– Старый козёл! – послышался вдруг раздраженный выкрик со стороны гостевой спальни.

Хлопнула дверь, и быстрые шаги направились куда-то вглубь дома.

“Интересно, кому это не спится так поздно?” – подумал я, глянув на часы.

Светящийся циферблат показывал два часа ночи.

Отложив телефон, я поднялся с кровати и осторожно выглянул в коридор. Вдалеке был виден свет, кажется, из кухни. Странно, праздник изначально проходил в гостиной, да и в такой час все уже должны были разойтись. Видимо, кто-то решил остаться с ночевкой.

В общем и целом ночные приключения друзей, которых родители пригласили на празднование дня рождения матери, были не моей заботой, но, испытав смутное беспокойство гостеприимного хозяина, я надел футболку, домашние шорты и пошёл проверить, что же там происходит.

Двигаясь на свет, я услышал тихое шуршание и звяканье посуды, а оказавшись на пороге, замер, увидев у стола тетю Алису.

“Как интересно”, – подумал я, не в силах сдержать хищную улыбку.

Женщина стояла спиной ко мне в весьма кокетливом наряде.

Короткий чёрный халатик лишь наполовину прикрывал её подтянутую, упругую задницу. Вниз от пояса шли изящные подтяжки, крепящиеся к кружевной резинке чёрных чулок. Ее стройные ноги и раньше выглядели сексуально, а в таком наряде вовсе сводили с ума.

Судя по бульканью, Алиса что-то налила себе, затем залпом выпила и грохнула стакан о столешницу. В свете лампы ее густые волосы отливали медью.

– Не спится? – весело проговорил я, лаская взглядом ладную фигуру.

Женщина вздрогнула и резко обернулась, едва не смахнув на пол открытую бутылку виски.

– Господи, Макс, напугал!

Ее грудь выразительно колыхнулась, притягивая взгляд.

– Извини, не хотел, просто услышал шум и пошёл проверить. Не знал, что у тебя тут продолжение банкета.

– Да что-то не спится, – кисло улыбнулась Алиса.

– Эффектный... наряд, – усмехнулся я, намеренно глядя в глубокое декольте.

Тетя словно только сейчас вспомнила, в каком виде стоит передо мной, неловко попыталась запахнуться и одновременно одернуть халатик вниз, но из этого, конечно же, ничего не получилось.

– Эй, племяш, это у тебя там мачта, или ты так рад меня видеть? – неуклюже пошутила Алиса. – Как не стыдно перед родной тёткой?

Я проследил ее взгляд. Под шортами в районе паха действительно образовался внушительный бугорок. Но что тут поделать?

Тете было тридцать пять, на пятнадцать лет больше, чем мне, но возраст лишь усилил ее сексуальность. У Алисы была тонкая талия, которую я мог бы обхватить одной рукой, соблазнительные изгибы бедер, подтянутая осанка. Халат, небрежно запахнутый, приоткрывал линию упругой груди третьего размера, которая не растекалась под пальцами кисельной мягкостью, а оставалась стоячей даже без лифчика. В тусклом свете кухонной лампы тело женщины выглядело так возбуждающе, что в штанах разгорелся настоящий пожар.

Я лишь улыбнулся и пожал плечами. Тётя наведывалась к нам нечасто, в моем воспитании участия не принимала, а потому для меня всегда была прежде всего шикарной сучкой.

– Притворяться теперь, что у меня на тебя не стоит, зачем?

– Ну да, сама виновата, – покачала головой Алиса. – Нечего бродить по чужому дому в таком виде.

Тетя провела рукой по волосам, сбивая медные волны с лица.

Я не отрывал взгляда от ее тела, жадно впитывая каждую деталь. До этого момента наши отношения оставались в рамках легкого, почти невинного флирта, она всегда держала дистанцию, умело направляла мою порывистость, сохраняя позицию старшей, уверенной в себе женщины.

Но сейчас всё изменилось.

Мы оказались наедине, и она стояла передо мной почти голая. Полупрозрачная ткань не могла скрыть затвердевшие сосочки, тонкая полоска кружевных трусиков откровенно обрисовывала линию лобка... Впервые за всё время нашего знакомства она выглядела не властной тётей, а уязвимой женщиной, и это осознание лишь усиливало моё возбуждение.

Она, должно быть, физически ощутила мой взгляд. В одно мгновение воздух между нами сгустился, наполнившись тяжёлым ароматом желания.

Наши взгляды встретились, щеки женщины тут же покрылись румянцем. Она порывисто повернулась ко мне спиной, снова попыталась одернуть халатик, но тут же бросила бесполезные попытки и налила себе ещё виски.

