Однажды вечером, после особенно долгой и изнурительной «сессии траха», комната была буквально пропитана запахами пота, спермы и женского нектара. Хабиб только что трахал Дашу в миссионерской позе на диване, заставляя её чувствовать каждую вену на своем стволе, а Игорь, не выдержав накала, снова взял Женьку в попку, пока Хабиб оставался в Даше. Когда они кончили почти одновременно, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием.

Хабиб откинулся на спинку дивана, его член, всё еще полутвердый и блестящий от их общих соков, лежал на бедре. Он тяжело вздохнул, и его грудь, покрытая испариной, мерно заходила под тёмной кожей.

— Пора мне, друзья, — произнес он своим низким, бархатным голосом, в котором акцент звучал сейчас особенно уютно. Он улыбнулся, и его белые зубы блеснули на тёмном лице в полумраке гостиной. — Жена ждет. Уже поздно, Лейла будет волноваться.

Это имя — Лейла — прозвучало как приглашение в новую, еще более глубокую кроличью нору. Даша и Игорь переглянулись. В воздухе, и так перегруженном страстью, вспыхнула новая искра — искра любопытства к той, кто была хозяйкой этого чёрного зверя.

Хабиб начал одеваться. Он делал это медленно, с каким-то особым восточным достоинством, наслаждаясь последними жадными взглядами женщин, которые провожали каждое движение его мощного тела. Даша всё еще лежала на диване, раскинувшись, как после кораблекрушения; её ноги мелко дрожали, а плод их общего безумия — горячая сперма Хабиба — медленно вытекала, оставляя блестящие пятна на глубоком синем бархате обивки. Женька, чьи короткие волосы были растрепаны, а глаза горели лихорадочным блеском, подползла к нему на коленях. Она замерла у его живота, любуясь тем, как тугие мышцы перекатываются под тёмной, лоснящейся кожей, и запечатлела на ней влажный, долгий поцелуй.

— Приходи скорее... — выдохнула она, и её шепот растворился в тишине комнаты. — Мы уже скучаем по твоему... искусству.

Хабиб ответил низким, горловым смехом и по-хозяйски погладил её по затылку, зарываясь пальцами в волосы.

— Скоро, — пообещал он. — Я тоже всегда скучаю по этим вечерам. И думаю много... о разном.

Он уже натянул штаны, скрыв свою мощь под тканью, когда тишину разорвал резкий, требовательный вибрирующий звук. Лицо Хабиба изменилось в одно мгновение: расслабленная маска довольного хищника сменилась напряжением. Он взглянул на экран, и между его густых бровей залегла глубокая складка. Ответив на звонок, он мгновенно перешел на арабский — гортанный, быстрый, как удары хлыста, поток слов, в который он, не задумываясь, вплетал русские ругательства, подхваченные на столичных улицах.

— Ля, Лейла, ма фиш хай! — вскинулся он, начиная мерить комнату шагами. — Нет, я не задерживаюсь! Работа... Да, персональная тренировка... Что значит «снова»?!

Голос в трубке был высоким, звенящим, пропитанным яростью и скрытыми слезами. Он казался миниатюрным, но обладал силой урагана. Даша приподнялась на локтях, её грудь колыхнулась, а соски, всё еще тёмные и твердые, невольно отозвались на это чужое, яростное напряжение. Игорь, сидевший в кресле, насторожился, наблюдая, как этот «черный зверь» пытается утихомирить свою маленькую хозяйку.

— Лейла, успокойся... Аллах йихмик, женщина, я уже еду! — Хабиб тяжело вздохнул, и его широкие плечи на миг поникли под грузом этой невидимой, но властной связи. Из трубки доносилось смешанное арабо-русское проклятье: «Ты всегда с этими шлюхами! Я проверю... запах чужого парфюма!»

Хабиб посмотрел на Игоря — в глазах мощного тунисца промелькнуло почти детское отчаяние. Игорь, чувствуя странный прилив азарта, встал и протянул руку за телефоном. Хабиб замер, заколебался, но отдал аппарат, как последнюю надежду.

— Алло? Лейла? — голос Игоря зазвучал спокойно, по-мужски уверенно. — Это Игорь. Мы тут с Хабибом затянули групповой тренинг. У нас новенькая клиентка, очень упрямая, пришлось буквально «разминать» её лишний час, чтобы добиться результата. Хабиб — профи, он выложился на все сто. Не ругайся на него, он сейчас выходит.

Наступила тишина. Секундная пауза, в которой, казалось, Лейла переваривала информацию. Затем её голос смягчился, стал удивленным: — Игорь? Тот самый... новый друг моего мужа?

— Да, тот самый. Хабиб сегодня сотворил чудо, мы все его ценим. Он скоро будет дома, уставший, но очень довольный работой. Не встречай его грозой, ладно?

Лейла фыркнула, и в этом звуке послышалась улыбка: — Ладно... Но я всё равно проверю.

Когда Хабиб забирал телефон, он хлопнул Игоря по плечу так, что тот едва устоял. — Спасибо, брат. Ты спас мою голову. Лейла... она маленькая, но ревнивая, как кошка, а внутри у неё — настоящий огонь пустыни.

Он на прощание нежно коснулся губами лба Даши и глубоко, с языком, поцеловал Женьку, оставив на её губах свой мускусный привкус. Дверь щелкнула, и тишина снова окутала квартиру, но теперь она была другой — наэлектризованной новым именем.

— Лейла... — Даша произнесла это имя вслух, и оно показалось ей сладким и колючим одновременно. — Она знает о нас?

Игорь пожал плечами, его глаза хищно блеснули в полумраке.

— Подозревает. Но это только разжигает её. А представь, если она захочет не просто проверять, а... участвовать?

Женька рассмеялась, её тело, всё еще блестящее от пота, изогнулось на ковре.

— Миниатюрная туниска... — прошептала она. — Смуглая кожа, длинные черные волосы, которые будут разметаться по подушке, пока мы все... вчетвером. Это будет уже не просто свинг, Игорь. Это будет война страстей.

Даша закусила губу. Голод, который, казалось, был утолен Хабибом, вспыхнул с новой силой от одной только мысли о хрупкой, яростной женщине, входящей в их круг. Ночь еще не закончилась, но в их «секрете на четверых» теперь навсегда поселилась тень пятой — Лейлы, чей далёкий, но горячий огонь уже начал греть воображение.

Лейла не могла дышать. В их маленькой квартире на окраине Москвы ей стало тесно, будто стены сжимались, выталкивая её наружу. После того странного звонка подозрения в её груди разгорелись, как сухая трава под палящим солнцем Туниса — один щелчок, и внутри полыхнуло всё.

— Опять эти «русские тренировки»? — шипела она, мечась по комнате. — Хабиб, ты думаешь, я слепая? Думаешь, я не чувствую этот запах? Она была крошечной — едва 155 сантиметров чистой, концентрированной ярости. Её длинные черные волосы вились и извивались по плечам, как змеи в песках Сахары, а смуглая кожа цвета античной бронзы горела от внутреннего жара. Ревность кипела в ней, отравляя кровь, но сквозь этот яд пробивалось жгучее, порочное любопытство: что там такого находит её муж, что возвращается домой с глазами сытого хищника, пахнущий чужими, сладкими духами?

На следующий вечер она не выдержала. Накинув темный платок, чтобы скрыть свою яркую внешность, Лейла, как тень, следовала за мужем на такси. Когда Хабиб вошел в знакомый подъезд — дом того самого «друга Игоря», — сердце Лейлы забилось так часто и громко, будто свадебный барабан в её родной деревне. Она прокралась к двери, замирая от каждого шороха. Изнутри доносились звуки, от которых кожа покрывалась мурашками: приглушенные стоны, хриплый смех и влажные всплески тел. Дверь была приоткрыта — лишь на тонкую щелку, — но этого было достаточно, чтобы бездна заглянула в неё.

Женька, эта хитрая бестия, просекла всё с самого начала. Заметив тень в глазок, она лишь хищно усмехнулась про себя. «Пусть посмотрит, — мелькнуло в её голове. — Это добавит той самой перчинки, которой нам не хватало». Она нарочно оставила замок незапертым, превращая квартиру в ловушку для любопытной кошки.

В комнате царил истинный хаос страсти, подсвеченный золотистым сиянием торшера. Даша стояла на коленях, её каштановые локоны водопадом разметались по атлетичной спине Женьки. Губы Даши плотно сомкнулись на нежном бутоне подруги — она лизала медленно, кругами, жадно впитывая солоноватый нектар возбуждения. Женька стонала, её тело выгибалось струной, а пальцы до белизны впивались в простыни, уже пропитанные общим потом. Игорь сидел совсем рядом, его член, твердый и тяжелый, требовал внимания, пока он завороженно наблюдал за женщинами. Хабиб же стоял у окна — его тёмная кожа блестела, как полированный обсидиан, а огромный чёрный ствол пульсировал в предвкушении нового раунда.

Лейла замерла в дверях, превратившись в хрупкую статую из бронзы. Увиденное ошеломило её: эта картина была за пределами её реальности. Две женщины в экстазе, её муж в роли соучастника... Окаменев, не в силах шевельнуться замерла, а между ног, вопреки всякой логике и морали, начало разливаться густое, обжигающее тепло.

— Что это...? — едва слышно выдохнула она, и этот шепот стал сигналом.

Хабиб заметил её мгновенно. Его глаза блеснули в полумраке, как у пантеры на ночной охоте. Он подошел к ней бесшумно, его массивная фигура мгновенно перекрыла ей путь к отступлению. Сильно но нежно прижал свою миниатюрную жену к стене коридора, накрывая своим жаром. Руки, большие и грубые, по-хозяйски сжали её тонкую талию, а густая борода коснулась тонкой шеи, вызывая невольную дрожь.

— Лейла... Ты всё-таки пришла, — прошептал он своим низким, бархатным голосом. Прежде чем она успела возразить, он впился в её губы поцелуем — жадным, властным, пахнущим солью и чужим желанием. Лейла ахнула, её тело инстинктивно подалось навстречу этой мощи, но тут она почувствовала прикосновение с другой стороны.

Игорь подошел вплотную, замыкая кольцо. Его губы, мягкие, но невероятно настойчивые, коснулись её рта с другой стороны, перехватывая инициативу. Его язык смело скользнул внутрь, танцуя с её языком в ритме, который не знал преград.

— Не бойся, маленькая, — прошептал Игорь ей в самые губы. Его ладонь уверенно скользнула под её блузку, накрывая ладонью смуглую, бархатистую кожу живота.

Лейла чувствовала, как земля уходит из-под ног. В её голове набатом бил голос матери, твердивший о чести и стыде, но тело, преданное и жаждущее, уже не слушалось разума. Она была зажата в тиски между двумя хищниками. Сзади — её законный муж, её Хабиб, от которого сейчас пахло так чуждо и одновременно так возбуждающе: смесью мускуса, мужского пота и того самого «сладкого яда», который оставили на нём эти русские женщины. Спереди — Игорь, чей взгляд прожигал её насквозь, ломая все её представления о границах.

Её сдержанное воспитание кричало «Харам!», требуя вырваться, ударить, убежать, но взрывной тунисский темперамент, дремавший в глубине души, вдруг вспыхнул ослепительной вспышкой.

Хабиб грубо, по-хозяйски, сорвал с её головы темный платок. Длинные черные волосы Лейлы, освободившись от плена ткани, буквально взорвались, рассыпавшись по плечам черными змеями. Он зарылся в них пальцами, оттягивая голову жены назад, открывая её горло для Игоря.

— Смотри на неё, Игорь... — прохрипел Хабиб, и его голос вибрировал от гордости и желания. — Моя Лейла... Она прячет этот огонь под одеждами, но сегодня мы его выпустим.

Игорь не сводил глаз с её лица. Он видел, как на её смуглых щеках проступает густой, лихорадочный румянец, как гневно и часто вздымается её маленькая грудь под блузкой. Он приник к её шее, вдыхая аромат сандала и чистой, горячей кожи. — Ты такая красивая в своей ярости, Лейла, — прошептал он, и его губы коснулись пульсирующей жилки на её горле.

Лейла оказалась зажата между двумя мирами — своим мужем и этим незнакомым мужчиной, чьи прикосновения обещали такое удовольствие, о котором она не смела даже грезить. Пятая участница вошла в игру, и теперь правила должны были измениться навсегда. Девушка не сопротивлялась — ревность сменилась любопытством, смешанным с похотью. Хабиб стянул с нее платок, волосы рассыпались, как черный водопад. Игорь расстегнул блузку — под ней маленькая грудь с темными сосками, твердеющими от прохлады.

Огонь вспыхнул мгновенно. Лейла застонала в поцелуй, ее маленькие руки вцепились в плечи Хабиба, тело таяло под двумя мужчинами. Они втащили ее в комнату — Женька и Даша подняли головы, улыбаясь хищно. "Добро пожаловать, " — хихикнула Женька, все еще дыша тяжело. Даша подошла, ее пышные формы контрастировали с хрупкостью Лейлы, поцеловала ее шею — нежно, оставляя влажный след. Женька присоединилась, ее пальцы скользнули под юбку Лейлы, нащупав мокрые трусики.

Уверенные руки мужа начали расстегивать пуговицы её блузки — одну за другой, нарочито медленно, томительно. Лейла вздрогнула, её пальцы впились в предплечья Хабиба, ногти оставили белые следы на его тёмной коже. Она хотела остановить их, но когда прохладный воздух комнаты коснулся её разгоряченной кожи, а ладонь Игоря накрыла её грудь, она издала не стон, а короткий, яростный вскрик.

Это был момент взрыва. Всё её притворство, вся сдержанность рухнули, как карточный домик. Темперамент пустыни взял своё. Лейла вдруг сама рванула на себе ткань, не дожидаясь Игоря, её глаза сверкнули первобытным, диким огнем. Она впилась в губы Хабиба поцелуем, в котором была вся её накопленная ревность и вся её внезапно вспыхнувшая страсть, и тут же повернулась к Игорю, обвивая его шею руками, притягивая к себе.

— Если я пойду в ад, то вы пойдете со мной! — прошипела она, и её акцент стал густым и тягучим, как раскаленный песок.

Хабиб и Игорь подхватили её — она была легкой, как перышко, в их мощных руках. О

Женька поднялась с колен, её глаза блестели от торжества. — Добро пожаловать, сестренка, — прошептала она, помогая мужчинам избавить Лейлу от остатков одежды.

Когда Лейла осталась полностью обнаженной в центре комнаты, тишина стала почти осязаемой. Её маленькое, безупречное тело с тонкой талией и округлыми бедрами было совершенством. Тёмная богиня стояла, тяжело дыша, окруженная четырьмя парами глаз, и в этот миг она воцарилась над ними королевой этого безумия.

Игорь встал сзади, его руки обхватили её грудь, пальцы ласкали напряженные соски. Даша подошла сбоку, коснувшись губами её плеча. Лейла запрокинула голову, её стон, хриплый и властный, заполнил комнату. Сдержанная туниска исчезла — на её месте была женщина, готовая поглотить их всех своим пожаром.

Они ласкали принцессу пустыни в четыре руки, бережно, но с тем нетерпением, с каким вскрывают бесценный дар. Её смуглая кожа могла посоперничать с гладкостью тончайшего шёлка, а треугольник черных волос внизу живота выглядел как священный символ на бронзовом алтаре.

Хабиб опустился на колени перед ней, его большие руки легли на её бедра, раздвигая их. — Покажи им, Лейла... покажи, какой огонь горит в тебе!

Затем подхватил её, как пушинку, и бросил на кровать, которая мгновенно превратилась в арену для их общей страсти. Огромный член с влажным хлюпаньем, одним мощным движением ворвался в неё, и тесная, нетронутая другими мужчинами вагина Лейлы приняла этот бугристый от вен ствол с хриплым вскриком боли, который тут же перешел в стон запредельного удовольствия.

— Хабиб... О, Аллах... — шептала она, её тонкие бедра инстинктивно обвились вокруг его мощного торса, а пальцы впились в широкую спину мужа, чувствуя, как он заполняет её до самого края, до глубины души.

Игорь придвинулся ближе, и Лейла, ведомая каким-то новым, первобытным чутьем, сама потянулась к нему. Её губы, всё еще влажные от поцелуев мужа, сомкнулись на члене Игоря. Она сосала неловко, по-детски робко сначала, но с таким яростным энтузиазмом, что слюна тонкими блестящими нитями стекала по его агрегату, смешиваясь с её собственным жаром.

Женька и Даша, как две жрицы этого храма плоти, ласкали её тело с обеих сторон: их языки кружили вокруг её маленьких, твердых сосков, а пальцы, знающие и нежные, исследовали каждый изгиб её бедер, лаская клитор и готовя её к большему. Лейла кончила первой — эта волна оргазма была настолько мощной, что её тело содрогнулось в конвульсии, а крик, долгий и чистый, эхом отразился от стен.

Но стало лишь началом. Действующие лица менялись по кругу, сплетаясь в такие причудливые узоры, что казалось, в комнате находится не пять тел, а одно многорукое божество страсти. Вот Даша оседлала лицо Лейлы, и её женский нектар, сладкий и терпкий, ручейками тёк по губам и шее туниски, пока Хабиб продолжал властно трахать жену сзади. Женька, тем временем, своим умелым языком ласкала анус Лейлы, подготавливая её к последнему рубежу.

Игорь вошел в её маленький зад как долгожданный, хотя и внезапный гость — двойное проникновение стало для Лейлы точкой невозврата. Теснота была такой немыслимой, что казалось, их тела сплавляются в единый металл. Жар обжигал изнутри, стоны сливались в единый хор, а воздух в комнате стал настолько тяжелым от запаха мускуса и пота, что его можно было пить, как густое вино. Лейла энергично двигалась, и насаживалась попеременно то на один ствол, то на другой. Её тело дрожало от экстаза, и изо-рта доносились какие-то немыслимые звуки. Всё это до того было сладко и невыносимо терпеть, что Игорь стал вбивать в эту маленькую попку свой член с силой отбойного молотка, снизу Хабиб поддавал навстречу, по телу пронеслась огненная волна и взорвалась в паху, выключив его существование на секунду, а возможно и на целую вечность.

В тот вечер эти пятеро снова и сноа любили друг друга, в конце потом просто трахались, потому что то, что происходило можно было назвать только так — гимном сексу! Лейла оказалась еще той штучкой — ненасытнее всех, три девчонки и два парня кончали по кругу, изливаясь друг в друга и друг на друга — сперма, пот и слезы радости смешивались в один бесконечный поток.

А когда Лейла в порыве страсти попыталась сменить позу, привстав, её рука соскользнула с бортика дивана и девушка всем телом рухнула лицом прямо Даше между ног. И это был полный аншлаг. Женька, Дашка и Игорь смеялись во весь голос, говоря, что у Даши волшебная киска. Хабиб и Лейла сначала недоумевали, и даже думали обидеться, но после того как Женя рассказала о своём аналогичном первом падении, присоединились к общему веселью. Этот короткий момент всеобщего хохота не погасил огонь, а лишь добавил ему человеческого тепла.

Когда всё закончилось, Лейла лежала на смятых простынях, обессиленная, но с такой сияющей улыбкой, какой муж не видел у неё никогда.

— Я не жалею... — прошептала она, и в её глазах больше не было тени страха. — Я только сейчас начала дышать.

Это был новый виток их истории. Лейла не просто присоединилась к их тайной общине, а стала тем самым недостающим звеном, сделавшим их свинг по-настоящему жарким.

Для всех жизнь стала совсем другой. Особенно для Лейлы, чьи границы окончательно стерлись. Ревность, когда-то выжигавшая её изнутри, переродилась в ненасытный, почти болезненный голод. Иногда, не в силах дождаться Хабиба или официального начала вечера, она прилетала к ним сама.

Игорь часто заставал её прямо на пороге. Едва он успевал повернуть ключ, как тишина прихожей взрывалась её присутствием. Лейла не здоровалась — она атаковала. Её маленькое, гибкое тело, пахнущее раскаленным песком и горьким сандалом, врезалось в него с разбега. Она запрыгивала на него, обвивая его талию своими точеными бронзовыми бедрами, и Игорю приходилось бросать сумку прямо на пол, чтобы подхватить это вибрирующее от вожделения существо.

Её смуглая кожа на фоне его белой рубашки казалась еще темнее, почти как старая медь. Игорь чувствовал через тонкую ткань её платья, какая она уже горячая и мокрая — этот жар обжигал его даже сквозь джинсы. Её длинные черные волосы рассыпались по его лицу шелковистой, душной завесой, перекрывая кислород и оставляя место только для её запаха.

Лейла впивалась в его губы с яростью пустынной кошки, её язык был быстрым и требовательным. Пока Игорь вжимал её в закрытую дверь, чувствуя лопатками холод дерева, её маленькие, но сильные руки уже рвали его ремень. Никаких прелюдий, никакой нежности — только дикая инерция желания. Прямо там, среди вешалок с пальто и в полумраке коридора, он входил в неё — резко, до упора, чувствуя, как её тесная плоть принимает его с влажным, торжествующим всхлипом.

Она стонала ему в самое ухо — гортанно, на смеси арабского и русского, и эти звуки, смешанные с шумом проезжающих за дверью машин, создавали ощущение запредельного риска. В эти минуты она была не «женой Хабиба», а самой стихией, которая не знала слова «стоп». Её ногти оставляли глубокие борозды на его плечах, а тело содрогалось в оргазме прежде, чем они успевали дойти до гостиной, оставляя на кафельном полу капли их общего безумия...

Женя, привыкшая быть бессменным режиссером этого оркестра страсти и самой дерзкой в своей компании, впервые почувствовала странный, холодный укол опасения. Глядя на Лейлу, на её первобытную, почти яростную манеру отдаваться и брать, Женя ловила себя на мысли, что эта «миниатюрная пустынная буря» может однажды перещеголять её саму. В Лейле не было ни капли европейской рефлексии — только чистая, концентрированная энергия, которая грозила затмить атлетичную и выверенную сексуальность Жени. Этот легкий страх быть отодвинутой на второй план не отталкивал сестру Игоря, а напротив — заставлял её совершенствовать свое мастерство, превращая их отношения в негласное соревнование двух хищниц за право владеть вниманием комнаты.

Даша же смотрела на туниску совсем иначе. Для неё Лейла стала тем самым редким, коллекционным вином, чей букет раскрывается медленно и бьет в голову хмельным жаром. Даша больше не ревновала — она наслаждалась. Она буквально пила эту южную девочку, смакуя контраст их тел: свою пышную, молочно-белую кожу рядом с атласной, почти черной бронзой Лейлы. Даша любила долгие прелюдии, когда она могла часами исследовать пальцами и языком каждый изгиб этого хрупкого тела, вдыхая её терпкий запах сандала, как драгоценный фимиам. Для Даши Лейла была живым воплощением той экзотической свободы, о которой она раньше не смела и помыслить, и теперь она не собиралась упускать ни одной капли этого тёмного, сладкого нектара.

Хабиб смотрел на своих женщин, да, он считал всех троих своими — на бледную Дашу, на атлетичную Женьку и на свою бронзовую Лейлу — и его сердце наполнялось гордостью. Тёмная, гладкая кожа блестела под лампой, когда он склонялся над ними, а его густая борода царапала их нежные тела, оставляя те самые следы, которые они потом с гладили пальцами по утрам, вспоминая их общую победу над скукой, обыденностью быта и тишиной одиночества. К Игорю Хабиб относился без всякой ревности, воспринимая его как естественное продолжение их пятёрки, как дополнение к своей силе, как то, без чего наслаждения будут неполными.

А Игорь просто балдел. Его душа ликовала - всё получилось даже лучше, чем он мог представить. И это было прекрасно.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