Саша всегда любил поезда. В них было что-то успокаивающее: стук колёс, покачивание, ощущение, что жизнь на несколько часов приостановилась. Ему девятнадцать, только что сдал сессию в универе, едет из Москвы в Самару к бабушке — на лето. Билет в СВ взял случайно, потому что плацкарт был забит. Купе на двоих — роскошь.

Когда он вошёл в купе, там уже сидел мужчина. Лет под шестьдесят, полный, но не рыхлый — тяжёлый, как старый дуб. Борода седая, густая, аккуратно подстриженная. Глаза умные, чуть прищуренные. Одет просто: тёмная рубашка, брюки с подтяжками. На столе — бутылка коньяка «Арарат», две стопки, шоколадка и пачка сигарет.

— Добрый вечер, молодой человек, — голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Игорь Петрович. Будем соседями до Самары.

— Саша, — он протянул руку. Ладонь у Игоря Петровича оказалась широкой, тёплой, уверенной.

Разговор завязался сам собой. Сначала о погоде, о ценах на билеты, о том, как изменилась железная дорога с девяностых. Потом плавно перешли на жизнь. Игорь Петрович говорил мало, но метко. Саша слушал, кивал, иногда вставлял свои пять копеек — про учёбу, про девушек, про то, что в девятнадцать всё кажется важным и одновременно бессмысленным.

После второй стопки коньяка разговор скатился к женщинам. Саша рассказал про бывшую — как расстались полгода назад, потому что «она хотела стабильности, а я — свободы». Игорь Петрович усмехнулся в бороду.

— Свобода, говоришь... А что для тебя свобода, Саша? Когда ты последний раз делал то, чего по-настоящему хотел, но боялся даже подумать?

Саша замолчал. В купе стало тихо, только стук колёс да далёкий гудок локомотива.

Игорь Петрович налил ещё по одной. Потом достал сигарету, закурил в форточку — вагон старый, можно.

— Знаешь, в твоём возрасте я тоже думал, что знаю, чего хочу. Девушки, юбки, поцелуи в подъезде. А потом жизнь показала: иногда самое сильное желание — это то, которое ты прячешь даже от себя.

Он повернулся к Саше. Посмотрел прямо в глаза.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему порно с мужчинами тебя иногда цепляет? Не потому что «посмотреть прикольно», а потому что внутри что-то отзывается?

Саша почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он отвёл взгляд, но Игорь Петрович не давил — просто ждал.

— Я... ну... пару раз смотрел. Из любопытства.

— Любопытство — это честно, — кивнул тот. — А вот страх — это уже ложь самому себе.

Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Потом вторую. Саша заметил, как тяжело поднимается и опускается грудь.

— Хочешь, покажу тебе кое-что простое? Без обязательств. Просто посмотришь. Если не понравится — отвернёшься, и больше никогда не вспомним.

Саша молчал. Сердце колотилось в горле.

Игорь Петрович медленно расстегнул ширинку. Достал. Член лежал тяжёлый, полувставший, толстый, с тёмной головкой. Не огромный, но настоящий — взрослый, опытный. Пахло табаком, потом и чем-то мускусным.

— Просто посмотри, — тихо сказал он. — Не трогай. Просто посмотри.

Саша смотрел. Не мог отвести глаз. Член начал медленно наливаться — без прикосновений, просто от взгляда.

— Видишь, как он реагирует? — голос Игоря Петровича стал ещё ниже. — Потому что я знаю, что ты сейчас чувствуешь. То же самое, что и я в твои годы.

Он взял себя в руку. Медленно поводил по стволу. Головка блестела.

— Хочешь подержать? Просто в руке. Как вещь. Без обязательств.

Саша протянул руку. Дрожала. Пальцы сомкнулись вокруг. Горячий. Тяжёлый. Живой. Пульсировал в ладони.

— Вот так, — прошептал Игорь Петрович. — Просто держи. Чувствуй.

Саша сжал чуть сильнее. Член дёрнулся в ответ.

— А теперь... если хочешь... можешь поцеловать. Просто головку. Как будто проверяешь вкус.

Саша наклонился. Губы коснулись кожи. Солоновато. Запах сильнее. Он замер, потом провёл языком по щели. Игорь Петрович тихо выдохнул.

— Молодец... ещё чуть-чуть...

Саша открыл рот шире. Взял головку внутрь. Язык закрутился вокруг. Вкус усилился. Он начал двигать головой — медленно, неумело. Игорь Петрович не торопил. Просто гладил его по затылку.

— Глубже... дыши носом... да... вот так...

Саша давился, но не останавливался. Слюна текла по подбородку. Член полностью встал — толстый, твёрдый. Игорь Петрович начал слегка двигать бёдрами — не грубо, но уверенно.

— Хороший мальчик... ещё немного... я сейчас...

Он зарычал тихо. Саша почувствовал первые толчки — горячие, густые струи на язык. Горько. Много. Он глотал — рефлекторно, не думая. Часть вытекла по уголкам губ.

Игорь Петрович постоял внутри, пока не обмяк. Потом вышел. Саша сидел на полке, тяжело дыша, губы мокрые.

— Не спеши, — сказал тот. — Просто посиди. Почувствуй.

Саша сидел. Во рту всё ещё вкус. В штанах стоял так сильно, что болело.

Игорь Петрович снова сел напротив. Член лежал на бедре — мягкий, но всё ещё тяжёлый.

— Хочешь ещё? — спросил он спокойно. — Пока не встанет снова. Просто пососи. Медленно. Как конфету.

Саша кивнул. Опустился на колени между ног. Взял в рот мягкий член. Сосал нежно, чувствуя, как он оживает снова — медленно, постепенно. Игорь Петрович гладил его по волосам.

— Видишь? Тело честнее тебя. Оно уже знает.

Через десять минут член снова стоял. Полностью.

Игорь Петрович поднял Сашу, развернул спиной к себе. Стянул с него штаны вместе с трусами. Саша упёрся руками в полку.

— Расслабься, — прошептал тот. — Я медленно.

Пальцы смазанные (когда он успел?) вошли внутрь. Один, потом два. Саша застонал — больно, но странно приятно.

— Дыши... вот так...

Потом головка. Давление. Саша закусил губу. Игорь Петрович вошёл наполовину. Замер. Потом ещё глубже.

Саша выдохнул:

— Больно...

— Терпи. Сейчас будет хорошо.

Он начал двигаться — коротко, неглубоко. Постепенно Саша расслабился. Боль ушла. Осталось только полнота, жар, странное чувство, что его берут, владеют.

Игорь Петрович ускорился. Держал за бёдра. Шлёпки кожи о кожу. Саша стонал — сначала тихо, потом громче.

— Да... вот так... принимай...

Саша почувствовал, как внутри всё сжимается. Член дёрнулся — он кончил без рук, сильно, струями на полку. Ноги подкосились.

Игорь Петрович вошёл до конца, зарычал и кончил внутрь — горячо, глубоко.

Они оба замерли. Дышали тяжело.

Потом он вышел. Сперма потекла по бёдрам Саши.

Игорь Петрович обнял его сзади, прижал к себе.

— Теперь послушай меня внимательно, мальчик.

Он усадил Сашу рядом. Налил воды. Дал выпить.

— Ты не гей. И не би. Ты — пидор. И это нормально. Это твоя природа. Ты почувствовал, как тебе было хорошо, когда тебя ебут. Когда ты сосёшь. Когда глотаешь. Это не эксперимент. Это то, кем ты являешься.

Саша молчал. Слёзы текли по щекам — не от стыда, а от облегчения.

— Тебе нужно перестать врать себе. Перестать искать девушек, чтобы «быть нормальным». Иди и ищи мужчин. Таких, как я. Которые знают, что делать. Которые будут тебя иметь так, как тебе нужно.

Он достал телефон. Показал сайт.

— В Самаре есть хорошая сауна. «Тёмная». Только для мужчин. Там не спрашивают документов, не светят лицом. Заходишь, раздеваешься, идёшь в парную или в комнату. И тебя берут. Иногда один. Иногда несколько. Ты можешь просто стоять на коленях в тёмном углу — и через пять минут у тебя во рту уже будет хуй. А в жопе — другой.

Саша смотрел на экран. Сердце колотилось.

— Первый раз страшно. Потом — уже не остановишься. Но запомни: всегда презерватив. Всегда смазка. И никогда не пей с незнакомцами. Только с теми, кто тебе нравится.

Он погладил Сашу по щеке.

— А сейчас иди в душ. Помойся. А потом приходи — поспишь у меня на плече. До Самары ещё долго.

Саша встал. Ноги дрожали.

Когда он вернулся — чистый, в полотенце — Игорь Петрович уже лежал на своей полке. Открыл одеяло.

— Ложись.

Саша лёг. Прижался спиной к широкой груди. Рука Игоря Петровича легла ему на живот.

— Спи, мальчик. Завтра в Самаре начнётся твоя настоящая жизнь.

Саша закрыл глаза. Стук колёс убаюкивал.

Он знал: пути назад нет.

И впервые за девятнадцать лет ему было спокойно.