– Не ради алкоголизма, просто мне теперь ещё и перед тобой стыдно, – оправдываясь, пробормотала Алиса.

Она залпом выпила, шумно выдохнула, но даже не потянулась к тарелке с нарезанным сыром и фруктами, чтобы закусить.

– Что случилось? – спросил я, подходя ближе.

– Да муж, урод, – поморщилась тётя. – Опять напился, как свинина. Я перед ним и вырядилась, как на панель, и массаж эротический, а он заснул. Прикинь?!

В голосе её слышалось раздражение, а в движениях читалась резкость, какая бывает только у перевозбуждённой и неудовлетворённой женщины.

Алиса повернулась ко мне, сверкая гневным взглядом, но затем осеклась. Видимо, сообразила, что такие вещи не стоит обсуждать с посторонними. Пусть даже с племянником. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но лишь отмахнулась и снова потянулась к бутылке.

— Давай-ка полегче, — произнёс я, шагнув вперёд и мягко, но уверенно перехватив её руку.

Почувствовав мое прикосновение, женщина вздрогнула. Она попыталась отстраниться, но я не разжимал пальцев.

— Сама разберусь! — тётя дёрнулась сильнее, но снова не смогла освободиться. — Отстань... пожалуйста.

Медленно, но уверенно я притянул её к себе. Алиса замерла, дыхание участилось.

— Не надо... — прошептала она, но голос дрогнул, будто она останавливала не меня, а саму себя.

Я наклонился, коснулся губами её щеки, затем уголка рта. Она вздрогнула, повернула голову, будто пытаясь избежать поцелуя, но при этом не сделала ни шага назад.

— Помнишь, как в прошлый раз? — тихо спросил я, едва касаясь её губ. — Тоже ломалась сначала.

Алиса напряглась, её ладони уперлись в мою грудь.

— Просто поцеловались... — она запнулась, сглатывая. — Минутная слабость, не воспринимай слишком серьезно.

— Почему? — я снова приблизился, чувствуя, как её дыхание смешивается с моим. — Потому что я твой племянник? Или потому что ты боишься признать, что тоже хочешь этого?

Женщина молчала, глаза блестели в полумраке. Я видел, как внутри неё идёт борьба между чувством долга и пробуждающимся желанием.

— Это неправильно, — наконец выдохнула тетя, но уже без прежней твёрдости.

— А что правильно? — я коснулся её щеки, медленно провёл пальцем по линии подбородка.

Алиса зажмурилась, грудь заходила ходуном, дыхание стало частым, рваным. Она попыталась чтото пробормотать, но я не позволил, впился в её рот нагло, прорываясь языком внутрь. Пару секунд она сопротивлялась, демонстративно не разжимала губы.

Мои ладони скользнули вниз, ощущая тепло кожи сквозь тонкий шёлк халата. Алиса шумно вздохнула, её пальцы сжали мои плечи, будто ища опору.

Не отвлекаясь от поцелуя, я принялся ласкать соблазнительные бёдра, сперва едва касаясь, будто дразня кончиками пальцев. Лёгкие, почти невесомые прикосновения, от которых кожа женщины тут же покрывалась мурашками.

Тётя судорожно вздрогнула, по ее телу прошла волна дрожи. Мои руки двинулись выше, к талии, затем снова вниз, теперь уже смелее, увереннее. Я чувствовал, как её тело реагирует на прикосновения, то напрягаясь, то расслабляясь.

Осторожно раздвинув края халата, я провёл ладонью по обнажённой попке. Алиса издала тихий, сдавленный звук, её колени слегка подогнулись. Я поддержал её, прижимая ближе к себе.

– Ну всё, хватит тыкаться в меня стояком, – хрипло проговорила тетя.

– Просто хочу вернуть тебе должок за прошлый раз.

– То, что я приласкала тебя ладошкой на пьяную голову, не значит, что сеодня ты сможешь мне ноги раздвинуть, – выдохнула Алиса.

Она специально старалась быть грубой, чтобы оттолкнуть меня, но я лишь усмехнулся, чувствуя, как трепещет ее тело.

Мои пальцы коснулись кружевной резинки трусиков. Алиса не шевелилась, лишь её грудь тяжело вздымалась, а дыхание обжигало мою шею. Тогда я позволил себе скользнуть ниже, едва касаясь чувствительной кожи.

Тётя резко втянула воздух, её пальцы сильнее впились в мои плечи. Я почувствовал, как ткань трусиков становится влажной под моей ладонью, как между ее ног становится всё жарче.

