Рано утром, около пяти, Игорь проснулся — мочевой пузырь требовал. Он встал тихо и едва перелез через жену замер: Даша спала, но рука ее была между ног, пальцы двигались медленно, во сне. Тело изгибалось, губы шептали: "Женя... Да... Там..." До уха донеслись еле слышные стоны сладострастные и хриплые. Игорь смотрел, член снова затвердел, но он ушел в туалет, оставив ее в этом сне. Томление нарастало — это был только первый акт.

Прошла неделя после того первого ужина — неделя, полная томительного ожидания, случайных касаний и недосказанных намеков. Даша стала чуть задумчивее, чаще смотрела в окно, когда думала, что Игорь не видит, и иногда во сне ее рука снова скользила между бедер, а губы шептали «Женя...» — тихо, почти неслышно. Игорь притворялся, что ничего не замечает, но внутри него все кипело от предвкушения. Он ждал сигнала от сестры.

Женька позвонила ему в четверг вечером, когда Даша была на поздней встрече с подругами. Голос в трубке был довольным, с той хрипотцой, которая появлялась, когда она возбуждалась.

— Братец, первая фаза прошла на ура. Она уже думает обо мне, я чувствую. Сегодня был первый «пробный» урок в зале.

Игорь присел на край кровати, сердце застучало быстрее.

— Расскажи подробно.

Женька хмыкнула, он буквально услышал, как она улыбается.

— Пригласила ее на персоналку в мой зал — «просто посмотреть, как я работаю, а заодно и размяться». Она пришла в обтягивающих лосинах и топе — боже, эти бедра... Мы размялись, потом сделали круг силовых. Я все время была рядом: поправляла стойку, держала за талию, когда она приседала, пальцы скользили по потной коже чуть дольше, чем нужно. Она краснела, но не отодвигалась. А потом — душ. Общий, женский, пустой в это время.

Игорь сглотнул.

— И?

— И я взяла губку. Сказала: «Давай я тебе спинку потру, а то не достанешь». Она стояла под струей, вода стекала по ее спине, по ягодицам — капли такие крупные, блестящие. Я начала медленно, кругами, от лопаток вниз. Потом ниже — по пояснице, к копчику. Она замерла, дыхание стало тяжелым. Я прижалась ближе, грудью к ее спине, губка скользила между ягодиц — невзначай, конечно. Она тихо ахнула, ноги чуть раздвинулись. Я чувствовала, как она течет — не только от воды. Пальцы один раз «случайно» коснулись клитора через эту мокрую ткань... Она вся дрожала, но я остановилась. Сказала: «Ну всё, ты чистенькая» — и вышла первой, оставив ее там, под душем, с этим томлением между ног.

Игорь молчал, член уже стоял колом.

— А потом?

— Потом она вышла вся розовая, глаза стеклянные. Я предложила: «Поехали ко мне, вина выпьем, поболтаем по-женски». Она согласилась почти сразу. Сейчас она у меня. Мы уже открыли бутылку. Приезжай через час, типа «с работы заехал забрать жену». И... будь готов. Сегодня мы ее чуть дальше подвинем.

Игорь выдохнул.

— Ты гений, Жень.

— Знаю, — рассмеялась она. — Жду тебя, братишка.

Даша была в смятении. Она понимала, что и тот вечер, и тренировка были не случайны. Тем более слышала о Жене некоторые подробности. А именно то, что ей нравятся как мальчики, так и девушки. Но это не пугало Дашу. Она всегда относилась спокойно, без ханжества к таким людям, считая, что в чужую постель лезть как минимум не этично. И, тем более Женя была не чужая — сестра мужа. Но Дарья и не подозревала, что в глубине неё таится совсем иная натура. Жаждущая, голодная и чувственная. И поэтому она отпустила поводья событий, начавшихся с момента прихода Жени в гости.

На тренировку она уже пошла, предчувствуя, что она кончится чем-то необычным. И это заводило, и рождало чувство, уже было подзабытое. Именно такое было у неё в те дни, когда они с Игорем начинали встречаться. Бабочки в животе.

Тренировка прошла классно. Оказывается Женька не только умелая совратительница, но и прекрасный тренер. Она заставила Дашу выложиться на всю катушку. Понятно, что потом был душ. Общий, женский, но в этот час пустой и затянутый густым белым паром.

Воздух здесь казался тяжелым, влажным, пропитанным ароматами дорогих гелей и разогретых тел. Даша стояла под тугой струей, подставив лицо горячим каплям, пытаясь смыть не только пот после тренировки, но и странное, колючее волнение, которое Женька методично раздувала в ней весь последний час.

