. И правила этой игры отныне писала она.

Слово «да» повисло в воздухе, превратившись в физическое напряжение. Вера всё ещё улыбалась, но в её глазах исчезла деловая расчётливость, сменившись сосредоточенным, почти клиническим интересом. Она медленно обвела взглядом кухню, будто оценивая обстановку для предстоящего действия.

— Вы готовы? — спросила она тихо, и это был уже не вопрос, а риторическое начало ритуала.

Не дожидаясь ответа, она встала. Движения были плавными, лишёнными стеснения. Она взялась за подол простой серой футболки и одним неспешным движением стянула её через голову. Волосы в хвосте взъерошились, потом улеглись. Она бросила футболку на соседний стул. Передо мной предстала её верхняя часть тела: хрупкие ключицы, небольшая, но упругая и совершенная грудь с тёмными, маленькими сосками. Кожа на животе была гладкой, с едва заметным загаром.

Я замер, парализованный. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Это было слишком быстро, слишком реально.

Вера не смотрела на меня. Она сосредоточенно расстегнула пуговицу на своих коротких шортах, затем молнию. Лёгкий шелест ткани, и шорты упали к её ногам. Она ступила из них, оставаясь только в простых белых хлопковых трусиках, которые подчеркивали линию бёдер и аккуратную, соблазнительную округлость ягодиц, через ткань трусиков проступали очертания ее юной манящей киски.

Только теперь она подняла на меня глаза. Взгляд был спокойным, изучающим.

— Не нервничай, — сказала она мягко, приближаясь. — Всё в порядке. Это просто сделка.

Она встала передо мной, где я всё ещё сидел, пригвождённый к стулу. Её пальцы легли на мой живот, потом скользнули ниже, к уже болезненно напряжённому бугорку в моих брюках.

— Ого, — произнесла она с лёгкой, одобрительной усмешкой. — Солидный аванс. Обещает быть интересным.

Её пальцы нашли пуговицу и ширинку. Чёткие, уверенные движения. Она не торопилась, но и не медлила. Мой взгляд был прикован к её лицу, к сосредоточенно сжатым губам. Штаны были расстёгнуты, она стянула их вместе с бельём до колен. Холодок воздуха и жгучий стыд обожгли кожу.

Она взяла мой член в ладонь. Её рука была прохладной. Она поднесла его к лицу, внимательно рассмотрела, а потом… понюхала. Глубоко, как сомелье, оценивающий аромат вина. На её лице мелькнуло что-то вроде удовлетворения.

— Чистый, — констатировала она про себя и начала дрочить. Ритм был задан сразу — нежный, но настойчивый, профессиональный. Большой палец ловко водил по головке, собирая выступающую каплю.

Я издал нечленораздельный стон. Тело вздрогнуло, предательски подчиняясь её прикосновениям. Всё смешалось: унижение, невероятное возбуждение, страх и пьянящее ощущение запретного.

— Вот так, — тихо сказала она, наблюдая за моей реакцией. — Вижу, тебе нравится.

Она наклонилась и плюнула. Тёплая капля слюны упала на головку. Она растирала её рукой, смазка становилась обильнее, звук её ладони, скользящей по коже, оглушительно громким в тишине кухни.

— Так лучше, правда? — её голос был как будто из другого измерения. Она вот-вот и была уже готова взять мой член в свой маленький ротик.

Я не мог ответить. Я мог только стонать, упираясь затылком в спинку стула, пытаясь не смотреть на её полуобнажённое тело, но не в силах оторвать взгляд.

Затем она сделала нечто, от чего мой разум коротко замкнул. Она облизла свой указательный палец — долго, тщательно, смачивая его слюной. Её глаза не отрывались от моих. Она медленно отвела руку назад, к моему паху, ниже яичек…

Я замер. Предчувствие ударило, как ток.

— Расслабься, — шепнула она. — Это часть услуги.

И она ввела палец. Неглубоко, всего на фалангу, в тугой, неподготовленный узел мышц. Острые, непривычные ощущения, смешанные с шоком и противоестественным, диким возбуждением, пронзили меня.

Я простонал. Вернее, хриплый, сдавленный вопль вырвался из горла. И этого, в сочетании с её пристальным взглядом и не прекращающейся стимуляцией члена, оказалось достаточно. Ордазм накатил внезапно, бурно, неудержимо. Конвульсии потрясли тело, я зажмурился, чувствуя, как горячее семя бьёт мне на живот и грудь, капает на штаны.