Я начал ласкать её более настойчиво, пальцы скользили по нежной, разгорячённой коже, то едва касаясь, то надавливая чуть сильнее.

Алиса тихо всхлипнула, её голова опустилась на моё плечо. Она больше не пыталась сопротивляться, только дрожала от ласк.

Мои губы переместились на её шею, оставляя лёгкие поцелуи вдоль пульсирующей жилки.

Одновременно пальцы продолжали свои неторопливые, но уверенные движения. Я чувствовал, как Алиса становится всё более мокрой, как её тело начинает непроизвольно отвечать прикосновениям.

Женщина издала первый настоящий стон, тихий, дрожащий, полный смущения и одновременно наслаждения.

Словно испугавшись самой себя, Алиса отстранилась и прерывисто выдохнула, пытаясь собраться с мыслями.

В её взгляде мелькнуло чтото неуловимое: то ли сожаление, то ли отчаянное желание вернуться к тому, что только что происходило. Но она тут же сжала губы, придавая лицу строгое выражение.

— Хватит, — произнесла женщина негромко, но твёрдо.

Я снова попытался накрыть ее губы поцелуем, но Алиса отвернулась и уперлась мне в грудь ладонями. Ее глаза сверкнули раздражением, которое грозило перерасти в настоящую злость.

Пришлось отпустить ее из объятий.

Тетя раздраженно утерла губы, а затем поправила пояс халата, затянув его чуть сильнее, чем нужно, будто это могло вернуть ощущение контроля над ситуацией.

Она избегала смотреть мне в глаза, но я видел, как дрожат её ресницы и напрягаются плечи.

— Мы не можем.

В голосе Алисы звучало не столько осуждение, сколько тоскливое осознание реальности. Она знала, что говорит правильные вещи, но внутри женщины явно шла борьба между тем, чего хотел разум, и тем, к чему стремилось тело.

— Я... Я не могу позволить себе такие глупости. У меня семья, обязательства. Я не хочу превращать всё в ещё большую ошибку.

Тетя сделала шаг в сторону, затем ещё один, словно боясь, что если останется рядом, то снова поддастся искушению. Её дыхание всё ещё было неровным, а руки слегка подрагивали, но она держалась.

Я хотел возразить, сказать чтото, но она уже отвернулась, не давая сомнениям ни шанса.

— Где у вас душ? — спросила она, стараясь говорить ровно, хотя голос слегка дрогнул.

— Первая дверь направо, – неохотно ответил я.

Алиса кивнула, не глядя на меня, и направилась к выходу. Она на мгновение замерла, будто колеблясь, но затем решительно шагнула вперёд и исчезла в полумраке коридора.

Я остался один на кухне, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов. Внутри разгорелся азартный огонь.

Она хочет. Просто боится себе в этом признаться.

Улыбнувшись, я посмотрел на дверь, за которой скрылась Алиса. В воздухе ещё витал аромат, смесь парфюма, виски и того самого, неуловимого запаха, что так будоражит рядом с возбужденной женщиной.

Пальцы непроизвольно сжались, еще храня на себе влажный жар ее тела.

«Ну уж нет, так просто ты от меня не отделаешься», — пронеслось в голове с игривой решимостью.

Пусть на секунду поверит, что все снова находится под контролем. Конечно, я мог задержать ее, да хоть разложить прямо здесь, на этом самом столе. Но брать тетю силой, против ее воли не хотелось. Куда слаще было побороть волевые скрепы, отделяющие меня от сладкой киски последним барьером морали, которую Алиса все никак не решалась отбросить.

Внутри всё пело, инстинкты подсказывали, что настал самый подходящий момент. Её прерывистое дыхание, дрожь в руках, стон всё это говорило громче слов.

Я налил себе виски. Янтарная жидкость плеснулась в стакане, отражая тусклый свет лампы.

Прошло около десяти минут. Вполне достаточно, чтобы женщина успела перевести дух и немного прийти в себя. Ждать дольше не было ни сил, ни желания. Возбуждение не проходило, оно лишь нарастало с каждой секундой. Перед глазами стоял образ Алисы в душе, её влажные волосы, прилипшие к щекам, капли воды, стекающие по шее, упругое тело.

Тихо оттолкнувшись от стола, я двинулся к двери.

В коридоре царила полутьма, лишь тусклый свет из кухни очерчивал неровные силуэты мебели.