Вода шумела, отсекая мир, превращая кабинку в тесную капсулу. Внезапно шум воды за соседней перегородкой стих, и Даша почувствовала, как пар слегка рассеялся. Женька вошла бесшумно. На ней не было ничего, кроме стекающих капель воды, которые бриллиантами сверкали на её атлетичных плечах и плоском животе.

— Давай помогу, — голос Женьки прозвучал низко, почти сливаясь с рокотом воды. — Ты вся зажата, Даш. Мышцы на спине как струны, того и гляди лопнут.

Даша хотела возразить, прикрыться, но тело, предательски расслабленное жаром, не послушалось. Она медленно повернулась спиной, чувствуя, как по пояснице пробежал холодок, несмотря на горячий пар.

Женька взяла губку — крупную, пористую, пахнущую чем-то цитрусовым и терпким. Она начала сверху, от шеи. Движения были уверенными, почти профессиональными, как у массажиста, но в том, как её свободная рука легла Даше на плечо, было нечто большее.

Пальцы Женьки, чуть шероховатые, точечно нажимали на нужные узлы, заставляя Дашу невольно выгибаться навстречу прикосновению.

Губка скользила вниз по позвоночнику, каждый позвонок отзывался электрическим разрядом. Даша закрыла глаза. Теперь она не видела Женьку, но чувствовала её всем существом: жар её тела за спиной, её прерывистое дыхание, щекотавшее лопатки, и этот запах — смесь яблочного шампуня и разогретой, живой кожи.

Когда губка опустилась к пояснице, Женька придвинулась вплотную. Даша почувствовала, как упругая грудь сестры мужа коснулась её спины — мягкое, но требовательное давление. Это было первое откровенное нарушение границ, и Даша замерла, боясь дышать.

— Расслабься, маленькая... — шепнула Женька прямо в ухо, и кончик её языка на мгновение коснулся влажной мочки. — Это просто вода. Просто я.

Губка скользнула ниже, подминая под себя мягкую плоть ягодиц. Женька вела её медленно, кругами, намеренно затягивая каждое движение. В какой-то момент рука Женьки, обернутая в пену, «случайно» соскользнула между бедер. Всего на секунду. Легкое касание, почти призрачное, но Даша ахнула, и этот звук, усиленный эхом кафеля, показался ей криком признания.

Внизу живота всё скрутилось в тугой, горячий узел. Даша чувствовала, как её собственное возбуждение смешивается с потоками горячей воды. Она была открыта, беззащитна и — впервые в жизни — абсолютно честна в своем желании. Весь её консерватизм таял здесь, под этим душем, стекая в слив вместе с мыльной пеной.

Женька почувствовала этот сдвиг. Её пальцы, оставив губку, прошлись по внутренней стороне бедра Даши — нежной, сверхчувствительной коже. Она коснулась самого края, там, где пульсировала жизнь, и Даша инстинктивно подалась назад, прижимаясь попкой к животу Женьки.

— Ты такая горячая, Даш... — Женька тяжело дышала ей в затылок. — Игорь прав, ты — настоящее сокровище. Но ты даже не представляешь, на что способно это тело, если дать ему волю.

Женька вдруг резко отстранилась, выключая воду. Внезапно наступившая тишина была оглушительной. Даша стояла, дрожа, не в силах открыть глаза. Томление между ног стало почти невыносимым, требуя завершения, требуя рук, губ — чего угодно.

— Ну всё, ты чистенькая, — голос Женьки снова стал бодрым, почти обыденным, но в нем слышалась торжествующая усмешка. — Поехали ко мне? Вина выпьем. У меня есть отличное, терпкое, как раз под стать вечеру.

Даша обернулась. Женька уже накидывала полотенце, её глаза искрились серым пламенем. Даша кивнула, понимая, что в эту минуту она подписала договор. Не с Женькой. С собой.

Игорь приехал ровно через час, как договаривались. Дверь открыла Женька — в коротких шортах и свободной белой майке без лифчика, соски снова проступали сквозь тонкую ткань. Волосы еще влажные после душа, пахло шампунем яблоко и ваниль. За ее спиной, на диване, сидела Даша в той же одежде, в которой была в зале: черные лосины, облепившие каждую мышцу, и серый топ, слегка влажный от пота, который уже подсох. Щеки все еще горели, губы чуть припухшие — наверное, от вина и разговоров.

— О, привет, любимый, — Даша улыбнулась, но в голосе сквозило легкое смущение. — Мы тут... разговорились.

Игорь поцеловал ее в щеку — кожа горячая, пахнет потом, вином и чем-то еще, сладко-мускусным. Он сделал вид, что ничего не замечает.

