Я проснулся от того, что кровать рядом опустела. Это само по себе было странно — обычно Света возится с будильником минут десять, прячет голову под подушку, а потом, наконец, с трагическим вздохом выбирается из-под одеяла. Сегодня я не слышал будильника вообще.

В коридоре горел свет.

Я перевернулся на спину, прислушиваясь. Из ванной доносился звук воды — она принимала душ. Я взглянул на часы: половина седьмого. Света выходила на работу к девяти, дорога у неё занимала минут сорок, значит, у неё было полно времени. Но она вставала рано, и это настораживало. За последний месяц — в третий раз.

Я не сразу понял, что именно меня беспокоит. В нашей жизни не происходило ничего из ряда вон выходящего. Света работала секретарём-референтом в «РосМеталлИнвесте», крупной компании, занимающейся поставками металлопроката. Зарплата у неё была хорошая — даже лучше, чем у меня, если честно. Я работал на удалёнке, занимался вёрсткой и технической поддержкой сайтов, и мои доходы были непредсказуемыми: в одном месяце могло прилететь сто и больше, в другом — едва наскребаешь на ипотеку.

Света никогда меня не упрекала. Ни разу. Она вообще была идеальной в этом смысле: не пилила, не сравнивала с мужьями подруг, не говорила, что ей нужно больше. Может, именно это меня и настораживало? Идеальность.

Я отбросил эти мысли. Просто у неё сегодня какая-то важная встреча. Или она решила позавтракать не впопыхах. Или...

Или я искал проблему там, где её нет.

— Сереж, ты встаёшь? — крикнула она из ванной.

— Ага, — ответил я, хотя не пошевелился.

Я лежал и смотрел в потолок. Наша спальня была маленькой, уютной, с невысоким потолком и окном во двор. На тумбочке у Светы стояла её любимая кружка с единорогом — она всегда пила из неё кофе по утрам. Всё было на своих местах. Всё было правильно.

Так почему же у меня внутри поселилось это липкое, противное чувство?

Вода перестала шуметь. Я услышал, как открылась дверь ванной, потом Света прошлёпала босыми ногами в комнату. Она была в одном полотенце, волосы мокрые, на плечах блестят капли.

— Доброе утро, — она наклонилась и поцеловала меня в лоб. От неё пахло гелем для душа — кокосом и ванилью. — Что ты такой задумчивый?

— Сплю ещё, — я улыбнулся, провёл рукой по её мокрым волосам. — Ты рано сегодня.

— Хочу успеть сделать макияж нормально, а не на скорую руку, — она выпрямилась и подошла к шкафу. — У нас сегодня встреча с новым поставщиком, надо выглядеть презентабельно.

Я кивнул, хотя внутри что-то кольнуло. Света всегда выглядела презентабельно. Даже когда просто шла в магазин за хлебом, она умудрялась выглядеть так, будто собралась на светский раут. Но в последнее время она стала уделять этому ещё больше внимания. Новая косметика, которой раньше не было. Новые платья, которые она покупала сама, не советуясь со мной. Новое бельё — кружевное, дорогое, такое, которое она раньше называла «непрактичным».

— Ты встаёшь? — спросила она, доставая из шкафа блузку и юбку.

— Сейчас, — сказал я, но остался лежать.

Она начала одеваться, стоя ко мне спиной. Я смотрел, как она снимает полотенце, как надевает бельё — чёрное кружево, очень красивое. Я хотел сказать ей что-то, сделать комплимент, но слова застряли в горле. Было в этом что-то... театральное, что ли? Она двигалась так, будто знала, что я смотрю, но не оборачивалась специально.

Потом она надела блузку, застегнула пуговицы, натянула юбку-карандаш, и вид стал совсем другим: строгим, деловым, собранным. Всё, как положено.

— Я в ванной, — сказала она, взяла косметичку и вышла.

Я наконец поднялся. Прошёл на кухню, включил кофеварку. За окном светало, двор ещё спал. Я налил себе кофе, сделал глоток. Горький. Слишком горький. Я забыл насыпать сахар.

В ванной Света что-то напевала. Я подошёл к двери, хотел постучать, спросить, не хочет ли она кофе, но замер.

Дверь была приоткрыта.

Сантиметров на десять. Этого хватило, чтобы я увидел её отражение в зеркале. Она уже закончила с макияжем — глаза стали больше, губы ярче, лицо — совершеннее. Но не это приковало моё внимание.

Она стояла в юбке и блузке, но без обуви. В руках у неё был пакет для обуви — такой чёрный тканевый мешочек, в котором она обычно носила сменную обувь. Я подумал, что она собирается достать туфли. Но она сделала нечто иное.

Света засунула руки под юбку.

Я видел это в зеркале. Её пальцы скользнули по бёдрам, нащупали резинку трусиков, и одним плавным, отточенным движением она стянула их вниз. Трусики упали на пол, она подняла их, свернула и аккуратно положила в пакет для обуви.

Всё это заняло секунд пять.

Потом она поправила юбку, подхватила пакет и вышла из ванной.

Я уже был на кухне.

— Кофе хочешь? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Некогда, милый, — она чмокнула меня в щеку, схватила сумку, ключи. — Я в метро выпью.

— А что в пакете? — спросил я, кивая на чёрный мешочек.

Она замерла на секунду. Совсем на секунду, но я заметил.

— Туфли, — сказала она легко. — На каблуках целый день не натаскаешься. Сменю на работе.

— Умно, — кивнул я.

— Я побежала, — она уже была в прихожей. — Вечером позвоню.

Дверь захлопнулась. Я остался стоять посреди кухни с остывшим кофе в руке.

Туфли. Она сказала — туфли.

Но я-то видел, что в ванной она снимала не туфли. Трусики.

Я поставил кружку на стол. Руки дрожали — то ли от невыпитого кофе, то ли от чего-то другого. Я пытался найти объяснение. Может, мне показалось? Отражение в зеркале — оно же не всегда точное. Может, она просто поправляла бельё? Бывает же, что резинка перекручивается, это неприятно, надо поправить.

Но она сняла их. Я видел, как трусики упали на пол. Я видел, как она положила их в пакет.

Зачем?

Я сел за ноутбук, открыл рабочие задачи, но не мог сосредоточиться. Мысли возвращались к одному и тому же. Света ушла на работу без нижнего белья. Она сделала это осознанно, спланированно, скрыла от меня.

В интернете пишут про такое. Это называется фетиш. Некоторые женщины любят чувствовать себя так — свободно, рискованно, сексуально. Может, это просто её маленькая тайна, способ разнообразить рутину? Может, мне стоит забить и не выдумывать того, чего нет?

Я почти убедил себя в этом. Почти.

Но когда я закрыл ноутбук и пошёл в ванную, чтобы умыться, я увидел на полу, у самого порога, маленькую чёрную петельку. Я наклонился и поднял. Это была нитка. Одна из тех тонких, блестящих ниток, которыми расшивают дорогое бельё.

Она порвала трусики, когда снимала их второпях.

Я зажал нитку в кулаке и долго стоял перед зеркалом, глядя на своё отражение. Обычное лицо. Обычный муж. Которому, возможно, только что сделали что-то очень плохое. Или, возможно, он сам себе всё это придумал.

Я открыл кран, бросил нитку в воду и смотрел, как она кружится в водовороте, уходя в слив.

В моей голове крутилась одна мысль, от которой становилось тошно: «Зачем она это сделала?»

И следом, совсем тихо: «Для кого?»

***

Я не работал в тот день.

Ну, то есть формально я открыл ноутбук, зашёл в рабочий чат, даже ответил на пару сообщений от заказчика, который торопил с правками. Но текст расплывался перед глазами. Я смотрел в монитор, а видел только одну картинку: Света у зеркала, её руки под юбкой, бельё, падающее на пол.

Я думал и представлял, что прямо сейчас она где-то идёт без трусиков, голая под юбкой. Я перебрал в голове все возможные объяснения.

Первое: мне показалось. Отражение в зеркале искажает, плюс я был сонный, плюс угол обзора неудобный. Но нитка на полу в ванной была реальной. Я её держал в руках.

Второе: она сняла бельё, потому что оно было неудобным. Бывает же — купишь красивое, а носить невозможно, резинка врезается, ткань натирает. Тогда логично снять, пока никто не видит. Но зачем класть в пакет для обуви? И почему не надеть другое? У Светы в ящике комода белья — на полжизни хватит.

Третье: это была случайность. Запуталась, поправила, а я не так понял.

Четвёртого объяснения я не хотел даже формулировать.

К обеду я всё-таки заставил себя работать. Сделал правки, отправил заказчику, проверил почту. Потом полез в соцсети — просто так, от нечего делать.

Я редко заходил на страницу Светы. У неё был «Инстаграм» (запрещённая в России соцсеть) с закрытым профилем, она выкладывала туда в основном какие-то картинки с цитатами, фото еды и изредка свои селфи. Я пролистал ленту. Всё как обычно: кофе, закат, книги, подпись «понедельник — день тяжёлый». Последнее её фото было сделано три недели назад.

На фото Света сидела на лавочке в парке, в джинсах и свитере оверсайз. Волосы собраны в небрежный пучок, лицо без макияжа, улыбается. Такая домашняя, простая, красивая. Та, за которую я женился.

Я закрыл телефон.

А потом, сам не знаю зачем, открыл его снова и нашёл в браузере сайт компании «РосМеталлИнвест». Я бывал на нём пару раз — когда Света только устроилась, я хотел посмотреть, где она работает. Сайт был стандартным для металлотрейдеров: серо-синие тона, фотографии складов, офисов, страницы руководства.

Я нашёл раздел «Наша команда». Там были фотографии сотрудников — по отделам. Финансисты, логисты, менеджеры по продажам. И секретариат.

Света стояла в первом ряду, рядом с пожилой женщиной и молодым парнем в очках. На ней была белая блузка и тёмная юбка. Волосы распущены, улыбка дежурная. Ничего особенного.

Я уже хотел закрыть вкладку, но заметил кнопку «Корпоративная жизнь» с фотографиями с прошлогоднего корпоратива. Нажал.

Там были десятки снимков: люди с бокалами, танцпол, вручение премий. Я листал без особого интереса, пока не наткнулся на одно фото.

Света стояла в окружении двух мужчин. Одного я узнал — это был директор компании, Олег Викторович. Я видел его фото на сайте: мужчина под сорок пять, крепкий, с сединой на висках и тяжёлым подбородком. Второй был моложе, лет тридцать, с нагловатой улыбкой и тёмными глазами.

Но не это привлекло моё внимание.

На Свете было платье. Короткое. Очень короткое. Ярко-красное, облегающее, с глубоким вырезом, который открывал половину груди. Я никогда не видел её в таком платье. Даже на нашей свадьбе она была скромнее одета.

Я увеличил фото. На лице Светы — широкая, счастливая улыбка. Рука Олега Викторовича лежала на её талии, даже ниже, почти на ягодице. Пальцы второго мужчины касались её запястья.

Я смотрел на это фото и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное и липкое.

Я закрыл ноутбук.

***

Вечером Света вернулась в половине восьмого. Я слышал, как щёлкнул замок, как она скинула туфли в прихожей, как прошлёпала на кухню.

— Сереж, я дома! — голос у неё был бодрым, почти радостным.

Я сидел в гостиной, делал вид, что смотрю телевизор.

— Привет, — сказал я, когда она вошла.

Света выглядела... иначе. Я смотрел на неё и пытался понять, что изменилось. Те же волосы — длинные, русые, с лёгким мелированием. Те же глаза — серо-голубые, с длинными ресницами. Те же губы — пухлые, всегда чуть приоткрытые, будто она собирается что-то сказать.

Но было что-то другое.

Я присмотрелся. Макияж. Раньше она красилась сдержанно: тональный крем, тени, помада нейтральных оттенков. Сейчас на ней были яркие, подведённые стрелки, тени с металлическим блеском, и помада — тёмно-вишнёвая, почти вызывающая. Это был не дневной макияж. Это был вечерний, выходящий, провокационный.

И одежда. Белая блузка, которую я видел утром, была расстёгнута на две верхние пуговицы. Не на одну, а на две. Я видел ключицы, начало груди, тонкую золотую цепочку, которой раньше у неё не было. Юбка-карандаш сидела идеально, обтягивая бёдра, подчёркивая каждый изгиб. На ногах — чулки. Я заметил край кружевной резинки, когда она садилась на стул.

Чулки. Без трусов. И чулки.

— Как день прошёл? — спросила она, открывая холодильник.

— Нормально, — ответил я. — У тебя?

— Ох, — она выдохнула, доставая бутылку воды. — Встреча с поставщиками, три часа переговоров. Я еле ноги чувствую.

Она отпила воды, откинулась на спинку стула. Я смотрел на её ноги. Она сидела, скрестив их, и юбка задралась выше колена. Я видел кружево чулок. Выше — голое бедро.

— Ты сегодня особенно нарядная, — сказал я. Старался, чтобы голос звучал спокойно, но сам слышал в нём какую-то чужую ноту.

Света посмотрела на меня, чуть склонив голову.

— Встреча важная была. Надо выглядеть.

— Выглядишь ты отлично, — сказал я. — Даже слишком, может быть.

Она улыбнулась, но улыбка была какой-то дежурной.

— Сереж, что значит «слишком»?

— Ну, — я пожал плечами, — блузка расстёгнута, юбка короткая. Макияж вечерний. Для офиса, наверное, чересчур.

Тишина повисла в кухне. Света поставила бутылку на стол. Я видел, как напряглись её плечи.

— Я работаю в крупной компании, — сказала она ровно. — Там дресс-код, но он не строгий. Я выгляжу профессионально.

— Профессионально — это когда на тебя смотрят как на специалиста, а не как на...

Я не договорил.

— Как на кого? — голос Светы стал тихим. Опасным.

— Забудь, — я отвёл глаза. — Устал просто.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд, потом встала.

— Я в душ, — сказала она и вышла из кухни.

Я остался сидеть. В голове крутилось то фото с корпоратива, её улыбка, рука директора на её талии. И утренняя сцена в ванной.

Я знал, что не должен лезть в её вещи. Это низко. Это значит не доверять. Но когда я услышал, как зашумела вода в душе, я всё равно встал и пошёл в прихожую.

Её сумка стояла на тумбочке. Большая, кожаная, чёрная. Я открыл её.

Внутри — обычный женский набор: кошелёк, ключи, пудреница, помада, телефон, наушники. Я порылся, стараясь не шуметь, и нащупал на дне тот самый чёрный тканевый пакет.

Я вытащил его, развязал тесёмки.

Внутри лежали туфли-лодочки на высоком каблуке. Чёрные, лакированные. Я перевернул пакет, вытряхнул содержимое на ладонь. Туфли упали на пол. Больше ничего.

Никаких трусиков.

Я замер, глядя на пустой пакет. Может, она выбросила их на работе? Или оставила там? Или...

Я закрыл сумку, поставил туфли обратно, завязал пакет. Встал. В голове билась одна мысль.

Она ушла утром без трусов. Вернулась вечером без трусов. Куда они делись? Если она сняла их из-за неудобства, почему не надела другие? В её сумке не было белья. В пакете для обуви — только туфли.

Значит, она провела весь день без нижнего белья.

Я прошёл на кухню, сел за стол. Вода в душе всё шумела. Я смотрел на её кружку с единорогом, на недопитый стакан воды, на тарелку, из которой она завтракала.

В моей голове не укладывалось.

Света — моя жена, которую я знал шесть лет, которая стеснялась даже при мне ходить по дому в одном белье, которая краснела, если я заходил в ванную, когда она переодевалась, — эта Света целый день сидела в офисе, ходила по коридорам, сидела на переговорах, общалась с коллегами, и всё это время под юбкой у неё было пусто.

Или не пусто.

Я не хотел думать о том, что могло быть там вместо белья.

Вода перестала шуметь. Через несколько минут Света вышла из ванной в халате, с мокрыми волосами. Она прошла на кухню, открыла холодильник, достала йогурт.

— Ты что-то молчишь, — сказала она, садясь напротив.

— Думаю, — ответил я.

— О чём?

Я посмотрел на неё. На её лицо без макияжа — такое родное, такое привычное. На родинку над верхней губой, на веснушки, которые появляются весной. Она была красивой. Всегда была красивой. Но сейчас, глядя на неё, я видел другую женщину — ту, что на корпоративном фото в красном платье, с руками мужчин на своём теле.

— О нас, — сказал я.

Света отложила ложку.

— В каком смысле?

— В прямом, — я вздохнул. — Свет, скажи честно. У нас всё в порядке?

Она посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах я не увидел вины. Только усталость.

— Сережа, — она взяла мою руку. — У нас всё хорошо. Правда. Ты просто устал, сидишь дома целыми днями, вот и накручиваешь себя. Нам надо в выходные выбраться куда-нибудь, отдохнуть.

Я хотел сказать ей, что видел. Хотел спросить про утро. Про трусики. Про то, почему она ходит без них. Про фото с корпоратива. Про то, как она выглядит сейчас — слишком ярко, слишком сексуально, слишком... не для меня.

Но я промолчал.

Потому что если бы я спросил, а она ответила бы правду — что бы я сделал? Что бы я вообще мог сделать?

Я кивнул, сжал её пальцы.

— Наверное, ты права, — сказал я. — Накручиваю.

Она улыбнулась. Облегчённо. Я это почувствовал — как напряжение ушло из её плеч, как она расслабилась.

— Вот и хорошо, — она встала, поцеловала меня в макушку. — Я спать, завтра рано вставать.

Она ушла в спальню. Я остался на кухне.

Я смотрел на её кружку с единорогом. Потом перевёл взгляд на чёрный пакет для обуви, который она забыла в прихожей.

Пустой пакет.

Как и её обещания, что у нас всё хорошо.

***

Я не спал почти всю ночь.

Света уснула быстро — я слышал её ровное дыхание уже через десять минут после того, как она легла. Она всегда засыпала легко, как ребёнок. Я лежал рядом, глядя в потолок, и слушал, как тикают часы на кухне. Каждые пять минут я поворачивал голову и смотрел на неё. Света спала на боку, подложив руку под щёку, волосы разметались по подушке. Такая беззащитная. Такая родная.

И такая чужая.

Я прокручивал в голове всё, что узнал за вечер. Поиск в интернете дал результаты, которые я не знал, как переварить.

Олег Викторович Гордеев. Сорок семь лет. Генеральный директор «РосМеталлИнвеста» с 2015 года. Женат, двое детей-подростков. В 2021 году попал в рейтинг «Топ-1000 российских менеджеров» по версии какого-то делового журнала. Фотографии с отраслевых конференций, с открытия новых складов, с вручения премий сотрудникам. На всех снимках он выглядел одинаково: уверенный, холёный, с лёгкой полуулыбкой человека, который привык, что ему говорят «да».

Второй мужчина с корпоративного фото оказался Дмитрием Ковалёвым, заместителем генерального директора. Тридцать один год. Не женат. Закончил ту же бизнес-школу, что и Гордеев. На сайте компании его называли «молодым и перспективным управленцем». На фотографиях он всегда был рядом с Гордеевым — как тень.

Я нашёл их страницы в соцсетях. У Гордеева был закрытый профиль, только аватар — фото на фоне моря. У Ковалёва профиль был открытым. Я пролистал его ленту до прошлого года.

И нашёл то, что искал.

Фото с корпоратива. Те же самые снимки, что были на сайте компании, но в большем количестве. И на многих из них была Света.

Вот она смеётся, глядя на Ковалёва. Вот она стоит у барной стойки, Гордеев что-то говорит ей на ухо, она улыбается, опустив глаза. Вот они втроём — Гордеев, Ковалёв и Света — сидят за столиком, и она сидит между ними. Бокалы, улыбки, руки на столе, почти касающиеся её локтей.

Я смотрел на эти фото и чувствовал, как в груди разрастается холод. Я женился на Свете пять лет назад. Я думал, что знаю её. Я думал, что мы счастливы.

А теперь я сидел в темноте, разглядывая фотографии своей жены с чужими мужчинами, и понимал, что ничего не знаю.

***

Утром я проснулся от того, что Света вставала с кровати. Я притворился спящим.

Я слышал, как она прошла в ванную, как шумела вода, как она вернулась в комнату, чтобы одеться. Я открыл глаза чуть-чуть, сквозь ресницы, и смотрел.

Она достала из шкафа новую блузку — шёлковую, цвета слоновой кости, с V-образным вырезом, который спускался ниже, чем я считал допустимым для офиса. Юбка сегодня была ещё короче, чем вчера, тёмно-синяя, с разрезом сзади. Колготок не было — только чулки, которые она натянула медленно, почти демонстративно, хотя думала, что я сплю.

Она подошла к зеркалу, повернулась, оглядела себя. Я видел выражение её лица — она нравилась себе. Она улыбнулась своему отражению, поправила вырез блузки, сделав его ещё глубже.

Потом она взяла пакет для обуви и вышла в прихожую.

Я слышал, как она надела туфли, как взяла ключи. И снова — этот звук. Шорох ткани, движение рук под юбкой.

Я зажмурился.

Когда дверь за ней закрылась, я сел на кровати. В голове гудело. Я не спал, не ел, не мог думать ни о чём, кроме этого.

Я встал, прошёл в прихожую. Её тумбочка. Ящик. Я открыл его.

Внутри лежало бельё. Чистое, сложенное стопками. Я пересчитал. Пять пар трусиков, все — кружевные, дорогие, такие, каких у неё раньше не было. Я знал, потому что обычно покупал ей бельё сам — простые хлопковые, удобные. Эти были другими. Эти были куплены не мной.

Я закрыл ящик.

Потом прошёл в гостиную, сел за ноутбук. Я не знал, что собираюсь делать. Просто сидел и смотрел на экран.

А потом я сделал то, о чём знал, что не должен.

Я открыл её страницу в соцсетях. Пароль я знал — она использовала один и тот же пароль для всего, дату нашей свадьбы. Я никогда не лазил в её аккаунты, считая это низостью. Но сейчас мне было всё равно.

Я зашёл в личные сообщения.

Список диалогов был длинным. В основном переписка с подругами, с коллегами, с её сестрой. Я начал листать.

И замер.

Диалог с Дмитрием Ковалёвым. Последнее сообщение было отправлено вчера, в 18:42.

Я открыл.

Дмитрий: Ты сегодня была великолепна. Он оценил.

Света: Надеюсь. Он сказал что-нибудь?

Дмитрий: Сказал, что ждёт субботу. Не подведи.

Света: Не подведу 😊

Дмитрий: И трусики, как в прошлый раз. Ему нравится.

Света: Я поняла 😉

Я перечитал это сообщение раз десять. Пальцы онемели. «Не подведи». «Ему нравится». «Трусики, как в прошлый раз».

Я пролистал диалог выше.

Сообщения уходили на несколько месяцев назад. Сначала они были невинными — рабочие вопросы, графики встреч, уточнения по документам. Но чем выше я листал, тем более личным становилось.

Дмитрий: Ты сегодня выглядела потрясающе. Он заметил.

Света: Серьёзно? 😊

Дмитрий: Сказал, что у него лучший секретарь в мире.

Света: Только секретарь? 😏

Дмитрий: Не только. Ты же знаешь.

А вот сообщение от двух месяцев назад:

Дмитрий: Завтра в 18:00, как обычно. Кабинет. Он будет ждать.

Света: Хорошо. Я подготовлюсь.

Дмитрий: И надень то платье. Красное.

Я закрыл диалог. Руки тряслись. Я открыл следующий — с Гордеевым.

Сообщений было меньше, но они были другими. Гордеев писал коротко, сухо, без смайликов.

Олег В.: Светлана, завтра в 19:00, как обычно.

Света: Хорошо, Олег Викторович.

Олег В.: Дмитрий будет.

Света: Я поняла.

И ещё одно, от недельной давности:

Олег В.: В субботу корпоратив. Твой муж? Корпоративная этика. Отдел кадров в любом случае сделает приглашения, списки...

Света: Он не любит такие мероприятия. Скорее всего, не пойдёт.

Олег В.: Хорошо. Жду.

Я сидел, глядя на эти сообщения, и не мог дышать. В груди сдавило так, что я подумал — сердце. Я согнулся пополам, упёрся лбом в колени, пытаясь отдышаться.

«Как обычно». «Дмитрий будет». «Жду».

Я знал, что это значит. Я не хотел знать, но знал.

Моя жена. Моя Света. Которая краснела, когда я говорил ей комплименты. Которая отворачивалась, переодеваясь на пляже. Которая называла меня своим единственным.

Она ходила в офис без трусов. Она встречалась с ними в кабинете директора. Она готовилась к субботе. К корпоративу.

Я выпрямился. Слёзы — я даже не заметил, когда они начались — текли по лицу. Я вытер их рукавом, как ребёнок.

Я должен был что-то сделать. Кричать. Разбить что-нибудь. Поехать в эту чёртову компанию и выбить дверь кабинета ногой.

Но я сидел и смотрел на экран. Потому что я понимал: если я это сделаю, я потеряю её. Окончательно. Она уйдёт к ним. К этому старику с сединой на висках и к молодому наглецу, который называл её по имени и писал смайлики.

Я потеряю её, и никто даже не осудит. Скажут: «Ну, посмотри на себя. Фрилансер, сидишь дома, денег нет. А он — директор. Что ты можешь ей дать?»

Я сжал кулаки.

Нет. Я не буду кричать. Я не буду ломиться в двери. Я узнаю всё. До конца. Я увижу своими глазами, что она делает. И тогда...

Что тогда?

Я не знал. Но знал одно: я не могу закрыть на это глаза. Я не могу притворяться, что ничего не происходит, как она притворяется, что у нас всё хорошо.

Я открыл браузер и начал искать информацию о предстоящем корпоративе. На сайте компании была новость: «10 лет компании РосМеталлИнвест. Торжественное мероприятие состоится 15 сентября в загородном клубе "Лесной". Начало в 19:00. Приглашаются все сотрудники с супругами».

15 сентября. Это было через три дня.

Я закрыл ноутбук. Встал. Прошёл на кухню, налил себе воды. Руки всё ещё дрожали, но я заставил себя успокоиться.

Я не скажу ей, что знаю. Я пойду на этот корпоратив. Я посмотрю.

А потом... потом решу.

Я допил воду, поставил стакан в раковину и заметил на столе её кружку с единорогом. Света всегда пила из неё утром. Сегодня она тоже пила. На дне осталось немного кофе.

Я взял кружку, посмотрел на неё. Единорог улыбался, задрав радужный хвост. Света любила эту кружку. Она говорила, что она «смешная и дурацкая, как я сама».

Я поставил кружку на место.

— Я посмотрю, — сказал я вслух. Пустой кухне. Сам себе.

Я посмотрю, во что превратилась моя жизнь. Я посмотрю, кем стала моя жена. И я узнаю, кто эти люди, которые забрали её у меня.

Я посмотрю.

***

Я решил, что эти три дня станут испытанием. Для себя. Для неё. Для всего, что между нами осталось.

Я не спал ту ночь. Сидел на кухне, пил остывший кофе и смотрел в окно на пустой двор. Мысли крутились по кругу, как белье в стиральной машине. Я перечитывал сообщения в телефоне — уже не в первый раз. Сделал скриншоты. Переслал себе. На всякий случай. Хотя зачем — не знал.

Утром Света ушла на работу раньше обычного. Я слышал, как она собиралась, но не вышел из кухни. Не хотел смотреть на неё. Боялся, что она прочитает всё по моему лицу.

Она заглянула на кухню перед выходом. На ней был бежевый тренч, который я купил ей на прошлый день рождения. Волосы уложены крупными локонами, макияж — ярче, чем когда-либо.

— Сереж, я побежала, — сказала она. — Сегодня важный день, подготовка к корпоративу. Может, задержусь.

— Хорошо, — ответил я, не поднимая головы.

Она помедлила секунду, будто ждала чего-то. Поцеловать меня? Спросить, что случилось? Но она только вздохнула и вышла. Дверь щелкнула замком.

Я подождал пять минут, потом подошел к окну. Света садилась в такси — она перестала пользоваться метро в последнее время. Машина тронулась, и я остался один.

***

День первый.

Я решил, что не буду сидеть дома. Одел джинсы, свитер, вышел. Дул холодный ветер, небо затянуло тучами. Я бродил по городу без цели, заходил в кофейни, но не мог сделать глоток. Телефон держал в руке, будто ждал сообщения. Но Света не писала.

Я зашел в магазин мужской одежды. Не знаю, зачем. Может, чтобы доказать себе, что я тоже могу выглядеть. Что я не какой-то там неудачник в домашней растянутой футболке. Я купил черный костюм. Дорогой. На деньги, которые откладывал на новый монитор. Продавщица сказала, что мне идет. Я посмотрел на себя в зеркало — чужой человек в дорогой ткани.

Вечером Света вернулась поздно. Я уже лежал в кровати, притворялся спящим. Она вошла в спальню тихо, разделась в темноте. Я чувствовал запах ее духов — новых, терпких, с нотками мускуса и кожи. Не те, что она носила раньше. Те пахли цветами и ванилью. Эти пахли чем-то чужим.

Она легла рядом, обняла меня со спины. Я заставил себя дышать ровно, не шевелиться.

— Сереж, — прошептала она. — Ты спишь?

Я молчал.

Она вздохнула, прижалась ближе. Я чувствовал тепло ее тела, мягкость груди через тонкую ткань сорочки. Она провела рукой по моей груди, ниже, к животу. Я напрягся, но продолжал притворяться. Через минуту она убрала руку, повернулась на другой бок.

Я лежал с открытыми глазами до утра.

***

День второй.

Я проснулся от того, что Света стояла надо мной с кружкой кофе. На ней был мой старый свитер — слишком большой, сползающий с плеча. Волосы собраны в небрежный пучок, макияжа нет, глаза сонные. Такая, какой я любил её больше всего. Домашняя, уютная, настоящая.

— Доброе утро, — она улыбнулась. — Ты вчера так рано уснул, я не успела поговорить с тобой.

Я сел, взял кружку. Кофе был с молоком, как я люблю.

— Спасибо, — сказал я.

Она села на край кровати, поджав под себя ноги. Свитер задрался, открывая колени. Я смотрел на эти колени и думал о том, как они выглядели на полу кабинета директора.

— Сереж, ты какой-то странный последние дни, — сказала она. — Что-то случилось?

Я сделал глоток кофе. Горький. Она забыла сахар. Или положила, но мне казалось, что всё вокруг горькое.

— Всё нормально, — ответил я. — Работы много.

— Может, сходим куда-нибудь сегодня? В кино? Или просто погуляем?

Она предлагала это так искренне, с такой надеждой в глазах, что у меня защемило сердце. Я почти поверил, что всё хорошо. Почти забыл о сообщениях, о пустом пакете для обуви, о её руках, тянущихся к чужому телу.

— Давай, — сказал я. — Сходим.

Мы провели день вместе. Гуляли по парку, ели мороженое, смотрели глупую комедию в кинотеатре. Света смеялась, держала меня за руку, прижималась плечом. Я улыбался, обнимал её, вдыхал запах её волос. И мне казалось, что я сошёл с ума. Что я выдумал всё. Что те сообщения — просто глупые шутки, которые не значат ничего.

Вечером мы вернулись домой, и она пошла в душ. Я сидел на кухне, смотрел на её телефон, оставленный на столе.

Я не собирался в него лезть. Честно. Я уже всё знал. Но телефон завибрировал, экран загорелся, и я увидел уведомление.

Дмитрий: Напоминаю, завтра в 19:00. Без опозданий. И форма одежды — как обсуждали.

Я схватил телефон. Экран погас. Пароль — я знал его.

Я открыл сообщение.

Света: Я помню. Всё будет, как вы любите.

Я перечитал это несколько раз. «Как вы любите». Не «как ты любишь». Вы.

Двое.

Я поставил телефон на место, когда услышал, что вода перестала шуметь. Света вышла из ванной в халате, волосы мокрые, лицо раскрасневшееся.

— Ты чего такой бледный? — спросила она.

— Голова разболелась, — сказал я. — Пойду лягу.

Я лёг в кровать, отвернулся к стене. Через минуту она легла рядом, обняла меня.

— Сереж, — прошептала она. — Завтра корпоратив. Ты говорил, что хочешь пойти.

Я молчал.

— Если хочешь, пойдём вместе. Но я буду занята, мне нужно будет помогать с организацией. Тебе может быть скучно.

— Я подумаю, — ответил я.

Она помолчала, потом поцеловала меня в плечо.

— Как хочешь. Я просто подумала, что ты не любишь такие мероприятия.

— Да, — сказал я. — Не люблю.

Она, кажется, успокоилась. Через минуту её дыхание стало ровным. Она уснула.

А я лежал и смотрел на стену, за которой висел её чёрный пакет для обуви. И думал о том, что завтра я надену новый костюм и увижу всё своими глазами.

***

День третий. День корпоратива.

Я проснулся раньше Светы. Лежал неподвижно, смотрел, как она спит. Солнце падало на её лицо, делая кожу почти прозрачной. Ресницы дрожали, губы были чуть приоткрыты. Она казалась ребёнком. Моим ребёнком. Тем, кого я обещал защищать.

Сможет ли она защитить меня? Нет. Она сама стала тем, от кого меня нужно защищать.

Она проснулась в девять, потянулась, улыбнулась мне.

— Ты не спишь?

— Не спится.

Она села, обняла колени.

— Сегодня корпоратив, — сказала она. — Я, наверное, поеду пораньше, нужно помочь с украшением зала.

— Хорошо, — сказал я.

Она встала, пошла в душ. Я слышал, как она напевала что-то — какую-то мелодию, которую я не узнавал. Потом звук фена, шорох одежды.

Она вышла из ванной через час. Я ожидал увидеть её в платье, но она была в халате.

— Я надену платье перед выходом, — объяснила она. — Не хочу помять.

— Какое платье? — спросил я.

— Новое, — она улыбнулась. — Сюрприз.

Она ушла в гостиную, где на вешалке висело платье, закрытое чехлом. Я не видел, что там.

Она вернулась в спальню через два часа. Я лежал, смотрел в телефон, делал вид, что не замечаю.

— Сереж, — сказала она. — Я поехала. Ты как решил?

Я поднял глаза. Она стояла в дверях, уже одетая.

Платье было чёрным. Не просто чёрным — оно было таким чёрным, что поглощало свет. Ткань струилась по её телу, облегая каждую линию. Декольте было глубоким — не вульгарным, но таким, что невозможно было не смотреть. Спина открыта почти до поясницы. Длина — чуть выше колена. Когда она повернулась, я увидел разрез сбоку, почти до бедра.

Туфли — чёрные лодочки на шпильке. Волосы распущены, уложены крупными волнами. Макияж — стрелки, тёмные тени, помада цвета переспелой вишни.

Она была прекрасна. Она была опасна. Она была не моей.

— Ты идёшь? — спросила она.

— Нет, — сказал я. — Останусь.

Она кивнула, но я видел облегчение в её глазах. Она подошла, поцеловала меня в губы — быстро, легко.

— Не жди меня, я буду поздно.

— Хорошо.

Она вышла. Я слышал, как она взяла сумку, как надела туфли в прихожей. Потом тишина. Дверь закрылась.

Я подождал десять минут. Встал, подошёл к окну. Увидел, как она садится в такси. Машина уехала.

Я пошёл в ванную. Умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало. Лицо было серым, глаза красными. Я побрился, почистил зубы. Потом достал новый костюм из шкафа.

Я одевался медленно, как перед боем. Рубашка, галстук, пиджак. Посмотрел на себя в зеркало. Неплохо. Совсем неплохо.

Я взял ключи, вышел из квартиры. На улице поймал такси.

— В клуб «Лесной», — сказал водителю.

Машина тронулась. Я смотрел в окно на огни города, которые зажигались один за другим. Мы ехали за город, мимо спящих посёлков, мимо леса.

Я ехал на войну.

Я ехал смотреть правде в глаза.

***

Клуб «Лесной» оказался местом не из дешёвых.

Такси высадило меня у высоких кованых ворот, за которыми начиналась аллея, усыпанная гравием. По бокам горели фонари, их свет отражался в лужах после недавнего дождя. Само здание — двухэтажный особняк из тёмного кирпича, с панорамными окнами и деревянной террасой — стояло в глубине участка, окружённое вексоснами.

У входа толпились люди. Женщины в вечерних платьях, мужчины в костюмах, смех, звуки музыки, доносившиеся изнутри. Я заплатил таксисту, поправил галстук и направился к входу.

Охранник — здоровенный парень в чёрной форме — взглянул на список.

— Фамилия?

— Анисимов Сергей, — сказал я. — Я муж Светланы. Светлана Анисимова. Она уже внутри.

Он кивнул, сделал пометку в планшете. — Проходите.

Я вошёл.

Первое, что ударило в нос — запах. Духи, дорогой алкоголь, горячие закуски, цветы. Всё смешалось в один тяжёлый, сладковатый аромат, от которого слегка кружилась голова. Второе — свет. Приглушённый, тёплый, он струился с потолка, отражаясь в хрустале люстр, в бокалах, в глазах людей.

Банкетный зал был огромным. Столы белоснежными островами разбросаны по периметру, в центре — танцпол, где уже кружились пары. Сцена с диджейским пультом, барная стойка, отдельные кабинки для руководства — всё выглядело дорого и продуманно.

Я взял с подноса пробегающего официанта бокал шампанского. Сделал глоток. Пузырьки обожгли горло.

Я начал искать её.

Протискиваясь между гостями, я всматривался в лица. Много незнакомых людей, много фальшивых улыбок, много пустых глаз. Я чувствовал себя чужим на этом празднике. Не потому, что никого не знал — а потому, что знал слишком много.

И вдруг я увидел её.

Света стояла у барной стойки, спиной ко мне. Я узнал её по платью — чёрному, струящемуся, открытому. Она держала в руке бокал с чем-то прозрачным, наверное, водой или джином с тоником. Рядом с ней стоял мужчина в дорогом сером костюме — тот самый, с фотографий. Дмитрий Ковалёв.

Он что-то говорил ей на ухо, наклонившись почти вплотную. Света смеялась — я видел это по движению её плеч. Она запрокинула голову, волосы упали назад, открывая шею, ключицы, край декольте. Дмитрий положил руку ей на талию — легко, как само собой разумеющееся.

Я замер в десяти метрах от них, сжимая бокал так, что пальцы побелели.

Я должен был подойти. Сделать вид, что пришёл сюрпризом. Улыбнуться, обнять, поцеловать. Играть роль любящего мужа, который решил составить жене компанию.

Но ноги не слушались.

Я стоял и смотрел, как Дмитрий шепчет ей что-то, от чего она краснеет и опускает глаза. Как его пальцы скользят по её спине, спускаются ниже, почти касаясь ягодиц. Как она не отстраняется. Как она улыбается ему — той улыбкой, которую раньше дарила только мне.

— Вы кого-то ищете? — раздался голос сбоку.

Я вздрогнул. Рядом стояла женщина лет пятидесяти в синем платье, с бокалом в руке и любопытным взглядом.

— Жену, — сказал я. — Она здесь.

— Ах, — женщина улыбнулась. — Все здесь кого-то ищут. Или от кого-то убегают.

Она подмигнула и растворилась в толпе.

Я перевёл взгляд обратно к бару. Светы там уже не было. Дмитрий тоже исчез.

Сердце забилось чаще. Я начал пробираться сквозь толпу, оглядываясь по сторонам. Танцпол, столики, зона фуршета — её нигде не было.

— Светлана? — спросил я у официанта, проходящего мимо с подносом закусок. — Вы не видели девушку в чёрном платье?

— Кажется, она прошла в сторону VIP-кабинок, — он кивнул в дальний конец зала, где за стеклянными перегородками виднелись отдельные кабинеты.

Я двинулся туда.

Звуки музыки стали тише, когда я свернул в коридор, ведущий к кабинетам. Стены здесь были обиты тёмной тканью, пол устилал толстый ковёр, поглощающий шаги. Горели редкие бра, отбрасывающие длинные тени.

Первая кабинка была пуста. Вторая — зашторена. Я прошёл дальше.

Третья кабинка была открыта.

Я заглянул внутрь.

Света стояла у окна, спиной ко мне. Дмитрий был рядом, почти вплотную. Он держал её за руку, что-то говорил — я не слышал слов, только интонации. Настойчивые, требовательные.

Света покачала головой. Дмитрий шагнул ближе, прижал её к стене. Я видел, как его рука скользнула по её бедру, задирая край платья.

Я сделал шаг вперёд.

— Света, — сказал я громко.

Они оба обернулись.

Лицо Светы за секунду сменило несколько выражений. Сначала удивление. Потом страх. Потом — я не поверил своим глазам — досада. Будто я помешал чему-то важному.

— Серёжа? — голос её дрогнул. — Ты... ты пришёл?

— Пришёл, — я вошёл в кабинку, встал напротив них. — Сюрприз.

Дмитрий отошёл от Светы на шаг, но не выглядел смущённым. Он окинул меня оценивающим взглядом, чуть прищурился.

— А вы, наверное, муж Светланы, — сказал он, протягивая руку. — Дмитрий. Заместитель генерального директора.

Я пожал его руку. Ладонь была сухой, твёрдой, уверенной.

— Сергей, — сказал я. — Муж.

— Очень приятно, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Светлана много о вас рассказывала.

— Правда? — я посмотрел на жену. Она стояла, прижавшись спиной к стене, и выглядела так, будто хотела провалиться сквозь пол. — Интересно, что именно.

— Серёж, — она шагнула ко мне, взяла за руку. — Я думала, ты не придёшь. Ты сказал, что останешься дома.

— Передумал, — я обнял её за талию. Моя ладонь легла на ткань платья. Под ней было пусто. Я чувствовал жар её тела, гладкую кожу, отсутствие белья. Она была без трусиков. — Решил составить тебе компанию.

Дмитрий наблюдал за нами с лёгкой усмешкой.

— Ну что ж, — сказал он. — Светлана, вы сегодня освобождены от организационных хлопот. Отдыхайте с мужем.

Он вышел из кабинки, бросив на Свету короткий взгляд, значение которого я прочитал безошибочно: «Потом».

Мы остались вдвоём.

Света выдохнула, провела рукой по волосам. Она нервничала — я видел это по дрожащим пальцам, по тому, как она кусала губу.

— Я не ожидала, — сказала она. — Ты мог бы предупредить.

— А ты бы хотела, чтобы я предупредил? — спросил я.

Она подняла на меня глаза. В них было что-то, чего я не мог понять. Вина? Страх? Злость?

— Пойдём в зал, — сказала она, беря меня за руку. — Познакомлю тебя с коллегами.

Мы вышли из кабинки. Света держала меня за руку, её пальцы были ледяными. Мы прошли через коридор, вышли в основной зал.

Музыка стала громче. Танцпол заполнился людьми. Света провела меня к столику, где сидели несколько её коллег — женщины и мужчины. Нас представили друг другу, я кивал, улыбался, жал руки. Имена вылетали из головы, лица сливались в одно пятно.

Света села рядом со мной, положила руку на моё колено. Выглядела она спокойной, но я чувствовал, как её пальцы подрагивают.

— Ты сегодня особенно красивый, — сказала она, глядя на меня. — Новый костюм?

— Да, — ответил я. — Решил, что надо соответствовать.

— Соответствовать кому? — она улыбнулась, но в глазах не было веселья.

— Твоему уровню, — сказал я.

Она отвела взгляд.

Официант принёс шампанское. Мы выпили. Я смотрел на Свету, на её открытую спину, на глубокий вырез, на то, как мужчины за соседними столиками провожают её взглядами. Она была прекрасна. Она была желанна. Она была моей женой, которая сняла трусы перед выходом из дома, чтобы кто-то другой мог убедиться в их отсутствии.

— Потанцуем? — спросил я, вставая.

Она удивлённо подняла брови.

— Ты же не любишь танцевать.

— Сегодня люблю.

Она взяла меня за руку, и мы вышли на танцпол.

Медленная композиция сменяла быструю. Я обнял Свету за талию, она положила руки мне на плечи. Мы двигались в такт музыке, но я чувствовал, как она напряжена. Её взгляд скользил по залу, ища кого-то.

— Смотри на меня, — сказал я тихо.

Она послушалась. В её глазах было что-то, чего я не видел раньше. Нежность? Или жалость?

— Ты изменилась, — сказал я.

— В каком смысле?

— Ты стала другой. Ярче. Смелее.

— Это плохо? — она улыбнулась.

— Не знаю, — ответил я честно.

Моя рука скользнула ниже, по её спине, к пояснице, ещё ниже. Я чувствовал под тканью платья только её кожу, горячую, гладкую. Ни резинки, ни кружева, ничего.

Я провёл ладонью по её ягодице, открыто, почти вызывающе. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Сережа, — прошептала она. — Здесь люди.

— И что? — я прижал её ближе, чувствуя, как её тело отвечает на моё прикосновение. — Ты моя жена. Я имею право.

Она ничего не ответила. Только опустила голову мне на плечо.

Мы танцевали так несколько минут. Я чувствовал, как её тело расслабляется, как она прижимается ко мне, как её пальцы играют с волосами на моём затылке. На миг мне показалось, что всё вернулось на свои места. Что она снова моя.

Потом музыка сменилась на быструю, и она отстранилась.

— Я сейчас, — сказала она. — Мне нужно отойти.

— Куда?

— В дамскую комнату, — она улыбнулась, чмокнула меня в щеку. — Минут на пять. Подожди меня у столика.

Она развернулась и пошла через зал, ловко лавируя между танцующими. Чёрное платье мерцало в свете софитов, волосы струились по спине.

Я смотрел ей вслед.

Она не пошла в сторону туалетов.

Она направилась в тот самый коридор, где были VIP-кабинки. Туда, где я нашёл их с Дмитрием несколько минут назад.

Я подождал. Сосчитал до тридцати.

Потом пошёл за ней. Я шёл медленно.

Не потому, что боялся. Не потому, что колебался. Просто я хотел запомнить каждую секунду этого пути. Каждый шаг по ковровой дорожке, каждое мерцание бра на стенах, каждый приглушённый звук музыки, доносящийся из зала. Я шёл к точке невозврата. И я знал это.

Коридор казался длиннее, чем раньше. Двери кабинетов тянулись по обе стороны, и я заглядывал в каждую. Первая пуста. Вторая пуста. Третья, где я застал их с Дмитрием, тоже пуста.

Я двинулся дальше.

В конце коридора была ещё одна дверь. Массивная, из тёмного дерева, с табличкой «Администрация». Дверь была приоткрыта. Из щели пробивался слабый свет и едва слышные звуки — не музыка, не разговор, а что-то другое. Что-то, что заставило моё сердце сжаться, а ладони взмокнуть.

Я подошёл ближе.

Всё внутри меня кричало: не надо. Развернись. Уйди. Живи в неведении, если не можешь изменить то, что узнаешь. Но я не послушал. Я не мог больше жить в неведении.

Продолжение следует...

!!!

Пожалуйста, поддержите меня через бусти: https://boosty.to/bw_story

Новые части серии рассказов и другие рассказы будут выходить там раньше, чем здесь. Кроме того там будут публиковаться эксклюзивные части, которых нет на сайте. Надеюсь они вам тоже понравятся! :)

***

Подписывайтесь! https://boosty.to/bw_story

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня