От автора:

Рассказ написан по просьбе подписчика (ну, по крайней мере, я надеюсь, что он мой подписчик :) Четкого сюжета не было - просто что-то вот такое...

Ну, как получилось - так получилось :-)

Рассказ будет опубликован несколькими частями, чтобы не перегружать

Если будет желание, найдите на Ютуб или Спотифай следующие треки, мне кажется, во время прочтения они передадут немного той атмосферы, которой я пытаюсь поделиться с читателями:

1. Paco de Lucia - Entre dos aguas

2. Lagrima (rare 3rd Part) - Francisco Tarrega

3. Emotional Instrumental Spanish Guitar Music: CATHEDRAL - AL MARCONI

4. Recuerdos de la Alhambra by Francisco Tarrega

5. Capricho Arabe (F. Tarrega) - Alexandra Whittingham

6. Seguiriyas. Nino de la Fragua

Приятного прочтения.

Автомобиль показался из-за поворота раньше обычного, солнце еще не опустилось за холмы, и тени от кипарисов лежали длинными полосами на подъездной дорожке из гравия. Донья Кармен вытерла руки о передник и прищурилась: сеньор Алехандро никогда не возвращался с фабрики так рано.

Изабель услышала шум мотора из гостиной. Она отложила журнал - какая-то американская актриса позировала в купальнике, улыбаясь во все зубы - и подошла к окну. Черный “Сеат” остановился у крыльца. Дверь открылась, показался сеньор Алехандро, вышел. Его обычный белый костюм, шляпа, все как всегда, как каждый день.

Сеньор Алехандро обошел машину и распахнул заднюю дверцу.

Из машины показалась худая фигура в выцветшей рубашке и штанах, которые когда-то были голубыми. Юноша. Темноволосый, смуглый, смуглый даже для местных.. Он оглядывался, словно не понимая, куда попал.

— Донья Кармен, - негромко позвал дон Алехандро.

Повариха уже стояла на пороге. Изабель вышла следом, придерживая край легкого зеленого платья - ветер с моря к вечеру усиливался.

— Это Леонардо Ферраро. Лео, - сказал дон Алехандро, не глядя на жену. - Наш новый садовник. Покажите ему сарай у сада. Матео, принеси постельное белье и старую одежду.

Кармен быстро закивала, бросив быстрый взгляд на юношу. Тот стоял, опустив потертую сумку к ногам, и смотрел на дом - старые камни, увитые плющом, ставни со слегка облупившейся краской. Губы его чуть приоткрылись, как будто бы хотели что-то спросит, но он промолчал.

— Леонардо? - Изабель спустилась по ступенькам. Юноша дернулся и повернулся к ней. Глаза темные, почти черные, с каким-то детским испугом. - Вы из Барселоны?

— Из Буэнос-Айреса, сеньора, - голос низкий, с легким акцентом. Он сглотнул. - То есть... Ну, недавно приехал... Полгода как.

— Вы итальянец?

— Аргентинец. Но родители... были из Италии.

Дон Алехандро захлопнул дверцу машины.

— Донья Кармен, не стойте, пожалуйста. Покажите ему все здесь. Сад, инструменты. Накормите, он, кажется со вчера ничего не ел.

Повариха шагнула вперед, кивнула юноше, мол, иди за мной. Леонардо поднял сумку, бросил еще один взгляд на Изабель - торопливый, смущенный - и последовал за Кармен к дальней части дома, где сад спускался к старой заброшенной оливковой роще.

Изабель проводила их взглядом, потом повернулась к мужу.

— Ты не говорил, что наймешь садовника.

— Хосе попросил за парня. Ему едва девятнадцать исполнилось. Сирота, ищет работу. Ты давно хотела заняться садом, а Матео один не справляется.

Она посмотрела на заросли за домом - дикие розовые кусты, превратившиеся в шиповник, обвалившуюся каменную скамью, дорожки, затянутые травой и заваленные старыми ветками и листьями. Матео как-то занялся расчисткой, но потом бросил. Старик не успевал заниматься по хозяйству, и сад оставался заброшенным.

— Хорошо, - сказала она. - Это хорошо, что кто-то займется им.

Дон Алехандро снял шляпу, провел ладонью по редким седым волосам.

— Ужин как обычно?

— Да. В восемь. Донья Кармен...

Он прошел мимо нее в дом, не слушая. Изабель осталась на крыльце, глядя туда, где между деревьями мелькала спина юноши. Ветер трепал ей волосы. Она подняла руку, чтобы убрать прядь с лица, и вдруг заметила, что пальцы дрожат - слегка, незаметно.

Сарай оказался меньше, чем Лео ожидал. Каменные стены, узкое окошко с разбитым стеклом, земляной пол, наполовину застеленный досками. Пахло сыростью и старым деревом. У стены стояла железная кровать с пружинами, обмотанными ржавой проволокой. Матео, молчаливый африканец с седой щетиной, притащил старый тюфяк и одеяло, бросил на кровать и ушел, не произнеся ни слова - Кармен потом объяснила, что он немой.

— Вода в колодце за домом, - сказала повариха, стоя в дверях. - Туалет там же, рядом. Еду будешь получать на кухне. Завтрак в семь, обед в два, ужин после того, как сеньоры поедят. Но, если проголодаешься - приходи пораньше, подкормлю, так и быть. Худой-то какой, Святая Мария...

Лео кивнул, опуская сумку на пол.

— Донья Кармен...

— Кармен. Мы не из благородных, “доньей” меня кличут из-за того, что я с сеньорой Изабель с детства... Еще при ее родителях...

— Дон Алехандро сказал, что работы много?

— Сад не трогали года три, - она пожала плечами. - Ничего, разберешься. Инструменты в сарае за домом, ключ у Матео. Только не шуми рано утром. Сеньора Изабель любит поспать.

Он снова кивнул. Кармен задержалась в дверях, разглядывая его - худой, но крепкий, руки рабочие. Лицо открытое, какое-то глуповатое. Она вздохнула.

— Откуда ты здесь?

— Из Буэнос-Айреса. Приехал полгода назад.

— Семья там?

— Нет. Сирота.

Она цокнула языком.

— Ну, тут хоть кормить будут нормально. Дон Алехандро строгий, но не злой. Работай хорошо - проблем не будет. А сеньора Изабель... - она осеклась, потом махнула рукой. - Смотри мне, не сядь ей на шею. Я буду присматривать за тобой... первое время.

Кармен ушла. Лео сел на кровать - пружины жалобно скрипнули - и уронил голову в ладони. За стеной кто-то царапался. Крысы, чтоли... Он сжал пальцы, чувствуя, как накатывает усталость. Полгода он скитался по Барселоне, спал где придется, воровал, прячась от “Cuerpo de Policia”. Потом встретил человека в порту - он тоже был из Аргентины, тот свел его с доном Хосе, совладельцем фабрики, а потом - с доном Алехандро. Работа, жилье, еда, жалование. Он согласился, не раздумывая. Он согласился бы и без денег, главное - чтобы кормили и было куда прилечь ночью.

Он поднял голову, посмотрел в узкое окошко. Сквозь решетку виднелся кусочек неба - синего, светлеющего к горизонту.

Лео встал, открыл сумку, достал мятую старую отцовскую рубашку и повесил на гвоздь в стене. Больше у него ничего не было.

За ужином дон Алехандро ел молча. Изабель наблюдала за ним - он резал мясо медленно, методично, словно выполнял важную работу. Четко, каждый ломоть - строго определенной толщины. Она отпила вина, отставила бокал.

— Он совсем молодой, этот Леонардо.

Муж поднял глаза - холодные, усталые.

— Достаточно взрослый, чтобы работать. Ему девятнадцать.

— Я не об этом. Он... один здесь?

— Хосе сказал, сирота.

Она кивнула, разламывая хлеб. Крошки падали на белую скатерть.

Дон Алехандро вытер губы салфеткой, отодвинул тарелку.

— Я устал. Поднимусь, полежу. Распорядись, чтобы убрали.

Он встал, не дожидаясь ответа. Изабель слушала его шаги - тяжелые, неторопливые - по лестнице. Потом тишина. Она допила вино, глядя на пламя свечи.

Кармен выглянула из кухни.

— Сеньора, еще чего-нибудь? Есть еще утренний лимонный торт, вы не доели...

— Нет, Кармен. Спасибо.

Повариха ушла, Изабель осталась одна. Она встала, подошла к окну. Темнота за стеклом была густой, почти осязаемой. Где-то вдалеке мерцал огонек - наверное, в сарае зажгли свечу.

К концу третьего дня Лео расчистил дорожку от дома до старой беседки. Матео вывозил тачками срубленные ветки и сорняки, молча кивая, когда юноша показывал, куда складывать. Изабель видела их из окна спальни - Лео работал быстро, словно торопился доказать свою полезность. Рубашка его потемнела от пота, день был жарким. В Каталонии всегда жарко в это время года.

На четвертый день он постучал в дверь кабинета дона Алехандро. Изабель как раз спускалась по лестнице - услышала голос мужа, сухой и отчетливый:

— Слушаю?

— Сеньор, - Лео говорил тише, она едва различала слова, - нужны саженцы. Розы, можжевельник. И хорошо бы удобрения. Почва истощена, без них плохо приживется.

Молчание. Потом скрип кресла.

— Я не занимаюсь садом. Обратись к жене.

— Но, сеньор...

— Лео, по вопросам сада - обращайся к сеньоре Изабель.

Дверь распахнулась. Дон Алехандро вышел, не глядя на Лео, прошел мимо Изабель в холл, взял шляпу с вешалки.

— Изабель, я еду на фабрику. Вернусь к вечеру, поздно.

Входная дверь хлопнула. Лео стоял в дверях кабинета, сжимая в руках измятую бумажку - список того, что нужно для сада. Он умел писать и читать - мать, пока была жива, занималась с ним.

Он поднял глаза, встретился взглядом с Изабель. Покраснел.

— Сеньора, простите. Я не хотел беспокоить.

Она спустилась еще на две ступеньки.

— Что нужно для сада?

Он протянул бумажку, но рука дрожала - совсем чуть-чуть, почти незаметно. Изабель взяла список, пробежала глазами. Почерк неровный, буквы крупные, печатные.

Она посмотрела на него - смуглая кожа, темные влажные волосы, падающие на лоб. Резкие скулы. Полные губы, чуть припухшие от солнца. Он отвел взгляд.

— Я... я сам схожу в город, если дадите денег.

— Хорошо. Приходи завтра утром.

Он кивнул, торопливо развернулся и вышел. Изабель осталась стоять на лестнице, сжимая список в руке.

Следующие дни она наблюдала за ним.

Не специально - просто случайно подходила к окну, когда он работал.

Лео снял рубашку. Спина у него была узкая, мышцы перекатывались под кожей, когда он замахивался топором. Пот стекал по позвоночнику, исчезал под поясом старых штанов. Он рубил старый ствол и щепки летели во все стороны. Потом останавливался, вытирал лицо предплечьем, переводил дыхание. Смотрел небо, что-то напевал себе под нос. Щурился, улыбался.

Изабель отходила от окна, но через какое-то возвращалась обратно. Ей хотелось смотреть еще и еще.

Однажды вечером она спустилась к саду - хотела посмотреть, что он успел сделать. Сарай был открыт. Внутри горела свеча. Она заглянула - не вошла, просто встала в дверях. Лео сидел на кровати, штопал рубашку. Пол чисто подметен, на гвозде висела вторая рубашка, на подоконнике стояла жестяная кружка с полевыми цветами.

Он поднял голову, увидел ее, вскочил.

— Сеньора!

— Я просто смотрела, - быстро сказала она. - Как чисто здесь стало...

— Да. Это... - он оглядел сарай, словно видел его впервые. - Удобно так. Когда чисто.

Она кивнула, отступила.

— Хорошо. Спокойной ночи, Лео.

— Спокойной ночи, сеньора.

Она пошла обратно к дому, не оборачиваясь. Сердце билось - не быстро, но сильно, отдавая в виски.

Ванна наполнялась медленно. Изабель сидела на краю, опустив пальцы в воду, проверяя температуру. Дон Алехандро уехал в Барселону с утра - как обычно, какие-то дела на фабрике, вернется поздно. Кармен готовила внизу, звенела посудой и тихо ругаясь по-каталонски. Где-то за окном Лео рубил дрова - размеренные удары топора. Пауза. Снова удары.

