Неделя прошла в тумане.

Изабель просыпалась, когда солнце уже стояло высоко. Завтракала одна - дон Алехандро уезжал на фабрику рано, в половине седьмого. Кармен приносила кофе и тосты, спрашивала, не нужно ли чего еще. Изабель качала головой. Сидела у окна, глядя на сад.

Лео начинал работать около восьми. Она слышала удары лопаты о землю, скрежет тачки, в которой он перевозил землю, ровняя ямы, оставшиеся после старых деревьев и пней. Иногда он что-то негромко напевал, когда думал, что никто не слышит.

Она не выходила к нему. Но смотрела каждый день.

Каждый день он одевал рубашку к полудню - тогда, когда жара становилась густой, обжигающей, и снимал около четырех. Кожа его потемнела еще сильнее, плечи обгорели, облезли, снова загорели. Он похудел - работы было много, хотя Кармен его подкармливала когда могла.

Изабель сидела в кресле у окна и смотрела.

По ночам, лежа в своей кровати, она долго не могла заснуть, представляя себе Лео. И каждый раз ненавидела себя за это. У нее было муж. Сеньор Алехандро Монсеррат.

Когда-то, в первые годы брака, он приходил к ней каждую ночь. Молча раздевался, ложился сверху, целовал ее шею. Движения были осторожными, робкими, он старался не причинить боли. Иногда получалось - она лежала, терпела, ждала, когда закончится. Иногда нет - он останавливался, отстранялся, извинялся. Она не понимала, за что. Она была его женой. Он был в своем праве.

Потом он перестал приходить совсем.

Это происходило постепенно - сначала раз в неделю, потом раз в две, потом раз в месяц. Последний раз был почти два года назад. Он попробовал, но ничего не вышло. Лежал рядом с ней, тяжело дыша, потом встал, оделся и ушел к себе в кабинет. Утром был вежлив и спокоен, словно ничего не произошло.

Она никогда не спрашивала. Он никогда не объяснял.

Он был старшее ее почти на двадцать лет.

Изабель лежала, глядя в темноту, и думала о Лео. Как он раздевается перед сном. Как его пальцы расстегивают пуговицы. Как он ложится на узкую кровать, кладет руки под голову. Спит ли он в штанах или голый.

Рука ее скользнула под одеяло.

Она делала это все чаще - иногда днем, в ванне, иногда ночью, когда весь дом засыпал. Было стыдно, страшно. Но она не могла остановиться.

Ее пальцы привычно двигались. Она кусала губы, чтобы не застонать.

Лео входит в ее комнату. Он весь мокрый от пота. Он стягивает с нее ночную рубашку. Руки его грубые. Он не спрашивает разрешения. Просто берет.

Она содрогнулась, сжала бедра, замерла. Задержала дыхание. Выдохнула. Снова накатил стыд и чувство вины перед мужем.

Она вытерла пальцы о простыню и повернулась к стене.

Днем она вышла в сад.

Не то, чтобы она специально решила заговорить с Лео, просто шла по дорожке к беседке, хотела посмотреть, как он ее расчистил. Он работал дальше, у старого каменного фонтана, копал яму - видимо, собирался сажать что-то.

Изабель остановилась за кустом роз. Смотрела. Лопата врезалась в землю, он налегал на нее всем телом, выворачивал ком земли. Еще. Пот стекал по спине струйками. Штаны были на него слишком велики, он опоясался веревкой, но они все равно сползали - была видна полоска более светлой кожи, которую солнце не коснулось.

Он выпрямился, вытер лицо ладонью. Повернулся.

Увидел ее.

Замер.

Изабель не двинулась. Они смотрели друг на друга через поляну - метров двадцать между ними, может, больше. Лео бросил лопату. Пошел к ней.

Она должна была уйти. Сейчас. Повернуться и... Но она стояла и смотрела, как он подходит.

Он остановился в двух шагах. Дыхание его было частым, грудь вздымалась. Запах пота и свежей земли. Он смотрел ей в глаза - прямо, без смущения, без страха.

— Сеньора, - голос хриплый. - Вы меня избегаете? Я что-то сделал не так?

Она хотела ответить - придумать что-то, объяснить.

Слова застряли в горле. Она смотрела на него, на каплю пота, стекающую по шее. На плоский живот с дорожкой волос, уходящей под пояс драных штанов.

— Я не... - начала она.

Он молчал.

Она сглотнула. Закусила нижнюю губу - сильно, до боли. Между ног было жарко. Жарче, чем в полдень в самый знойный день самой южной точки Каталонии.

— У вас есть вопросы? - выдохнула она. - По... саду?

Лео молчал секунду. Потом кивнул.

— Я хотел спросить про старый фонтан. Он совсем забился от грязи, но разрушать такую красоту... Не знаю, что делать. А вот рядом с оливками - сажать лаванду или розмарин? И еще нужны камни для дорожек, но я не знаю, где их взять. Матео...

Она слушала его, не слыша ни слова. Смотрела на его губы. Они двигались, что-то произносили, замирали на секунду... Капелька пота стекала по ложбинке над верхней губой.