Стимуляция прекратилась. Палец вышел. Я сидел, тяжело дыша, в позоре и липком поту, не в силах открыть глаза.

Через мгновение я услышал её голос. Спокойный, слегка насмешливый.

— Ну вот, как быстро прошёл первый «платёж», — сказала Вера. В её тоне не было разочарования, лишь констатация факта. — Не переживай. Такое бывает. Ты просто переволновался. В следующий раз будет… дольше и интереснее. Обещаю.

Я открыл глаза. Она уже стояла у стола, спокойно вытирала руку бумажной салфеткой, потом взяла свою футболку и шорты. Она одевалась с той же деловой неспешностью, с какой раздевалась. Каждое движение возвращало её в рамки «потенциальной квартиросъёмщицы».

— Так что… Договорились? — спросила она, поправляя хвост. На её лице снова была та самая, милая, открытая улыбка, с которой она вошла. Как будто ничего не произошло. — Я подготовлю свои документы. Вы внесёте в договор наши особые условия насчёт графика платежей и залога? Устно, ясно. Мы подпишем, когда я буду заезжать. Допустим… тридцатого, после обеда?

Я молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я чувствовал себя пустой, дрожащей оболочкой.

— Отлично. Тогда до связи. — Она надела рюкзак, взяла с пола свои кроссовки. На пороге кухни она обернулась и… подмигнула. Одно быстрое, игривое подмигивание. — Отдохни, Алексей. И подумай, как мы всё обустроим.

Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.

Я сидел на кухне в полумраке. Запах секса и пота висел в воздухе, смешиваясь с запахом кофе и дерева. Холодная, липкая лужа спермы на животе медленно стыла. Штаны были спущены до колен.

Я посмотрел на дверь, на чистый стол, на свой договор, лежащий на нём. Мысли, наконец, прорвались сквозь шок, одна, грязная и чёткая:

«Вот это сдал квартиру… Какой-то шлюшке из Нижнего…»

Но даже эта мысль была ложью. Я понимал это. Она не была шлюхой. Шлюхи берут деньги. Она… она только что купила. Купила меня и мою квартиру по цене, которую назначила сама. И первый «платёж» был внесён.

Я закрыл глаза. Внутри что-то сломалось и перевернулось. И я с ужасом и томлением ждал уже тридцатого числа.

30 июля 2025 г.

Тридцатое. В воздухе висела та же удушающая июльская мгла, но в моей уже почти бывшей квартире царил прохладный порядок. Чемоданы стояли у двери. Оставалось только передать ключи. И подписать бумаги.

В мессенджере накануне был краткий, сухой диалог:

Вера: Заеду завтра в 15:00, как договаривались. Всё готово?

Я: Да. Буду ждать.

Она не ставила смайликов. Деловито. Чётко.

Ровно в три звонок. На пороге стояла она. В лёгком летнем платье песочного цвета, на тонких бретельках. Оно было коротким, едва прикрывающим середину бедра, и развевалось от сквозняка в подъезде. Волосы снова были в высоком хвосте. Без макияжа. Она выглядела невероятно свежо, молодо и от этого — ещё более сексуально. За её спиной — один средний чемодан на колёсиках, дорогая кожаная сумка через плечо и тот же потертый рюкзак.

— Привет, Алексей, — улыбнулась она, легко вкатывая чемодан в прихожую. — Ну что, подготовили документы? Всё хорошо?

— Да, всё, — я кивнул, отступая, чтобы дать ей пройти. Её присутствие снова заполнило пространство, но теперь уже с правом собственности. — Договор на столе.

Она прошла на кухню, оставив вещи в коридоре. Движения были лёгкими, уверенными. Она села за стол, где уже лежали два экземпляра договора и ручка. Её глаза быстро пробежали по тексту.

— Какие даты «платежей» мы обозначили? — спросила она, не отрываясь от бумаги. Потом подняла на меня взгляд и подмигнула. Один раз, быстро. Деловитость мгновенно сменилась игривой интимностью.

Мы обсудили это вчера в переписке, но она хотела услышать вслух. Я сглотнул.

— Первое и пятнадцатое. Каждый месяц. Начиная с завтрашнего дня, — выдавил я.