Дверь в ванную была приоткрыта, едва заметная щель, сквозь которую пробивалась полоска света. Я замер в двух шагах, прислушиваясь. Шумела вода, но сквозь этот ровный гул пробивались другие звуки, прерывистые вдохи, едва слышные всхлипы.

Или это просто игра воображения?

Рука сама потянулась к ручке. Я медленно потянул её.

Пар клубился в воздухе, оседая на зеркалах и кафеле. Сквозь матовую стенку душевой кабины проступали очертания женского тела, силуэт, размытый влагой и туманом.

Алиса стояла, прижавшись щекой к прохладной поверхности, грудь распласталась по стеклу. Её пальцы скользили между ног с откровенной, почти отчаянной настойчивостью. Я видел, как они то погружаются, то выныривают, блестящие от воды и её собственной смазки. Каждое движение сопровождалось тихим, прерывистым вздохом, который тонул в шуме льющейся воды.

Влажные волосы прилипли к шее и плечам. Ресницы трепетали, а губы то приоткрывались в беззвучном стоне, то сжимались, будто она пыталась сдержать нарастающую волну удовольствия.

Пальцы врывались в киску всё яростнее, то кружили у самых сочных, пульсирующих точек, то грубо входили внутрь, растягивая нежную плоть. Они скользили в мокрой, разгорячённой глубине с хлюпающим, непристойным звуком.

Я замер, боясь нарушить завораживающее зрелище. Её тело сотрясалось, мышцы то каменели, то обессиленно разжимались, предвкушая подступающий оргазм.

Вода стекала по её спине, выписывая блестящие дорожки вдоль каждого изгиба, змеилась по бёдрам и животу. Она выгнулась так, что поясница прогнулась, а задница вызывающепризывно вздёрнулась вверх, круглая, упругая, манящая.

Одна ладонь обхватила грудь. Пальцы вжались в упругий холмик до красных отметин, выкрутили сосок. Алиса всхлипнула, сильнее насаживаясь на собственную руку.

Пальцы летали с безумной скоростью, смазанные звуки, хлюпанье, шлёпки наполнили ванную комнату, смешиваясь с её рваным дыханием.

Из груди женщины вырвался не то стон, не то всхлип, хриплый, отчаянный, полный животного желания. Она дёргалась, подмахивала бёдрами. Мышцы судорожно сжимались, ноги подрагивали, а спина покрылась испариной, превратившейся в ручейки под струями воды.

Она была на самой грани, вотвот сорвётся в пропасть, захлебнётся в волнах удовольствия. Её пальцы не замедлялись ни на секунду, вколачиваясь всё яростнее, доводя до исступления. Казалось, ещё пара толчков и она взорвётся, разлетится на осколки в этом безумном вихре наслаждения.

— Может, помочь? — улыбнулся я.

Алиса вздрогнула, резко оторвав ладонь от киски. На мгновение в её глазах вспыхнул испуг, она явно не ожидала увидеть здесь кого-то в такой момент.

Я подошел ближе и медленно потянул на себя дверцу кабины. Она поддалась с тихим скрипом, впуская меня в мир пара и влажных, чувственных звуков. Не говоря ни слова, снял футболку, затем шорты и трусы, оставшись полностью обнажённым.

— Что ты делаешь?! — выдохнула Алиса.

Её глаза невольно скользнули вниз, задержавшись на моем возбужденном члене. В тот же миг в них проступило хищное желание, будто голодный зверь увидел добычу. Она попыталась отвернуться, но взгляд словно притянло магнитом.

Я шагнул ближе, чувствуя, как капли оседают на коже. Тёплая вода из душа теперь омывала нас обоих. Алиса замерла, её грудь часто вздымалась так, что соски то и дело проступали сквозь мокрые пряди волос.

Не говоря ни слова, я положил ладони на её плечи, медленно скользя вниз по мокрым рукам. Она вздрогнула, но не отстранилась, лишь ресницы трепетали, а губы слегка приоткрылись, выпуская прерывистый вздох.

Мои пальцы осторожно обхватили её запястья, мягко отвели руки в стороны. Алиса закрыла глаза, словно пытаясь спрятаться от происходящего, но по всему ее телу тут же пробежала волна дрожи, заставляя каждую клеточку пульсировать от нетерпения.

Я придвинулся вплотную, одной рукой обхватил её талию, другой медленно провёл по животу, ощущая, как напрягаются мышцы под моими прикосновениями. Алиса тихо всхлипнула, её голова опустилась на моё плечо.

— Ты такая горячая... — прошептал я, касаясь губами её мокрой шеи.

Она не ответила, лишь порывисто втянула воздух, когда мои пальцы проникли в ее разгоряченную щелку. Я чувствовал, как женщина борется с собой, пытается устоять, но её тело уже сдалось, бедра ритмично двигались навстречу моим ласкам, словно умоляя не останавливаться.

Моя рука двинулась увереннее, пальцы заскользили по влажным лепесткам, вызывая новую волну дрожи. Алиса облокотилась на стеклянную стенку кабины, пытаясь удержаться, но колени её уже подкашивались.

— Посмотри на меня, — выдохнул я, мягко, настойчиво поворачивая её лицо к себе.

Глаза женщины были затуманены, в них смешались страх, смущение и неудержимое желание. Я наклонился, целуя её сначала нежно, едва касаясь губ, затем всё более настойчиво. Алиса ответила на поцелуй, робко, но потом всё смелее, её язык встретился с моим в жарком танце.

Свободной рукой я провёл по её груди, чувствуя приятную упругость и лаская чувствительные соски. Алиса застонала.

— Ты же хочешь этого? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Только один раз, — сдалась женщина. — Только один...

Наконец-то можно было больше не сдерживаться.

Я рванулся к ней, словно голодный зверь, увидевший добычу. Не тратя ни секунды, вжал женщину в стенку, она вскрикнула, но я уже накрыл её рот жадным, грубым поцелуем.

Мои руки метались по её телу, пытаясь охватить всё сразу. Пальцы сжали грудь, скользнули по животу, впились в бёдра. Алиса пыталась чтото сказать, но мои губы не отпускали её, язык властно проникал глубже.

Я оторвался от её рта лишь на миг, чтобы увидеть, как женщина задыхается от нахлынувших ощущений. Её глаза были полуприкрыты, губы распухли от поцелуев, а дыхание вырывалось рваными всхлипами.

Мои пальцы снова проникли к ней в киску и теперь двигались безжалостно, настойчиво, будто стремились выжать из женщины все стоны, все всхлипы, все беззвучные мольбы, какие только можно.

Алиса резко выгнулась, ударившись затылком о стекло, но я не замедлился, лишь усилил напор, чувствуя, как её тело плавится под моими руками.

— Не так... резко... — попыталась выдохнуть тетя, но слова потонули в новом стоне, когда я прикусил кожу на её шее, тут же зализывая оставшийся от зубов след.

Алиса томно всхлипнула, её ногти оставили царапины на моей спине, но это лишь подстегнуло меня.

Хотелось больше, сильнее, глубже.

Не давая времени опомниться, я резко развернул Алису спиной к себе. Пальцы женщины заскользили по стеклу, я рванул её бёдра на себя, ощущая, как горячее, пульсирующее лоно касается моего звенящего от напряжения члена.

— Наконец-то, — сорвался с моих губ хриплый выдох.

Одним резким движением я вошёл в неё полностью, до упора. Алиса вскрикнула, её тело содрогнулось, но я не дал ей времени привыкнуть. Сразу же начал двигаться, резко, порывисто, вбиваясь в женщину с такой силой, что стекло дрожало под её ладонями.

Алиса почувствовала, как внутри нее взрывается целая галактика ощущений. Горячий, твёрдый член заполнил ее до предела, пробуждая давно забытое, почти дикое наслаждение. Каждое движение отзывалось в теле электрическими импульсами, растекающимися от точки соприкосновения по всему организму.

Мысли окончательно растворились в вихре чувств, не осталось ни сомнений, ни угрызений совести, ни намека на прежнюю сдержанность. Всё, что имело значение сейчас, это ритм, с которым в нее врывался член, и огонь, пожирающий каждую клеточку её существа.

Алиса изогнулась, чувствуя, как затвердевшие соски трутся о прохладное стекло, и наслаждалась этим контрастом. Бедра сами подавались навстречу, жадно принимая каждый толчок, умоляя о большем. Внутри лона всё пульсировало, сжималось и разжималось в безумном танце, отзываясь на неистовую атаку.

«Наконец-то... наконец-то!» — эхом билась в ее голове мысль.

Алиса захлёбывалась стонами, которые больше не пыталась сдерживать. Они вырывались из груди, то тихие и дрожащие, то громкие, почти кричащие, сливаясь с журчанием воды и тяжёлым дыханием обоих.

Тело превратилось в сплошной напряженный нерв, реагирующий на каждое прикосновение, каждый толчок, каждое касание кожи к разгоряченному телу любовника.

Она чувствовала, как внутри нарастает волна, мощная, неумолимая, готовая поглотить целиком. Стеночки киски непроизвольно сжимались вокруг проникающего в нее члена, пытаясь удержать, продлить это безумие, но одновременно подталкивали к краю пропасти, за которой ждала разрядка.

В какойто момент Алиса осознала, что больше не принадлежит себе. Она стала частью этого ритма, этого огня, этого мужчины, который брал её с такой исступленной жадностью, что каждое движение отзывалось в ней тысячей искр. Всё её существо сосредоточилось на том, как член заполняет её, как толкается глубже, как заставляет тело трепетать и извиваться в немой мольбе о продолжении.

— Ааах! — крик Алисы потонул в шуме воды и моём тяжёлом дыхании.

Я наклонился, впиваясь зубами в её плечо.

— Кайф, — прорычал я, ускоряя темп. — Ты как будто создана для этого!

Алиса не ответила, просто не могла. Её крики превратились в бессвязные всхлипы, тело дрожало, но продолжало подаваться назад, навстречу моим толчкам. Я чувствовал, как глубоко проникаю в нее, как внутренняя дрожь переходит в судорожные спазмы приближающегося оргазма.

Женщина полностью растворилась в вихре ощущений. Её сознание будто распалось на тысячи искр, каждая из которых пылала от неистового наслаждения.

С мужем она никогда не испытывала ничего подобного.

Сейчас страсть была первобытной, необузданной, в этот момент ее брали так, как будто от этого зависела жизнь. И именно это сводило с ума. То, что молодой, полный энергии парень хочет её так сильно, что не может сдерживаться, что теряет контроль... Это будоражило, опьяняло, заставляло её собственное желание разгораться с новой силой.

Каждое движение тела отзывалось в ней электрическим разрядом. Внутри все вскипало, набухало, готово было взорваться в любую секунду.

«Он хочет меня... хочет так сильно...»

Алиса никогда не чувствовала себя настолько желанной, настолько настоящей. Руки, сжимающие её талию, дыхание, обжигающее шею, член, заполняющий её до предела всё это сливалось в единый поток чистого наслаждения.

— Ещё... ещё..., — простонала тетя.

Тело билось в истерике, мышцы сводило сладостной судорогой, а внутри всё пульсировало с такой неистовой силой, что женщина чувствовала: еще немного, и сознание разлетится в клочья от вспышки удовольствия.

Она была на грани, на самой вершине, и знала, что ещё несколько толчков и она сорвётся в бездну.

Я входил в Алису, словно одержимый, каждым толчком стараясь получить как можно больше удовольствия от ее киски. Стоны тети, прерывистые и влажные, отзывались в паху резкими пульсациями удовольствия.

Её тело под моими руками пело, как натянутая струна, дрожало, извивалось и с кажды разом лишь сильнее натягивалось под натиском.

Я впивался в её бёдра, чувствуя, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы.

Внутри неё было жарко, тесно, влажно, мой член погружался в эту бурю, и каждый раз, когда я входил до упора, казалось, что вотвот разорвусь от напряжения, от этой невыносимой, сладкого экстаза, который растекался по всему телу.

Я наклонился, прижался губами к её шее, чувствуя, как под кожей бьётся пульс, быстрый, рваный, как у загнанного зверя. Её запах, аромат чегото дикого, животного заполнял мои ноздри, дурманил, заставлял терять последние остатки контроля. Я хотел вдыхать её, вкушать, поглощать целиком каждую каплю её пота, каждый стон, каждый судорожный вздох.

Мои руки скользили по телу Алисы, будто пытались запомнить его навсегда, пальцы впивались в мягкую плоть бёдер, сжимали талию, будто хотели оставить на ней свои следы, как знак того, что эта женщина сейчас принадлежит только мне.

Я провёл ладонью по её спине, ощущая, как её тело изгибается, подчиняясь мне.

Каждый вскрик женщины, каждый рваный выдох, каждый судорожный спазм её мышц только подстёгивали.

«Моя... только моя...», — билось в голове, как набат.

Её тело содрогнулось, она вскрикнула, но я не остановился, продолжал входить, всё быстрее, всё яростнее, будто пытался проникнуть не просто в тело, а в самую душу, вырвать из неё все запреты, все сомнения, оставить только чистое, необузданное желание.

Глаза Алисы закатились от удовольствия, она непроизвольно попыталась выгнуться, но я держал её крепко, не давая вырваться. Эта женщина была моей жертвой, добычей, моим наваждением. И я не собирался отпускать, пока не выжму всё до последней капли, пока она не охрипнет от сладких стонов.

Внутри меня нарастало цунами, оно поднималось от самых пяток, прокатывалось по мышцам, собиралось в паху, готовое взорваться в любой момент. Но я сдерживался, тянул удовольствие, хотел, чтобы этот момент длился вечно, чтобы она чувствовала меня, чтобы запомнила, чтобы знала, никто и никогда не возьмёт её так, как сейчас.

— Ты моя... — прорычал я, впиваясь пальцами в её бёдра с такой силой, что, наверное, останутся синяки. — Только моя...

Алиса содрогнулась всем телом, волна оргазма накрыла её с головой, разорвав реальность на мириады сверкающих осколков. Её крик, долгий и пронзительный, потонул в шуме воды, но я ощутил его каждой клеточкой, вибрирующей в груди.

Внутри неё всё пульсировало, сжималось и разжималось в безумном ритме, обхватывая мой член с такой силой, что перед глазами вспыхнули искры. Каждое сокращение её лона отзывалось электрическими разрядами, прокатывающимися от паха до кончиков пальцев. Она стонала, всхлипывала, издавала прерывистые, задыхающиеся звуки, то ли мольбы, то ли признания, то ли просто бессвязные возгласы чистого, необузданного наслаждения.

Её голова бессильно откинулась назад, волосы прилипли к разгоряченной коже. Тело продолжало содрогаться в волнах оргазма, они накатывали одна за другой, всё слабее, но не менее ярко, заставляя её вздрагивать и всхлипывать при каждом новом спазме.

Я чувствовал, как её киска пульсирует вокруг меня, как внутренние мышцы непроизвольно сжимаются, пытаясь удержать меня внутри, продлить это неистовое удовольствие.

— Ааах... — вырвалось у неё на последнем издыхании, когда волна наконец начала стихать.

Я почувствовал, как последние судороги оргазма стихают в её теле, как напряжённые мышцы постепенно расслабляются под моими руками. Алиса обессиленно прильнула к стенке душевой кабины, её дыхание всё ещё было прерывистым, но уже не таким рваным, волна наслаждения медленно отступала, оставляя после себя блаженную истому.

Неторопливо, почти неохотно, я вышел из неё. В воздухе повисла густая, пьянящая тишина, нарушаемая лишь шумом воды и нашим прерывистым дыханием.

Я отстранился на шаг, глядя на столь соблазнительный силуэт.

Мои ладони медленно прошлись по её пояснице. Алиса тихо всхлипнула, но не шевельнулась она была полностью во власти пережитого экстаза, не в силах сопротивляться или возражать.

Я придвинулся ближе, одной рукой обхватив её за талию, чтобы удержать, другой направил свой напряжённый до предела член к её округлой, подрагивающей попе. Каждая клеточка тела ощущала, как нарастает финальный пик удовольствия, как напряжение, копившееся всё это время, готово вырваться наружу.

С тихим стоном я сделал несколько ритмичных движений рукой, чувствуя, как волна разрядки накрывает меня с головой. Тело содрогнулось, мышцы напряглись до предела, а затем наступило долгожданное освобождение. Горячие, вязкие струи семени хлынули на её кожу, растекаясь по округлым ягодицам, смешиваясь с каплями воды и медленно стекая вниз.

Я замер, тяжело дыша, всё ещё держась за тетину талию, будто боялся, что без этой опоры сам рухну под тяжестью пережитых ощущений. Пальцы слегка дрожали, а в голове царила блаженная пустота ни мыслей, ни сомнений, ни сожалений. Только чистое, абсолютное удовлетворение.

Алиса медленно повернула голову, её глаза были полуприкрыты, взгляд затуманен. Она не сказала ни слова, но в этом молчании читалось больше, чем могли бы выразить любые фразы.

Её губы дрогнули в слабой улыбке, а потом она опустила веки, словно пытаясь сохранить в памяти этот миг, момент, когда время остановилось, а реальность растворилась в океане чувственности.

Я осторожно повернул ручку смесителя, регулируя температуру воды. Тёплые струи заструились по нашим разгорячённым телам, смывая следы страсти. Медленно, почти благоговейно, мои ладони прошлись по её ягодицам, ощущая, как под пальцами исчезают липкие следы.

Алиса тихо вздохнула.

Нащупав на полке губку, я выдавил на неё немного геля для душа. Лёгкие пузырьки заиграли на поверхности, наполняя воздух тонким ароматом лаванды.

Мыльная пена неторопливо заскользила по коже Алисы, сначала по плечам, затем по спине, очерчивая каждый изгиб. Движения были плавными, успокаивающими, ведь я пытался не просто смыть следы нашей близости, а стереть все тревоги и сомнения, что могли ещё таиться в её душе.

— Такая нежная... — прошептал я. — Как шёлк.

Алиса не ответила, лишь слегка наклонила голову, позволяя воде струиться по волосам. Я видел, как дыхание женщины становится ровнее, как напряжение постепенно покидает её тело.

Мои ладони скользили по её коже, оставляя после себя лишь тепло и легкое покалывание от прикосновений.

Я опустился на колени позади неё, продолжая вытирать бёдра и ягодицы. Каждое движение было наполнено трепетом, теперь уже не страстным, а почти нежным, заботливым.

— Расслабься... — тихо произнёс я, чувствуя, как женщина слегка дрожит. — Просто хочу позаботиться о тебе.

Мои ладони поднялись выше, к её талии, затем к спине. Я массировал кожу круговыми движениями, разминая напряжённые мышцы, которые ещё помнили бешеный ритм нашей страсти. Алиса расслабленно выдохнула.

Я осторожно развернул её к себе. Глаза женщины были полуприкрыты, на лице читалось блаженное удовлетворение. Я поднял губку, смочил её под струями воды и начал омывать её грудь. Движения были неторопливыми, почти медитативными: я обводил контуры её сосков, спускался к животу, затем снова поднимался вверх. Пена стекала по её телу, создавая причудливые узоры, которые я тут же смывал тёплой водой.

— Так хорошо... — едва слышно прошептала Алиса, приоткрывая глаза.

Мои губы разошлись в улыбке. Внутри разлилось тепло. Не то жгучее пламя желания, что пылало минутами ранее, а мягкая, успокаивающая нежность. Мои пальцы скользнули по её шее, затем по лицу. Я осторожно убрал мокрые пряди с её щёк, провёл ладонью по линии подбородка.

— Ну вот, а еще отказывалась.

Губы женщины дрогнули в слабой улыбке.

Закончив с мытьём, я аккуратно отложил губку в сторону. Затем осторожно подтолнул Алису под струи воды, чтобы смыть остатки пены. Она не сопротивлялась, тело женщины было расслабленным, почти безвольным в моих руках.

Чувствовалось, как она доверяется мне, как позволяет заботиться о ней, и это наполняло душу странным трепетом.

Выключив воду, я потянулся за полотенцем. Мягкая ткань окутала её плечи, и я начал бережно вытирать её волосы, затем шею, плечи, спину.

Мы вышли из душевой кабинки. Тёплый пар медленно рассеивался вокруг. Алиса вдруг остановилась, повернулась ко мне и прильнула, обхватив ладонями моё лицо. Её пальцы слегка дрожали, но движения были удивительно нежными.

Она поцеловала меня мягко, почти невесомо, без намёка на прежнюю страсть. Этот поцелуй был другим, в нём читалась не жажда, а тихая благодарность, словно женщина пыталась выразить всё то приятное томление, что поселилось в её душе.

— Один... — тихо произнесла она, отстранившись, но не отпустив моих щёк. Её глаза смотрели прямо в мои, и в них больше не было ни борьбы, ни сомнений, только спокойная, почти печальная ясность. — Это наш единственный раз. Обещай, что никто не узнает о том, что произошло сегодня.

— Обещаю, — ответил я тихо, накрывая её губы мягким поцелуем.

В голове одна за другой проносились мысли. Я понимал, что Алиса снова пытается поставить границу, закрыть дверь в мир безудержной страсти, который мы только что создали.

Её пальцы медленно соскользнули с моего лица, опустились вдоль рук, словно она тоже хотела запомнить каждое прикосновение. Я не спешил разрывать объятия, наслаждаясь последними мгновениями близости, когда между нами не было слов, только дыхание, тепло и тишина.

— Один, — повторил я. — Но какой это был раз.

Щёки тети порозовели.

Я снова поцеловал её, на этот раз чуть дольше, вкладывая в этот жест всё, что не мог сказать вслух: благодарность за откровенность, уважение к её решению и тихую надежду, что этот момент останется не только в памяти, но и в сердце.

Алиса закрыла глаза, отвечая на поцелуй, и я почувствовал, как её тело расслабляется в моих руках, как будто она наконец отпускает всё, что так долго держала внутри.

Когда мы отстранились, она улыбнулась впервые за этот вечер понастоящему, без тени смущения или тревоги.

— Спасибо, — прошептала она, и в этом простом слове было больше смысла, чем в любых длинных речах.

Я лишь кивнул, не находя слов. В этот миг всё было сказано без них.