— Лаванду, - вдруг сказала она. - И камни в сарае за домом. Передай Матео - сеньора приказала.

— Хорошо. Спасибо, сеньора.

Он не уходил. Стоял, глядя на нее. Изабель резко, почти грубо развернулась и пошла к дому. Не оглядываясь, но спиной она чувствовала его взгляд.

У крыльца споткнулась, схватилась за перила. Ноги подкашивались.

К вечеру ей стало плохо.

Голова кружилась. Тошнило. Кармен принесла ужин, но она не могла есть. Легла на диван в гостиной, закрыла глаза. Комната медленно плыла перед глазами.

Дон Алехандро вернулся в девять. Увидел ее, нахмурился.

— Что случилось?

— Не знаю. Голова болит. Тошнит...

Он присел рядом, коснулся ее лба ладонью.

— Жара нет. Ты ела что-то сегодня?

— Немного.

Он поднялся, прошелся по комнате.

— Я поеду за доктором.

— Не нужно, - она приподнялась на локте. - Это... это от жары, я сегодня много времени провела в саду...

Дон Алехандро вздохнул, подошел снова, погладил ее по волосам - неловко, словно не зная, как это делается. Не привычная ласка от любимого мужа.

— Отдыхай. Если завтра не станет лучше - я привезу врача.

Он ушел. Изабель лежала, глядя в потолок..

Она знала, почему ей плохо. И это была не жара и не усталость.

Лео стоял перед ней - весь мокрый, грязный, пахнущий свежим потом. Смотрел на нее. А она не могла спокойно дышать в его присутствии.

Это не может дальше продолжаться. Это неправильно. Она замужем, она... любит мужа. Дон Алехандро хороший человек, он заботится о ней, дает ей все, что может.

Но он не прикасается к ней.

Давно.

Изабель перевернулась на бок, прижала ладони к лицу. Горло сжималось в комок, который невозможно было проглотить.

Она влюблена. Глупая влюбленность, как у девчонки. В садовника. В юношу, который младше ее на десять лет...

Она зажмурилась сильнее, пока в глазах не вспыхнули белые, потом красные круги.

Это пройдет. Должно пройти. Просто нужно не замечать его. Игнорировать. Общаться как... как с обычной прислугой.

Утром она проснулась раньше обычного. Встала, потянулась. Выглянула из окна: Алехандро стоял около машины, рядом с ним - Лео. Алехандро что-то объяснял ему. Изабель не слышала слов, но ей был знаком взгляд мужа: он был явно чем-то недоволен. Лео стоял, опустив голову. Молча кивнул. Развернулся и пошел к саду.

Сеньор Алехандро сел в машину и с силой хлопнул дверью. Это было на него непохоже, он всегда был сдержан, сух и спокоен.

“Интересно, что случилось?”

Вино было теплым - она выпила прямо из бутылки, стоя у буфета в столовой. Два глотка, три. Сладкое. Кармен спала наверху, в своей комнате под крышей. Матео где-то в тени у стены.

Сиеста.

Дон Алехандро в Барселоне, вернется только вечером. Снова какие-то задержки с поставками...

Изабель поставила бутылку обратно, вытерла губы. В голове потеплело, руки перестали дрожать.

Она вышла через заднюю дверь.

Жара была густая как кисель. Цикады трещали в оливах. Дорожка к сараю показалась ей бесконечной - каждый шаг давался с усилием, словно она шла против ветра, или против течения воды. Но ветра не было. Воздух стоял.

Дверь сарая была приоткрыта. Изабель остановилась на пороге: внутри полумрак - ставни закрыты, щели пропускают узкие полосы света. Лео лежал на кровати, на спине, одна рука заброшена за голову. Кроме старых штанов на нем ничего не было. Грудь поднималась и опускалась ровно. Спал.

Она вошла. Тихо, чтобы доски не скрипнули. Села на край кровати. Пружины легко качнулись, но он не проснулся. Или делал вид, что спал.

Изабель смотрела на него. Длинные черные ресницы. Губы приоткрыты. На подбородке щетина - он не брился несколько дней. Загорелая шея, острые ключицы. Медленное, глубокое дыхание.

“Ангел.”

Она наклонилась, коснулась губами его лба. Кожа соленая от пота.

Поцеловала переносицу.

Губы.

Лео дернулся, открыл глаза. Секунду смотрел на нее, не понимая. Потом резко сел.

— Сеньора...

Она приложила палец к его губам. “Молчи, умоляю.”

Его рука легла ей на талию - неуверенно, словно он боялся, что она исчезнет. Изабель взяла его за запястье, положила его ладонь себе на грудь. Сердце билось так, что он наверняка чувствовал.

— Вы уверены, что хотите этого? - хрипло спросил он.

Она не ответила. Поцеловала его - по-настоящему, открыв рот, впустив его язык. Он застонал, притянул ее ближе. Целоваться он не умел - вряд ли у него был большой опыт.

Руки его скользнули по ее спине, неловко расстегнули пуговицы платья. Она помогла ему, стянула ткань с плеч. Он смотрел на нее - на грудь, на живот, на бедра - словно впервые видел женщину.

— Сеньора, вы.... ты... красивая, - выдохнул он.

Она легла рядом с ним, притянула его к себе. Он целовал ее шею, плечи, грудь - долго, жадно, ненасытно, как дорвавшийся до материнского вымени после долгого голода теленок. Руки его дрожали. Она обняла его за голову, запустила пальцы в волосы.

— Не торопись, - прошептала она.

Он не послушал ее. Начал целовать живот, бедра, опустился ниже. Изабель вскрикнула, когда его язык коснулся ее - там, где муж никогда не касался. Пальцы ее сжали старую дырявую простынь.

Лео не останавливался. Он что-то делал с ней. Она не знала, не понимала, что именно, но от легкости во всем теле, от жара снизу она не могла дышать.

Первый раз она кончила быстро - неожиданно для себя. Тело выгнулось, ноги сжали его голову. Он поднялся, губы его были мокрые. Смотрел на нее.

— Еще? - спросил он.

Она молчала. Смотрела на него. Потом притянула к себе.

Он вошел в нее медленно, давая время привыкнуть. Потом двинулся - глубоко, до конца. Она ахнула. Он замер.

— Тебе больно?

— Нет. Не останавливайся, продолжай...

Он двигался ровно, размеренно. Изабель смотрела на его лицо - сосредоточенное, напряженное. Он хотел, чтобы ей понравилось. Хотел доставить удовольствие. Пот капал с его подбородка ей на грудь. Она подняла бедра навстречу его движениям. Он ускорился.

Ее накрыло второй раз - все внутри сжалось и разжалось, и она кричала, не сдерживаясь, не думая, что кто-то может услышать.

Лео не остановился. Он вышел из нее, перевернул на живот. Она встала на колени, он вошел сзади - глубже, чем раньше. Изабель уткнулась лицом в подушку, чтобы не кричать от давно забытого чувства наполненности, удовольствия, острого и запретного. До сегодняшнего дня.

Третий раз был долгим. Он не кончал - просто продолжал, меняя ритм, угол, скорсть, притормаживая, когда она начинала дрожать, потом снова ускоряясь. Она не знала, что так можно. Что мужчины так умеют. С мужем у них все заканчивалось за несколько минут, или чуть дольше.

Она поняла, что ошибалась насчет опыта Лео: он делал с ней такие вещи, о которых раньше она не могла мечтать...

Когда он наконец кончил, она лежала под ним, не в силах пошевелиться, мокрая от пота. Он тяжело дышал ей в шею, все еще внутри. Потом вышел, упал рядом.

Они молчали. Только их прерывистое неровное дыхание и цикады за окном.

Изабель лежала, глядя в стену. Тело ее гудело, между ног пульсировало. На бедрах остались следы его пальцев - красные пятна.

“Что ты делаешь?”

Стыд накрыл ее внезапно, как ледяная волна. Она резко села, потянулась к платью. Лео приподнялся на локте.

— Сеньора...

Она не слушала. Натягивала платье дрожащими руками, путаясь в пуговицах. Встала. Он поймал ее за запястье.

— Останьтесь. Пожалуйста.

Она вырвалась. Выбежала из сарая, не оглядываясь.

Солнце било в глаза. Она почти бежала к дому, влетела, поднялась по лестнице - Кармен все еще спала, слава Богу. Закрылась в спальне, повернула ключ.

Села на пол спиной к двери.

Тишина. Сердце билось как сумасшедшее, воздуха не хватало - она едва дышала.

Она зарыдала.

Она плакала, обхватив колени, уткнувшись лицом в платье. Оно пахло им - потом, землей, чем-то еще, незнакомым, мужский.

Она изменила мужу. Дону Алехандро, который никогда не сделал ей ничего плохого. Который заботился о ней, давал все, что мог. Который любил ее - по-своему, молча, но любил.

А она легла с садовником. С мальчишкой, которого знала две недели. Изменила, как шлюха, работающая в порту Барселоны, где сейчас разгружались тюки с тканями для фабрики сеньора Алехандро.

Изабель вытерла лицо ладонями, но слезы не останавливались. Голова раскалывалась, лицо горело.

Но между ног все еще пульсировало. Приятно. ОНО помнило сегодняшнюю встречу, и, несмотря на все - ОНО хотело продолжения.

Она зажмурилась, сжала кулаки.

Завтра... завтра она скажет Лео, что это была ошибка. Слабость. Он должен будет молчать...

Она сидела на полу, пока не перестала плакать. Потом встала, подошла к зеркалу. Лицо красное, губы опухли - он целовал слишком сильно. На шее след. Она коснулась его пальцами. Будет синяк.

Дон Алехандро вернется через три часа.

Изабель налила воду в таз, умылась. Переоделась. Расчесала волосы, уложила их так, чтобы закрыть след на шее. Легла на кровать поверх покрывала. Закрыла глаза.

Но сон не шел.

Она лежала, глядя в потолок, и слышала, как за окном Лео вернулся к работе в саду. Удары лопаты - размеренные, спокойные. Словно ничего не произошло.