— Идеально, — кивнула она, делая пометку на полях. — Чётко, по расписанию. Я люблю порядок.

Она поставила подпись на обоих экземплярах своим размашистым, уверенным почерком. Потом отодвинула договор и сложила руки на столе.

— Ну, кажется, всё обсудили, да? — сказала она, и в её голосе зазвучали новые, бархатные нотки.

— Да, — прошептал я.

— Ага. За первый месяц я вам заплатила вчера. И я вам ещё должна залог, да? — Она приподняла бровь, и уголки её губ дрогнули в улыбке.

Она встала. Не сказав больше ни слова, она вышла из кухни и направилась в спальню. Я, будто загипнотизированный, последовал.

В спальне пахло свежим бельём и моими упакованными вещами. Вера остановилась посреди комнаты, повернулась ко мне.

— Снимайте штанишки и ложитесь на кровать, Алексей, — сказала она мягко, но тоном, не оставляющим места для возражений. Это был не вопрос. Это была инструкция.

Руки сами потянулись к ширинке. Стыд и волнение сдавили горло. Я снял брюки, боксеры, полностью оголился и, чувствуя, как колени дрожат, лег на спину на прохладную простыню. Член, предательски, уже стоял колом, пульсируя от предвкушения и унижения.

Вера смотрела на меня несколько секунд, потом её лицо озарила медленная, томная улыбка. Она принялась двигаться. Это не был танец в полном смысле, это были лёгкие, эротичные покачивания бёдрами, поглаживания собственных бёдер и живота через тонкую ткань платья. Она ловила мой взгляд, играла им. Потом, не торопясь, стянула с одного плеча бретельку, затем с другого.

Белый кружевной лифчик, тонкий, как паутинка, подчеркивал, а не скрывал. Он едва сдерживал небольшую, но упругую грудь — совершенные округлости с темно-розовыми, уже набухшими от возбуждения сосками, четко проступающими сквозь ажур. Ее талия была такой узкой, что, казалось, я мог бы обхватить ее двумя ладонями. Живот плоский, с едва заметным, соблазнительным изгибом ниже пупка, ведущим взгляд вниз.

Такие же кружевные трусики плотно облегали низ. Тонкая полоска ткани терялась между бедер, лишь намекая на скрытую внизу, под тканью, выпуклость ее юной киски. Бедра — плавные, загорелые, с той самой упругой, соблазнительной округлостью ягодиц, которую я подсознательно отмечал еще при первой встрече. Ноги, стройные и точеные, казались бесконечными.

Она не позировала. Она просто существовала в этой наготе — хрупкая, совершенная и пугающе реальная. Каждая линия, каждый изгиб дышали молодостью, силой и безраздельной властью надо мной в этот момент. Это было тело-обманка: внешняя хрупкость оборачивалась абсолютной, неоспоримой силой.

— Нравится? — спросила она тихо и рассмеялась, увидев, как дёрнулся мой член в ответ. Она сняла лифчик, бросила его на платье. Груди были небольшими, с твёрдыми тёмно-розовыми сосками. Затем она повернулась ко мне спиной, демонстрируя ту самую «аккуратную попку», и медленно, соблазнительно стянула трусики до пола, шагнула из них. Теперь она была полностью обнажена.

Она встала на колени на кровать, двигаясь ко мне с кошачьей грацией. Остановилась прямо надо мной, так что я мог видеть всё: изгиб её живота, аккуратную тёмную полоску лобка.

— Ну что, хозяин? — прошептала она, и в её голосе снова зазвучала насмешка, но теперь ласковая, почти нежная.

Потом она развернулась. Всё её тело оказалось надо мной в позе 69. Её молодая приятная киска и анальное отверстие, розовое и удивительно аккуратное, висели прямо над моим лицом. А её лицо оказалось у моего члена. Я задохнулся от близости, от запаха её кожи, чистого, с оттенком чего-то сладковатого.

Она взяла мой член в руку. Движения её пальцев были тщательными, выверенными, как у хирурга или часовщика.

— У тебя красивый хуй, знаешь? — сказала она задумчиво, поглаживая ствол. — Симпатичный. Форменный. Чувствуешь, как я его держу?

Я мог только стонать в ответ, мои губы уже касались её внутренней поверхности бедра. Она плюнула в свою ладонь. Тёплая слюна упала на головку, и она принялась дрочить мне, смазывая своим плевком, её пальцы скользили быстро и профессионально.

Я лежал, парализованный, заливаясь краской стыда, но мой член отвечал ей пульсацией и ещё большей твердостью. Мои губы сами потянулись к её промежности. Я поцеловал нежную кожу внутренней стороны бедра, потом позволил губам скользнуть к её ягодице, целуя её упругую плоть. Она застонала в ответ — тихо, сдавленно, и это было не притворство. Её бёдра слегка задрожали.

Она продолжала дрочить мне, её дыхание становилось горячим и влажным. Она наклонилась ниже и выдохнула на мой член — долгий, обжигающий поток воздуха, как зимой на замёрзшие руки.

— Вот так, — прошептала она, и её губы почти касались кожи. — Тебе нравится, когда я так дышу?

Я не мог ответить. Я был в её власти полностью. И тогда, не прекращая движений рукой, она снова облизала указательный палец. Я почувствовал, как холодок страха и возбуждения пронзил меня. Её свободная рука скользнула между моих ягодиц. Палец, мокрый и горячий, надавил, нашёл вход и легко, без усилия, вошёл внутрь. На этот раз глубже, чем в прошлый раз. Она двигалась во мне уверенно и настойчиво.

Комбинация ощущений — её рука на члене, её палец внутри, её тело над моим лицом — оказалась невыносимой. Оргазм накатил внезапно и сокрушительно, как волна, смывающая все мысли. Я содрогнулся, крича в её промежность, и кончил, чувствуя, как горячая сперма брызгает перед Верой, перед ее лицом прямо на простыни, на мои ноги.

Всё затихло. Только наше тяжёлое дыхание нарушало тишину. Она медленно вынула палец, перестала дрочить. Потом легко сползла с меня и встала с кровати. Она смотрела на меня сверху вниз. На её лице была лёгкая, задумчивая улыбка. Мне показалось, в её глазах на мгновение мелькнуло что-то вроде разочарования.

— Кажется, ты снова немного поторопился, — сказала она, но в её голосе не было злости.

— Извини, — прошептал я, закрывая глаза от стыда. — Я не хотел…

— Ничего, малыш, — она перебила меня, и её голос снова стал ободряющим, почти материнским. — Со всеми случается. Давно не было женщины?

Я молча кивнул, не в силах лгать.

— Понимаю… — протянула она. — Но теперь будет. — Она подмигнула, и это подмигивание было уже другим — обещающим, властным. — Теперь женщина в твоей жизни будет регулярно и по расписанию. Будешь тренироваться.

Она нагнулась, подняла с пола лифчик и ловко застегнула его. Надела его, но трусики и платье оставила лежать. Она подошла к столу, где лежал договор, всё ещё абсолютно голая ниже пояса. Её загорелые ягодицы выглядели вызывающе в полуденном свете из окна.

— Так, значит, следующая дата… пятнадцатое число? — уточнила она, глядя в бумагу.

Я кивнул, уже одеваясь, торопясь прикрыть своё беспомощное тело.

— Хорошо. Не забуду, — она положила договор. — Ключи?

Я протянул ей связку. Наша кожа ненадолго соприкоснулась. Её пальцы были прохладными.

— Спасибо. Осваивайся, — сказал я глупо, чувствуя себя идиотом в своей же квартире.

— Обязательно, — улыбнулась она. — До связи, Алексей.

Она проводила меня до двери. Я вышел в подъезд, обернулся, чтобы попрощаться. Вера стояла в дверном проёме, опёршись о косяк. На ней был только лифчик. Её тёмные глаза смотрели на меня с лёгким любопытством и безраздельной властью.

Дверь медленно закрылась. Щелчок замка прозвучал как приговор.

Я стоял на лестничной площадке, сжимая в потной ладони один-единственный ключ от квартиры друга. Где-то за этой дверью осталась моя жизнь, моя постель, мои книги. И девушка из Нижнего Новгорода, которая теперь была их хозяйкой. По всем статьям.

И первый официальный «платёж» по новому графику был внесён. Досрочно.

...

Продолжение этого рассказа (и многие другие) уже на бусти: https://boosty.to/bw_story

Подписывайтесь!

***

Поддержать автора можно и нужно на бусти: https://boosty.to/bw_story

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня!