Я открыл глаза.

Резь в них была такой сильной, словно кто-то насыпал песка под веки. Голова раскалывалась — тяжёлая, чугунная, наполненная гулом. Я попытался пошевелиться и понял, что всё тело затекло. Я спал в кресле. В том самом кресле у бассейна, где вчера вечером пил шампанское.

Солнце уже встало. Огромное, оранжевое, оно поднималось из океана, заливая всё вокруг золотом. Вода в бассейне искрилась. Птицы орали где-то в пальмах. Идеальное утро на райском острове.

Я с трудом разлепил губы — язык казался наждачной бумагой. На столике стояла початая бутылка шампанского. Я дотянулся, налил себе прямо в тот же бокал, из которого пил вчера. Шампанское было тёплым и выдохшимся, но жидкость хоть немного смочила горло.

Воспоминания вчерашнего вечера были рваными, как старая киноплёнка. Ресторан. Вика в изумрудном платье. Её шёпот: «Я не надела трусики». Потом взрыв шампанского, объятия, разговоры... А дальше — провал.

Я помнил, как стало тяжело говорить. Как язык перестал слушаться. Как тело налилось ватой.

А потом...

Потом были картинки. Такие яркие, такие отчётливые, что от них становилось жарко и тошно одновременно.

Сон. Это точно был сон. Просто сон, рождённый усталостью, шампанским и тем фактом, что Вика весь вечер дразнила меня в ресторане.

Я допил шампанское, заставил себя подняться и, пошатываясь, побрёл в нашу спальню.

Дверь была приоткрыта. Я толкнул её и вошёл.

Вика спала. Она лежала на животе, раскинув руки, уткнувшись лицом в подушку. Простыня сползла, обнажая спину до самой поясницы. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается привычное тепло.

Но потом я перевёл взгляд на постель.

Простыня была смята. Сильно. Не так, как если бы спал один человек, пусть даже очень беспокойный. Сбита в комок у ног, перекручена, одна подушка валялась на полу. Как будто здесь...

Я тряхнул головой, отгоняя мысль. Глупости. Вика всегда ворочается во сне. Особенно когда жарко. А кондиционер в спальне работал плохо, я вчера заметил.

Я сел на край кровати. Вика пошевелилась, что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Я смотрел на её разметавшиеся светлые волосы, на нежную кожу плеч, и вдруг в голову ударила волна образов.

Вика на коленях. Она поднимает глаза на Жорика. Улыбается. Её рука тянется к его плавкам. Медленно. Дразняще.

Я зажмурился. Нет. Это сон.

Плавки падают. Большой, тёмный член выскакивает наружу. Вика облизывается. Берёт его в рот. Её щеки втягиваются от усилия.

Я открыл глаза и уставился в стену. Сердце колотилось где-то в горле. Зачем моему подсознанию рисовать такое? Зачем?

Но картинки не отпускали. Они накатывали волнами, всё более отчётливые, всё более грязные.

Вика стоит раком на краю шезлонга. Её задница — моя любимая задница — подставлена Жорику. Он сзади, держит её за бёдра своими волосатыми ручищами и входит в неё. Грубо. Глубоко. Она вскрикивает — не от боли, от удовольствия. А перед её лицом — раздвинутые бёдра Марты. Марта сидит на краю шезлонга, откинувшись назад, и Вика уткнулась лицом в её выбритую промежность. Я вижу, как двигается её голова, как язык мелькает между ног Марты. Жорик трахает Вику сзади, ритмично, сильно, и от каждого толчка её лицо вжимается в пизду Марты. Марта стонет, запрокинув голову, и гладит Вику по волосам.

— Боже... — прошептал я вслух.

Поза меняется. Жорик ложится на спину, Вика сверху. Она скачет на нём, откинувшись назад, и я вижу, как её грудь подпрыгивает в такт движениям. Жорик сжимает её бёдра, помогая. А сверху, на её лицо, медленно опускается Марта. Она садится верхом, прижимая свою мокрую пизду к губам Вики. Вика продолжает скакать на Жорике, но её язык работает уже на Марте. Она лижет, водит по половым губам, зарывается носом в этот чёрный треугольник волос на лобке.

Я сжал голову руками. Это было так реально. Я видел детали. Видел, как блестит кожа Вики от пота. Как напрягаются мышцы на её ногах. Как Марта откровенно насаживается ртом на её лицо, постанывая: «Да, дочка, глубже, не останавливайся».

Жорик переворачивает Вику на спину. Закидывает её ноги себе на плечи. Теперь он трахает её так глубоко, как только можно. Я вижу, как его член входит и выходит из неё, вижу её раздвинутые ноги, её выбритую пизду, раскрытую для него. Марта садится сверху на лицо Вики, теперь уже плотно, нависая над ней своими мощными бёдрами. Вика задыхается, но не останавливается.

— Кончаю... — голос Жорика в моей голове звучит хрипло и грубо. — Сейчас кончу в тебя, сучка. Принимай.

Он делает несколько резких толчков и замирает, глубоко войдя в неё. Я вижу, как напрягаются мышцы его спины. Одновременно с этим Марта вскрикивает, прижимая бёдра к лицу Вики, и застывает, дрожа.

Они кончили. Вдвоём. Одновременно. Он — в пизду моей жены. Она — в рот моей жены.

Вика под ними — расслабленная, мокрая, удовлетворённая. По её подбородку течёт что-то, и она слизывает это языком, глядя на них счастливыми глазами.

Я открыл глаза. Сидел на кровати, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем. Член стоял колом, готовый разорвать штаны.

Вика пошевелилась во сне, перевернулась на спину. Простыня окончательно сползла, открывая её грудь. Соски были тёмные, набухшие. Или мне показалось?

Я смотрел на неё и пытался отделить реальность от сна. Но грань была слишком тонкой.

Я наклонился и вдохнул запах её волос. Шампунь. И ещё что-то... Чужой парфюм? Сладкий, тяжёлый запах. Марта? Или просто показалось?

На тумбочке рядом с кроватью стоял пустой бокал. Один. Значит, она пила воду ночью. Одна.

Я перевёл взгляд на пол. Под кроватью валялся её халат — тот самый, шёлковый, в котором она вышла из душа вчера. Рядом — ничего.

Встань и успокойся, сказал я себе. Это был сон. Просто сон. Слишком много шампанского, слишком много впечатлений, и этот её шёпот в ресторане про то, что она хочет, чтобы её выебали. Мозг перегрелся и выдал картинку.

Но почему эта картинка была такой детальной? Почему я помнил, как двигалась голова Вики, когда она сосала? Как блестела её слюна на его члене? Как Марта раздвигала перед ней свои зрелые бёдра?

Я встал и вышел из спальни. Прошёл в ванную, плеснул в лицо холодной водой. Посмотрел на себя в зеркало — опухший, небритый, с красными глазами.

— Это был сон, — сказал я своему отражению. — Просто сон.

Но когда я вернулся в спальню и снова посмотрел на спящую Вику, на её безмятежное лицо, на её грудь, на смятую простыню, я понял, что не верю себе.

Я сел в кресло у окна и стал ждать, когда она проснётся. Ждать и пытаться понять, как спросить её о том, чего, возможно, никогда не было.

Наконец, Вика пошевелилась.

Это было первое движение — лёгкое, ещё сонное, когда тело только начинает возвращаться к жизни. Она потянулась, выгибая спину, и простыня сползла окончательно, открывая её всю. Грудь качнулась, живот напрягся, руки потянулись вверх, к изголовью кровати.

— М-м-м... — промычала она, не открывая глаз. Потом медленно разлепила веки, увидела меня в кресле у окна, и на её лице расцвела та самая улыбка, ради которой я готов был убивать. — Саш... Ты чего там сидишь?

— Смотрю на тебя, — ответил я. Голос хрипел после ночи в кресле.

— Иди ко мне, любимый, — она протянула руку, поманила пальцем. — Иди сюда.

Я встал. Разделся быстро, сбросив вчерашнюю рубашку прямо на пол, и нырнул под простыню. Её тело было горячим, разомлевшим после сна. Она прижалась ко мне, обвила руками шею, и наши губы встретились.

Поцелуй был жадным. Слишком жадным для раннего утра. Её язык скользнул в мой рот, и я почувствовал вкус.

Странный привкус. Чуть горьковатый, чуть солёный. Металлический оттенок, который я не мог идентифицировать, но который тут же включил в мозгу красную лампочку.

Я отстранился на секунду, посмотрел на неё. Она дышала тяжело, с придыханием, глаза блестели.

— Ви... — начал я. — А что вчера было? Я что-то...

— Всё было хорошо, — перебила она мягко, но как-то ускользающе. Её рука уже скользнула вниз, нащупывая мой член. — Мы болтали, ты устал, заснул в кресле. Мы с Мартой и Жориком ещё посидели немного, и я пошла спать.

Её пальцы сомкнулись на моём члене. Он уже стоял — куда ж он денется, когда такая женщина трогает.

— А они? — спросил я, пытаясь не выдать, как колотится сердце.

— Они тоже ушли к себе, — она начала дрочить. Медленно, умело, с оттяжкой кожи. — Саш, ну чего ты спрашиваешь? Всё хорошо. Расслабься.

Она наклонилась и поцеловала меня в грудь, потом ниже, живот, ещё ниже... Но на полпути остановилась, передумала, и вдруг резко перекинула ногу, оказываясь сверху. Развернулась спиной, нависая надо мной своей попой, и я увидел её пизду прямо перед своим лицом. Влажную, раскрытую, с набухшими половыми губами.

Она опустилась на меня. Прямо на лицо.

Запах ударил в нос. Тот самый запах, который я уловил в её волосах утром. Тяжёлый, сладковатый, мускусный. Запах секса. Но не нашего. Чужого. И сверху, на фоне этого запаха, снова проступил тот привкус, что я почувствовал в поцелуе.

Я хотел отстраниться. Спросить. Понять. Но она уже прижалась пиздой к моему рту, вдавливаясь с силой.

— Лижи меня, Саш, — выдохнула она сверху. — Я хочу тебя.

Я подчинился. Я всегда подчинялся, когда она так просила. Язык скользнул по её половым губам, раздвигая их, проникая внутрь. Она была мокрой. Очень мокрой. Но вкус... Боже, этот вкус.

Сперма. Я вдруг понял. Во рту был привкус спермы. Чужой спермы. Той самой, которую во сне... или наяву... кончил в неё Жорик.

Я замер на секунду, но она не дала мне остановиться. Она схватила меня за волосы и с силой прижала моё лицо к себе, начиная елозить пиздой по моему рту. Жёстко. Властно. Как будто я был просто инструментом для её удовольствия.

— Да... вот так... — стонала она. — Язык внутрь... глубже...

Я лизал её, и с каждым движением языка чувствовал этот чужой вкус. Он смешивался с её собственным, но не исчезал. Он был там, внутри неё, и я понимал, что если это правда, если мой сон — не сон...

Она задрожала сверху. Бёдра напряглись, она почти кончала прямо мне в рот.

— Сейчас... сейчас... — выдохнула она. — Ещё немного...

И вдруг резко отстранилась.

Я увидел её пизду перед собой — мокрую, раскрытую, блестящую от моей слюны и её соков. Она развернулась, нависла надо мной, глядя в глаза, и резко, без предупреждения, опустилась на мой член.

До самого основания. До яиц. Внутри неё было горячо и тесно, и этот чужой вкус теперь был везде.

— А-а-ах! — выдохнула она, запрокидывая голову.

Она начала двигаться. Резко, сильно, без той нежности, с которой мы обычно занимались любовью по утрам. Это была езда. Жёсткая, быстрая, как будто она наказывала меня за что-то или догоняла упущенное.

Раз. Она поднялась и снова рухнула вниз, принимая меня в себя.

Два. Её грудь подпрыгивала, глаза горели бешенством.

Три. На третьем разе она замерла, вжавшись в меня так глубоко, как только могла, и закричала.

Оргазм накрыл её волной. Я чувствовал, как пульсирует внутри неё моя плоть, как сжимаются и разжимаются стенки, вытягивая из меня остатки самообладания.

— Саш... Саш... — шептала она, приходя в себя.

Но не останавливалась. Она продолжала двигаться. Медленнее, глубже, ритмичнее. Теперь она работала на меня, даря мне то удовольствие, которое я заслуживал.

Я схватил её за бёдра, пытаясь взять контроль, но она не дала. Она сама задавала ритм, сама решала, когда я кончу.

— Давай, любимый, — шептала она. — Кончи в меня. Наполни меня.

И я кончил. Глубоко, сильно, выпуская в неё всё, что у меня было. Я чувствовал, как сперма вытекает из меня, смешиваясь там, внутри, с тем, что там уже было.

Она приняла всё. До последней капли.

Но не остановилась.

Она поднялась с меня, медленно, и я увидел, как из её пизды начало вытекать. Белое, густое. Моё. И не только моё.

Она села мне на грудь, раздвинув ноги прямо перед моим лицом. Её сочная мокрая пизда была в сантиметре от моего рта. Я видел, как из неё медленно капает сперма. Тягучая струйка стекла по половым губам и упала мне на губы.

Тёплая. Солёная. Моя. И... чужая?

Она начала мастурбировать. Её пальцы скользили по мокрым складкам, размазывая то, что вытекало из неё. Она смотрела мне в глаза и стонала.

— Смотри, Саш, — выдохнула она. — Смотри, как течёт.

Капля упала снова. На этот раз прямо в рот. Я сглотнул.

— Ещё... — прошептала она. — Я хочу ещё.

Её пальцы двигались быстрее, она приближалась к оргазму прямо у меня на глазах, прямо над моим лицом. И когда она закричала, кончая, она просто рухнула вниз, прижавшись пиздой к моему рту.

Я лизал её. Лизал её оргазм, лизал смесь нашей и чужой спермы, лизал ту, которую любил больше жизни.

А она лежала на мне, тяжело дыша, и гладила меня по волосам.

— Ты такой хороший, Саш, — прошептала она. — Такой послушный.

Я молчал. Язык всё ещё чувствовал этот вкус. Я никак не мог понять... неужели это... чужой вкус?

После Вика чмокнула меня в губы — легко, по-свойски — и соскочила с кровати.

— Я в душ, быстро, — бросила она через плечо и скользнула в ванную.

Я проводил взглядом её голую фигуру. Смотрел. Как напряглись ягодицы при каждом шаге. Как качнулась грудь. Как она на секунду задержалась в дверях, поправляя волосы, и скрылась за матовым стеклом.

Через минуту зашумела вода.

Я остался один. Лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал во рту этот проклятый вкус. Он никуда не делся. Он въелся в язык, в нёбо, в горло. Чужой. Солёный. Настоящий.

И картинки поплыли снова.

Но теперь они были жёстче. Грубее. Словно плотину прорвало, и всё подсознание хлынуло наружу, смывая остатки сомнений.

Вика стоит на коленях на холодном кафельном полу. Жорик сзади, входит в неё с такой силой, что она бьётся головой о край стола. Она не возражает. Она стонет. Просит ещё.

Картинки в голове менялись как слайды.

Марта сидит на диване, раздвинув свои мощные бёдра. Вика ползёт к ней на четвереньках, пока Жорик трахает её сзади, и утыкается лицом между ног Марты. Марта берёт её за волосы и вдавливает в себя, грубо, почти жестоко. «Лижи, сучка, лижи, как последняя шлюха».

Я закрыл глаза, но картинки стали только ярче.

Жорик выходит из неё и переворачивает на спину. Он закидывает её ноги себе на плечи и входит снова. Глубоко, до упора. Она визжит от удовольствия. Марта садится сверху на её лицо, почти душа своей пиздой. Вика задыхается, но не сопротивляется. Её язык работает как заведённый.

Я уже не понимал, это воспоминания из моего сна или это мои фантазии...

Жорик кончает ей в рот. Прямо в открытый рот, пока она лежит под Мартой. Струя спермы попадает на щёку, на губы, на подбородок. Марта слизывает это с её лица и целует её, передавая сперму изо рта в рот.

Я сжал член рукой. Он стоял каменный, пульсирующий. Я ненавидел себя за то, что это заводило, но ничего не мог поделать.

Картинки становились всё извращённее.

Жорик трахает Вику в зад. Медленно, осторожно, но с каждым толчком всё глубже. Она сжимает простыни зубами, мычит от боли и удовольствия. Марта сидит у её лица, давая себя лизать.

Я не мог остановиться... Картинки сами всплывали перед моими глазами.

Потом они меняются. Марта надевает страпон. Большой, чёрный, страшный. Вика на четвереньках ждёт, пока Марта подойдёт сзади. Жорик сидит в кресле и смотрит. Марта входит в Вику этим чёрным членом, медленно, дразня. Вика орёт. Но не останавливает.

— Нравится, шлюха? — голос Марты в моей голове звучит хрипло, по-хозяйски. — Нравится, когда тебя имеют, как последнюю тварь?

— Да... да... — стонет Вика.

Жорик встаёт, подходит к её лицу и суёт член в рот. Теперь её трахают с двух сторон. Она вся занята. Вся полна. Глаза закатываются от удовольствия.

Стоны жены были как будто реальными.

Они кончают в неё одновременно. Марта — страпоном в зад, Жорик — в рот. Вика глотает, давится, но глотает. Слёзы текут по щекам, смешиваясь со слюной и спермой.

Я дрочил. Быстро, жёстко, почти остервенело. Перед глазами стояла Вика — моя Вика, которую я любил, — в самых унизительных позах, какие только можно представить.

Её ставят раком на стол. Жорик трахает, Марта сидит на лице. Потом её переворачивают на спину, разводят ноги в стороны и трахают по очереди. Сначала Жорик, потом Марта страпоном, потом снова Жорик. Она только принимает. Открытая. Покорная. Счастливая.

Вика...

В какой-то момент Жорик мочится на неё в душе. Струя попадает на грудь, на живот, на лицо. Она смеётся и подставляет рот.

Я кончал. Уже почти. Ещё немного...

— Ого! А это что за ручная работа без меня?

Голос Вики вырвал меня из кошмара. Я дёрнулся, открыл глаза. Она стояла в дверях ванной, завёрнутая в полотенце, с мокрыми волосами, и смотрела на мою руку на члене с весёлым удивлением.

— Ви... я... — начал я, но она уже смеялась.

— Саш, ты чего? Соскучился за пять минут? — она подошла, села рядом на кровать, и полотенце распахнулось, открывая её грудь. — Давай помогу.

Её рука легла поверх моей, потом сменила её. Тёплая, умелая, знающая каждую точку на моём члене.

— Ты такой твёрдый, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Представлял кого-то?

Я промолчал. Не мог же я сказать: «Да, представлял, как Жорик трахает тебя в зад, пока Марта душит тебя своей пиздой».

Она не ждала ответа. Её пальцы скользили по стволу, сжимали головку, спускались к яйцам, гладили их, массировали.

— Хорошие у тебя яйца, — сказала она буднично, как о погоде. — Тяжёлые. Полные.

Я застонал. Её рука делала своё дело профессионально, доводя меня до грани за считанные секунды.

— Давай, любимый, — шептала она. — Кончи для меня.

И я кончил. Прямо ей в руку. Толчками, выплёскивая всё, что накопилось за это безумное утро.

Она смотрела, как сперма течёт по её пальцам, потом поднесла руку к губам и слизала. Медленно, смакуя. Глядя мне в глаза.

— Вкусно, — улыбнулась она. — Мой мальчик.

Она встала, вытерла руку о полотенце и кивнула в сторону душа.

— А теперь иди мойся. А я пока оденусь. У нас ещё весь день впереди.

Я смотрел, как она уходит в гардеробную, как полотенце падает на пол, открывая её голую спину, ягодицы, ноги. И думал о том, что этот день обещает быть очень, очень странным.

Потому что правда уже была у меня во рту. И вкус этот не смывался ничем.

Продолжение следует...

!!!

Пожалуйста, поддержите меня через бусти: https://boosty.to/bw_story

Новые части серии рассказов и другие рассказы будут выходить там раньше, чем здесь. Кроме того там будут публиковаться эксклюзивные части, которых нет на сайте. Надеюсь они вам тоже понравятся! :)

***

Подписывайтесь! https://boosty.to/bw_story

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня!