Сегодня воздух в семейном гнёздышке Игоря и Даши можно было пить, как выдержанное вино — он лился густым и тёплым потоком энергии и кружил голову ещё до первого глотка. Даша зажгла десятки ванильных свечей. Их неровный свет дрожал на стенах, отбрасывая причудливые тени, похожие на сплетающиеся тела мифических существ. Когда пришли Хабиб и Лейла, в комнате столкнулись два полюса страсти. Лейла в своём почти прозрачном платье, которое липло к бёдрам при каждом шаге, казалась экзотическим цветком. А Хабиб, чьи мышцы перекатывались под тёмной кожей даже в покое, принёс с собой первобытный запах дикой саванны и разогретого солнца.

Женька вошла последней, победно помахивая увесистой сумкой из чёрной кожи.

— Подарки от «тёмной стороны», — ехидно усмехнулась она, и её серые глаза сверкнули лихорадочным предвкушением. — Сегодня играем по моим правилам. Никакой спешки, только чистое послевкусие.

Игорь сидел в кресле, откинув голову и лениво потягивая ледяное пиво. Холод стекла приятно контрастировал с жаром, разливающимся по комнате. Его мысли были приятны:

«Смотрю на них и до сих пор не верю, что всё это — моё. Хабиб — огромный, тёмный, как скала, о которую хочется разбиться. Лейла — хрупкая, но в её взгляде столько огня, что можно сжечь город. И мои девочки. Женька — вечный двигатель этого безумия, и Даша... моя нежная Даша, которая превращается в хищницу прямо сейчас. Струна внутри меня звенит на самой высокой ноте. Это не просто секс. Это новая форма жизни».

Сегодня они начали с круга. Поцелуи блуждали по телам медленными и ценящими наслаждение путешественниками. Вкусы и запахи смешивались в дурманящий коктейль, в нём отчётливо слышался терпкий мускус Хабиба, нотки ванильной сладости Даши, с партией яркой цитрусовой свежести Женьки. Вершиной экстаза примешивался в букет пряный сандал Лейлы.

Женька подошла к Даше сзади и достала длинную чёрную шёлковую повязку. — Доверься мне, родная, — прошептала она, обжигая ухо дыханием, и плотно затянула узел.

Для Даши мир мгновенно исчез. Лица стёрлись, остались только звуки и запахи:

«Тьма ласкает и греет, как тёплая вода. Я слышу тяжёлое дыхание Хабиба где-то совсем рядом, чувствую, как пахнет его борода — горячо, колюче, мужским азартом. Кто-то коснулся бедра... перо? Оно такое невесомое, что кожа под ним взрывается мурашками. Я не знаю, кто это делает — Хабиб, Лейла или Игорь — и это незнание заставляет бедра качаться в поисках опоры».

Лейла хихикала, водя страусиным пером по набухшим соскам Даши, пока Хабиб огромными ладонями медленно разводил её ноги. Женька достала первый гаджет — гладкий, тяжело пульсирующий силиконовый вибратор. Несколько движений, и силиконовое навершие, смазанное слюной Женьки коснулось клитора Даши. Чувственную тишину комнаты разорвал тихий гул, перекрытый надрывным стоном Даши. Хабиб, помедлив несколько мгновений, вошёл в неё пальцами — глубоко, властно, создавая контраст между живым жаром и механической пульсацией.

Лейла упивалась новой властью:«Я смотрю на Дашу и вижу в ней себя неделю назад. Та же дрожь в коленях. Но сейчас я хочу всего! Мне нравится эта власть. Я сажусь ей на лицо, чувствуя, как её губы ищут меня во тьме, как её язык заставляет меня выгибаться дугой. Я больше не ревнивая жена. Я — часть этого шторма».

Женька переключилась на Игоря.

— Твой черед, братик, — она достала пушистые розовые наручники. — Не дергайся, а то будет больно... в хорошем смысле.

Игорь рассмеялся, подставляя руки. Щелчок стали на спинке кровати отозвался вспышкой в паху. Женька оседлала его, прижимаясь всем телом.

Сестра плеснула на себя тёплое лавандовое масло. Оно густо стекало по коже, делая каждое движение шелковистым и скользким. Тем временем Хабиб, отвлекся от терзания Даши и подкрался к Женьке сзади. Его огромный чёрный член, блестящий от масла, вошел в её анус медленно, до основания, растягивая её атлетичное тело. Игорь смотрел, затаив дыхание: его родная сестра, сплетенная с Хабибом, двигалась на нём в едином сакральном ритме.

Хабиб методично вколачивал член в Женю, наслаждаясь упругостью её мышц. Его разум парил где-то в заоблачных высотах:

_«Этот мир прекрасен. Я знаю их всего пару месяцев, но мы прикованы друг к другу одной цепью. Игорь — смелый мужчина. В его глазах нет злобы, только мужское восхищение. Когда я чувствую, как анус Женьки сжимается вокруг моего ствола, а Игорь пульсирует внутри неё ниже, встречая меня через преграду плоти, я чувствую себя звеном неразрывной цепи»_.

Хабиб, казалось был одновременно везде. Вот он оторвался от стонущей от страсти Жени и теперь уже трахал Дашу раком на краю кровати, мощные толчки заставляли ножки кровати поскрипывать, а комнату вибрировать от влажных шлепков. Игорь стоял рядом, его пальцы впились в бедро жены, направляя её навстречу ударам тёмной плоти. Даша жадно сосала член Игоря, судорожно сжимая его ягодицы. И тут случилось то самое «случайно», которое зачастую меняет течение жизни кардинально и навсегда.

Игорь в порыве нежности наклонился, чтобы поцеловать Дашу в изгиб шеи, и в этот миг его губы наткнулись на член Хабиба — раскаленный ствол вышел из неё почти полностью, блестящий и тяжёлый и скользнув по щеке Игоря ворвался в полуоткрытый рот. Вкус ударил в голову, как разряд молнии в грозовую ночь: солёный, мускусный, пропитанный соками Даши и жаром Хабиба. Игорь резко отшатнулся, его лицо мгновенно вспыхнуло, дыхание сперло, но Хабиб уже всё понял по его расширенным зрачкам.

— Попробуй еще раз, — голос Хабиба прозвучал низко, как рокот далекого грома, вибрируя в самом воздухе комнаты. — Без случайностей, брат. Сейчас и здесь.

Игорь посмотрел на Дашу. Она смотрела на него снизу вверх, её губы были припухшими, а в глазах, затуманенных страстью, читался такой восторг и немая поддержка, что Игорь понял: сейчас или никогда. Границы его прежнего «я» рухнули. Он медленно наклонился и осознанно, глядя Хабибу в глаза, прильнул губами к массивной, лакированной головке его члена.

_«Мой мир перевернулся за одну секунду. Я никогда не считал себя пидарасом, ну или геем, если думать культурными категориями. Но это... это нечто совершенно иное. Я знаю это, потому что чувствую: это — настоящая близость. В этом нет грязи, только этот обжигающий жар и эта невероятная мощь. И это не противно... это чувствуется невероятно правильно, как последний кусочек пазла. Я слизываю с него соки моей жены и чувствую, как мы втроем в этот миг становимся единым существом, одной плотью. Ревность? Нет, она сгорела. Это признание. Хабиб кладет свою тяжелую ладонь мне на затылок, направляя, и я чувствую его силу всем своим существом. Это чертовски, до боли в висках, горячо»._

Даша ахнула, её тело содрогнулось, и она начала мастурбировать себя с удвоенной силой, не в силах оторвать взгляд от мужчин. Женька подползла ближе на коленях, её серые глаза стали огромными, как плошки, в них горело чистое восхищение.

— Бля... пацаны, вы лучшие! — выдохнула она, и её голос сорвался от возбуждения. Она замерла, не в силах пошевелиться.

Кульминация подходила всё ближе и ближе, и норовила накрыть их всех разом, как сокрушительное цунами. Хабиб, издав глухой рык, покинул новооткрытое место наслаждения, чуть передвинулся и теперь снова входил в жену Игоря, буравя её тугой зад — всё быстрее, всё яростнее, заставляя кровать стонать под их весом. Теперь Даша лежала на Игоре, он ласкал её влагалище, языком вызывая всё новые и новые волны экстаза любимой жены.

Он двигался на пределе, пока не излился в Дашу мощными, обжигающими толчками. Игорь, забрался под чьи пальцы переплелись с пальцами Хабиба на теле Даши, почувствовал, как горячие струи спермы тунисца пульсируют внутри его жены, а потом выходят наружу, густыми ручейками стекая прямо на его собственный язык.

Даша закричала — долго, пронзительно, её тело свела такая мощная судорога, что Хабибу пришлось до боли сжать её бедра, чтобы она не соскользнула на пол. Лейла, сидевшая рядом, содрогнулась в экстазе, лаская себя и не сводя глаз с этой картины, а Женька кончила в тот же миг, просто гоняя вибратор в своём лоне с такой бешеной скоростью, словно это был поршень спортивного двигателя дорогой машины, идущей на рекорд.

Когда всё утихло, в комнате воцарилась тяжелая, ароматная тишина, нарушаемая только хриплым дыханием пяти человек. Даша перевернулась на спину, тяжело дыша и вытирая лицо рукой.

— Игорь... ты как? — спросила она совсем тихо, глядя на мужа с такой нежностью, в которой не было ни капли осуждения, только чистое принятие. Игорь улыбнулся, притянул её к себе и глубоко поцеловал, чувствуя на её губах привкус Хабиба, масла и своей собственной, только что родившейся страсти. — Я... я кажется, только что заново родился, — ответил он совершенно серьезно.

Хабиб протянул Игорю руку — большую, тёплую и всё ещё влажную. Игорь крепко её пожал. Между ними теперь была не просто дружба и не просто общие женщины, а нечто большее — безмолвный договор равных. — Ничего случайного, — подмигнул Хабиб, и в его глазах больше не было вызова, только уважение.

Женька, кое-как устроившись в живописной куче из подушек и сплетенных тел, лениво потянулась к своей сумке. — Ну что, народ... у меня там еще анальные пробки с пушистыми хвостами лисиц остались. Будем пробовать или оставим это безумие на завтра? — Завтра, Женя, завтра! — хором ответили все, не в силах больше двигаться и медленно проваливаясь в блаженную, пахнущую лавандой дремоту.

Лейла лежала на спине, её миниатюрное тело всё ещё вздрагивало от эха оргазма, который только что выжег её изнутри. Трахая по очереди стоящих рачком девушек, Хабиб кончил в неё — глубоко, мощно, и его горячие струи медленно вытекали, оставляя липкие, обжигающие дорожки на внутренней стороне её бронзовых бёдер. Часть нектара досталась Даше. Хабиб любил дарить его.

Теперь воздух в комнате чувствовался особенно густым, как тёмная патока: запах мускуса, солёного пота, догорающих ванильных свечей и пролитого вина. Он смешивался в опьяняющий коктейль, который хотелось вдыхать кожей. Игорь, полулёжа, тяжело дыша, вытирал лоб тыльной стороной ладони, а Женька блаженно улыбалась в потолок, её растрепанные волосы и припухшие, искусанные губы выдавали недавнее исступление.

Всё казалось идеальным. Смех Лейлы о том, как она «пришла наказать мужа, а наказала себя», всё ещё вибрировал в воздухе лёгким послевкусием. Но потом Хабиб сделал это.

Он, всё ещё стоя на коленях между ног жены, потянулся к Даше. Это не было продолжением секса. Это был жест запредельной, почти будничной нежности — он просто притянул её к себе и поцеловал в висок. Так, как целуют только по-настоящему «своих».

Лейла окаменела.

Её глаза, только что подернутые дымкой наслаждения, сузились до ледяных щелочек. Улыбка исчезла, уступив место маске из обожжённого камня. Она села резко, и простыня соскользнула с её маленькой груди, чьи тёмные соски всё ещё стояли торчком от недавнего возбуждения.

— Хабиб, — её голос был тихим, но в нём зазвенела сталь булатного клинка. — Ты всегда так целуешь всех своих... «клиенток» после тренировки?

Хабиб замер. **«Она увидела. Я почувствовал этот холод кожей ещё до того, как она заговорила. Я не хотел её задеть — Даша стала мне близка, её тепло, её запах... это уже часть моего мира. Но для Лейлы это — удар в самое сердце. Она прощает мне похоть, она понимает жажду плоти, но нежность... для неё это — измена её эксклюзивности, кража того, что принадлежит только ей».**

Мужчина поднял взгляд, не пытаясь спрятать глаза.

— Лейла...

— Нет! — она вскинула руку, прерывая его. — Я видела. Этот взгляд. Этот поцелуй. Как будто она — особенная. Как будто она в этот миг — это я!

Даша, сидевшая рядом, почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холодок. Её рука, лениво гладившая бедро Женьки, замерла.

— Лейла, милая... — Даша подалась вперёд, её кожа всё ещё блестела от пота в свете угасающих свечей. — Хабиб не...

— Трахаться с ним три месяца — это одно, — Лейла обернулась к ней, и в её взгляде Даша увидела не только гнев, но и глубокую, изъедающую тоску. — Я чувствую твой запах на его коже каждый вечер. Но теперь ты забираешь его нежность? Его поцелуи «в висок»? Это моё место, Даша. Только моё.

Игорь наблюдал за этой сценой сквозь почти сомкнутые веки, пока его член всё ещё был в плену влажного рта Женьки. Сестрёнка знала своё дело, не отвлекаясь на чужие драмы: **«Я вижу, как рушится их хрупкое равновесие. Лейла не боится, что Хабиб её бросит — она боится перестать быть единственной Королевой в его сердце. И Даша... она не оправдывается. Она сопереживает. Это удивительно — они не дерутся как кошки, они пытаются поделить одну мужскую душу на всех, не разорвав её в клочья».**

Женька наконец отстранилась от Игоря, подвинулась к Даше и обняла её за плечи — инстинктивный защитный жест.

— Лейла, послушай, — Женька улыбнулась своей хищной, но странно тёплой улыбкой. — Ты ревнуешь к поцелую? А то, что я только что целовала твоего мужа с языком, пока ты брала в рот член у Игоря? Это тебя не пугает?

— Это был секс! — Лейла сглотнула, её кулачки сжались на смятых простынях. — Секс — это игра, это драйв. А поцелуй в висок... это признание. Я не знаю, как с этим жить. Когда я вижу, как он касается твоих волос, Даша... я чувствуя себя лишней на празднике, который сама же устроила.

Даша не стала спорить. Она сделала то, чего никто не ожидал: подошла к Лейле и встала на колени — обнажённая, пахнущая Хабибом и ванилью, и взяла маленькие руки туниски в свои. Она прижала их к своей груди, туда, где под рёбрами бешено колотилось сердце.

— Лейла, — голос Даши был мягким, как бархат. — Я не хочу твоего мужа вместо тебя. Я хочу... нас всех. Я хочу, чтобы ты знала: когда он касается меня, он видит в моей жажде отражение твоей. Докажи себе, что ты не на обочине. Докажи нам всем, кто здесь настоящая хозяйка огня.

Лейла смотрела на Дашу долгим, пронзительным взглядом. Её глаза скользнули по следам спермы Хабиба, блестевшим на своих бёдрах, увидела то же самое на бёдрах подруги. Ревность вспыхнула снова, но теперь это было не ядом, а высокооктановым топливом.

— Тогда... лижи меня. Прямо сейчас. Пока он смотрит. Пока он всё ещё ощущает себя внутри твоего тела.

Женька внутренне захлопала в ладоши: **«О да! Вот он — момент истины. Лейла перехватывает инициативу. Она превращает своё поражение в триумф, заставляя Дашу служить своему удовольствию. Она хочет быть центром бури. Смотри, Игорь, как твоя жена опускается перед ней... это настоящий шедевр».**

Даша опустилась ниже. Она раздвинула смуглые бедра Лейлы, вдыхая её пряный, мускусный аромат. Язык Даши скользнул по клитору — медленно, дразняще, пробуя на вкус тунисский зной, смешанный со спермой Хабиба. Лейла застонала, запрокинув голову, её пальцы до боли впились в каштановые волосы Даши, направляя её.

Хабиб подошёл сзади. Его член снова был твёрдым и тяжёлым, как обсидиановая скала. Он вошёл в Дашу одним плавным движением, пока та продолжала ласкать его жену. Лейла смотрела на это широко открытыми глазами: она видела, как плоть её мужа исчезает в Даше, и вибрация от его толчков передавалась ей через губы подруги.

— Трахни её, Хабиб! — прошипела Лейла. — Трахни её, пока она лижет меня! Пусть она чувствует тебя, а я буду чувствовать, как её язык вылизывает меня.

Ревность окончательно переплавилась в экстаз. Психология собственничества растворилась в коллективном безумии.

Через неделю этот костёр разгорелся ещё ярче, сместившись в сторону Игоря и опять же Лейлы. Вечер в квартире начался с напряжения, которое можно было потрогать пальцами. Лейла пришла в чёрном облегающем платье, под которым, как все знали, не было ровным счётом ничего. Без слов, изящно двигаясь, девушка села рядом с Игорям, положив свою маленькую ладонь на его бедро. Затем, расстегнув пуговицы ширинки, достала моментально. восставший член и начала напоказ, медленно дрочить его, глядя Хабибу прямо в глаза.

Игорь почувствовал себя неким приложением к этой сцене, а его член стал реквизитом театрального представления. Это немного злило, но было интересно, чем всё закончится.

— Что это? — Хабиб замер в дверях, его голос был похож на глухое рычание льва. — А что? — Лейла даже не шелохнулась. — Тебе же нравится Даша. Тебе нравится её нежность. А мне нравится, как Игорь смотрит на меня. Как будто я — его единственная добыча в этом лесу.

Лейла, глядя на мужа, демонстративно зевнула, прикрыв ладошкой белоснежные зубы: **«Я вижу, как Хабиб ревнует. Это сладко, почти как первый глоток воды в пустыне. Я хочу, чтобы он понял: я не просто приложение к нему. Я — женщина, которую жаждет его лучший друг. Я хочу видеть его первобытную ярость, потому что его ярость — это самая честная форма любви, которую я знаю».**

Хабиб сорвался. Он схватил Лейлу за талию, легко поднял её, как тряпичную куклу, и бросил на диван. Платье задралось, обнажив безупречную бронзовую попку.

— Смотри, Игорь! — прорычал он, входя в неё одним резким, собственническим толчком. — Смотри, как она кричит от меня! Только от меня!

Но Лейла повернула голову к Игорю, её глаза блестели от слёз и дикой похоти. — Смотри... и завидуй... Хабиб... он всегда как зверь... а ты... ты умеешь иначе...

Это был вызов. Хабиб вышел из жены, его ствол блестел от её соков. Он схватил Игоря за ворот рубашки. — Хочешь её? Трахай. Прямо сейчас. Я хочу видеть, чем твоя «нежность» лучше моей силы!

Игорь, разозлившись, вошёл в Лейлу энергично и одновременно невероятно плавно, растягивая каждое мгновение проникновения. Это стало контрастом, который всегда сводил туниску с ума: сокрушительная мощь Хабиба и вдумчивая ласка Игоря.

Она извивалась между двумя мирами. Игорь чувствовал, как улетает в стратосферу: **«Я вхожу в неё и физически чувствую Хабиба сквозь тонкую стенку её плоти. Его ревность — это электрический ток, который проходит через моё тело. Я не краду его жену, я помогаю им обоим осознать, как сильно они друг друга жаждут. Лейла стонет под моим ритмом, но её взгляд прикован к нему. Это безумие... и это самое прекрасное, что я когда-либо чувствовал».**

Даша и Женька не остались в стороне. Женька достала из сумки чёрный страпон с мощной вибрацией. — Пока мужчины меряются правами на Лейлу, мы возьмём своё, — шепнула она. Даша легла на спину, широко раздвинув ноги и принимая игрушку в себя. Гул гаджета смешивался со стонами Лейлы, создавая единый, пульсирующий ритм комнаты.

Хабиб, видя это, не выдержал. Он оттолкнул Игоря — решительно, но без злобы — и снова вошёл в Лейлу, на этот раз в попку. Она вскрикнула от неожиданности, но тут же зашлась в стоне удовольствия. Игорь, не растерявшись, вошёл в её вагину — двойное проникновение, тесное, раскаленное. Лейла кричала — громко, на арабском и русском вперемешку, её тело тряслось в конвульсиях между двумя мужчинами.

— Моя... только моя жена... — рычал Хабиб, вбиваясь в неё в унисон с Игорем. — Твоя... но... и его тоже... — выдохнула Лейла на пике, её тело сжалось вокруг обоих членов в неистовом оргазме.

Женька и Даша кончили почти одновременно — вибрация, поцелуи и глубокие толчки страпона слились в один ослепительный взрыв. Когда всё утихло, Хабиб вышел из Лейлы и обнял её — крепко, до хруста ребер. Посмотрел на Игоря — не с ненавистью, а с новым, мужским уважением.

— Она моя, — сказал он тихо. — Но... ты можешь её трахать. При мне. Игорь молча кивнул, принимая этот договор.

Но это было не всё. Потому что Лейла повернулась к мужу, поцеловала его в плечо. — А ты... можешь трахать её, — кивок на Дашу. — При мне. Но только когда я смотрю. Или чтобы я знала.

Ревность не исчезла. Она просто стала новой, самой острой частью их игры. И все знали: следующий раз будет ещё мощнее. Потому что теперь каждый из них будет доказывать своё право на другого. Снова и снова.

Спустя несколько дней Даша проснулась с ощущением, что внутри неё что-то окончательно перегорело и родилось заново. Раньше она была «приличной женой» — офис, ужины, тихий секс по субботам. Теперь же она смотрела в зеркало и видела хищницу. Её тело стало жадным, ненасытным; она вспоминала вкус Хабиба, крики Лейлы и смех Женьки, и внутри неё открывалась дверь, которую раньше держали на семи замках. И это было по-настоящему волшебным.