— Вижу, девчонки хорошо проводят время. Не помешаю?

Женька хихикнула, наливая ему бокал.

— Наоборот. Мы как раз говорили о тебе.

Они расселись: Даша посередине дивана, Женька слева, Игорь справа. Диван узкий, тела соприкасаются бедрами. Вино вкусное, терпкое и красное, с привкусом ежевики лилось легко, разогревая кровь. Разговор сначала был легким: о зале, о тренировках, о том, как Даша сегодня «почувствовала мышцы, о которых и не знала». Но постепенно Женька переводила тему.

— Знаешь, Даш, я сегодня в душе подумала... Ты такая красивая, когда расслабляешься. Вся такая... открытая.

Даша опустила глаза в бокал, щеки снова порозовели.

— Ты меня смущаешь.

Женька положила руку ей на колено — легко, но уверенно. Пальцы начали медленные круги, как тогда под столом.

— А зря. Ты же сама говорила, что поцелуй тебе понравился. Может, это не так уж страшно — позволить себе чуть больше?

Даша молчала, но не убрала руку. Игорь сидел тихо, наблюдая краем глаза, как дыхание жены учащается. Женька наклонилась ближе, ее губы почти коснулись уха Даши.

— Помнишь, как я тебя мыла? Как губка скользила... ниже... Ты вся дрожала. Я остановилась, потому что не хотела тебя пугать. Но если честно... я бы продолжила.

Даша сглотнула. Ее соски напряглись под топом — отчетливо видны сквозь ткань.

— Жень... я не знаю. Это... странно. Но... да, мне понравилось

Женька улыбнулась — медленно, хищно, но с теплотой.

— Тогда давай не будем торопиться. Просто... поцелуй еще раз. Для проверки.

Она не ждала ответа. Наклонилась и поймала губы Даши — мягко сначала, потом глубже. Язык скользнул внутрь, Даша ответила — тихо застонала в поцелуй, рука сама легла на бедро Женьки. Игорь чувствовал, как его член наливается, но он оставался на месте, притворяясь, что просто смотрит в бокал.

Поцелуй длился долго, влажный, жадный. Когда они оторвались, у Даши губы блестели, глаза потемнели.

Женька не останавливалась. Ее рука скользнула выше по бедру Даши, под топ, пальцы нашли грудь — обхватили, сжали нежно. Даша ахнула, тело выгнулось.

— Ш-ш-ш... расслабься, — прошептала Женька. — Просто чувствуй.

Она оттянула край топа, обнажив одну грудь. Сосок был твердым, чуть потемневшим от возбуждения. Женька наклонилась и прижалась к груди ртом, медленно, языком кружа по ареолу, потом посасывая самую кнопочку. Даша запрокинула голову, пальцы вцепились в волосы Женьки.

— О боже...

Игорь не выдержал. Он придвинулся ближе, положил руку на другое бедро Даши — выше, между ног. Через лосины чувствовалось, какая она мокрая. Даша вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, бедра чуть раздвинулись.

Женька подняла глаза на брата — в них был блеск победы.

— Видишь, Даш? Он тоже хочет тебя. Мы все хотим тебя.

Даша открыла глаза — в них смесь смущения, желания и легкого шока.

— Вы... вы сговорились?

Женька рассмеялась тихо, не отрывая губ от соска.

— Может быть. А тебе... не нравится?

Даша молчала секунду. Потом покачала головой — медленно, но решительно.

— Нравится... очень.

Женька улыбнулась шире. Ее рука скользнула вниз, под пояс лосин, пальцы нашли клитор — набухший, скользкий. Она начала ласкать медленно, кругами, наблюдая, как Даша извивается между ними двумя.

Игорь наклонился и поцеловал жену в шею — там, где пульс бьется быстро. Его рука присоединилась к Женькиной — пальцы скользили рядом, иногда переплетаясь, иногда проникая внутрь вместе.

Даша стонала — тихо сначала, потом громче. Тело дрожало. Оргазм накрыл ее внезапно, мощно — она выгнулась, вцепившись в плечи обоих, крик вырвался хриплый, долгий. Они держали ее, пока волны не утихли. Когда она открыла глаза, в них было что-то новое — не страх, не смущение. Любопытство. Желание. Принятие.

Женька поцеловала ее в лоб — нежно.

— Это только начало, красотка.

Игорь улыбнулся, чувствуя, как сердце колотится. Операция «Даша — наша» набирала обороты. Ну а сама Даша, похоже, уже не хотела останавливаться.

Почему они остановились в этот раз?

О, это был хитрый маневр Женьки — она всегда была мастером на такие психологические штучки. После того, как Даша кончила, извиваясь между ними, Женька отстранилась первой, ее пальцы все еще блестели от влаги Даши. Она посмотрела на Игоря с тем блеском в глазах, который говорил: "Не торопись, братик, пусть дозреет".

Даша лежала на диване, дыша тяжело, тело все еще подрагивало от послевкусия оргазма — кожа покрыта легкой испариной, соски твердые, как вишенки, бедра слегка раздвинуты, а между ними — влажный блеск под лосинами. Женька наклонилась, поцеловала ее в лоб — нежно, почти матерински — и прошептала: "Это было волшебно, но давай не будем спешить. Хочу, чтобы ты сама захотела больше. Завтра созвонимся?" Даша кивнула слабо, глаза все еще стеклянные от удовольствия, но в них мелькнуло разочарование — как будто ее оставили на краю обрыва.

Игорь тоже хотел продолжить, его член пульсировал в штанах, но Женька подмигнула ему: "Доверься мне, и не трогай её сегодня. Она будет голодной, как волчица." И ушла, оставив их в этой томительной паузе, где воздух все еще пах возбуждением и вином. Игорь помог Даше встать, поцеловал ее — ее губы были солоноватыми от пота — и они пошли спать, но той ночью она ворочалась, а он слышал ее тихие вздохи во сне.

На следующий день Даша проснулась с этим голодом в груди — или, точнее, голод грыз там, где существенно ниже. Она лежала в постели, солнце пробивалось сквозь шторы, окрашивая комнату в золотистый свет, и ее тело помнило каждое прикосновение: пальцы Женьки на клиторе, губы на соске, тепло Игоря рядом. Она потянулась, рука сама скользнула между ног — трусики были влажными, клитор набухшим от воспоминаний.

"Черт, что со мной?" — подумала она, но это было не смущение, а жажда. Игорь уже ушел на работу, поцеловав ее на прощание — его губы были теплыми, с привкусом кофе, — и она осталась одна с этими мыслями. Работа не клеилась: она сидела за компьютером в домашнем офисе, пытаясь сосредоточиться на отчете, но пальцы то и дело барабанили по столу, а воображение рисовало Женьку — ее стройное и атлетичное тело, короткие волосы, серые глаза, полные озорства. К обеду голод стал невыносимым: низ живота ныло, соски терлись о ткань майки, вызывая мурашки. Она взяла телефон и набрала Женьку — голос той в трубке был бодрым, с той хрипотцой, которая вчера сводила с ума.

— Жень, привет. Слушай... Может, заглянешь сегодня? К нам. Игоря не будет до вечера, а мне... хочется поговорить.

Женька рассмеялась тихо, как будто знала все наперед.

— Поговорить? Конечно, красотка. Через час буду. Что-нибудь захватить? Вино? Или... что-то поинтереснее?

Даша покраснела, но ответила смелее, чем ожидала от себя:

— Вино подойдет. И... себя.

Женька приехала в спортивных шортах и топе — таком же, как вчера, облегающем ее маленькую грудь. Она обняла Дашу на пороге — крепко, ее руки скользнули по спине, задержавшись на пояснице, и Даша почувствовала знакомый запах: цитрус и мускус, смешанный с легким потом от жары на улице. Они прошли в гостиную, где вчера все началось. Даша налила вина — белого, холодного, с каплями конденсата на бокалах, — и они сели на диван, близко, бедра соприкоснулись. Разговор сначала был нервным: о погоде, о работе, но Женька быстро перевела стрелки.

— Даш, вчера... Тебе правда понравилось? Или это вино сыграло?

Даша отпила глоток — вино освежало, с нотками лимона и яблока, — и посмотрела в глаза Женьке.

— Понравилось. Очень. Я всю ночь думала... О тебе. О том, как ты... касалась меня.

Женька улыбнулась, ее рука легла на колено Даши — теплое давление, пальцы начали медленные круги, поднимаясь выше по бедру.

— А я о тебе. Ты такая отзывчивая. Дрожишь от каждого прикосновения. Хочешь продолжить? Без Игоря. Только мы.

Даша кивнула, сердце стучало. Женька наклонилась, поцеловала ее — сначала нежно, губы мягкие, с привкусом вина, потом глубже, язык скользнул внутрь, исследуя. Даша ответила, ее руки обвили шею Женьки, пальцы запутались в коротких волосах — жестких, но приятных на ощупь. Поцелуй стал жадным: стоны смешались, слюна стекала по подбородкам, тела прижались. Женька стянула топ с Даши — медленно, наслаждаясь, обнажив грудь, которая колыхнулась от движения. Соски были уже твердыми, розовыми, и Женька по очереди обрабатывала их ртом — посасывала нежно, языком кружа вокруг, иногда в ход вступали острые зубки, нежно, совсем чуточку покусывая. Даша ахнула, тело выгнулось, рука скользнула под шорты Женьки — там было жарко, влажно, гладко выбрито.

— Раздень меня, — прошептала Женька, отрываясь от сладких ласк.

Даша послушалась: стянула шорты, трусики — Женька обнажилась. Даша залюбовалась ее телом. Стройное, атлетичное, с мускулистыми бедрами, безупречными икрами, аккуратными ступнями. У Жени бюст был небольшой, но очень красивый и задорно устремлённый вверх. Таинственные и несомненно потрясные наслаждения ждали исследователя внизу, там таилась сокровищница всех времён, обрамлённая аккуратным треугольником волос внизу. Женя текла от возбуждения. Девчонки упали на диван, Женька оказалась сверху, и Даша ощутила ее вес приятный и твердый.

Губы Женьки прошлись по шее Даши, спускаясь к животу, оставляя влажный след. Язык коснулся пупка, потом ниже — к лобку. Даша раздвинула ноги инстинктивно, ее влагалище было мокрым, губы набухли, клитор пульсировал. Женька раздвинула их пальцами — нежно, но уверенно — и лизнула: медленно, от входа к верху, пробуя вкус. Даша вскрикнула, бедра дернулись, пальцы вцепились в диван — бархат ткани под ладонями был мягким, контрастируя с жесткостью удовольствия.

Женька лизала умело: то кругами вокруг клитора, то всасывая его, то проникая языком внутрь — глубоко, ритмично. Вкус Даши был сладко-солоноватым, с мускусным ароматом, который сводил Женьку с ума. Она добавила пальцы: один, потом два, скользя внутрь — стенки сжимались, горячие, влажные. Даша стонала громко, тело извивалось, пот стекал по спине, оставляя мокрые следы на диване.

"Женя... Да... Глубже..." — шептала она, голос хриплый. Женька ускорила темп, ее собственное тело горело — она терлась бедром о ногу Даши, клитор скользил по коже, оставляя влажный след. Оргазм Даши накрыл волной: тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг пальцев, крик вырвался — долгий, первобытный. Женька не остановилась, продолжая ласкать, пока волны не утихли.

Потом Даша перевернула Женьку на спину — ее глаза горели, голод не утих. "Теперь ты, " — прошептала она. Она никогда не делала этого с женщиной, но инстинкт вел по правильному пути: губы прошлись по телу Женьки — от шеи к груди, посасывая маленькие соски, твердые как пуговки, потом ниже, к животу, пирсингу в пупке — холодный металл на языке. Женька стонала, направляя голову Даши рукой — пальцы в волосах, тянущие слегка. Даша дошла до самого сокровенного места: раздвинула губы, вдохнула запах — мускусный, возбуждающий — и лизнула. Вкус был солоноватым, с легкой кислинкой, и Даша вошла в азарт: язык кружила по пуговке, пальцы проникли внутрь — Женька была тесной, горячей. "Да, вот так... Сильнее..." — стонала Женька, бедра поднимались навстречу. Она кончила быстро — тело выгнулось дугой, стоны эхом по комнате, жидкость брызнула на губы Даши.

Они лежали обнявшись, тела липкие от пота, дыхание тяжелое. Воздух пропитался запахом секса — соленым, сладким. Даша повернулась к Женьке: "Это было... невероятно. Но... Расскажи о вас с Игорем. Он упоминал, что вы близки."

Женька улыбнулась ехидно, ее пальцы гладили спину Даши — кругами, вызывая мурашки.

— О, это старая история. Взрослея, мы экспериментировали. В подростковом возрасте, гормоны бушевали. Первые поцелуи, прикосновения... Я сосала ему — неловко сначала, но с энтузиазмом. Он лизал меня, доводил до дрожи. Но никогда не трахались — табу. Это связало нас крепче.

Даша замерла, глаза расширились: "Серьезно? С братом?"

— Да. И знаешь, я всегда хотела, чтобы он взял меня в попку. Давно мечтаю. Но мы так и не решились.

В этот момент ключ повернулся в замке — Игорь пришел с работы раньше. Он вошел в гостиную и замер: две обнаженные женщины на диване, воздух тяжелый от секса, тела блестят от пота. Даша покраснела, но Женька рассмеялась: "Привет, братан. Мы тут... пообщались. Присоединяйся?"

Игорь улыбнулся, возбуждение накрыло мгновенно — член встал, давя на штаны. Он разделся быстро: рубашка полетела в угол, штаны — следом, член вырвался на свободу, твердый, с венами, головка блестящая от предэякулята. Он подошел, сел между ними. Даша поцеловала его — жадно, с привкусом Женьки на губах. Женька вдруг хищно улыбнулась, и глядя Даше прямо в глаза по-хозяйски, уверенно взяла член Игоря в руку — поглаживала медленно, чувствуя пульс.

— Расскажи Даше о нас, — шепнула она.

Игорь кивнул, голос хриплый, сердце вырывается из груди: «Да, мы баловались. Это было возбуждающе.» Настало секундное молчание, и он, наконец решился: «А теперь... Хочешь тройничок?»

Даша кивнула, глаза блестели, затем, не говоря ни слова притянула обоих к себе. Даша целовала их по очереди, ее рука ласкала клитор Женьки. Стоны наслаждения заполнили комнату, это длилось непонятно сколько, то ли миг, толи час, и тут Женька повернулась спиной: "Хочу... В попку. Давно хотела этого, брат."

Даша ахнула: "Вы... серьезно? Я ему не позволяла..."

Женька подмигнула: "Смотри. Это круто."

Она встала на колени на диване, раздвинула ягодицы — анус был маленьким, розовым, слегка смазанным соками возбуждения, льющимися сверху. Игорь как в тумане придвинулся к сестре, член его пульсировал сверхновой звездой в центре Галактики. Но Женька знала что делала. Она намеренно не спешила: взяла его в рот сначала — обсосала, слюна стекала, делая скользким. "Войди медленно, " — прошептала она. Он приставил головку — нажал, анус сначала сопротивлялся, но расслабился. Вошел сантиметр за сантиметром — тесно, жарко, Женька стонала: "Да... Глубже..." Полностью внутри, он начал двигаться — медленно, потом быстрее. Женька извивалась, пальцы ласкали свой клитор, стоны громкие, с примесью боли и удовольствия. "Боже, как хорошо..." — выдохнула она, кончая — анус сжался, выталкивая оргазм. Даша смотрела, глаза на лоб: "Это... выглядит больно. Но... возбуждает."

Женька повернулась, дыша тяжело: "Хочешь попробовать? Я помогу."

Даша колебалась, в ней боролись дикое желание и страх В голове у её в этот миг пронесся настоящий ураган. Когда Даша смотрела на то, как плоть её мужа исчезает в его сестре, то внутри всё переворачивалось.

Мир, который она выстраивала годами — мир правильных завтраков, выглаженных рубашек и «приличного» секса под одеялом — рассыпался в прах. Она видела их — два тела, сплетенных в единый, пульсирующий узел, и эта картина была пугающе красивой в своей порочности. Это было не грязью, а дикой стихией, сокрушающей всё на своем пути.

_«Я же всегда говорила ему „нет“, — пульсировала мысль, обжигая мозг. — Почему? Из страха, что будет больно? Или из страха потерять контроль, перестать быть той „совершенной Дашей“, которую одобряет общество?»_

Она вдруг остро, до физической боли почувствовала, что её целомудрие — это вовсе не добродетель. Она осознала, как тесна эта душная комната, в которой добровольно заперта природная страсть. Женька сейчас была не просто соперницей или сестрой мужа — она была зеркалом, в котором Даша видела свою собственную нереализованную свободу. Женька стонала так, будто через неё проходил электрический ток, и в каждом этом звуке Даша слышала вызов: «Смотри, я живу на полную мощь, а ты только подглядываешь!»

Дашу захлестнула не ревность к Женьке, а ядовитая, черная жадность до жизни. Она не хотела больше быть зрителем в собственном браке. Если эта запретная близость, эта порочная связь брата и сестры давала им такую запредельную искру, то Даша хотела сгореть в этом пламени вместе с ними. Она видела, как растягивается кожа вокруг ануса, видела первобытное торжество в глазах Игоря, и её консерватизм рухнул, как карточный домик под порывом урагана.

Она поняла: боль — это объявленная цена. А награда — это возможность не быть «лишней». Стать частью этого сакрального круга, где нет слов «нельзя» и «неправильно».

Голод внизу живота стал колючим, требующим, вытесняя всякую логику. Она подалась вперед, и её голос, сорванный от возбуждения, прозвучал как приговор её прошлой жизни: — Да... Хочу. Сделай это со мной. Сейчас.

Женька улыбнулась: "Ложись на спину. Расслабься."

