Раздевалка после тренировки всегда пахла одинаково: горячим паром, едким дезодорантом и тяжелым, концентрированным мужским телом. Для Мии этот запах стал привычным, как кислород. Она двигалась между скамьями бесшумно, маленькая и пугающе изящная на фоне громоздких шкафчиков и разбросанной защиты.

Её формы — широкий, женственный таз, обтянутый тонкими леггинсами, и грудь, тяжело колышущаяся под трикотажной майкой — казались здесь чем-то инородным, почти святотатственным. Она была единственным мягким объектом в мире острых углов и жестких мышц.

Парни относились к ней с какой-то суеверной опаской. Они, привыкшие вколачивать друг друга в газон и рычать от боли, в её присутствии становились тише. Когда Мия подходила, чтобы подать лед или закрепить тейп, огромные защитники невольно задерживали дыхание. Они боялись её «испортить» — задеть локтем, напугать матом, осквернить своей грубостью этот хрупкий цветок, который каким-то чудом прижился на их выжженной земле.

Она чувствовала на себе их взгляды. Тяжелые, невольно опускающиеся на изгиб её бедер или на то, как плотно ткань облегает её округлую, аккуратную попу, когда она наклонялась за сумкой. Но в этих взглядах не было открытой агрессии — только немое, придавленное обожание и страх нарушить этот хрупкий баланс.

Но был один. Он. Он не обладал талантом тех, кого тренер называл «машинами». У него не было врожденной легкости движения. Каждый его успех на поле был результатом изматывающего, почти болезненного труда. Мия видела это в его глазах — там не было звездного блеска, только тупое, серое упрямство человека, который решил прыгнуть выше головы.

Когда она бинтовала его голеностоп, её пальцы дрожали чуть сильнее. Она чувствовала под ладонями его напряженные жилы, сухую кожу и ту самую дрожь переутомления, которую он скрывал от всех. Он никогда не смотрел на неё так, как остальные. В его взгляде была не жажда обладания, а немая благодарность и... отчаяние. Он знал, что он здесь на птичьих правах.

Тренер наблюдал за ними издалека. Он был воплощением самой системы: холодный, с глазами, похожими на два стальных подшипника. Для него Мия была полезным дополнением, элементом, который «успокаивает стадо», а парень — бракованной деталью, которую он терпел лишь до первой серьезной осечки.

И эта осечка случилась.

Звук был не громким, но для Мии он прозвучал как выстрел. Он оступился на ровном месте, когда пытался совершить рывок, на который его тело, измотанное сверхурочными тренировками, уже не было способно. Глухой стон, и вот он уже на газоне, сжимая лодыжку, а его лицо бледнеет, становясь серым под слоем пота.

Мия была рядом первой. Её бедра мягко опустились на траву, когда она опустилась перед ним на колени. Она видела, как остальные игроки — эти огромные, нескладные «башни» — замерли в нескольких шагах, окружив их плотным кольцом. В их глазах читалась смесь жалости и облегчения: «Слава богу, не я».

— Тише, не двигайся, — прошептала Мия. Её маленькие, прохладные ладони легли на его горячую, пульсирующую кожу над кроссовком.

Она чувствовала, как под её пальцами надувается отек. Это не был хруст кости, это было предательство связок. Тяжелое растяжение. Она начала осторожно разрезать шнуровку, чувствуя на своей затылке ледяной взгляд Тренера.

Тренер подошел медленно. Он не наклонился. Он смотрел сверху вниз, как смотрят на сломавшуюся деталь конвейера. — Встать можешь? — голос Тренера был сухим, как песок.

Парень попытался. Он закусил губу до крови, оперся на плечо Мии — она почувствовала, какой он тяжелый, какой горячий и как отчаянно он цепляется за неё, как за последнюю соломинку. Но нога подкосилась. Мия едва удержала его, её грудь плотно прижалась к его плечу, когда она подхватила его, пытаясь стать опорой.

— Ясно, — отрезал Тренер. Он даже не дождался ответа. Он просто развернулся к остальной команде. — Возвращаемся к работе. Нам не нужны те, кто спотыкается о собственную тень. Через неделю финал отборочных. В списках будут только те, кто твердо стоит на ногах.

Через час, когда команда ушла на вторую часть тренировки, а он остался сидеть на скамье в пустой раздевалке с ледяным компрессом на ноге, Мия подошла к нему. Она уже переоделась в свою форму, рубашку и юбку, которая едва скрывала округлость её форм, когда она двигалась по кафельному полу.

— Он не возьмет меня, Мия, — сказал он, не поднимая головы. Его голос дрожал. — Я знаю его. Для него я теперь «хромой». А у меня нет таланта Капитана, чтобы мне прощали такие осечки. Это был мой единственный шанс вырваться.

Мия смотрела на его опущенные плечи. Она знала, что он прав. Тренер не верил в труд, он верил в результат. И сейчас парень был нулевым результатом.

Она вышла из раздевалки и направилась к кабинету Тренера. Она еще не знала, что скажет, но чувство внутри — эта странная, защитная нежность «цветка» к своему «трудяге» — жгло её изнутри.

Она постучала. — Войди, — донеслось из-за двери.

Тренер сидел за столом, изучая списки на мониторе. Он не поднял головы, но Мия кожей почувствовала, как его взгляд, стоило ей войти, мгновенно просканировал её фигуру — от тонкой талии по рубашке до того места, где юбка закрывала половину ей бедер.

— Ты пришла просить за него, Мия? — спросил он, и в его голосе проскользнула опасная, вкрадчивая нотка. — Ты ведь умная девочка. Ты понимаешь, что спорт — это не благотворительность. За всё нужно платить. За каждое место в составе.

— Я всего лишь хочу, чтобы вы дали ему ещё один шанс, — проурчала Мия под нос, немного смущаясь, понимая, что тренер знал о её чувствах к этому парню.

— Всё зависит от твоего отношения, Мия, — Тренер откинулся на спинку кожаного кресла, и на его лице заиграла снисходительная, почти отеческая усмешка. Он крутил в пальцах тяжелую стальную ручку. — Ты ведь не маленькая, должна понимать, что это значит.

Он коротко рассмеялся, ожидая, что она смутится, покраснеет и уйдет, оставив его победителем в этом мелком психологическом поединке. Но Мия не ушла.

Она замерла. Её щеки вспыхнули густым румянцем, который дошел до самых ключиц, но взгляд остался прикованным к лицу Тренера. Она знала, что за дверью, в пустой раздевалке, сидит человек, чей мир только что рухнул. И если ценой его мечты была её «благодарность», она не собиралась торговаться.

Мия медленно потянулась к пуговицам своей рубашки.

Тренер перестал крутить ручку. Его усмешка медленно сползла с лица, сменившись тяжелым, немигающим взглядом хищника, который внезапно увидел, что добыча сама идет в капкан.

Раздался тихий шорох ткани. рубашка и юбка упали на пол, обнажая молочно-белую кожу, контрастирующую с суровой обстановкой кабинета. Мия осталась в простом, но аккуратном белье, которое теперь казалось слишком тесным для её форм.

Её грудь третьего размера, туго зажатая в чашечки лифчика, часто вздымалась от прерывистого дыхания. Тонкая талия подчеркивала выдающуюся ширину её таза, а резинка трусиков слегка врезалась в округлые, мягкие бока. Она стояла перед ним — маленькая, почти идеальная в своей беззащитности, но в её позе была решимость, от которой у Тренера пересохло в горле.

— Ты серьезно, — это был не вопрос. Тренер медленно поднялся из-за стола. Теперь в его глазах не было смеха. Только холодный расчет и проснувшийся голод.

Он обошел стол, его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине. Он остановился в шаге от неё. Мия почувствовала запах его дорогого парфюма и табака. Она была ему по плечо. Её бедра непроизвольно дрогнули, когда он протянул руку и кончиком пальца коснулся края её лифчика, там, где кружево едва сдерживало объем груди.

— Одно дело — понимать, Мия. Другое — исполнять, — прошептал он, склонившись к её уху. — Если я оставлю его в составе, он станет моей проблемой. Моим риском. А значит, ты должна стать моим... утешением. Не на один раз. На весь сезон. До самого финала.

Он взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои стальные глаза. — Ты готова быть «цветком» не для всей команды, а лично для меня? Чтобы каждый раз, когда я захочу, ты была здесь. В этой форме. Или вовсе без неё.

Мия сглотнула. Она чувствовала, как его взгляд буквально раздевает её дальше, ощупывая округлость живота и крутые изгибы её бедер.

— Да, — выдохнула она, и этот звук был едва слышен.

— Хорошо, — Тренер ухмыльнулся, и эта ухмылка была лишена всякой доброты. — Тогда начнем проверку твоего «отношения» прямо сейчас.

Тренер сделал шаг вперед, сокращая последние сантиметры пространства между ними. Его массивное тело нависло над ней, как грозовая туча. Когда он вплотную прижался к ней, Мия невольно задержала дыхание. Под грубой тканью его форменных брюк она отчетливо почувствовала жесткий, горячий выступ, который с бесцеремонной силой уперся прямо в её мягкий, подтянутый живот, чуть ниже пупка.

Размер этого давления был пугающим. Мия почувствовала, как её бедра непроизвольно напряглись, а внизу живота разлилась странная, тягучая тяжесть. Она была такой маленькой по сравнению с ним, и это физическое напоминание о его превосходстве заставило её сердце забиться еще быстрее.

— Чувствуешь? — прохрипел Тренер ей в самые губы. — Это твоя заслуга, Мия. Ты так старательно строила из себя недотрогу, что я почти поверил. Но сейчас... сейчас ты ответишь за каждый взгляд, которым я провожал тебя на поле.

Грубость Тренера была сродни стихийному бедствию. Когда он повалил Мию на стол, из-под её ладоней разлетелись папки с отчетами, а спина ощутила холод лакированного дерева. Он не тратил время на нежность — его руки сорвали лифчик, высвобождая тяжелую, налитую грудь третьего размера. В полумраке кабинета её кожа казалась светящимся шелком, а соски, ставшие твердыми от смеси страха и шока, мгновенно приковали его взгляд.

Тренер набросился на неё с жадностью голодного зверя. Его рот впивался в чувствительную плоть, зубы слегка прихватывали соски, заставляя Мию выгибаться и издавать сдавленные стоны. Он мял её грудь ладонями, будто проверяя на прочность, и в этом не было ласки — только право собственности.

Затем он рванул её на себя для поцелуя. Это не было просьбой; он просто захватил её губы, врываясь языком в её рот, подавляя любые попытки сопротивления. Мия чувствовала вкус его власти, терпкий привкус кофе и чего-то острого. Её голова кружилась. Она была зажата между столом и его массивным телом, и всё, что ей оставалось — это принимать эту сокрушительную волну.

Тренер отстранился лишь на секунду, чтобы сорвать с неё трусики. Его взгляд на мгновение задержался на её широком тазу и нежной, округлой линии бедер, прежде чем его рука скользнула вниз.

Его пальцы вошли в неё без предупреждения — грубо и глубоко. Мия невольно вскрикнула, вонзив пальцы в края стола. Несмотря на весь стыд ситуации, её тело, преданное собственной биологией, уже откликнулось: внутри было пылающе горячо и невероятно мокро. Обильная смазка текла по её бедрам, выдавая её возбуждение, которое она не могла контролировать.

— Смотри-ка, — прохрипел Тренер, чувствуя, как его пальцы легко скользят в её тесном, пульсирующем лоне. — Ты говоришь «нет», а твоя плоть молит о том, чтобы я её заполнил. Ты вся течешь, Мия. Неужели ты так сильно хотела этого? Или тебя так заводит мысль о том, что ты продаешь себя ради этого слабака?

Он начал двигать пальцами внутри, имитируя резкие толчки, растягивая её и заставляя её пышные груди подпрыгивать в такт каждому его движению. Мия зажмурилась, слезы выступили на ресницах. Она чувствовала себя полностью разобранной на части под этим холодным, оценивающим взглядом.

— Прошу... промямлила Мия. — Я всё ещё девственница.

Признание Мии подействовало на Тренера как ледяной душ, смешанный с горючим. Он замер, его пальцы всё еще были глубоко в её горячем, скользком теле, чувствуя, как стены её влагалища судорожно сжимаются вокруг него. Её девственность была последним барьером, ценным трофеем, который он не ожидал получить так просто.

— Девственница? — прорычал он, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. — Значит, ты решила принести мне в жертву самое дорогое? Благородно. Но ты ошибаешься, если думаешь, что это освободит тебя от оплаты.

Он резко выдернул руку и, не глядя на неё, начал расстегивать ремень. Его движения были рваными, пропитанными животным нетерпением. Когда его брюки и белье упали на пол, Мия невольно вжалась в стол.

Его член был тяжелым и массивным. Он не просто был большим — он казался монолитным, пугающе толстым по всей длине, с набухшими венами, которые переплетали ствол, как корни старого дерева. Темная кожа была натянута до блеска, а широкая головка пульсировала в такт его участившемуся дыханию. Под корнем члена висела небольшая, плотная мошонка, яички в которой, освободившись от тесноты ткани, едва заметно подрагивали, подчеркивая вес и мощь его возбуждения.

Мия смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Она видела подобные размеры на экранах смартфонов, прячась под одеялом, но реальность была куда более подавляющей. Этот орган казался слишком огромным для её хрупкого тела, для её узкого входа, который сейчас буквально кричал от страха и невольного ожидания.

— Смотри на него, Мия, — Тренер схватил её за волосы, заставляя смотреть вниз, на свою пульсирующую плоть. — Ты хотела «без проникновений»? Хорошо. Но ты сама предложила сделку. И ты её закончишь. У тебя такие прекрасные, тяжелые груди... и такие манящие ляжки. Мы найдем им применение.

Тренер не собирался отступать. Его глаза потемнели от хлынувшей крови, а на лбу вздулась вена. Он грубо перехватил Мию за бедра, заставляя её выпрямиться на краю стола, и с силой свел её ноги вместе. Её колени плотно прижались друг к другу, создавая тесную, горячую ложбинку.

Прежде чем начать, он с силой провел горячей, пульсирующей головкой по складкам её влагалища, собирая на ствол всю ту обильную влагу, которую её девственное тело продолжало источать от шока. Затем, издав гортанный рык, он с силой вогнал свой толстый, налитый член в узкую щель между её бедер, прямо над входом, так плотно, что кожа Мии натянулась до предела.

Начались удары. Это не было похоже на секс — это была яростная работа молота. Каждый его толчок был настолько мощным, что всё тело Мии содрогалось. Её тяжелые груди безумно подпрыгивали и бились друг о друга в такт этому безумному ритму, а соски терлись о ткань её сорванного халата, посылая разряды боли и удовольствия в мозг.

Но самым оглушительным было ощущение его мошонки. При каждом глубоком выпаде его тяжелые, плотные яички с размаху ударялись о её клитор и влагалище. Глухие, влажные шлепки разносились по кабинету. Этот ритмичный обстрел плоти о плоть действовал на Мию гипнотически: от каждого удара мошонки её тело выбрасывало новую порцию смазки, которая теперь щедро смазывала его бедра и внутреннюю сторону её ног.

— Слышишь этот звук, Мия? — прохрипел Тренер, впиваясь пальцами в её таз так сильно, что на белой коже наверняка останутся синяки. — Это звук твоей преданности. Ты так сильно хочешь спасти его, что захлебываешься собственной смазкой под моими ударами!

Мия закинула голову назад, её рот открылся в беззвучном крике. Она чувствовала себя распятой на этом столе. Жар его члена, зажатого между её ногами, был невыносим, а ярость, с которой он вбивал себя в неё, заставляла стол под ними жалобно скрипеть.

Он не останавливался. Он ускорялся, превращая её идеальное тело в живой станок для своей разрядки. Каждый раз, когда его яички с силой впечатывались в её промежность, Мия чувствовала, как её сознание плывет. Она была полностью во власти этого мужчины, и цена, которую она платила, была написана этими влажными следами на полированном дереве стола.

Тренер действовал с беспощадностью победителя. Он резко, почти с омерзением, отшвырнул её бедра в стороны, и Мия почувствовала мимолетный холод на своей пылающей коже. Но облегчение не наступило — он тут же залез на стол, нависая над ней всей своей массой. Его лицо было искажено гримасой животного экстаза, а вены на шее вздулись.

Не давая ей опомниться, он схватил её за волосы, запрокидывая голову назад, и грубо вогнал свой пульсирующий, раскаленный член ей в рот. Это было слишком глубоко для её неопытной, узкой глотки. Мия захлебнулась, её глаза широко распахнулись от паники и рвотного рефлекса, а пальцы судорожно вцепились в его мощные бедра.

В этот момент его тело сотряслось в мощном спазме.

— Глотай! Всё до последней капли! — прохрипел он, вдавливая свою плоть еще глубже, пока она извергала в неё густые, обжигающие порции семени.

Мия чувствовала, как её рот наполняется соленым, тяжелым вкусом его власти. Ей некуда было деться; его рука на затылке держала её железным хватом, заставляя принимать всё, что он ей отдавал. Когда он, наконец, выдохнул и отстранился, его член, всё еще тяжелый и влажный, скользнул по её губам, оставляя белесый след. Она обессиленно откинулась на стол. Её пышная грудь, всё еще мокрая от его пота, тяжело вздымалась, а по подбородку стекала тонкая струйка. Мия выглядела полностью разрушенной, но в глазах Тренера не было и тени сочувствия.

Он медленно застегнул брюки, глядя на неё сверху вниз — на её разметанные по столу волосы, на её обнаженные бедра и на ту растерянность, которая теперь стала её постоянной спутницей.

— Это было только вступление, Мия, — сказал он, и его голос вернул себе прежнюю ледяную уверенность. — Ты хотела спасти своего мальчика? Ты его спасла. Он в составе. Но теперь ты принадлежишь мне.

Он наклонился к её лицу, обдавая запахом табака и недавнего акта. — Раз ты девственница, значит, у нас много работы. Разминка закончилась. Теперь я научу тебя быть настоящей женщиной. Моей женщиной. Завтра я тебя вызову и лучше бы тебе побыстрее появиться. И на этот раз... на этот раз я не буду таким терпеливым к твоим просьбам.

Он развернулся и вышел, оставив её в тишине кабинета. Мия лежала на холодном дереве, чувствуя вкус его семени и понимая, что клетка, в которую она вошла добровольно, только что захлопнулась навсегда.

Тренировка подходила к концу. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая синтетический газон в кроваво-рыжий цвет. Воздух был тяжелым от запаха скошенной травы и пота десятков мужских тел. Мия, как обычно, занималась привычной рутиной: собирала разбросанные конусы, укладывала мячи в сетку и пересчитывала манишки.

Её широкие бедра, обтянутые спортивными шортами, мягко перекатывались при каждом движении, а футболка слегка прилипла к спине. Она старалась не поднимать глаз, чувствуя во рту фантомный вкус вчерашнего вечера. Каждый раз, когда её взгляд случайно падал на Него — того самого парня, который сегодня тренировался с удвоенной силой, припадая на забинтованную ногу, но с сияющими глазами, — её сердце болезненно сжималось.

Он был в списке. Он остался. И он не знал, что за его право бегать по этому полю Мия заплатила своей чистотой.

Внезапно тишину вечернего стадиона разрезал резкий, как удар хлыста, голос:

— Мия! Живо ко мне в кабинет!

Тренер стоял на крыльце спорткомплекса, заложив руки за спину. Его фигура в черном спортивном костюме казалась монументальной и зловещей. Он не смотрел на неё — он просто бросил приказ в пространство и, не дожидаясь ответа, скрылся в дверях.

Игроки замерли. Весь шум — лязг инвентаря, шутки, тяжелое дыхание — мгновенно смолк.

— Ого... — протянул кто-то из защитников, вытирая лицо полотенцем. — Видала, какой он злой? Мия, ты что, отчеты завалила? — Или мяч потеряла? — подхватил другой, глядя на неё с сочувствием. — Старик сегодня явно не в духе.

Парни смотрели на неё с той самой привычной «опаской», боясь, что их хрупкий «цветок» сейчас попадет под раздачу. Они и представить не могли, что этот гнев — лишь игра, маска, за которой скрывается нетерпеливый голод хозяина. Для них она была провинившейся помощницей. Для Него — она была трофеем, который он собирался окончательно заклеймить.

Мия почувствовала, как ноги наливаются свинцом. Её грудь под футболкой часто вздымалась, выдавая панику. Она поймала мимолетный взгляд безымянного парня. В его глазах читалось беспокойство: он сделал шаг к ней, будто хотел защитить, но тут же остановился, понимая, что не имеет права спорить с Тренером.

— Иди, Мия, — тихо сказал он, проходя мимо. — Не бойся. Если он будет слишком орать, я... я попробую зайти позже, спросить насчет графиков.

Мия лишь слабо кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его доброта жгла сильнее любого оскорбления.

Она медленно пошла к зданию. Каждый шаг по коридору отзывался эхом в её пустом животе. Она чувствовала себя так, будто идет на эшафот, а за её спиной оставался мир, где её считали невинным талисманом команды.

Она подошла к тяжелой дубовой двери. Глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках, и тихо постучала.

— Входи, — донеслось изнутри. Голос был уже не кричащим, а низким, вибрирующим от того самого ожидания, которое Мия теперь узнавала из тысячи.

Она толкнула дверь. Щелчок замка за её спиной прозвучал как приговор.

Щелчок замка отрезал Мию от остального мира, оставив в душном полумраке кабинета, где пахло кожей и вчерашним грехом. Она сделала шаг вперед и замерла. Тренер не сидел за столом. Он расположился в глубоком кресле, широко раздвинув ноги. Его штаны были спущены до колен, а массивный член, еще не достигший полной твердости, лениво лежал на его бедре.

— Долго идешь, Мия, — его голос был опасно тихим. Он лениво перебирал пальцами плоть, которая выглядела внушительно даже в расслабленном состоянии. — Мой запал начал утихать. Твоя вина. Теперь тебе придется потрудиться, чтобы вернуть всё в рабочее состояние.

Мия, дрожа, опустилась на колени перед ним. Её ноги тяжело устроились на ковре, а взгляд был прикован к этой горе мышц и кожи. Она никогда не делала этого осознанно. Дрожащими губами она коснулась ствола, пытаясь повторить то, что видела в похабных роликах в интернете. Она робко провела кончиком языка по вене, а затем едва приоткрыла рот, пробуя охватить только самую головку.

Раздался сухой, издевательский смешок.

— Это что? Шутка? — Тренер резко выпрямился, и в его глазах вспыхнул холодный гнев. — Ты думаешь, я буду ждать до завтра, пока ты решишься открыть рот пошире?

Он резко встал, возвышаясь над ней как скала. Его рука, жесткая и грубая, вцепилась в её волосы, наматывая их на кулак. Мия не успела даже вскрикнуть, как он одним мощным движением вставил свой член ей в рот на всю глубину. Глотка Мии отозвалась болезненным спазмом, глаза наполнились слезами от рвотного рефлекса, но Тренера это не остановило.

Он начал работать бедрами — яростно, глубоко, вбивая себя в её лицо, как будто хотел достать до чего-то, что скрыто глубоко в её глотке. Каждый удар выбивал из её легких воздух.

— Смотри на меня, — прохрипел он, когда она попыталась отстраниться. — Вот так это делается.

Он сменил тактику. Теперь он зафиксировал свои бедра, но его рука на её затылке начала двигать её голову вперед и назад с бешеной скоростью. Он работал её головой как инструментом, насаживая её на свой толстый, наливающийся кровью ствол до самого основания, пока его яички не начали с силой хлопать по её подбородку.

Мия чувствовала, как член внутри неё становится всё тверже и горячее, заполняя всё пространство, не оставляя места для вдоха. Её грудь, стиснутая тесной футболкой, судорожно вздымалась, а пальцы впивались в его железные бедра, ища хоть какой-то опоры.

— Учись, — рычал он, ускоряя темп. — Твоя работа — подчиняться. Твоё тело теперь принадлежит этому клубу. Лично мне.

Он чувствовал, как её рот наполняется слюной, как она задыхается, и это, казалось, заводило его еще сильнее. Его член раздулся до предела, вены стали рельефными, и он снова перехватил инициативу бедрами, готовя её к тому, что последует за этой «разминкой».

Несмотря на грубость и физическую тяжесть этого «урока», внутри Мии происходило что-то пугающее и темное. Стыд боролся с оглушительным, первобытным откликом её собственного тела. Она чувствовала себя униженной, но эта самая униженность, осознание того, что её используют как вещь, как живой тренажер, отзывалось в ней запретным, пульсирующим жаром.

Каждый раз, когда его член доставал до самого дна её глотки, вызывая слезы, её низ живота скручивало тугим узлом. Это не было похоже на романтическую любовь к тому парню на поле. Это было грязное, тяжелое возбуждение, вызванное абсолютной властью Тренера над ней. Она ненавидела себя за это, но её тело — её широкие бедра и пышная грудь — предательски вибрировали от каждого его рывка.

Тренер почувствовал приближение финала. Его хватка на её волосах стала почти болезненной, он зарычал, и в её рот хлынула первая, обжигающая струя. Порция была огромной — семя заполняло всё пространство, заставляя её судорожно сглатывать снова и снова. Он не останавливался, пока не отдал всё до последней капли, буквально вколачивая свой экстаз в её неопытное горло.

Когда он, тяжело дыша, наконец отстранился и отпустил её волосы, Мия бессильно опустилась на пятую точку. Она тяжело дышала, по её губам стекала вязкая дорожка, а в голове стоял гул.

— Хорошая девочка, — бросил Тренер, вытираясь и глядя на неё с торжествующим превосходством. — Видишь? Ты быстро учишься.

Мия попыталась встать, но её ноги дрожали. Она чувствовала не только вкус его власти во рту, но и нечто гораздо более постыдное. Её тонкие трусики под спортивными шортами промокли насквозь — обильная, горячая смазка пропитала ткань, делая её тяжелой и липкой. Это было неоспоримое доказательство её порочного удовольствия, клеймо её собственного предательства.

Она судорожно одернула шорты, стараясь прикрыть бедра и скрыть это мокрое пятно, которое, как ей казалось, жгло кожу сильнее огня. Мия отвела взгляд, надеясь и молясь, что Тренер, поглощенный своим триумфом, не заметил, как сильно его грубость на самом деле завела её.

— Свободна, — приказал он, уже возвращаясь к своему столу, будто ничего не произошло. — И не забудь: завтра я жду от тебя того же рвения. Но уже без одежды.

Мия выскользнула из кабинета, чувствуя холодный воздух коридора на своих пылающих щеках. Она шла мимо еще не ушедших парней, прижимая сумку к животу, чтобы никто не увидел, как её тело всё еще содрогается от пережитого, и как сильно она промокла от мужчины, которого должна была ненавидеть. По пути домой разум ей был пуст из-за осознания своих чувств. Мия вошла в квартиру, стараясь двигаться как можно естественнее. В прихожей пахло уютно — домом, спокойствием и едой. Этот запах, который раньше дарил ей чувство безопасности, сейчас вызвал у неё резкий приступ тошноты.

— Мия, ты как раз вовремя! — донесся голос матери из кухни. — Мой руки и садись. Я как раз приготовила твой любимый картофель с овощами. И сосиски сегодня взяла те самые, мясные, сочные. Специально для тебя побольше положила.

Мия замерла в дверях кухни. На тарелке, залитые золотистым маслом, лежали две длинные, толстые розовые сосиски. Их вид, их упругая форма и то, как из надреза сочился горячий сок, мгновенно вызвали в её памяти образ из кабинета. Она почти физически почувствовала тяжесть и жар Тренера, заполняющий её рот. В горле снова возник тот самый спазм, а вкус его семени, казалось, никуда не исчез, несмотря на то, что она трижды полоскала рот в раздевалке.

— Мам, я... — Мия запнулась, чувствуя, как горят щеки. — Я не голодна. Правда. На тренировке перекусила.

— Ну как же так? — мать обернулась, держа в руках лопатку. — Ты же целый день на ногах, помогаешь этим своим быкам в клубе. Тебе силы нужны, посмотри, какая ты бледная. Съешь хотя бы одну, они совсем свежие.

Мия посмотрела на сосиску — гладкую, плотную, испускающую пар. Она представила, как кусает её, и её едва не вырвало прямо на кафель. Ей казалось, что если она сейчас съест хоть кусочек, мать сразу всё поймет. Что вся эта грязь, всё это мокрое пятно на её трусиках и тяжесть внизу живота станут видны всем.

— Нет, мам, извини. Голова что-то разболелась. Я пойду прилягу, — быстро проговорила она и почти бегом скрылась в своей комнате.

Закрыв дверь на защелку, она бессильно привалилась к ней спиной. В темноте комнаты запах еды постепенно выветривался, уступая место запаху её собственного тела, смешанному с чужим, резким мускусом. Мия опустила руку вниз, касаясь ткани шорт. Она всё еще была влажной.

Она сползла по двери на пол, обхватив руками свои широкие бедра. Завтра ей придется вернуться туда. Завтра «сосиски» на ужин покажутся ей детской забавой по сравнению с тем, что приготовил для неё Тренер. И самое страшное было в том, что, вспоминая его рык и свою беспомощность, она снова почувствовала, как между ног становится горячо и липко.

Тренер притащил из раздевалки тяжелый складной стул и устроился на нем прямо за пластиковым бортом ограждения, чуть поодаль от выхода на поле. Со стороны казалось, что он просто отдыхает, наблюдая за финальной двухсторонкой, а Мия, как преданная помощница, стоит рядом, готовая подать планшет или воду.

Но реальность была куда более извращенной.

Из-за того, что Тренер сидел, его лицо находилось на уровне её бедер, а его руки получили полный, беспрепятственный доступ к её телу под прикрытием перегородки. Мия стояла, вытянувшись в струнку, вцепившись пальцами в ячейки сетки. Её широкие бедра и округлая попа были прямо перед его глазами.

— Ближе, Мия, — негромко скомандовал он, не отрывая взгляда от поля, где её «безымянный» парень только что совершил удачный подкат.

Она сделала шаг назад, практически втискиваясь в пространство между его коленями. Тренер, не меняя спокойного выражения лица, завел руку ей за спину. Его пальцы, грубые и мозолистые, бесцеремонно раздвинули ткань её шортиков. Мия почувствовала, как её обдало жаром. Из-за того, что он сидел ниже, его рука вошла под углом, позволяя пальцам проникнуть максимально глубоко в её девственное, пылающее лоно.

Он действовал методично. Пока на поле кипели страсти, здесь, в тени перегородки, он занимался «подготовкой материала». Два его пальца, обильно смазанные её же влагой, медленно расширяли узкий вход. Мия чувствовала каждое движение: как он растягивает её нежные стенки, как надавливает на самую глубину, заставляя её пышную грудь судорожно вздыматься под майкой.

— Смотри на него, — прошептал Тренер, и она почувствовала его горячее дыхание прямо на своей пояснице. — Видишь, как он бежит? Он счастлив. А ты сейчас растягиваешься ради этого счастья. Еще немного, и ты станешь достаточно мягкой для меня.

Он нажал сильнее, и Мия закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Её тело, зажатое между железной сеткой и его коленями, дрожало в мелкой лихорадке. Смазка уже густо стекала по его пальцам, пачкая её бедра, но она была вынуждена стоять неподвижно. Мимо пробегали игроки, доносились крики капитана и свистки, а в это время Тренер буквально перекраивал её изнутри, подготавливая к вечеру.

Его большой палец при этом ритмично надавливал на её клитор, вызывая волны постыдного, невыносимого удовольствия, которое она должна была скрывать. Для всех она была просто тенью тренера, но сама Мия чувствовала себя выставленной на витрину, где её самое сокровенное место уже было занято чужой, властной рукой.

— Продолжим вечером, — наконец произнес он, резко выдернув пальцы, отчего Мия едва не осела на землю. — И помни: в кабинете на тебе не должно быть даже нитки. Я проверю, насколько хорошо ты «разогрелась» за эту тренировку.

Мия, пошатываясь, пошла прочь, чувствуя, как липкая влага холодит её ноги. Она не смела оглянуться на парня на поле. Она знала — вечером всё будет по-настоящему.

В раздевалке было почти пусто, лишь гулкое эхо капающей воды в душевых. Парень сидел на скамье, тяжело дыша, и пытался дрожащими руками размотать пропитанный потом эластичный бинт. Мия подошла бесшумно. Она опустилась перед ним на колени — в последний раз как его верный помощник, а не как чужая собственность.

— Дай я помогу, — тихо сказала она.

Ее маленькие ладони коснулись его щиколотки. Она аккуратно освободила сустав, проверяя отек. Парень смотрел на нее сверху вниз с такой искренней, немой благодарностью, что Мие хотелось закричать.

— Спасибо, Мия. Если бы не ты... и не Тренер... я бы уже вылетел, — он робко коснулся ее плеча. — Ты как будто мой ангел-хранитель.

Мия замерла. Слово «ангел» отозвалось внутри нее горькой усмешкой. Она чувствовала между ног тяжелую, липкую влагу — след пальцев того самого Тренера, о котором он говорил с таким уважением. — Тебе нужно отдохнуть. Иди домой, — выдохнула она, не поднимая глаз, чтобы он не увидел в них правду.

Когда шаги последнего игрока стихли в коридоре, Мия направилась к кабинету. Но дверь была приоткрыта, а внутри — пусто. Лишь полоска света из приоткрытой двери соседней подсобки со спортивным инвентарем указывала, где он.

Мия вошла в кабинет и остановилась в тени. Она помнила приказ: «Ни единой нитки».

Дрожащими пальцами она начала расстегивать пуговицы своей рубашки. Каждый звук — шорох ткани, щелчок застежки лифчика — казался в тишине оглушительным. Когда рубашка упала на пол, обнажив ее грудь с застывшими сосками, она почувствовала странный, болезненный толчок внизу живота. Она не просто боялась — она была взбудоражена.

Она спустила шортики, а за ними и те самые промокшие трусики. Оставшись полностью обнаженной в центре кабинета, Мия ощутила кожей прохладу воздуха, которая тут же сменилась жаром собственного стыда. Ее широкие бедра и округлая попа были абсолютно беззащитны. Она посмотрела на свои руки: они дрожали, но ее тело, уже «разогретое» Тренером на поле, требовало продолжения.

Она начала медленно ласкать себя, вспоминая давление его пальцев, и от этого простого движения влага снова выступила на ее складках. С каждым сорванным предметом одежды ее моральные границы рушились, уступая место первобытному желанию подчиниться.

Она двинулась к свету, льющемуся из подсобки. С каждым шагом ее формы подрагивали, а сердце колотилось о ребра. Она толкнула дверь в комнату с инвентарем.

Там, среди сетчатых мешков с мячами и тяжелых матов, в густом запахе резины и кожи, ее ждал Он.

Подсобка была залита тусклым желтым светом, а воздух здесь казался густым и горячим. Запах резины, старых кожаных мячей и пота смешивался с ароматом кожи Мии. Когда она вошла, абсолютно нагая, её широкие бедра и высокая грудь ярко выделялись на фоне темных стеллажей.

Увидев его — уже готового, с тяжелым, пульсирующим членом, который, казалось, жил своей жизнью — Мия ощутила, как страх окончательно растворяется в первобытном желании. Она сама сделала шаг вперед. Её мягкие губы накрыли его, и этот поцелуй был со вкусом запрета.

— Нас могут заметить... — прошептала она в перерыве между вдохами.

— Не обращай внимания, — его голос был как рык. — Все уже ушли. Здесь только ты и я.

Он провел ладонью по её животу вниз и, нащупав невероятно мокрое, пылающее место, коротко усмехнулся. Дневная «подготовка» на поле принесла свои плоды — Мия была раскрыта и податлива. Тренер кивнул на стопку спортивных матов в углу.

В позиции «69» их тела слились в идеальный, порочный механизм. Мия, сосредоточенная на вкусе и размерах его члена, чувствовала, как его язык и пальцы творят что-то невообразимое с её нежной плотью. Когда волна первого в её жизни оргазма начала подкатывать к горлу, Тренер резко выпрямился. Он не дал ей закончить в одиночестве.

Он крутил её тело, как податливую глину. Сначала поставил её на четвереньки, любуясь тем, как тяжелая грудь свисает вниз, а затем уложил на бок, вплотную прижавшись сзади. Мия чувствовала, как его раскаленный член скользит между её ягодиц, натирая внешние складки, и это трение доводило её до исступления. Каждый его толчок снаружи отзывался электрическим разрядом внутри.

Наконец, он перевернул её на спину, широко раздвинув её бедра. Тренер перешел с двух пальцев на три, глубоко и мощно растягивая её девственное лоно. Мия выгнулась дугой, её пальцы впились в края мата, а дыхание стало прерывистым и рваным.

— Что... что со мной? Мне так странно... — пролепетала она, чувствуя, как внутри всё сжимается в неистовом спазме, а из глаз катятся слезы восторга.

— Не сдерживайся, — прохрипел Тренер, глядя, как она буквально расцветает под его руками. — Отдайся этому. Ты должна почувствовать всё, прежде чем я войду по-настоящему.

— Я... я кончаю! — сорвался её голос на крик, переходящий в стон.

Её тело выгнулось так сильно, что лопатки едва касались мата. Внутренние мышцы начали сокращаться в мощных, неконтролируемых спазмах. Один, второй, третий... Мия кричала, не заботясь о том, что её могут услышать. В момент наивысшего напряжения её плоть не выдержала: из глубины влагалища, мимо пальцев Тренера, ударила горячая, прозрачная струя. Жидкость с силой брызнула вперед, пачкая синий винил спортивного мата и бедра самой Мии.

Она обмякла, тяжело дыша, а её бедра продолжали мелко дрожать. Но Тренер не собирался давать ей передышку. Он видел, что она на пике уязвимости.

Он навалился на неё всей своей массой, придавливая её мягкое тело к жесткому мату. Его грудь, заросшая жестким волосом, смяла её груди, а руки зафиксировали её запястья над головой. Он впился в её губы глубоким, властным поцелуем, заставляя её снова чувствовать его доминирование.

Его член, раскаленный и тяжелый, упирался ей в живот. Тренер начал совершать короткие, яростные движения, натирая свою плоть о её нежную кожу, покрытую каплями пота и её собственной влаги. Мия чувствовала каждое биение его пульса.

С глухим рыком он оторвался от её губ и излился. Мощные струи его семени одна за другой ударили ей по животу, долетая до самых ребер. Белая, густая жидкость смешивалась с прозрачной влагой её сквирта, стекая по складкам её идеальных форм.

Тренер тяжело дышал ей в шею, его тело постепенно расслаблялось, но он всё еще не отпускал её руки.

— Теперь ты знаешь, на что способно твое тело, Мия, — прошептал он, глядя на то, как его семя медленно расплывается по её белой коже. — И это только начало твоего обучения.

Мия лежала неподвижно, глядя в потолок подсобки. Она чувствовала себя клейменой, полностью принадлежащей этому человеку, и вкус этого падения был слаще всего, что она знала раньше.

Их встречи стали регулярными, как сами тренировки. Тренер не давал ей опомниться, придумывая всё новые способы использовать её податливое, идеальное тело.

На виду у всех, но в тени: Бывали моменты, когда он заставлял её встать в углу зала на колени, низко прижав грудь к холодному полу и максимально выпятив вверх свой широкий, женственный таз. В этой позе её округлая попа становилась центральным объектом его внимания. Тренер устраивался сзади и яростно работал языком, доводя её до судорог прямо под звуки свистков и ударов мяча за стеной.

Он обожал её грудь третьего размера. Иногда он часами мял её ладонями, а иногда заставлял Мию сжимать свои пышные холмы руками, пока он елозил между ними своим тяжелым, горячим членом, наблюдая, как белая кожа краснеет от трения.

«Личные беседы» в кабинете всегда заканчивались одинаково. Мия уже знала, как широко нужно открыть рот, чтобы принять его огромный размер. Тренер стал еще требовательнее: он не позволял ей пролить ни единой капли своего семени. Она должна была собрать всё до конца, демонстрируя полную покорность.

Часто, когда он был особенно заведен, он не входил внутрь, а подолгу терся стволом между её ягодиц. Мия чувствовала, как его раскаленная плоть скользит по её смазке, обжигая кожу и заставляя её широкие бедра непроизвольно сжиматься, пытаясь удержать его тепло.

И в день, когда парень, сияя, схватил её и закружил, крича о зачислении в сборную, она ощутила не радость, а приступ тошноты. Его руки на её плечах — тех самых, на которых ещё держались отпечатки чужих пальцев — казались невесомыми.

— Я сам, Мия! Сам вытянул! — его голос звенел, как хрусталь.

Мия улыбалась, но её губы дрожали. В голове набатом била одна мысль: «Сам». Если он пробился сам, если его талант перевесил все сомнения, значит... значит, её жертва больше не нужна? Значит, сделка с дьяволом в спортивном костюме аннулирована?

Искрящаяся улыбка парня ещё стояла в глазах, когда Мия развернулась и почти побежала. Её гнало вперед чувство, острее страха — ярость от собственной глупости. Она ворвалась в кабинет, хлопнув дверью так, что стеклянная панель задребезжала. «Он пробился сам», — было единственной мыслью, и она требовала немедленного, сиюминутного ответа.

Тренер сидел за своим столом, небрежно откинувшись на спинку кресла. Он даже не поднял головы, будто ждал её появления.

Когда Мия влетела в кабинет, Тренер даже не шелохнулся. Он лишь лениво раздвинул ноги и, глядя на её тяжело вздымающуюся грудь, похлопал себя по бедру.

— Неужели ты так соскучилась, что врываешься без стука? — прохрипел он. Его рука перехватила её запястье и с силой впечатала ладонь Мии в его пах, прямо поверх натянутой ткани трусов.

Мия в ужасе отдернула руку, будто обжегшись. — Его взяли! — выпалила она, хватаясь за край стола. — Его взяли в сборную, и он сказал, что это из-за его личных результатов. Тренер... Наша сделка... она закончена? Я больше не должна приходить, верно?

«Вот дура», — пронеслось в голове у Тренера. Внутри него закипела холодная, темная ярость. После всех недель, что он лепил её под себя, после того, как он приучил её тело к своей власти, он не собирался просто так смотреть, как она уходит. Его желание обладать ею целиком, сломать её последнее сопротивление, стало невыносимым.

Он резко встал и, не давая ей опомниться, грубо толкнул её к столу. Мия охнула, когда её живот впечатался в холодное дерево. Она была в короткой юбке и тонкой рубашке, совершенно беззащитная. Тренер одним рывком содрал с неё крошечные трусики. Она не успела вскрикнуть — он скомкал эту кружевную ткань и силой засунул ей в рот, заглушая любой звук.

Мия была в шоке, её глаза расширились от ужаса, но в ту же секунду она почувствовала нечто пугающее. Вся эта неделя «тренировок», все его прикосновения и растягивания дали о себе знать: её тело, вопреки воле, отозвалось жаром и обильной смазкой.

Тренер не стал медлить. Он навалился сзади, раздвинул её ноги и одним мощным, безжалостным толчком впервые вошел в неё.

Мия содрогнулась. Боль от разрыва девственной плевы смешалась с оглушительным чувством заполненности. Тренер двигался яростно, вбивая свой массивный член до самого основания, стремясь с каждым разом проникнуть глубже, достать до самой её сути. Звук его тяжелой мошонки, ритмично бьющейся о её промежность и бедра, заполнял тишину кабинета влажными, хлесткими шлепками.

Одной рукой он потянулся вперед и рванул пуговицы её рубашки. Ткань разошлась, высвобождая её тяжелую грудь, которая безумно подпрыгивала в такт его ударам. Он больно сжал один сосок, наклонившись к её уху.

— Ты ведь хотела этого с самого начала, — прорычал он, пока Мия мычала в собственные трусики, задыхаясь от шквала ощущений. — Иначе ты бы не раздевалась по первой моей просьбе. Знаешь, кто ты, Мия? Ты хуже меня. Я свои желания говорю вслух. А ты... ты строишь из себя святую, пока твоя киска течет от каждого моего грубого слова. Бог знает, какие еще извращения таятся в твоей башке!

Его слова жалили больнее, чем его толчки. Она понимала, что он прав. Она ненавидела его, но её тело, предательски пульсирующее вокруг его члена, признавало в нем хозяина. Она чувствовала, как её сознание плывет, а первый оргазм от настоящего проникновения уже начинает скручивать её внутренности.

Когда последняя волна его яростных толчков достигла предела, Тренер с силой вжался в неё, пригвоздив Мию к столу всем своим весом. Он зарычал, и она почувствовала, как внутрь неё, в самую глубину её растерзанного естества, хлынул раскаленный, обильный поток. Он изливался долго, мощно, будто забирая у неё последние крохи воли.

Когда он, наконец, отстранился, Мия бессильно сползла со стола. Её ноги подкашивались. Семя, смешанное с капельками её девственной крови, было настолько густым и обильным, что оно не удерживалось внутри — оно медленно, тягуче стекало по её ляжкам, оставляя белесые дорожки на коже, и с тихим, влажным звуком капало прямо на линолеум пола.

Мия дрожащими руками пыталась запахнуть рваную рубашку, её взгляд был расфокусирован, а во рту всё еще стоял вкус ткани её собственных трусиков. Она думала, что на этом всё закончится, что её отпустят зализывать раны. Но она ошибалась.

Тренер, даже не поправив одежду до конца, схватил её за плечо. Его пальцы впились в её кожу мертвой хваткой, почти до синяков.

— Это только начало твоей настоящей тренировки, — бросил он, не глядя на неё. — Ты думала, я оставлю тебя здесь? Нет, Мия. Теперь ты поедешь со мной.

Он практически волоком потащил её за собой по пустому, темному коридору административного блока. Мия едва поспевала за его широкими шагами, чувствуя, как при каждом движении липкая жидкость продолжает стекать по её ногам.

Они вышли на задний двор, где в тени деревьев стоял его массивный микроавтобус с наглухо тонированными стеклами. Тренер рывком открыл боковую дверь, обнажая темное пространство салона, застеленное матами и заваленное спортивным снаряжением.

— Залезай, — скомандовал он, толкая её внутрь. — Сегодня ты узнаешь, что значит принадлежать мужчине не в кабинете, а по-настоящему.

Дверь за ними закрылась с тяжелым, глухим стуком, отрезая Мию от всего мира, от её парня и от той жизни, которую она знала еще час назад. В тесном пространстве микроавтобуса запах его пота и её возбуждения стал невыносимым, а впереди была долгая ночь, где некому было услышать её крики и стоны.

Микроавтобус замер на пустыре в тени старых складов. Свет редких фонарей едва пробивался сквозь густую тонировку, создавая внутри атмосферу душного, греховного кокона. Тренер не стал тратить время на прелюдии. Он перебрался назад, где Мия съёжилась, словно пытаясь провалиться сквозь сиденье. Её пальцы, цеплявшиеся за рубашку, были белы от напряжения.

Он схватил её за лодыжку и рванул на себя, бросая на пол машины. Мия вскрикнула, когда её спина коснулась жесткого покрытия, но тут же затихла, подавленная его массой. Тренер навис над ней, его глаза горели триумфом.

— Ну что, маленькая дрянь? — прохрипел он, раздвигая её широкие бедра так сильно, что суставы заныли. — Здесь нас никто не услышит. Можешь выть, можешь скулить, но ты будешь принимать меня столько, сколько я захочу.

Он вошел в неё одним рывком, без жалости, расширяя её девственное нутро своим огромным членом. Мия закинула голову, впиваясь ногтями в резиновый коврик. Из глаз брызнули слезы, но это не были слезы боли. Её рассудок кричал от ужаса, но тело... тело пело. Ей безумно, до тошноты, до помутнения в голове нравилось каждое его движение. Она ненавидела себя за то, как её влагалище жадно сжималось вокруг его члена, как её бедра сами подавались навстречу его ударам.

Звуки в замкнутом пространстве машины были оглушительными. Хлесткие, влажные шлепки плоти о плоть, скрип подвески микроавтобуса и тяжелое, звериное дыхание Тренера. Её грудь безумно качалась, соски терлись о его жесткую кожу, посылая в мозг новые вспышки извращенного удовольствия.

— Тебе нравится, Мия! Не ври себе! — рычал он ей в лицо, пока его таз вбивал её в пол. — Ты течешь для меня сильнее, чем любая шлюха. Ты хотела этого с того самого дня, как увидела меня на поле!

Он менял позы с пугающей скоростью.

Сначала он сидел на заднем сиденье, заставляя её насаживаться сверху, прыгая на его члене до тех пор, пока её ноги не начинали подкашиваться.

Затем он лег на пол, уложив её сверху в позе наездницы. В этом положении он начал вталкивать свой член снизу вверх с такой поразительной скоростью, что Мия только и могла, что хватать ртом воздух. Её пышные груди подпрыгивали перед его лицом, и он жадно впивался в них зубами, оставляя багровые метки.

Звуки ударов его мошонки о её ягодицы эхом разносились по всему салону, смешиваясь с её всхлипами. Она чувствовала, как внутри всё пылает, как её девственная узость окончательно сдается перед его мощью. Она была сломлена физически и морально, превращена в живой сосуд для его похоти, и самое страшное было в том, что она хотела, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

Микроавтобус подпрыгивал на ухабах разбитой парковки, и каждый толчок отзывался в теле Мии новой вспышкой тупой, пульсирующей боли, которая тут же таяла в волнах извращенного удовольствия. Тренер, не прекращая своих яростных рывков, схватил её за волосы и с силой рванул её голову вверх и в сторону — прямо к боковому окну.

— Смотри, Мия! — прорычал он ей в самое ухо, обжигая кожу своим дыханием. — Смотри на то, кем ты стала!

Стекло было тонированным снаружи, но изнутри оно превратилось в темное, пугающее зеркало. В тусклом свете приборной панели Мия увидела своё отражение, и этот образ заставил её сердце сжаться.

Она увидела женщину с растрепанными волосами и широко распахнутым в беззвучном стоне ртом. Её глаза были полны слёз, но в них не было только лишь страдания — в них горел лихорадочный, безумный блеск. Она не узнавала себя в этом существе, чьи губы распухли от поцелуев, а щеки пылали от стыда и жара.

Её грудь была полностью обнажена, рубашка беспомощно свисала с плеч, а на нежной белой коже уже проступали багровые отметины от его зубов и пальцев. Она видела, как её ягодицы и бедра непроизвольно содрогаются под каждым его мощным ударом, принимая его плоть так, будто она была создана только для этого.

По её животу и ногам стекали остатки его семени, смешанные с каплями её первой крови. Это была картина полного осквернения, и Мия, глядя на это, почувствовала, как последняя преграда в её сознании рушится.

— Кто ты теперь, Мия? — Тренер надавил пальцами на её челюсть, заставляя её смотреть прямо в свои собственные глаза в отражении. — Ты — невинная помощница? Или ты моя подстилка, которая прямо сейчас молит о том, чтобы я никогда не останавливался?

Мия хотела закричать «нет», но из её горла вырвался лишь сдавленный, хриплый всхлип, который в следующую секунду превратился в гортанный стон наслаждения. Она увидела в зеркале, как её собственное тело выгибается навстречу его толчку, как её руки, вместо того чтобы отталкивать, судорожно вцепились в его мощные предплечья.

Это был момент её катарсиса — страшного, грязного перерождения. Она поняла, что больше не принадлежит ни себе, ни парню из команды, ни своим мечтам. Она принадлежала этому моменту, этой боли и этому мужчине. В отражении она увидела не жертву, а женщину, которая наконец-то сорвала маску святоши и признала свою истинную, темную природу.

Тренер почувствовал её окончательный слом. Он навалился еще сильнее, вбивая её в пол машины, и Мия, зажмурившись, прижалась лицом к холодному стеклу, оставляя на нем след от горячего дыхания. Она была сломлена. Она была готова. Она была его.

Рассвет застал их в густом тумане, который окутал пустую парковку. Внутри микроавтобуса пахло так, будто там только что закончилось сражение — тяжелый мускус, запах пота и железистый привкус крови. Тренер, чьё лицо в утренних сумерках казалось высеченным из камня, грубо привел Мию в подобие порядка. Он сам набросил на неё порванную рубашку, кое-как застегнув пару уцелевших пуговиц. Лифчик и трусики бесследно исчезли в хаосе сваленных матов и спортивных сумок — они были принесены в жертву этой ночи.

— Выходи, — коротко бросил он, открывая дверь.

Он буквально вытолкнул её наружу. Мия пошатнулась, её ноги, не привыкшие к такой нагрузке, едва держали её. Дверь машины захлопнулась, и микроавтобус, взревев мотором, скрылся в тумане, оставив её одну на пустой дороге.

Мия стояла, обхватив себя руками за плечи. Она была живым памятником собственного падения.

На щеках остались белесые разводы подсохшего семени, а губы были искусаны и опухли. Под тонкой тканью рубашки, которая теперь едва прикрывала её пышную грудь, кожа горела от ссадин. Живот и спина были липкими — Тренер не жалел семени, отмечая каждый сантиметр её кожи как свою территорию. Самое невыносимое и в то же время возбуждающее чувство было внизу. Её девственность была не просто забрана — она была растоптана. Тягучая смесь жидкости медленно, горячими каплями стекала по её ногам, пачкая щиколотки и падая прямо на серый асфальт.

Она побрела в сторону дома, двигаясь медленно, как во сне. Каждый шаг отдавался резкой болью внизу живота, но в её сознании царил странный, пугающий покой. Ей было бесконечно хорошо. Это было чувство абсолютного освобождения — ей больше не нужно было притворяться, не нужно было соответствовать ожиданиям. Весь мир с его правилами и моралью остался там, за бортом микроавтобуса.

Она шла мимо пробуждающихся домов, чувствуя, как утренний ветерок холодит её мокрые ноги. Она знала, что через несколько часов начнется финальный матч, что её парень будет искать её взглядом на трибунах, ожидая поддержки своего «ангела». Но Мия знала правду. Под этой рваной рубашкой, в каждой капле стекающего семени, она несла на себе клеймо Тренера.

И, вопреки здравому смыслу, она уже ждала момента, когда он снова позовет её на «личную беседу» или предложит очередную «сделку»