Она разделась, сложила платье на стул. Медленно опустилась в воду. Горячая, почти обжигающая. Откинулась на спинку ванны, закрыла глаза.

Тишина. Только стук топора и ее дыхание.

Она провела ладонью по животу - медленно, вверх, к груди. Пальцы коснулись соска. Она сжала губы. За окном Лео замолчал - отдыхал, наверное. Она представила, как он стоит, опершись на топор, запрокинув голову. Капли пота стекают по его шее, груди.

Ее рука скользнула ниже.

Она не хотела думать о нем - это было неправильно, нечестно по отношению к Алехандро.. Она замужем. Она любит мужа. Дон Алехандро - хороший человек, он заботится о ней, дает ей все, что она захочет.

Пальцами она коснулась себя снизу, вздохнула - тихо, почти неслышно.

Лео снова замахивается топором. Мышцы спины натягиваются. Он оборачивается, смотрит на нее - темные глаза, влажные губы. Подходит. Встает на колени у ванны. Опускает руку в воду.

Изабель двигала пальцами - быстрее, ритмичнее. Вода плескалась. Она сжала другой рукой край ванны, запрокинула голову. Дыхание сбилось. В животе что-то сжималось, накатывало волнами.

Лео целует ее шею. Обнимает руками, грубыми от постоянной работы. Он касается ее груди, сжимает. Она задыхается. Он входит в нее - медленно, глубоко, до боли.

Она вскрикнула - коротко, сдавленно - и содрогнулась. Часто задышала. Рука ее застыла, больше не двигаясь. По воде шла мелкая рябь.

Изабель открыла глаза. Потолок. Трещина в углу, которую муж обещал заделать год назад.

Ее дыхание постепенно выравнивалось.

Она села, обхватила колени руками. Тело еще предательски дрожало от полученного удовольствия, но мысли были уже совсем иными. Она посмотрела на свои пальцы - мокрые, подушечки пальцев сморщились от горячей воды.

Что она делает?

Она встала, вылезла из ванны, завернулась в полотенце. В зеркале ее лицо было красным, глаза блестели. Она отвернулась, почувствовав к себе отвращение.

Следующие три дня Изабель не выходила в сад.

Лео приходил к дому - дважды. Первый раз Кармен сказала ему, что сеньора плохо себя чувствует. Второй раз - что сеньора занята. Он стоял у двери, мял в руках край рубашки, потом кивал и уходил.

Изабель видела его из окна. Он возвращался к работе - медленнее, чем обычно, словно чем-то был разочарован.

Она отходила от окна. Садилась в кресло, брала книгу. Десятки раз читала одну и ту же страницу, не запоминая ни слова.

Вечером четвертого дня дон Алехандро спросил за ужином:

— Садовник тебя что-то просил?

— А, да. Обсудить посадки, сорта роз... Так, по мелочи.

— Так обсуди.

— Хорошо.

Муж кивнул, вернулся к еде. Изабель отпила вина. Оно показалось ей кислым.

— Алехандро, - сказала она тихо.

Он поднял глаза.

— Я думала... может, съездим в Барселону? На выходных? В театр, или...

— Изабель, ты же знаешь... У меня дела на фабрике. Как только все войдет в колею - обещаю...

— У тебя всегда дела, -слова вырвались сами собой.

Он отложил вилку, и внимательно посмтрел на нее. Она опустила взгляд.

— Тебе чего-то не хватает? Скажи, я распоряжусь, чтобы это привезли тебе сюда. В городе.... не совсем спокойно. Давай подождем. Я скажу, когда будет безопасно. Франко...

Он замолчал, вернулся к еде. Изабель сидела, глядя на свою тарелку. Мясо остыло, жир лежал на нем белыми пятнами

— Я устала, - сказала она. - Поднимусь к себе.

Дон Алехандро кивнул, не глядя.

Она поднялась в спальню, легла на кровать поверх покрывала. За окном темнело. В саду горел огонек, Лео, наверное, ужинает. Или уже лежит на своей скрипучей кровати, глядя в потолок.

Изабель повернулась на бок, зажмурилась.

Завтра она выйдет к нему. Обсудит сад, работы... Как хозяйка с садовником. Больше ничего.

Она повторяла это про себя, пока не уснула.