Даша легла, ноги раздвинула. Женька взяла член Игоря — обсосала твёрдый кол снова, слюна капала, смазывая его обильно, сочно, и сделала его блестящей новогодней игрушкой. "Теперь войди в нее, " — сказала она, направляя ствол рукой. Игорь приставил член к анусу Даши, и ощутил его первозданность — он был девственным, тесным. Женька гладила клитор Даши пальцами: "Дыши глубоко. Расслабь мышцы." Головка медленно раздвинула вход, и робко но целеустремлённо начала поход внутрь. Вошла полностью — Даша ахнула от боли, но Женька целовала ее, отвлекая от неприятных ощущений, поглаживая, полизывая, целуя шею, грудь, плечи....

"Еще... Медленно, " — руководила Женька. Игорь толкнулся глубже — теснота сводила с ума, жар обжигал. Даша стонала:

"Больно... Но... Продолжай."

Полностью находясь внутри, он замер, давая привыкнуть себе, чтобы не излиться преждевременно. Женька тем временем лизала клитор Даши — быстро, жадно, пальцы проникли в влагалище, нежно и знающе стали его ласкать. И Даша почувствовала, как боль смешалась с удовольствием, Она извивалась. Игорь начал двигаться — ритмично, глубоко, медленно.

"Да... Вот так..." — с каждым толчком шептала Женька, ее слюна все еще блестела на члене. Оргазм накрыл Дашу — анальный, мощный, тело содрогнулось, крик эхом. Игорь кончил следом — изливаясь внутрь, пульсируя.

Они упали в кровать одним целым — тела сплетены, пот, сперма, слюна смешались. Женька хихикнула: "Ну как, сестренка? Свинг начался?" Даша улыбнулась устало: "Да... И я тоже думаю, что это только начало."

Первое утро после «той самой ночи» стало для них моментом истины. Когда солнечный свет залил кухню, ни у кого из них не возникло ожидаемой неловкости или желания спрятать глаза. Напротив, воздух казался густым от **запредельной близости**.

Игорь варил кофе, и когда Даша вошла — в его же широкой футболке на голое тело — она не прикрылась, а просто подошла и прижалась к его спине. А когда на кухню вышла заспанная Женька в одних шортах, Даша сама налила ей чашку, и их пальцы встретились. В этом жесте не было церемонности — только новое, глубокое узнавание друг друга. Они стали **сообщниками**, и эта общая тайна связала их крепче любого брачного контракта.

Для Женьки всё тоже изменилось. Она всегда считала себя свободным игроком, катализатором чужих фантазий. Но теперь, наблюдая за тем, как Игорь обнимает Дашу, она чувствовала странный укол — не ревности, а **собственничества**.

Женька ловила себя на мысли, что её связь с братом — эта древняя, запретная нить теперь стало не просто воспоминанием из юности, а возвратилась, оживая мощной пульсирующей силой.

Она снова нашла себя ту, что пряталась с братом в кладовке, боясь быть застигнутыми за «запретным занятием». И самое главное, Женька видела в Игоре не только брата или партнера, но часть себя, которую она «делила» с Дашей. И это осознание заставляло её претендовать на него больше, чем полагалось по правилам любой игры. Она хотела быть не просто «сестрой по свингу», а той, кто владеет его самыми потаенными желаниями.

Именно эта неделя «электричества» окончательно дала Даше голос. Она поняла, что её «консерватизм» был лишь страхом показаться не такой. Теперь, когда дверь была выбита с петель, она начала диктовать условия.

Прошло еще несколько дней после той первой полноценной встречи втроем, полных электричества в воздухе, тайных взглядов и ночей, когда тела не могли насытиться. Даша изменилась, та ревнивая кошка, которая раньше шипела на любую тень, теперь превратилась в настоящую львицу.

Она просыпалась по утрам с голодным блеском в зеленых глазах, ее тело, все еще ноющее от предыдущих ласк, требовало больше. Встречи втроем стали регулярными — почти каждые два-три дня, когда Игорь "случайно" звонил Женьке, или Даша сама набирала ее номер, голос дрожащий от предвкушения.

Женьке Даша нравилась все больше: ее пышные формы, отзывчивость, эта смесь невинности и порока, которая заставляла Женьку мокреть от одной мысли. "Ты как огонь, Даш, — шептала она во время встреч, — жжешь меня изнутри."

А Даша, краснея, но не отводя глаз, отвечала: "А ты как ветер — раздуваешь пламя."

Игорь наблюдал за ними с улыбкой, его член твердел от зрелища: две женщины, такие разные — атлетичная тоненькая и стройная Женька с ее короткими волосами и мускулистыми бедрами, и сочная женственная Даша с каскадом каштановых локонов и грудью, которая колыхалась при каждом движении.

Но в той первой встрече он взял Женьку только в попку — это и так было почти святотатством, нарушением их табу хоть и наполовину, оставив вагину нетронутой. Женька стонала, извиваясь, когда он входил медленно, растягивая тесный анус, ее пальцы впиваясь в диван, а Даша смотрела, завороженная, ее рука между своих ног.

Встречи проходили чаще всего в их квартире — уютной, с мягким освещением от торшера, который отбрасывал тени на стены, делая все еще более интимным. Однажды вечером, после особенно жаркой сессии, где Женька довела Дашу до оргазма пальцами и языком, а Игорь любил Женьку в зад, Даша села на кровати, ее тело блестело от пота, грудь вздымалась.

"Ребят... Я хочу увидеть, " — сказала она тихо, но твердо. Игорь замер, член все еще наполовину был в попке, твердый, покрытый смазкой от Женьки. Женька подняла голову, глаза блеснули. "Увидеть что, красотка?" — спросила она, подаваясь навстречу движению брата, хотя уже догадывалась.

Даша покраснела, но не отступила: "Вас двоих. По-настоящему. Игорь возьми её спереди.. Я хочу смотреть. Это... возбуждает меня." Игорь и Женька переглянулись — в их глазах мелькнуло облегчение, смешанное с возрастающим как ураган желанием. "Ты уверена?" — спросил Игорь, голос хриплый. Даша кивнула, ее рука скользнула между ног, пальцы начали ласкать себя. "Да. Пожалуйста. Для меня."

И они не стали медлить. Игорь покинул гостеприимную попку сестры, Женька легла на спину, ноги раздвинула широко — ее влагалище было мокрым, губы набухли, клитор торчал, как маленькая пуговка. Игорь приставил свой многотрудный член с блестящей головкой к главному входу в сестру, и вошёл, медленно, наслаждаясь моментом. Женька застонала, когда головка вошла: "Наконец... Брат, глубже..."

Он толкнулся, проникая сантиметр за сантиметром — тесно, жарко, стенки сжимались, обволакивая его. Полностью внутри, он замер, чувствуя, как она пульсирует вокруг. Даша сидела рядом, глаза прикованы: ее пальцы двигались быстрее, дыхание участилось. "Это... красиво, " — прошептала она, видя, как тела брата и сестры сливаются.

Игорь начал двигаться — медленно сначала, толчки глубокие, шлепки кожи о кожу эхом по комнате. Женька извивалась, ее руки сжимали простыни — белые, смятые, пропитанные потом. "Сильнее... Трахай меня, как хотел все эти годы, " — стонала она, ее соски стояли дыбом от возбуждения.

Игорь ускорил темп, его яйца шлепали по ее попке, пот стекал по спине, капая на нее. Даша не выдержала — придвинулась, ее губы сомкнулись на звенящей кнопочке соска Женьки, посасывая её, пока муж трахал сестру. Женька кончила первой — оргазм взорвался, стенки влагалища сжались, выталкивая его, крик вырвался хриплый, тело содрогнулось. Игорь силой же преодолевая мышечные волны сестры втолкнул член до самого конца, излился в матку, горячие струи заполняли ее всю, пульсируя. Даша кончила от зрелища, глубоко засунув четыре пальца внутрь себя, волна сладкого безумия накрыла, стоны всех троих смешались в один общий.

Они снова лежали втроем, тела сплетены, так, что не разобрать, где чья рука, а где чья нога, дыхание слышалось тяжелое но счастливое. Женька повернулась к Даше: "Спасибо, что попросила. Это было... освобождающе."

Даша улыбнулась, ее рука гладила бедро Женьки: "Мне понравилось смотреть. Вы такие... близкие." Игорь молчал, но внутри него росло новое желание желание делать своих женщин еще более счастливыми и раскрепощёнными, продолжить начатое расширить круг и добавить свежести.

Встречи продолжались, но теперь с этим новым элементом сношений. Даше очень понравилось руководить процессом. Теперь она просила Игоря иметь Женю, пока она мастурбировала, иногда все сливались в вихре — Женька лизала Дашу, пока Игорь брал ее сзади, или наоборот. Комната пропитывалась запахами: мускус, пот, сперма, женский нектар — все смешивалось в опьяняющий коктейль. Троица не скатилась в глупый животный трах, а подходила к этом делу с фантазией и юмором. Особенно оживляла ситуации Женька. Однажды она поскользнулась на лубриканте, упав на кровать лицом прямо на промежность Даши. Шлепок лица о мокрую вагину Даши получился таким громким, что они все расхохотались.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